Текст книги "Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Вчерашний день подошел к концу, едва солнце скрылось за горизонтом. За это время, что прошло с первого робкого свидания Лусии и Хуана, мы успели лишь закончить работы по благоустройству сада. Увы, но на комнаты, которые я хотела отмыть после садовых работ, у меня банально не хватило сил. Единственное, что смогла сделать – это отмыть свое тело после тяжелого трудового дня.

Утро было безрадостным. Я чувствовала себя разбитой и очень усталой. В пылу энтузиазма не учла, что сейчас нахожусь не в своем теле, а в теле Виктории. Нет, оно за несколько дней моего прибывания в нем немного окрепло, но этого оказалось явно недостаточно для выполнения тяжелых работ. Поэтому после завтрака я приняла решение посетить рынок, благо повод был весомым, чтобы служанка не стала артачиться – у нас закончились продукты.

Мы шли так долго, что Лусия начала постанывать, а слова подбадривания Хуана уже не были столь веселы и скорее вызывали раздражение у его дамы, чем смех.

Наш путь лежал в центр поселения Алька. Точнее будет сказать на его рынок. Я помнила предостережения бармена из придорожного трактира, как и то, что рынок тот славился весьма нехорошими качествами. Но выбора у нас не было. Да и Хуан был оптимистично настроен, ибо слышал, что туда как раз приехали гастролирующие артисты. А в этих краях, как оказалось, это очень большая редкость.

Наверное, этой идеей Хуан хотел вдохновить или впечатлить Лусию, но не учел ее бережливость и хозяйственность. Она была очень простой и запасливой. Не любила тратить деньги на пустое и предпочитая проводить свободное время за чтением книг с новыми рецептами или об этикете, который имел привычку, по ее словам, меняться так быстро, что она не успевала запоминать.

Наконец, спустя пару часов, мы вошли в Альку. Это была немного иного рода деревня, нежели я ожидала увидеть. Живущие здесь люди говорили куда громче, были нахальнее и бесцеремоннее. Не прошло и получаса, как я на себе смогла испытать их «радушие». Так один из них чувствительно толкнул меня в толпе и даже не удосужился извиниться. К счастью, все обошлось без крупных происшествий и в итоге мы вполне благополучно добрались до самого рынка и главной их площади по совместительству.

Здесь везде царило праздничное настроение, что нашло свое отражение в шуме толпы. От мала до велика то смеялись, то громко обсуждали. Всю эту гегемонию пытались перепеть музыканты, которые играли в кастаньеты, самбомбу, бандуррию, в то время как одинокий музыкант на другом конце играл заунывную мелодию на гитаре. Здесь мир горел и плясал, развлекался и развлекал.

Нередко можно было увидеть танцовщиц в ярких одеяниях, которые приглашали всех на сцену и страстно целовали мужчин в щеки, если те хоть как-то пытались сделать пару танцевальных па, на что в ответ их женщины хмурились, зато разгоряченные мужчины были навеселе.

Всюду орудовали зазывалы, которые пытались протолкнуть свой товар. Я то и дело слышала их выкрики:

– Сеньоры, сеньориты, посмотрите, что у меня есть…

– … такого вы нигде не сыщете на всем белом свете.

– … эта шаль создана именно для вас, – пытался какой-то молодой парень облачить меня в яркую шелковую косынку.

– … клянусь Богом, такого качества вы нигде не найдете!

Это было завораживающе, учитывая, что неожиданно рядом началось огненное шоу и пламя чуть не поглотило всех рядом идущих, от чего народ вскрикнул и, раскрыв рот, остался наблюдать.

Только Хуан шел дальше. Он хотел познакомить своих спутниц с самым добротным, по его мнению, поставщиком продуктов, который был родом из Иби.

Лусия останавливалась редко, лишь когда ее могли толкнуть или притянуть за руку навязчивые торговцы. Было видно, что толпа ее скорее пугала, чем развлекала. Чего не скажешь обо мне. Я, ведомая любопытством, то и дело останавливалась то у ларька, заворожённая каким-нибудь предметом, то застывала при созерцании трюков. Акробаты были асами своего дела и умели заманивать народ простыми обещаниями.

– Всего десять эскудо, сеньорита, и наши трюкачи покажут вам то, что запомнится на всю жизнь! Заходите и убедитесь сами! А для вас, красавица, так уж и быть всего за восемь эскудо, – обратился лично ко мне симпатичный тощий паренек с нахальной усмешкой, придерживая соломинку на краю рта и смотря так, что можно было потерять голову.

– Илаи, хорош уже! Ты так без зарплаты останешься, если начнешь всем красоткам округи делать такие скидки, – пожурил его товарищ.

Илаи же, не спуская глаз с меня глаз, ответил:

– Она того стоит, дружище.

Я впервые в жизни покраснела до корней волос. Впервые после долгого времени почувствовала себя живой. И желанной. Увы, но вся радость от неожиданного открытия быстро сменилась паникой, едва я осознала, что настолько отстала от Лусии и Хуана, что уже не видела их в толпе.

«Проклятье!» – выругалась, мгновенно забыв о красавчике.

Лихорадочно осматривала разношерстную толпу, которая не желала стоять на месте. Теперь мой взгляд не так часто цеплялся к побрякушкам. Я быстро перебирала глазами лица людей, по их спинам пытаясь узнать свою кухарку и неприметного старика.

Паника накрыла меня с головой, а та в свою очередь потянула за собой потерю ориентации на местности. Теперь я уже не могла точно вспомнить, откуда мы пришли и в какую сторону держали путь.

Свернула за угол, чтобы привести чувства в порядок и собраться, и оказалась в непримечательном переулке. Люди проходили мимо него, стремясь к эпицентру сего торжества, не обращая внимая на испуганную девушку.

«Все будет хорошо» – как мантру проговорила сама себе. – «Дорогу обратно можно и спросить. Да и Лусия с Хуаном в любом случае вернутся домой».

Был вариант еще остаться здесь до ночи, в надежде, что народу не останется и они найдут друг друга, но ночь тем и страшна, что не знаешь, что от нее ждать. Но я побоялась так рисковать. Последний случай в Валенсии говорил как раз-таки, что ничего хорошего ждать от ночи и не стоит.

Немного успокоившись, решила выйти к главной площади, но тут, как назло, а может и к добру, с другого конца переулка услышала голос зазывалы.

– Посмотри какая румяная, кожа будто масло! Из самого Самарканда вез, дружище! Не испорченный товар, во всем податливая…

У меня аж мурашки побежали по рукам. Знакомый голос, ужасные слова…

Прижимаясь, на сколько это было возможно, всем телом к стене медленно пошла туда, куда не стоило и соваться. Хотела было развернуться и убежать от опасности, но тело, в отличии от разума, отказывалось слушаться моих команд. К счастью, находясь все еще в походно-церковном наряде, которое было самым теплым из всех нарядов Виктории, мой силуэт наверняка сливался с грязными стенами проулка.

Выглянув из угла, увидела ужасную картину, от которой словно озноб прошелся по телу.

Небольшая площадь в центре которого стояла маленькая сцена, где верзила из Валенсии уверенно расхаживал и трогал девочек, привязанных и стоящих на коленях. Своего несостоявшегося убийцу я узнала сразу же. Бешенные глаза, косматость, шрам на лице…

Бедные девочки, избитые, в изодранных платьишках, что плохо скрывали их наготу. Их лица… отрешенные, пустые, раболепные… они были как живые куклы, нереагирующие на реальность. «Убийца» и его клиенты щупали их, пошлепывали, похабно улыбались, а девочки просто смотрели в пустоту.

Иногда звучали цены, словно продавались и покупались мешки с углем. Так, прямо перед моими глазами подняли одну из девочек и закинули на плечи какого-то крупного мужчины, что пошлепал ее по попе. Дикий извращенец!

Меня затрясло. Кулаки невольно сжались от ненависти. Что за мир! Что за нравы! И это безобразие твориться перед носом у стражей правопорядка!

И тут я увидела ее лицо. Лицо девочки, смуглой, с огромными темными глазами, в котором по сравнению с остальными сквозил страх. Ее рот все время дергался, словно она хотела закричать, но боялась последствий. Не мудрено, учитывая, какой красочный синяк вырисовывался на ее скуле.

Она была еще живой, напоминающий загнанного олененка, которой не хватало только ажурных рожек. Постоянно крутя головой, девочка кого-то искала в толпе. Родителей? Знакомых? Покупателей, что более по-доброму отнесутся к ней, а не как тот грязный мясник, что только что унес ее «сестру по несчастью».

Я не хотела рисковать, показываясь пред старым «приятелем». Если покажусь, то уверена, он не упустит шанса вогнать в меня нож поглубже, поэтому просто наблюдала, не зная, как помочь несчастным.

Слезы катились из глаз каждый раз, как я видела, как обижают бедных детей, но как я одна могла им помочь? Можно было бы обратиться в участок и пожаловаться… Только вот кто сказал, что полицейские и в этом мире тоже не подкупны? Увы, но один такой пример уже был в моей практике и совсем недавно.

– Серж, эй Серж, – окликнул «убийцу» кто-то в толпе. Им оказался пьяный мужчина средних лет, который кое-как держался на ногах. – Одолжи одну из куколок, а? Мне срочно надо…

– Да без проблем, Сантьяго, если ты заплатишь, конечно, – ухмыльнулся головорез.

«Это имя… Серж… где-то я его уже слышала».

– Я тебе потом отдам, обещаю, друг, – пытался сторговаться заплетающимся языком мужчина.

– Товар-то испортишь.

– Ну а по старой дружбе, Серж, а? Мы ж росли вместе, – все приближаясь к сцене, разглагольствовал пьяница.

– Я со многими рос. И что теперь мне всем раздавать девчонок что ли? – начинал злиться Серж. – Иди проспись или гони деньги.

Но пьяница не отставал и продолжал клянчил, доведя диалог к логическому исходу: завязалась небольшая потасовка. И в этот момент я поняла, что это единственный шанс помочь хотя бы одной девочке! Той, что была с живыми глазами! Быстро выбежав из укрытия, благо оно находилось очень близко к сцене, я схватила за веревку «живую» девочку и потянула ее со сцены, не забыв прошептать:

– Идем со мной, если хочешь жить.

Та, как и следовало ожидать, мотала головой, боясь решиться, но, слава Богу, инстинкт сработал в нужном направлении, и она поддалась. Мгновенно укрыв ее плащом, свернула за угол, за которым долгое время пряталась.

– А как же остальные? – услышала, как всхлипывает девочка из-под мантии.

Оглянулась назад и поняла, почему не предложила другим девочкам бежать: они даже не шелохнулись от того, что кто-то из них исчез. Если бы я сейчас наблюдала эту картину в своем мире, то с уверенностью сказала бы, что девочки под кайфом.

– Мне жаль, дорогая, но спасти сейчас я могу лишь тебя, – выдохнула, не раскрывая всей тайны и одновременно таща новоиспеченную в другой конец проулка, в толпу гуляк.

Мое сердце билось так сильно, будто пыталось пробить грудную клетку. Я даже не представляла, что в это время чувствовала бедная девочка, которая просто доверилась мне.

Мы уже вступили в толпу гуляк, когда девочка хотела было отбросить мантию. Благо успела вовремя остановить ее порыв:

– Не стоит, мы все еще в опасности, и ты очень приметна в таком виде.

Зазывалы вновь набросились на своих жертв, на что я теперь кротко улыбалась и, благодаря, проходила мимо, не выпуская из рук предплечье девочки. На ощупь она была как скелет, завернутый в бархатную ткань.

Сейчас нас могло спасти лишь чудо в лице Хуана и Лусии. Едва успела подумать о них, как воздух вновь начал сгущаться и я почувствовала желание свернуть на право и пойти по улице.

«Это надо уже исследовать», – подумала я, начиная понимать, что все эти «чудеса» происходит не просто так.

То ли эта была интуиция, то ли случайность, но пройдя полпути, на нее налетел Хуан.

– Сеньорита, – выдохнул он с облегчением. – О, святая Дева Мария, где вас носили черти? Сеньора Лусия вся в слезах, я в недоумении. Ух и в ужасное же положение Вы поставили меня, сеньорита, – беря за руку и тащу в сторону, все говорил Хуан, не замечая скрытую под плащом девочку.

Заплаканная Лусия сидела на стульчике при входе в какую-то таверну и узрев меня, свою хозяйку, разревелась пуще.

– О, сеньорита, – обнимала и плакала она. – Я вас было уже похоронила за это время. Где же вы отстали? Зачем же не последовали за нами?

– Все в порядке, Лусия, но нам надо домой. Сейчас же, – ответила ей, стараясь сохранить ровный голос.

– Да-да, конечно же, сеньорита. Сеньор Хуан, выведите нас из этого адского пристанища, – собралась в конце концов Лусия и вот тут только заметила, что Виктория не одна.

– А это кто? – тыкнула она пальцем в плащ.

– Долгая история, расскажу, когда мы будем дома. А сейчас нам лучше идти, а не стоять здесь, – поторопила ее, осматриваясь вокруг. Ну, мало ли, вдруг этот торговец уже спохватился и начал поиски сбежавшей девочки.

– Идемте-идемте, – не отрывая глаз от мантии, пошла кухарка вслед за Хуаном, который по дороге прощался со всеми своими знакомыми и тащил огромную сумку с продуктами.

Глава 18

В дверь постучали.

– Сеньорита, я принесла вам чаю, – обратилась Лусия.

– О!

Я только сейчас поняла, что солнце перевалило к закату и медленно, но верно ползет к горизонту. Накрыв на скорую руку все странные предметы одеялом, разрешила служанке войти.

Лусия осматривалась как могла, делая миллион предположений, чем же могут заниматься ее хозяйка и ее подопечная, но так и не смогла понять, ибо Гульджамал лежала, смотря на потолок и хитро улыбаясь, а я благодарно помогала с подносом.

– Спасибо, что не забываете про наш аппетит, – поблагодарила Лусию. – Не забывайте про свой тоже.

– Если нужна будет помочь, зовите, – поклонилась кухарка и скрылась за дверью.

И как только мы остались одни, девочка спросила:

– Вы что-нибудь узнали о магии?

Я пожала плечами:

– Если только то, что она делиться на темное и светлое.

Гульджамал сморщила носик.

– Думаю, надо попробовать. Анкай всегда говорила, что надо работать, на одних книжках далеко не уйдешь.

– Умно, – кивнула не по годам смышленой девочке, вновь открыв весь инвентарь из-под одеяла.

Гульджамал подошла к столу и взяла печенье, до этого посмотрев на меня, словно спрашивая ободрение, но что я конечно кивнула головой.

– Может, начнем с чего-то простого? – предложила девочка. – Например, попробуй заколдовать чайник.

Я рассмеялась. Ну да, конечно, чайник, ага. Всего-то делов, оказаться героиней сказки «Красавица и чудовище».

– Я верю в магию, – улыбнувшись, сказала Гульджамал. – Я ее видела.

– Да? И где же? – поддержала наивную беседу, радуясь тому, что есть еще дети, что верят в волшебство. Сама, увы, я была скептиком.

– Как раз до того, как ты меня… спасла на рынке, – зашептала Гульджамал, – я видела молодого мужчину, который пытался меня развеселить.

– Развеселить?

– Да, он грустно так улыбался мне. А потом начал вертеть в воздухе всякие вещи… платки, яблоко, монету.

Я с воодушевлением слушала шепот девочки. Она однозначно умеет красиво излагать свои мысли, играя голосом и создавая таинственность.

– И почему же он тебя не спас?

– Когда унесли Ливан, я отвлеклась. А потом его больше не увидела, – опустила голову девочка.

Я искренне не знала, что ей ответить. Можно было бы поддержать ее со словами: «Да, волшебство и впрямь вокруг нас», но, с другой стороны, я не верила во все это, хоть и понимала, что без магии не обошлось мое перемещение во времени и пространстве.

– Мне жаль, что ты его более не видела, – ответила в итоге, не переходя на крайности.

– Я верю в вас, – присев на край кровати, обратилась она ко мне.

– И ты впрямь думаешь, что я смогу заставить чайник разговаривать? – усмехнулась наивности детской души.

– Разговаривать может и нет, но наливать нам чай возможно.

То ли оптимизм Гульджамал, то ли ее вера, но мне и впрямь стало любопытно, что сможет выйти, если сейчас совершить некий ритуал. Может и впрямь порой стоит лишь поверить в чудо?

– Ну что ж, давай попробуем, – нехотя согласилась я с маленькой провокаторшей.

В дневнике и в книгах говорилось, что для того, чтобы совершить что-то сверхъестественное, необходимо самому быть магом. То есть надо переполниться этой магией. И если я правильно все поняла, то Виктория как раз-таки экспериментировала со всякого рода обучениям по разным разделам.

Сейчас же я была нацелена на магию перевоплощения, внутренне надеясь, что именно этот раздел мне и нужен, дабы заставить чайник слушаться моих приказов.

Расставив свечи по необходимым точкам, нарисовав пентаграммы, я взяла в руки небольшой коричневый камень. Я понятия не имела, что это за кристалл такой и для чего он нужен, но выполняла все то, что было написано в инструкции, а точнее по тем урывками, что были описаны в дневнике, а где-то и вовсе додумывая сама. Когда все было готово начала читать заклинание. И вот ведь неожиданность: латинский мне давался чуть ли не так же легко, как и испанский.

С каждым произнесенным словом что-то внутри меня менялось, словно проваливалось куда-то, а потом вновь возвышалась. Это что-то напомнило мне артериальное давление, что заимело привычку с каждым годом скакать все чаще и чаще.

Когда же настал пик этого скачка, я каждой клеточкой тела почувствовала, как оно наполнилось «влагой». Увы, но другого слова сложно было бы подобрать, ибо такое примерно чувство я испытывала, погрузившись в ванну.

Мне казалось, что такой полноценной я еще никогда не была! Будто все пазлы встали на свои места и все это время того и ждали, когда же я произнесу эти заклинания.

– Вы будто мерцаете, – прошептала Гульджамал. В непонимании посмотрела на свои руки, которые будто покрылись тончайшей святящейся пленочкой. Впрочем, ею были покрыты не только руки, но и все тело.

Гульджамал укачала пальцем на чайник и произнесла:

– Налей чаю.

Чудо не заставило себя ждать. Чайник медленно поднялся в воздух, заставив нас замереть в испытываемом шоке.

– Господи, неужели я это смогла? – чуть ли не плача, произнесла я, все еще не веря своим глазам.

Но нет, чайник оставался висеть в воздухе. Только вот ведь проклятье: чайник начал наливать чай на стол!

– Нет, наливай в чашки! – торопливо произнесла я, пытаясь восстановить дыхание. Оказывается, магичить не так-то и легко.

От резкого перепада голоса в приказе, посуда затряслась из стороны в сторону, будто ветер ее укачивал в унисон крику и остатки чая разлились теперь еще и на пол, зацепив края ковра, а в саму чашку попало лишь несколько капель.

– Вот ведь …! – чуть не выругалась в слух как заправский сапожник, вовремя вспомнив, что нахожусь в комнате не одна.

– Чудо! – договорила на свой лад девочка. Казалось, что ее глаза от восторга выпрыгнут из глазниц. – Сеньорита Виктория, вы смогли сотворить чудо!

«И впрямь смогла!» – завопила мысленно от радости и предвкушения. Собственноручно смогла заставить предмет двигаться и исполнить приказ!

– Надо показать Лусие! – предложила Гульджамал.

– Ты уверена, что это хорошая новость? – почесала я подбородок, вспоминая как в первый день служанка дергалась от каждого моего движения. Мы только-только установили между собой хрупкое доверие. Не хотелось бы в дальнейшем чувствовать себя врагом народа.

– Да! Она должна об этом знать! Вы же сможет помочь ей по хозяйству! Представьте себе, как посуда сама себя моет, метла подметает, – все свои слова девочка сопровождала артистичными движениями. – Это ли не праздник? Анкай бы за это душу дьяволу продала, – и девочка прикрыла рот рукой, будто произнесла запрещенные слова.

– Что-то не так? – спросила ее, не сразу поняв причину ее заминки и испуга.

– Нельзя говорить о нем, о Сатане, – прошептала она. – Нельзя гневить Аллаха.

– А, ясно, – поняла я, сделав еще один вывод: девочку растили в мусульманских догматах.

Успокоившись, решили спуститься вниз. Лусия как раз в это время готовила суп, бормоча что-то себе под нос. Но вот улыбка ее была загадочной, да и глаза блестели от радости.

– Лусия! – обратилась по-детски наивно к женщине Гульджамал. – А у сеньоры Виктории к вам сюрприз.

– Да, – вытирая руки о полотенце зарделась кухарка.

– Это не совсем подарок, – я сразу же решила переубедить ее и предостеречь: – И это скорее напугает вас.

– Это чудо! – вновь захлопала в ладошки девочка. – Покажите, сеньорита.

Признаться честно, я была в сомнениях. С минуту немного помялась на месте, прежде чем решиться продемонстрировать свои новые таланты. Во-первых, просто поняла, что Гульджамал от меня все равно не отстанет, а во-вторых, с магией нам действительно будут немного легче. Дом большой и справляться с ним двум взрослым женщинам без посторонней помощи ой как тяжело.

Указав рукой на тарелку, я приказала:

– На стол!

Едва успела произнести приказ, как почувствовала, то, что испытала в комнате. Энергия хлынула из моих кистей и передалась посуде. Тарелка поднялась в воздух, поплыла к столу, но меня отвлек вскрик Лусии, отчего я потеряла концентрацию, и посуда с грохотом разбилась о каменный пол.

– Простите, – извиняясь бросилась к осколкам, чувствуя себя так, будто привела домой к аллергику бешенную собаку. – Мне стоило предупредить.

Лусия так и стояла, схватившись за сердце.

– Вы – ведьма! – с ужасом произнесла она. – А я вам верила.

– Она не ведьма! – встала на мою защиту Гульджамал. – Она волшебница.

– Это происки дьявола, – гнула свое Лусия, все дальше отходя назад.

– Нет же, вы не так поняли.

– Стоило поверить сеньоре Франческе. Она говорила правду о вас. О том, что вы исчадие ада.

– Замолчите, Лусия, – выпалила я, не выдержав безосновательных обвинений в свой адрес, сгустив воздух за долю секунды, от чего испуганная женщина резко прикрыла рот и в ужасе уставилась на меня. Магия внушения сработала молниеносно, удивив не только кухарку, ну и меня саму. – Я не ведьма, и точно не из ада, – произнесла, немного подуспокоившись. – Я… волшебница. Я с детства обладаю этим даром, – решила взять на себя ответственность, постоять за Викторию, бывшую хозяйку этого тела, в которое я попала по стечению обстоятельств. – У меня дар, понимаете. Я не сумасшедшая.

В столовой установилась оглушающая тишина. Гульджамал чуть не плакала от того, что ее сеньориту обвинили в страшном деянии вместо того, чтобы увидеть чудо. Лусия все еще стояла в ступоре у дальней стены, не имея права голоса, а я неожиданно чувствовала такое опустошение, словно отработала на заводе две смены подряд, словно по мне проехался трактор.

«Надо развеять магию», – подумала я и постаралась произвести обратное действие, но у меня так ничего и не получилось.

«Ну здрасьте, приехали!»

– Я не могу снять чары, Лусия, – сдалась после тщетных попыток. – Но уверена, что эффект это временный и на утро вы будете, как и прежде разговаривать, – после моих слов служанка поникла, но приняла ситуацию. – Если у вас есть все же желание оставить сей дом и меня, то вы можете уехать.

Свобода, по моему мнению, была самым важным составляющим у человека. Отнять ее – значит лишить смысла жить дальше. И даже если нам с девочкой будет потом намного сложнее обходиться без служанки, мы справимся. Нам придется справиться, ведь постороннего человека я просто не приму в свой дом.

– У меня будет все та же одна просьба: не говорить ни единой живой душе про Гульджамал. Ровно до тех пор, пока я не придумаю, как выйти из этой ситуации с меньшими потерями.

Я в ожидании хоть какого-либо знака уставилась на Лусию, на что та лишь кивнула с немым ответом.