Текст книги "Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

После ужина я вернулась в покои Виктории. Мне дико хотелось выйти из дома и посмотреть на тот мир, в который я умудрилась попасть. Мне срочно нужно было разобраться и понять, как он устроен, чтобы не попасть в просак. Но Франческа четко дала знать, что это невозможно.

Так как же теперь быть? С одной стороны, неплохо было бы, конечно, дать себе время и растопить сердца родителей Виктории, доказать, что она нормальная, и нет причин для столь грубого недоверия, но с другой, кто знает, сколько я проживу в этом мире. Вдруг настоящая Виктория найдет способ вернуться в свое тело. А ведь так приятно снова быть молодой, красивой и, конечно же, здоровой девушкой, да еще проживающей в Испании, о которой я даже и не мечтала, живя в своем убогом мирке.

Не придумав ничего путного, решилась на отчаянный шаг. Когда все улягутся спать, я тайком покину дом и прогуляюсь. По крайней мере, так меня мало кто увидит из знакомых Франчески, которые, судя по нервным рассказам служанки, недолюбливали Викторию.

В азартном предвкушении подошла к шкафу и начала перебирать наряды в поисках наиболее подходящего. Нужно было что-то не столь броское, и скорее всего закрытое. Хоть и день был ясным и теплым, ночи всегда и везде холоднее.

Свой выбор я оставила на платье шоколадного цвета, что так подходил к глазам Виктории: закрытом и сделанном из грубоватой ткани. Скорее всего, его приобрели для походов в церковь, но оно как никогда подходило для выхода в ночной свет: она в нем была не столь приметной, да и скромность – украшение любой уважающей себя женщины, не так ли?

Юбка была сделана не под огромный кринолин, как выяснилось позже, а просто под пару внутренних юбок, на это указывала длина платья. Откуда-то в голове сплыла информация, что кринолин, некоторым образом, помогал сохранить женскую честь и удержать слишком порывистых поклонников на расстоянии. Да вы сами подумайте, ну как можно обнять даму, на которой такая пышная юбка: даже дотянуться, чтобы ручку поцеловать, проблематично, что уж говорить про танцы, объятья или о поцелуях. Благодаря кринолинам мамы юных дев были спокойны за то, что их дочь не наделает глупостей.

«Ох, уж эти благие намерения», – усмехнулась своим мыслям, радуясь, что не придется надевать столь сложную конструкцию, о которой я и понятия не имела до этого времени.

Ко всему прочему меня сейчас волновал вопрос и о досуге семейства. Будь я сейчас дома, просто спросила, какие у кого планы на вечер. А тут? Сидят ли они в гостиной и обмениваются новостями? Пьют вечерний чай или читают газеты? А может быть сегодня очередной бал, куда поспешит Франческа?

Я могла бы попытаться разузнать об этом у Лусии, но подумав, пришла к выводу, что вряд ли родители будут настаивать на моем присутствии в гостиной. Все же их дочь только сегодня очнулась после двухдневного беспамятства и ей следовало больше отдыхать, нежели развлекаться. По крайне мере я на то надеялась.

Желая как-то скрасить время ожидания, когда все лягут спать, и чтобы не уснуть ненароком самой, решила сесть за стол и попробовать поэкспериментировать с письмом и чтением.

Я, выросшая на плодах прогресса, довольно долго крутила в руках перо, осматривала чернильницу и прощупала лист бумаги, который был толстым и в нем аж чувствовалась древесина, из которой она была словно выстругана.

Открыв чернила, потыкала в него пером и начала писать. Держать сей предмет было жуть как не удобно, но лучше, чем ничего, хотя я предпочла бы сейчас держать в руках карандаш. Уж его-то, наверное, уже успели придумать. Хотя, кто знает…

Бездумно написала несколько строк, излив на бумагу свои переживания и все то, что было в моей душе. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что пишу не на русском, а на испанском. Вот чудеса!

Слова так и лились из меня, будто до сего момента я только и делала, что разговаривала и писала на этом языке. Можно было бы попробовать написать на русском, но портить лист я не решилась. Вдруг их кто-то читает перед утилизацией, да и немного их было на столе, и не факт, что их постоянно пополняют. Этот мир таил в себе много загадок. Но не выдержав своего любопытства, осмелилась на небольшую шалость -поставить свою подпись в конце бумаги… и вот вуаля, у меня спокойно получилось это сделать! Русский не забыт! Значит, не все так уж и плохо.

В голове мгновенно замелькали планы: если здесь мне все осточертеет, то я смогу вернуться в Россию, ой, то есть в Российскую Империю и начать там все с нуля. Может даже смогу преподавать испанский? Почему бы и нет! Вот только сколько времени мне дано прожить в этой мире?.. Лишь один Бог знает!

Кстати, я так и не поняла, куда попала. То ли в прошлое своего мира, то ли в совершенно иной мир, очень похожий на родной. Как бы то ни было, мне необходимо было разобраться с этим вопросом в самое ближайшее время. Иначе я в самое ближайшее время выдам окружающим правду о своей иномирности.

Написав на новом листе бумаги рецепт моего любимого борща, понесла его вниз. Из-под двери кабинета виднелась тонкая полоска света и было слышно, как кто-то разговаривал в нем. Скорее всего отец Виктории, но с кем? Собеседник говорил очень тихо, было не разобрать. Прислушивалась, наверное, с минуту, но так ничего и не поняв, плюнула на эту затею и поспешила на кухню.

Лусия как раз домывала посуду и вытирала ее насухо полотенцем. На столе стоял на подносе чайный набор.

– Сеньорита? – на этот раз она уже не шарахалась, а просто удивилась.

– Я принесла тебе рецепт, как и обещала, – положила на стол лист бумаги.

– Чем еще могу помочь? – тяжело задышала собеседница, хотя она рада держать рецепт в своих руках.

– Мне хотелось бы узнать, как проводят ваши хозяева вечера? Допустим сегодня? – почесав шею сзади, от того, что пуговицы натирали нежную кожу, спросила служанку.

– О, да ничем таким особенным, – задумалась кухарка. – Сегодня пришел сер Уильямс, он работает в отделе полиции и снабжает иногда сеньора Филиппа информацией. Хотя скорее всего это должно быть секретом, – прикрыла рот Лусия и посмотрела на чайный набор: вероятно, он предназначался как раз для них.

– Ничего страшного. Меня дела папы особо не волнуют. А Франческа?

– Сегодня она проведет вечер дома. Она жаловалась на плохое самочувствие.

– Вон оно как. Ну хорошо. А что намечается на завтра? – поинтересовалась наперед, ведь не зря говорят: «Предупрежден – значит вооружен»

– В вечер субботы сеньора Тебас организовывает благотворительный бал. Ваша мама там помогает с организацией.

Новость о предстоящем бале немного выбила меня из колеи. Я сразу же представила, как парю в огромной зале под руку с каким-нибудь сеньором. Эх, мечты маленькой девочки, что навсегда остаются глубоко в сердцах.

– Как думаешь, она возьмет меня с собой?

– Сомневаюсь, сеньорита. Мне жаль… – видимо Лусия увидела, как на меня после таких слов напала грусть и сразу же поспешила извиниться за неприятные новости.

– Это все было весьма предсказуемо, – пожала я плечами и улыбнулась. – Что ж, я пойду к себе. Если что, я бы не хотела, чтобы меня кто-либо беспокоил. Хочу побыть одна.

Последнюю фразу я произнесла более четко и тверда, надеясь, что таким образом смогу подстраховаться от нежелательных гостей в своих покоях. Мало ли, вдруг тут ими приняты неизвестные мне вечерние ритуалы, будь то стакан теплого молока для молодой девушки или чтение сказок перед сном.

– Конечно, сеньорита. Спокойной вам ночи.

Удача была на моей стороне. Без промедления вернулась в покои Виктории, чтобы как можно быстрее переодеться и покинуть дом, ведь не известно, сколько времени еще пробудет сер Уильямс в гостях у сеньора и не надумает ли Франческа спуститься вниз, чтоб немного развлечься.

Наконец через полчаса я была полностью готова к ночной вылазке. Осталось только накинуть плащ и обуться, что я и сделала. Убедившись, что в мое лицо полностью скрыто под капюшоном, тихими шагами выскользнула из покоев и направилась к входным дверям.

Сердце ее учащенно билось. Я понимала, что поступаю сумасбродно, но впереди меня ждала Валенсия! Кто знает, как относились родители к Виктории. Вдруг ее вообще держали взаперти и лишь изредка выводили в свет. Увы, но полностью верить словам Лусии я не могла, да и не хотела.

Воздух только-только остыл, приятно охладив легкие. Я с удовольствием вдохнула его полной грудью. Он был настолько чист и свеж, аж закружилась голова.

Вид вечерней улицы был немного иным, чем из окна днем. Тут-то до меня дошло, что комната Виктории своими окнами выходит на другую сторону, нежели подъезд. Эта же дверь вывела меня на неширокую улицу, с двух сторон обставленную домами. Редкие фонари освещали лишь небольшие участки территории. Не теряя драгоценных минут, свернула за угол и пошла куда глаза глядят.

Людей почти не было, а если и попадались мне на глаза, то почти не обращали внимания на одиноко идущую в неизвестность девичью фигуру, скрытую под плащом. Периодически мужчины снимали шляпы-котелки и здоровались, чем немного смущали меня, привыкшую жить в негостеприимном мире серых будней.

Женщины же немного удивляли своим поведением. Они чрезмерно громко смеялись, липли к рукам мужчин…пока до меня не дошло, что скорее всего это были девицы легкого поведения. Господи Боже!

Пройдя пару поворотов, все же решила немного сменить маршрут и повернула в проулок. Уж слишком пристальными становились взгляды сеньор, чем начали сильно нервировать меня.

Медленно передвигалась, трогая холодный камень стен, перешагивала вонючие канализационные каналы, заглядывая в низко расположенные окна. Пока не случилось то, что заставило меня испуганно остановится.

В одном из оконных проемов я увидела мужчину, который пырнул ножом в живот другого, более тощего и молодого. От увиденного ужаса, вскрикнула. С опозданием прикрыла рот рукой, но убийца уже смотрел в мою сторону.

Разум молниеносными темпами, но с великим запозданием осознал мою беспечность. Я находилась в темном проулке неизвестного города, совсем одна и беззащитная. И в любой момент могла стать жертвой этого же человека.

Его лицо отпечаталось в моей голове столь отчетливо, что в я вполне спокойно могла бы составить фоторобот убийцы. Грязная соломенная копна волос, на которой взгромоздилась видавшая виды шляпа, большие, почти черные глаза, что зыркнули на меня озлобленно, и перекосившийся в недовольстве рот. И шрам…у него точно был шрам, что пересекал поперек щеку, глубокий, отвратительный. Мужчина был в изношенной дорожной одежде, поверх которой был накинут плащ из мешковины. В общем, выглядел он безобразно, грязно и однозначно угрожающе.

Развернувшись, я что есть мочи побежала назад к дому, но быстро поняла, что ошиблась поворотом и теперь очутилась на другой узкой улочке. Поспешив по ней до конца, понадеялась, что она выведет меня на главную улицу, но, увы, она закончился тупиком!

«О, Боже!» – взмолилась, лихорадочно соображая, что же предпринять.

Дура! Какая же я дура! Вот что мне не сиделось дома, в безопасности?! Какой черт меня туда потащил? И как не приятно это было признавать, но Франческа была права, предлагая ей свою компанию. Да в конце концов, можно было исследовать город днем! Пусть последствия были бы иными, но по крайней мере, я осталась бы жива. А тут…

Оглянулась в поиске спасения. Взгляд невольно задержался на вывеске «Аптека Сен-Мартина». Мне ничего не оставалось, как отчаянно постучаться в дверь, в надежде, что ее впустят и помогут добрые люди.

Колотила во всю мощь, ежесекундно оборачиваясь назад. И вот случилось то, чего так боялась. В проулке появился тот самый убийца. Не оставалось сомнений, что он пришел по мою душу, свидетели кровавой расправы никому не нужны.

Ноги подкосились. Если до этого времени сердце заполошно билось в груди, то сейчас оно словно замедлило свой бег, готовясь помереть лишь от одного взгляда убийцы. И меня озарила мысль, что я абсолютно не хочу на тот свет! Я только-только начала жить по-новому!

– Так-так, – произнес гортанным голосом убийца. – Кто это здесь? Славная маленькая птичка, что свернула не туда…

Убийца специально растягивал слова, натянуто улыбаясь, будучи уверенным, что без проблем расправится с жертвой. И этот момент доминирования явно приносил ему несказанное удовольствие.

К тому же я осознавала бедовость ситуации и то, что смысла в переговорах с ним не было. Он либо разозлится, либо будет глумится надо мной до последнего. Милости ждать от таких людей бесполезно. А если крикнуть, то это лишь ускорит процесс «убиения».

За всю свою жизнь я никогда не оказывалась в подобной ситуации. Да что уж там говорить, будучи разумной женщиной всячески избегала внеурочных прогулок. Но нет же! Потянуло, блин, прогуляться! Явно сеё желание было не моим, а бывшей хозяйки этого тела! Иначе как объяснить сумасбродность данного поступка?!

Меня мелко трясло. Несмотря на явную обреченность, желание жить немного придавало уверенности.

– За что вы его убили? – заговорила, лишь бы оттянуть время своей кончины. Да и умереть со знанием правды немного легче, а ежели удастся выжить, то смогу эту правду использовать в своей выгоде.

– Джулиана? – удивился он вопросу, но все же ответил, пожав плечами, будто говорил о белках. – Знаешь ли, за долги надо расплачиваться.

– И сколько он вам задолжал, раз ценой ему была жизнь? – спросила надломленным голосом. Каюсь, была мысль откупиться от бандита, всунув тому золотую цепочку с крестиком, что висела на моей шее.

Видимо убийца был уверен в своей безнаказанности и в том, что мне жить осталось от силы несколько минут. Беспечно с его стороны, не спорю, но на тот момент мне было не до этого.

Тем временем мужчина продолжил:

– Предостаточно. Он знал, на что шел, раз связался с доном Маурисио.

– И вы выполняли приказ дона? – для пущей уверенности уточнила я, желая заболтать надвигающегося на меня убийцу.

– Дон Маурисио не терпит невыполненных обещаний, – поправив косматую бороду свободной рукой надменно и преданно произнес убийца. Я заметила, как в другой его руке блеснул тот самый нож, которым он несколькими минутами назад так беспощадно лишил жизни молодого человека.

Я уже было прощалась с жизнью, когда воздух вокруг нас замерцал и «загустел». И тут произошло запоздалое чудо! Зажегся слабый фонарь над дверью и послышалось, как кто-то открывает замочную скважину.

Убийца заскрежетал зубами, посмотрев сначала на дверной проем, затем меня. Он явно подсчитывал свои возможности. Если дверь откроется, то ему придется убить двоих. Можно было бы, но это для него было чревато большим риском: он не мог знать, сколько человек сейчас топчется за дверью и каких они габаритов. Убийца конечно же мог бы сначала ранить меня, «птичку», чтоб не убежала, и переключить все внимание на хозяина аптеки. Да вот шум лишний мог привлечь к нему ненужное внимание.

Чертыхнувшись, мужчина убрал нож и в пару шагов миновал проулок. Дверь открылась и на порог аптеки вышел старичок в чепчике. Ему было без малого лет сто, судя по внешности, и вид у него был до того мил, что я не выдержала и расплакалась от нахлынувших эмоций: страх, сменившийся самообладанием, жажда жизни с уверенностью, а последнее чувство чего-то темного и густого – радостью, что меня спас этот прекрасный старик.

Разум не выдержал первым, пожелав отдохнуть в тиши и безмятежности. Я не заметила, как скатилась по стене и уплыла в беспамятство.

Глава 12

– Сеньора! Сеньора! – словно сквозь толщу воды услышала мужской голос и почувствовала, как меня сильно потрясли за плечо.

Едва открыла глаза, то первое, что увидела, это лицо серьезного мужчины. Он был весь в морщинах, и именно в таких, которые отвечали за хмурость и злость: то бишь две вертикальные полосы между бровей. У него были пышные пожелтевшие усы, словно мужчина постоянно курил и, как следствие, они пожухли над его губами, будто осенняя трава.

Спасали всю эту безрадостную картину пронзительные глаза: вот с чем повезло человеку от природы! Они были сапфирового отблеска, обрамленные светлыми густыми ресницами. Что ж, растительности ему хватало на лице, бесспорно. И если бы нужно было привести сравнение этому лику, то охарактеризовала бы его как «два глубоких озера в бликах осени».

О, Господи! О чем я думаю! Нет бы поинтересоваться, где я и что со мной! Неужели на меня действительно как-то влияет бывшая хозяйка этого тела?!

– Да, – промычала, оторвавшись от запутанных и глупых мыслей.

– Наконец-то вы пришли в себя. – раздраженно произнес неизвестный мне мужчина. – А то мы уже устали ждать!

Выпрямившись, он попятился назад, потряхивая головой. И судя по той боли, которую я чувствую в своей руке, он явно разбудил меня силой. Очевидно, устал и его поникшие плечи хотели лишь одного: покоя. И видит Бог, покой их господину только снился.

Я присела на кушетку и осмотрелась. Я находилась в большой комнате, обставленными несколькими хлипкими столами, которые чуть ли не ломились от обилия бумаг на них. Над головой висела видавшие виды люстры с зажжённой парой свеч и окно с решетками.

Вдоль стен стояли скамейки, на одной из которой я и седела на данный момент. За стенами, обвешанными разного рода фотографиями и картинами незнакомых лиц в розыске, были слышны стоны и периодически выкрики с оскорблениями.

«Скорее всего это полицейский участок», – догадалась я, но все же стоило уточнить.

– Где я?

– В эрмандаде, конечно же, – хмыкнул мужчина, присаживаясь за свой стул, который измученно скрипнул под его грузом.

Он прикурил сигарету. Никогда не любила запах сигарет, от дыма которых у меня всегда кружилась голова и начинало подташнивать.

– Надеюсь, вы не против, – спросил он, уловив мою гримасу отвращения. Только я поняла, что его абсолютно не волновал мой ответ, как и мое самочувствие. А потом прошерстив бумаги, продолжил:

– Итак, голубушка, что же вы не сидели дома? Работали? – усмехнулся он, уставши и потер глаза.

– Простите?

В свете последних событий я не сразу поняла его. Моя голова, которая работала куда медленнее, чем мне того хотелось бы, и при том, что не в том направлении. Я все пыталась вспомнить, что произошло до того, как я почувствовала боль в плече и разомкнула веки. Мозг как молнией поражали воспоминания об увиденном убийстве, как она сама чуть не стала жертвой его же руки и о том, как свет в лице старика спас ее.

– Как давно, спрашиваю, вы работаете в квартале красных роз? – громко обратился ко мне полицейский, посмотрев из-под густых бровей.

Что? Какие еще красные розы? Это… это… О, боги! Он что, принял меня за проститутку?!

– Нет, нет, вы все неправильно поняли. Я не работаю в квартале красных роз!

Мой голос, по идее, должен был прозвучать куда убедительнее и с отвращением, но на самом деле предложение было сказано тихо и с безразличием.

– Ну конечно же, вы просто гуляли, – усмехнулся сеньор.

– Да.

Меня хватило лишь на лаконичный ответ. Увы, но меня тянуло в сон. К тому же я чувствовала себя разбитой, прошедшей свой маленький ад. И мечтала лишь о том, как развалиться на кровати и сомкнуть веки.

– Не ври мне! – завопил полицейский, да так, что я аж подскочила, мгновенно забыв о своих мечтах.

– Я не вру! – ответила погромче, но липкий страх уже пробрался в мое тело до мурашек.

За все сорок девять лет своей жизни я ни разу не имела дела с полицейскими, да и, всегда думала, они более гуманны. Этот же скорее будет просто пытать без ведомых мне на то причин.

– Как вас зовут? – склонившись вновь над бумагой и взяв в руки перо, спокойнее спросил мужчина.

– Мар… – чуть было не произнесла свое настоящее имя, но быстро исправилась: – Виктория. Виктория Андраде.

Полицейский поднял на меня округлые глаза. Он так побагровел, что я испугалась за его самочувствие.

– Вы издеваетесь? – опять завопит мужчина. – Андраде? Виктория Андраде? Хотите сказать, что вы дочь Филиппа и Франчески Андраде?

– Да. Так оно и есть, – ответила, вернув наконец себе самообладание.

Мужчина с минуту смотрел на меня пристальным взглядом, а потом как заорет:

– Эй Пабло! Пабло, мать твою! – выругался он, зовя кого-то.

На этот крик из соседнего помещения прибежал тощий парнишка лет шестнадцати.

– Да, сеньор, – встал он по команде «смирно» напротив стола.

– Сходи в дом сеньора Филиппа Андраде. Знаешь такого? – сурово глянул он на паренька.

– Это тот, что на Меркат Централе возле Кафедрального собора?

– Именно.

– И что мне ему передать?

– Уточни, в доме ли их дочь, – посмотрев сурово на меня, ответил полицейский. – Выполнять!

– Слушаюсь, – и парня как ветром снесло.

Минуты ожидания словно растянулись на долгие часы. Ждать было практически невыносимо. Зато за это время я смогла вытащить из полицейского немного информации относительно моего попаданства в полицейский участок. Оказывается, меня притащил сюда старик-аптекарь, которому показалось, что девушка в беде. Проклятье! Лучше бы просто затащил в дом и привел в чувства.

Затем полицейский долго расспрашивал меня о том, что я видела, и когда услышал, что я стала свидетелем жестокого убийства еще более вцепился в меня, словно клешнями. Он дотошно вытаскивал из недр моего сознания информацию, раз за разом переспрашивая и путая. Видимо, если свидетель начинал «спотыкаться в собственных ответах», то это говорило ему о том, что он врет.

Неизвестно сколько времени прошло. Я до того устала, что не заметила, как заржали лошади, которых резко остановили, когда пред зданием тормознул экипаж, и оттуда торопясь выскочили господа в лице Филиппа и Франчески Андраде, а за ними держался, видимо, сер Уильямс, приятного вида молодой человек.

Судя по внешности родителей Виктории, казалось, что их подняли только что с постели. Женщина завернулась в мантию, будто ткань ее – это единственное спасение от позора и осуждения в эту минуту. Ну, а Филипп Андраде… он был так зол, что аж побагровел.

– Где она?! – прокричал он, едва нога его ступила через дверной проем.

– Доброй ночи, сеньор и сеньорита Андраде. Сер Уильямс… неожиданно. Простите за беспокойство, – но увидев, как злость распирает известного типографа, просто указал на скамейку, где сидела я в теле его дочери.

– Как ты посмела выйти из дома?! – завопил он во всю мочь, приближаясь ко мне. – Тем более ночью! Ты – сумасшедшая бестолочь! – поставив меня на ноги, он в гневе потряс хлипкое тело моей предшественницы, обливая его обильной слюной.

Я просто открыла рот и не знала, что ответить.

– Г-г-гуляла, – едва вымолвила, запинаясь.

Сеньор Филипп замахнулся было, чтобы нанести пощечину, как его остановила Франческа.

– Филипп! Только не здесь! – выпалила она.

– Хм, – громко дал знать полицейский, как и то, где все находятся и кто тут главный. – Ваша дочь утверждает, что была свидетелем жесткого убийства и чуть сама не стала его жертвой.

Я заметила, как периодически мужчина бросал взгляд на сера Уильямса, то ли, потому что раздумывал, стоит ли говорить при нем такую информацию, то ли, потому что тот был выше его по званию.

– Что? – схватилась за сердце Франческа, в то время как Филипп просто бросил уничтожающий взгляд в мою сторону, отпустив.

– Стоит ли мне верить ее словам, господа Андраде, учитывая, какие слухи ходили последние годы о ней? – полицейский скептически посмотрел в мою сторону.

– Это все правда! – произнесла, не веря своим ушам она, глубоко оскорбленная. Мало того, что он прессовал меня долгое время, так еще в конце концов объявляет, что не верит моим словам!

– Сеньор Делавэра, мне очень жаль, что мы побеспокоили вас сегодняшней ночью, – улыбка озарила лицо сера Уильямса, что решил заступиться за друга. – Но произошло недоразумение. И между нами говоря, я бы не хотел, чтобы это недоразумение переросло во что-то большее. Как известно, во всем городе типографы не имею желания видеть свое имя, опороченное столь глупой выходкой… эм… недалеких дочерей, – на что Филипп Андраде быстро-быстро закивал.

– Что?

Если я и была оскорблена недоверием полицейского, то уж точно не ожидала, что отец Виктории в одночасье отвернется от нее. Сер Уильямс потерял свой шарм пред моими глазами своим оскорблением, даже произнесенным, возможно, во благо.

– А ты заткни рот! – обратился ко мне отец Виктории.

– Тут такая загвоздка, – схватился за переносицу сеньор Делавэра, – Описание убийцы выдает в нем одну известную личность. Мы ищем его уже не первый год. Его зовут Серхио Домингес.

– Так вы верите мне! – я аж вскочила со скамейки, на которую буквально плюхнулась, едва захват Филипа ослаб. Чем вызвала недовольство отца Виктории и скептический уставший взгляд участкового полицейского.

– Сколько? – лишь спросил Филипп Андраде, переглянувшись с сером Уильямсом.

– Думаю две тысячи эскудо будет достаточно, – долго не думая, ответил полицейский.

Друг сеньора Филлипа присвистнул, но в итоге кивнул.

– Две тысячи, – в ужасе повторила Франческа себе под нос, но ее услышали все.

– Что ж, думаю, что этих денег будет достаточно, чтобы наше имя нигде не фигурировало в этом деле, словно нас здесь и не было, не так ли?

– По рукам, сеньоры, – улыбнулся Делавэра, после чего все мужчины обменялись рукопожатиями, словно заключили сделку года.

Я же в возмущении не знала куда себя деть. Мало того, что меня обозвали сумасшедшей, так еще пришлось заплатить за правду! О, что за мир?! О, что за нравы?!

– Вы, – Филипп Андраде тыкнул поочередно пальцем сперва в Франческу, а потом и в меня, – быстро вышли и сели в карету!

В сию же секунду Франческа потянула меня на улицу, причитая себе под нос об огромной сумме денег, что было потеряно столь неожиданно и в ничтожно. Я же в это время бросила на сэра Уильямса обиженный и полный брезгливости взгляд.