Текст книги "Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 35

Прошла еще одна неделя, когда вечером, во время ужина, в дверь постучались. Я как раз накладывала солянку по тарелкам, в ожидании, когда за столом наконец-то наступит блаженная тишина.

– Кого это на ночь глядя черти носят? – спросил Хуан, что теперь зачастил к ним за общий стол. – Да не тявкай ты, Дикси!

– Я открою, – предложила помощь Лусия, ибо она была вторым человеком, который не сидел, не считая самой молодой хозяйки дома.

Франческа отпила вино и предположила:

– Представляете, если это Филипп? – от одной этой мысли она улыбнулась.

В последнее время женщина скучала по мужу нестерпимо, чем удивляла всех, ибо никто и предположить не мог, что в холодном сердце Франчески Андраде де Сильвии живут подобные чувства.

Лусия вернулась не одна. Не считая того, что она выглядела как белая простыня после стирки и с ее лба скатилась капелька пота, женщина едва семенила под приставленным к ее голове ружьем. Это был Серхио Домингес и еще несколько человек.

Франческа и Хуан разом встали. Да так, что заскрипели стулья по половицам. Гульджамал, Агата и Бонита вскрикнули, прикрыв рот рукой. Собака громко залаяла.

– Если твоя псина хоть шаг сделает в нашу сторону, бабе конец! – объявил Серж.

И все рефлекторно попятились спиной к противоположной стене, подальше от бандитов.

В коридоре раздался тяжелый медленный шаг. Кто-то еще зашел в дом. Казалось, что гость осматривается в прихожей, гостиной, ведь лишь минутой позже появился в столовой.

Это был полненький мужчина невысокого роста, в новомодном пестром костюме и в шляпе-котелке, которую он держал в руках, в то время как в другой сжата была трость, которую скорее он использовал для важности вида, чем по назначению.

– Итак, вечер добрый, дамы и господа, – отвратительно улыбнулся он, познакомив всех со своими гнилыми зубами, что так не шли его образу крутого барона.

Никто не решался сказать ему ни слова и некоторые герои сцены смогли лишь слегка кивнуть ему в знак приветствия.

Лусия затряслась, издав страдальческий вопль.

– Полегче, Серж. А то дамочка помрет прежде времени.

Мужчина начал по одному рассматривать нас, своих заложников. Он надолго остановил свой взгляд на мне, словно сомневаясь, что всему виной могла быть столь юная леди. Видно было, что я понравилась ему. Точнее не я, а тело, в которое вселилась моя душа. Так понравилась, что тот невольно облизал пухлые губы.

И на Франческе он задержался. Вероятно, хотел пойти методом исключения.

– Красотка, не ты ли часом решилась забрать мою собственность? – сощурился он, присаживаясь на предоставленный ему одним из бандитов стуле.

– Н-нет, – трясясь ответила Франческа. – Я вас впервые вижу, сеньор.

– Сеньор Маурисио. Ах, как не вежливо было с моей стороны не представится. Извиняюсь, – ухмыльнулся он, все еще не спуская глаз от мамы Виктории.

– Меня вы могли и не видеть, но заиметь моим товаром вполне могли, – пожал он плечами.

– Я не ваш товар! – выкрикнула Гульджамал, сделав шаг к нему на встречу, от чего мне пришлось сделать шаг налево и прикрыть ее.

– Тебе слова не давали, девчонка! – на глазах побагровел мужчина, и пальцем приказал одному из бандитов схватить Гульджамал.

– Только коснись ее, – тихо и злобно произнесла я, посмотрев исподлобья на мужчину, что направился к ним.

– Ха, – усмехнулся он беззубым ртом и продолжил идти.

У меня не было плана спасения. Лусия была на прицеле у Сержа и еще трое мужчин стояли за спиной Маурисио. Пятеро бандитов против трех слабых женщин, старика Хуана и трех девочек, которым едва было по семь лет. Естественно, была Дикси. Но рисковать ею тоже было пока опасно. Даже когда она рычала, бандиты сильнее вцеплялись в ружья. Но надо было что-то делать.

Недели должно было бы хватить на то, чтобы взять себя в руки и все обдумать, настроиться на войну, смириться со своими страхами, но, как оказалось, перед лицом опасности я была куда менее бойкой, чем в планах.

Меня пугала пуля, что могла размозжить мозги Лусии, пугали действия бандитов, которые могли взяться за кого-то из домашних. И более всего я боялась, что не смогу их всех защитить.

Этот страх преследовал меня еще с прошлой, казалось бы, жизни, когда я не могла справиться с Ванечкой. Казалось, что весь мир ополчился против нас. Никто не мог понять, почему ребенок завалился на пол магазина и вопит, почему мать не может хоть немного утихомирить собственного ребенка на улице.

Эти концерты сводили меня с ума, хотя было бы правильнее поставить на место общество, что с любопытством собиралось вокруг них, словно в цирке уродов. И лишь немногим приходило в голову спросить: может вам помочь? В прочем были случаи, когда дальше этих слов никто не приходил на выручку.

Страх того, что мне надо было стоять горой за собственного ребенка против общественности – был тем еще испытанием. Мне казалось, что мы мешали всем, где бы не появлялись, привносили дискомфорт одним своим видом. Поэтому я предпочитала быть тихой мышью и не ввязываться ни во что.

Бесспорно, двенадцать лет лечения и ухода за ребенком ожесточили меня в чем-то, но это желание вновь стать невидимой было мечтой одновременно с тем, что так хотелось поменяться в лучшую сторону.

И вот сейчас, пройдя такой необычный жизненный путь, чуть не умерев от рака и спася не одну жизнь, я не могла позволить себе взять и разрушить все.

У меня была магия. И как заметила Гульджамал, волшебство, направленное во благо, несло не столь плачевные последствия. Я целую неделю держалась, чтобы не магичить с одной только целью – быть во все оружии, если в этом будет необходимость.

Не упустила я и материального составляющего. Заметив, как в пылу озорства с другими девчонками, Гульджамал защищалась всеми предметами, что попадались ей под руку, как и учил ее некий «чудо-боец-Джеки-Чан», я запаслась тем, что могло бы мне помочь в деле с бандитами.

Так в гостиной была припрятана дубинка, пара ножей на всякий случай. Тарелки, что нашли себе неплохое место на полках, могли пригодиться, чтоб хоть как-то оглушить противника.

В идеале было бы запастись ружьями, но такового арсенала не было найдено. Если даже они и были где-то, то перед смертью перепрятаны Жаном Армасом. Каратэ-приемы мной отвергались сразу, да и в пышных платьях из сотен юбок это было бы крайне сложно сделать. К тому же я даже не умела метать ножи, хоть и пыталась освоить данное умение.

Я заранее предупредила всех членов семьи о возможной угрозе, но даже предположить не могла, что они вот так вот объявятся в моем доме, спокойно придя на ужин.

Меня трясло. Я пыталась унять эту дрожь, хоть получалось плохо. Казалось, будто я вновь оказалась в том переулке прям лицом перед смертью. Как и в прошлый раз, мой мозг соображал медленно, боялся и предпринимал нелепые попытки просто отключиться в надежде, что все пройдет и без его участия.

Бандит был в шаговой доступности, когда я махнула в его сторону рукой и, к счастью, удачно, ибо смогла отшвырнуть его к стене с такой силой, что он потерял сознание. Долго не мешкая, бросила кувшин с водой в другого бандита, и сама побежала к главарю банды. Это было весьма опрометчиво, учитывая, что в шаге от него стоял не менее опасный убийца, что держал в заложниках Лусию.

В создавшейся панике прозвучал выстрел, но интуитивно я успела понять, что он был в холостую, поэтому не мешкая продолжила свое движение. Из гостиной полетела дубинка, которая вырубила еще одного бандита. Главное здесь было нанести удар уверенно, что было сложно, но возможно даже при трясущихся руках.

И только когда я уже была в шаге от Маурисио прозвучал еще один выстрел. Боль мгновенно пронзила женщину в живот.

Я часто слышала рассказы советских ветеранов Великой Отечественной Войны о том, что в пылу сражений они оказывались словно зомбированными. Шли вперед, превозмогая боль от ранений и ставя перед собой лишь одну цель – достать врага.

Я тоже видела цель. Господи, до нее было так близко! Левой рукой с помощью силы отбросила ружье Серджа, а правой смогла ударить в него тарелкой со стола. Это лишь на секунду отвлекло его, но этой секунды хватило, чтоб нож, припрятанный под подушками кресла, вылетел и остановился в миллиметре от шеи главаря по правую сторону от меня.

– Еще одно движение, и я снесу ему голову, – крикнула Домингесу, останавливая шум и всю перебранку. Я чувствовала адскую боль и знала, что с каждой секундой теряю приличное количество крови. Надо было заканчивать весь этот ужас немедля.

Так, к этому моменту, двое бандитов были оглушены, двое ранены, а Маурисио был в шаге от ножа в горло.

Я тяжело дышала. На короткое мгновение позволила себе восхититься тем, что смогла остановить пятерых крупных мужчин лишь с помощью магии.

– Мам, возьми дубинку – она за печкой и врежь в тех, кто проснется.

«Уж это, надеюсь, хрупкая женщина сможет сделать», – подумала я и продолжила:

– Хуан, подними ружье и подстрели ногу всем этим бандитам, что б они не смогли убежать. Пяти пуль как раз должно хватить, – удивила саму себя. Когда она успела превратиться в воительницу с четкими указаниями и с расчетами пуль?

– Виктория, – жалостливо произнесла Франческа, прикрывая рот и наблюдая, как кровь вытекает из худенького тела ее единственной дочери.

Глаза Маурисио и Домингеса сверкнули яростью, челюсти проскрежетали. Именно эта картина привела меня к неопровержимой мысли: эти подлецы никогда не изменятся. Горбатого только могила исправит. И даже если я доведу их до законного правосудия, хотя вполне возможно, что в этих краях она существует лишь фиктивно, бандиты всегда найдут способ выйти на свободу и продолжить свои грязные деяния. И как обычно показывает практика, начнут они именно с тех, кто упек их за решетку.

Это был опасный момент, ибо они могли просто повалить меня на месте с размаху ноги и прикончить одним ударом. В связи с чем мне пришлось сделать то, что должно было: я резко вонзила нож в горло главаря и сделала это несколько раз, ведь страх быть убитой ими кричал, что надо наверняка довести дело до конца, а свободной рукой магией начала душить Домингеса, что сделал шаг в ее направлении. И не знай он, что я вновь применю магию, то с успехом бы свернул мне шею сам.

Эта наверняка была эпичная картина, где женственная стройная девушка с распущенными красивыми волосами и в пышном, но дырявом от пули платье, облитом собственной кровью, бессчётное количество раз, из последних сил, продолжает вонзать нож в горло врага: сидячего на стуле толстяка в богатых одеждах, а другой рукой душит человека в метре от себя.

Я даже не поняла, когда начала кричать. Так истошно, словно пелена слез и отчаяния наконец-то накрыли меня. Я даже не сразу сообразила, что тело Сержа Домингеса с глухим звуком упало на пол, а я все так же продолжала стоять, качаясь, и держа нож в горле другого убийцы.

Силы мои иссякли. Крови в организме осталось до того мало, что я не могла удержать тело Виктории в вертикальном положении.

– Виктория! Виктория! – звала меня по имени Франческа, вытаскивая из этой трясины ужаса, в которое я невольно загнала саму себя. – Виктория, ты меня слышишь?

Франческа не решалась подойти ко мне ближе. Оно и понятно, я в этот момент переживала не самые лучшие свои минуты жизни. Поэтому говорила со своего угла, до откуда успела дойти с дубинкой, прежде чем увидела картину карающей истерзанной дочери.

Я замолкла и немного повернула голову в их сторону. И даже если я и понимала, что выгляжу сейчас жутко страшной, все же увидеть это глазами девочек было выше моих сил. Они зажались у столешницы в дальнем углу, а лица их были бледнее, чем у самой смерти. Казалось, будто они разучились дышать и моргать, ибо просто смотрели на свою учительницу во всю ширь глазниц.

Я хотела было улыбнуться и сказать, что все в прошлом, хоть дома и остались еще три чужака, один из которых пока не решался приступить к действиям, но это был только вопрос времени…

Об этом я узнала лишь некоторое время спустя.

Глава 36

– Виктория! Виктория! – чьи-то руки тревожно трясли мое тело. – Проснись же! Виктория! Господи, да что же это за такое?!

Это была Франческа, что сидела на коленях передо мной и молилась, как только умела, лишь бы ее ребенок проснулся. Обеими руками она зажимала полотенцем рану на моем животе, пытаясь остановить кровотечение.

– М-м-м… – лишь смогла выдавить из себя, чтоб только дать знать, что я в сознании.

– Виктория, очнись! Умоляю тебя! Дорогая, очнись, нам надо бежать!

Боль застилала глаза, наливая их как свинцом, тело одеревенело. В воздухе кружил запах кислого железа, запах крови вперемешку с дымом.

Я с трудом вспоминала, что произошло со мной и почему я оказалась лежачей на полу. Франческа помогла мне подняться, все так же придерживая окровавленное полотенце к моему животу.

Мой замутненный болью взгляд упал на девочек. Хотела было улыбнуться, сказать, что все в прошлом, но сил нет даже на этот скупой жест… Подняла глаза к окну и увидела приближающиеся огни. Тут, как назло, по голове прошла тупая боль, от чего перед глазами стало темно и я, потеряв полностью равновесие и сознание, вновь упала на пол.

Стоило лишь отвлечься, дать несколько секунд себе расслабиться, и кто-то уже дает тебе под дых.

Раздались выстрелы, что в тишине дома можно было понять, что человек, который нажал на курок, был нерешительным, но воинственно настроенным. Хуан крикнул:

– Фас, Дикси, фас! – и продолжил трясущимися руками и сбитым дыханием перезаряжать ружье.

Собака залаяла и на кого-то набросилась, ибо послушался человеческий стон.

– Это тебе за Лусию, паразит ты такой! – прохрипел сторож. – Не смей больше угрожать ей, вонючая ты свинья!

– Виктория! – вновь взмолилась Франческа, немного ударив меня по лицу. – Вставай. Давай я тебе помогу.

Мне удалось принять сидячее положение и то лишь с помощью матери Виктории. Мой мозг с каждой минутой все более приходил к равновесию и миропониманию.

– Что происходит? – услышала крики из-за стен.

– Кажется, деревня бастует, дорогая. И твою школу хотят снести с лица земли.

– Чудесно, – сарказм неожиданно выскользнул из моих губ.

Франческа с трудом помогла мне встать на ноги. Едва я приняла вертикальное положение, как мир вокруг меня поволокло в разные стороны и чуть не звезды сыпались с небес.

Я почувствовала, как что-то липкое и густое потекло по шее от затылка, и эта жидкость, казалось, обжигало мое умирающее тело.

– Держись, солнце, нам надо идти! – приказала мать, закинув мою руку себе на плечи.

– Они не войдут и не смогут ничего сделать, мам, – улыбнулась я ей. Если к взлому бандитов я оказалась готова, то уж о физической устойчивости дома можно было не беспокоиться.

– Как? Почему? – таща к черному выходу, о котором, к слову, я никогда не задумывалась, спросила Франческа.

– Если я к тому моменту не умру, то сама тебе покажу.

Я резко повернула в другую сторону, о чем пожалела сразу же на месте, ибо чуть не свалилась от головокружения и обессиления на ближайший диван.

– Господи, дорогая! – вскрикнула Франческа, что едва удержалась на ногах.

На этот раз я заставила саму себя встать и пойти уже без помощи матери Виктории, придерживаясь за что попало. Из моих глаз текли слезы и что уж тут скрывать – я жутко боялась. Дико боялась, что умру прежде, чем завершу эту миссию до конца.

«Я смогу, черт возьми!» – говорила себе до тех пор, пока не смогла открыть входную дверь.

На улице мне привиделся ад. Зловещие очертания гор под полной луной, толпа народу с факелами до того разъяренными, что казалось того и ждали, чтобы наброситься на учительницу, которая посмела взять на себя бремя обманом выуживать у них девочек и вбивать им в головы разные глупости.

Я выпрямилась, насколько это было возможным из-за открытых ран и гордо вздернула голову.

«Я не дам ни себя, ни свой дом-школу в обиду. Костьми лягу, но удержусь на плаву».

Перед глазами мелькали подозрительные пятна. Они мешали мне сосредоточиться и болезненно отдавали тревожные звоночки о том, что время на исходе. Но я продолжала стоять и смотреть, как люди постепенно окружают мой дом.

Из-за спины послышался шорох.

– Сеньорита Виктория, – детский голос как звон колокольчика прозвучал у моих ног.

Обернувшись, она увидела девочек.

– Что вы тут делаете? – прохрипела, ведь я надеялась, что они ушли в безопасное место вместе с Лусией и Хуаном.

– Мы поможем вам. Мы с вами, – с последними словами, девочки взялись за руки и улыбнулись ей.

– Спасибо, но вам лучше уйти.

Девочки не сдвинулись. Проклятье!

– Вы, – обратился один мужчина из толпы, тыкнув пальцем в мою сторону. Его фигура смутна напомнила мне в темноте фигуру отца Кастодии. – Я умею держать слово, и я лично пришел, чтоб снести эту отвратительную школу!

Я повернулась к нему и, собрав всю силу в кулак, рассмеялась. Господи, я воистину превращаюсь в ведьму! Вся в крови, бледная и смеющаяся, как карга, изо рта которой уже вытекала кровь.

– Прикоснешься к дому и пламя поглотит тебя! Ибо это храм Господень! И тут дают знания и силу выживать! – что есть мочи прокричала в толпу.

– Из-за таких сук, как вы, происходят войны! Из-за таких прошмандовок как вы рушатся традиции и ценности! Мы не позволим какой-то блуднице развращать наших детей! – крикнул кто-то в толпе, лица которого женщина даже в здравии не разглядела бы, не говоря о том, что сейчас, когда она едва-едва держалась на ногах.

– Бог со мной! И он защитит мой храм! – произнесла я, когда заметила, что к отцу Кастодии подошел еще один мужчина. Это был дядя Деборы.

– Мы сделаем это вместе, друг, – процедил он, злобно смотря мне в глаза, а свободной рукой дружески приобняв плечо соратника.

И они оба протянули свои факелы к дому.

– Мы это еще посмотрим! – ухмыльнулся расхрабрившийся отец Кастодии на мою реплику, чем-то напомнив бандитов, что лежали мертвым грузом на полу в столовой.

Факелы, поднесенные к дому, вспыхнули пламенем, и вместо того, чтобы понестись по бревнам, перекатилось на мужчин. Они вспыхнули, как природный газ, и вопили, как дикий звери.

Толпа в ужасе отшатнулась назад.

– Девочки, повторяйте за мной, – прошептала я и упала на колени. К счастью, малюток не надо было долго уговаривать.

– Отец наш безгрешный, великий, всепрощающий! Благодарю за благословение моей обители знаний! – выплевывая кровь, но как можно громче произнесла я, глядя на людей.

Девочки повторили за ней те же слова.

– Слово твое – закон свыше и покараешь ты всякого, кто перечит воле твоей, – продолжила свои наигранные молитвы и для пущего эффекта распростёрла руки к небесам, пару раз склонив голову к земле.

Люди не знали, как реагировать. В большинстве своем они все были религиозны и посещали воскресные мессы в маленькой церквушке в другой стороне от села. Я не единожды думала дойти до нее, но все чутье подсказывало, что еще не время. Хотя скорее всего здесь виноват мой атеизм. В Бога я перестала верить после смерти Ванечки.

К дому на всех порах мчалась лошадь. Мне не стоило труда узнать во всаднике Дамиана. Он на скаку слез с коня и решительно направился в толпу. Люди расступились и пропустили его, чему послужил меч в его руках.

– Сеньор Герреро, – прокашливаясь, обратился к нему друид из толпы, на что мужчина не обратил внимания, поспешив ко мне, к своей женщине.

Он подошел и присел напротив, ибо я уже не могла встать с колен. Лицо его было хмурым, глаза уставшими. Казалось, он был горе-мужем, которого обвела вокруг пальца жена.

– Я уничтожу каждого, кто приблизиться к тебе, – прохрипел он, осматривая мои раны. Да уж, дела мои совсем плохи.

– Я сама смогу это сделать, – грустно улыбнулась я, с нежностью проведя рукой по его щеке.

– Хоть сейчас дай мне шанс защитить тебя, – горько усмехнулся Дамиан. – Я помогу тебе.

– Да ни за что! – вновь дотрагиваясь до лица любимого, ответила в ответ. Мне так хотелось запомнить все его морщинки, голубые глаза, ресницы…

Дамиан положил руку на мой живот и произошло то, чего я точно не ожидала: тепло разлилось по ране, и вспышка энергии, как огромный ком, проникла в тело. Мои глаза округлились от осознания того, что только что сделал любимый.

– Ты…Ты? – шептали мои губы, не в силах произнести это слово.

– Как видишь, и я умею показывать трюки, – заправил он прядь моих окровавленных волос за ухо и с облегчением улыбнулся.

– Но… почему? – я все еще не могла подобрать слов.

– Я скрывал всю жизнь от всех это…

И тут до меня дошло, почему Дамиан не сильно удивился тому, что увидел в окне моего дома. Он знал о существовании магии! Он сам был магом!

– Это Вы на рынке показывали трюк! – крикнула Гульджамал сзади. – На вас была маска, но это были вы, да?

Дамиан кивнул ей.

– Я хотел спасти вас, правда, – грустно произнес он, признавая свое промедление того дня, на что все дамы лишь понимающе кивнули.

Люди с изумлением наблюдали за этой сценой, но за широкой спиной Дамиана не заметили, как он применил собственную магию. Кто-то продолжал бесновать, но уже в тихую, видимо боясь удара свыше за осквернение дома божьего, кто-то крестился, уставившись на двух односельчан, что уже догорали на земле.

– Я принес документ! – крикнул Герреро, встав и повернувшись к толпе. И уже уставившись на сеньора Сервантеса, продолжил: – Приказ самого королевского дома о том, что школа набирает и мальчиков тоже, как и увеличивает штат преподавателей, – и, наклонившись ко мне, прошептал, – тетушка постаралась.

– Я думала она против меня, – изогнула удивленно бровь.

– Она никогда не пойдет против меня. А я никогда тебя не оставлю.

Тут я не выдержала и бросилась на шею к мужчине, которого столько лет ждала. Тот, который сделает все ради нее, вплоть до спасения жизни.

И кто знает, что ждало бы меня в унылой больнице, не призови ее силы этого мира и что могло бы произойти, не будь у нее злокачественной опухоли… Ведь не зря говорят, что все в этой жизни к лучшему. Да и как после всего случившегося этому не поверить?

Теперь я поняла почему оказалась в этом мире: чтобы быть счастливой!