Текст книги "Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 27

– Сеньорита Виктория, – обратилась тихонечко Лусия, держа поднос с чаем и пирожными для Франчески, – я думаю, что нам не хватит продовольствия кормить столько ртов, – и посмотрела на уплетающих в обе щеки гаспачо девчушек.

– К нам приехала Франческа. Думаю, папа позаботился о том, чтоб она здесь не голодала, – ответила я служанке.

– А вы уверены, что она их не выгонит?

– Она себя из комнаты выгнать не может, Лусия, – нахмурила брови, вновь почувствовав, как мне пытаются затянуть узел на шее. – Думаю, она даже не заметит, что у нас прибавление.

Слава Богу, служанка более не возвращалась к этому вопросу и ушла наверх, кормить свою госпожу. Я же задалась вопросом: во что же одеть двух сироток? За прошлый выход мы смогли купить лишь два платья для Лусии, которые потом на скорую руку перекроили для Гульджамал. Но как быть с этими девочками?

Поковырявшись на ночь глядя в сундуках сеньора Армаса, мной была найдена старая штора, местами которую проела моль, от собравшейся в ней пыли чихала я добрых полчаса. Увы, но иной пригодной ткани у нас не было в наличии. Пришлось сшить что-то наподобие сари для девочек, которых, к слову, звали Агата и Бонита. Вся эта возня с одежкой заняла аж два дня.

Первую ночь девочкам пришлось провести в моей комнате. Кровать была одноместной, но солдатиками там смогли улечься и Гульджамал, и сестры, в то время как мне самой пришлось спать на старом изодранном ковре, прикрывшись одним из вязаных одеял.

Что же касается магии… Я решила не скрывать от них своих способностей, здраво рассудив, что лучше сразу подготовить их к «чудесам», чем потом пожинать плоды их «глупых» рассказов посторонним. Поэтому пред ними сразу были представлены кухонная «умная посуда» и спицы, отчего маленькие гости пришли в визгливый восторг, сменив первостепенный ужас истинным восхищением.

Было забавно наблюдать, как они обращаются с чайником: «Сеньор, налейте нам, пожалуйста, чаю» или «О, дорогие спицы, разрешите присесть к вам на диван».

Пора было бы начать обучение, но я чувствовала, что что-то забыла и вспомнила об этом лишь ночью, когда решила с жесткого пола перелечь на диван в гостиной. Письмо от Дамиана! Ведь за всеми событиями я даже не прочитала его, не говоря уже о том, что б ответить.

Кое-как откопав его среди бумаг, села читать.

«Доброго времени суток, сеньорита Виктория!

Наша последняя встреча была и бурной, и немного горькой. И я хотел бы искупить свою вину. Как насчет ужина? Сегодня? Отчего приглашаю вас в дом тетушки Дуарте.

P.S. Не волнуйтесь, она нас не побеспокоит, ибо уехала погостить на пару дней к своей подруге в Альку».

«Замечательно! Просто класс!» – подумала я, посмотрев на настольные часы, которые показывали час до полуночи. – «Это было вчера. А я благополучно проигнорировала человека».

Сон как рукой сняло. Писать ответ было уже поздно, да и передадут его от силы завтра вечером, и то, если отправить Хуана, который заглядывал в деревню пропустить рюмку-другую перед сном.

И в голове все мелькала и мелькала мысль: «А не пойти бы мне сейчас к нему, а там как уже получится?»

Идти правда придется с полчаса во тьме и холоде, но ведь я могу прикрыться одеялом поверх плаща, и возможно меня никто не узнает в таком виде. Да и, Господи, кто тут ходит в такую ночь?!

С последними доводами умирающего рассудка, я вновь облачилась в дневное одеяние и на цыпочках вышла из дома. Безрассудно? Возможно. Но ведь я теперь не тетка пятидесятилетняя, а молодая девушка, которой хочется любви.

«Ничему меня опыт ночных прогулок не учит», – журила саму себя, но упорно продолжала идти вперед.

Ясная ночь подморозила пожухлую траву и уже дышала зимою: пар изо рта подтвердил это. Ступая быстрыми шагами вниз долину, я молила бога, чтобы тот не дал мне запутаться в переулках, которые лишь пару раз до этого проходила с Хуаном. Дом сеньоры Дуарте, конечно же, был видным, но в ночи все сливалось в огромные глыбы, а уличного освещения, как такового, здесь не было.

Пройдя где-то несколько километров, я в конце концов остановилась перед нужным зданием и была очень удивлена тому факту, как же менял социум жилой дом, который, казалось, сейчас был меньше и не кричал о своем величие, утонув, как и все остальные соседи в обыденности и скромности.

Сейчас же его не освещали сотни свечей, не лилась музыка из окон, как и смех не украшал сие творение искусных мастеров. Осознав все это, я решительно постучалась в дверь. Сделала это несколько раз, прежде чем к двери вышла служанка – женщина в возрасте с опухшими сонными глазами.

– Чем могу вам помочь, сеньора? – посмотрев на меня с головы до пят и, слегка недоумевая от вязанного одеяла, спросила она.

– Мне необходим сеньор Герреро, – гордо приподняв подбородок, обратилась я к прислуге. Зря что ли шла не один километр в глухой ночи, чтобы встретиться с ним! Да, поздно, но ведь пришла!

– Но он спит, – привела разумный довод собеседница.

– Думаю, он не будет сердит, если узнает, кто пришел, – улыбнулась я ей, чувствуя, как подмерзают ноги в тонких туфлях.

– И кто же пришел? – все еще не впуская, поинтересовалась прислуга.

– Передайте, что к нему пришла Виктория Андраде.

Служанка еще некоторое время решалась, и в итоге ответила:

– Подожди здесь, пожалуйста, – и захлопнула дверь чуть ли не перед моим носом!

Прошло еще несколько минут, за которые я успела знатно подмерзнуть, прежде чем дверь открылась и к ним вышел полуголый Дамиан, точнее чуть не вылетел.

– Виктория! – выкрикнул он. – Что случилось? Почему вы здесь? – и начал смотреть по сторонам в поисках убийц. В руке он держал канделябр с тремя зажженными свечами и было не понятно, было ли это его оружием или только приспособлением для освещения.

– Все в порядке, – успокоила я его, немного стушевавшись от его грозного вида. – Только я немного замерзла.

– Заходите! – схватив за локоть, мужчина буквально затащил меня в дом. – Что, скажите ради Бога, вы забыли здесь на ночь глядя?

– Простите, что побеспокоила, – произнесла, присаживаясь в ближайшее кресло. Увы, но я сильно замерзла, поэтому то и дело заворачивалась в одеяло, пытаясь подтолкнуть его края под свое тело. – Просто я только часом назад прочитала ваше письмо… и вот…

Дамиан смотрел на меня как на сумасшедшую, сев напротив и облокотившись об колени локтями. Он не спускал с меня глаз, иногда опуская их ниже лица и останавливаясь на ключице.

– Так вы пришли на ужин? – усмехнулся в итоге Герреро.

– Я обойдусь и чашкой горячего чая, – расслабилась, понимая, что к мужчине вернулось хорошее настроение.

Дамиан покачал головой, усмехаясь.

– Вас что дома не кормили нынче?

– Ужин ушел в брюхо к двум сироткам, которых я приручила, – вспоминая, что и впрямь не ела толком на ужин ничего путного, ответила мужчине.

– Теперь вы решили открыть приют для бездомных? – вставая и направляясь куда-то в глубь дома, поинтересовался Герреро. При этом он успел поманить меня за собой. Делать было нечего – пришлось встать с насиженного места и следовать за ним.

– Нет, но я уверена, что это начало моей практики в роли учителя, – заявила уверенно, успевая при этом рассмотреть тесные закоулки дома, предназначенных для слуг, пока они не оказались в небольшой комнате с большим столом по середине и кухонным гарнитуром на все три стены: святая святых – кухня!

– Присаживайтесь, – предложил Дамиан, указывая на тяжелый стул. – Думаю, я сумею и без слуг приготовить вам что-нибудь путное.

– Давайте я вам помогу, – сразу же вскочила. Ну не привыкла я сидеть без дела.

Дамиан с любопытством посмотрел на меня, а потом на печь.

– Я могу разжечь ее, – неуверенно предложил он. – И мы можем приготовить яичницу.

– Отличная идея. Но давайте прежде заглянем в холодильный шкаф. Уверена, он у вас есть.

– Эм, зачем? – искреннее не понял мужчина.

– Вероятно, мы смогли бы приготовить что-то более изысканное, чем обычная яичница, – уверенно заявила я Дамиану.

«Холодильник» оказался подполом, как и у большинства людей: там лед в холоде хранился дольше всего. В ящиках был найден сыр и вяленое мясо, в другом углу хранились вина, бутылку которого я тоже решила прихватить на аперитив, так же были вытащены на свет божий запасы овощей и фруктов.

– Можно было бы сделать рагу, – предложила я, разглядывая добытое.

– А что это? – удивился мужчина.

– Смесь тушенных овощей и мяса. Правда это займет некоторое время.

– Потаж? – задумался Герреро.

– Ах вот как это у вас называется, – вспомнила я слова Бониты.

– У вас? – переспросил мужчина.

Я лишь отвернулась и пожала плечами, ибо просто не могла найти правдоподобный ответ.

– Надеюсь, мы успеем…

– Не считая того, что на улице ночь, я думаю, торопиться нам некуда, – улыбнулся Дамиан.

– Тогда с вас печь, а с меня нарезка ингредиентов, – хлопнула в ладоши, радуясь предстоящей работе. Готовить я любила, только вот Лусие не нравилось, что на ее кухне готовит кто-то еще.

За час ужин был готов. Атмосфера была как в романтических фильмах, где двое влюбленных людей, смеясь, помогают друг другу и не стесняются быть самими собой.

Я искренне наслаждалась тем, что Дамиан не сводит с меня глаз, помогает, по крайне мере старается как минимум, и пытается не быть напыщенным болваном, чтоб потом сказать, что я пересолила или наоборот, забыла добавить какой-нибудь ингредиент. И даже сам вид его, в расстёгнутой рубашке, в штанах, что не придерживались подтяжками, а своевольно висели на бедрах, с растрепанными волосами – уже не так напрягал меня и я смогла расслабиться.

На ум непроизвольно приходили схожие моменты с Олегом. Он тоже в первое время был самой галантностью, прежде чем превратиться в брюзгу. Будет ли такое же перевоплощение у Дамиана? Надолго ли эта идиллия между нами? Или едва он поймет, что я всецело принадлежу ему, то начнет приказывать, что да как делать?

Этот путь я проходила не единожды. И сейчас, улыбаясь и растворяясь в моменте, мне немного хотелось плакать: чудилось, что более не повториться столь волшебных моментов, таких как сейчас, когда он прижимался ко мне со спины и страстно вдыхал запах моих волос, приобняв за талию.

– Ты чудесна, – немного опьяневший от вина и химии между нами, произнес Герреро мне на ухо.

От его слов по спине пробежали мурашки.

– Нас ждет ужин. Остывшее рагу не такое вкусное, как горячее, – я попыталась все еще совладать со своим разумом. Получилось неубедительно, потому что Дамиан был голоден совсем по-иному.

Если в гостиной моего дома он был все же нежен и бережлив, то сейчас в него словно вселился зверь. Страсть до того сорвала всю военную выдержку, что аж посуда полетела во все стороны, грохотом разбиваясь об пол. К счастью, рагу не пострадало, заведомо оказавшись на другой столешнице.

Герреро буквально срывал с меня одежду, а нашей постелью на этот раз стал массивный деревянный стол, благо он был сделан на века, ибо под таким давлением иная мебель бы разрушилась в щепки.

Сам процесс был не столь долгим, но этого хватило, чтоб после мы с трудом переводили дух. Осматривая поле боя, мы еще долго смеялись, голышом бегая по кухне, словно дух детства заволок нас обоих в свои игривые сети.

Рагу пришлось оставить на потом, ибо нас для начала ждала мега-уборка, что никогда мне еще не приносила такого удовольствия.

Глава 28

Моя жизнь теперь казалась мне неповторимо правильной и счастливой. Я нашла своего возлюбленного, у меня была «дочь» и была своя школа, в которую я вкладывала свою душу.

Первый учебный день для трех девочек я начала с этикета. Да-да, мне все же пришлось экстерном прочесть несколько книг, одолженных у Лусии.

К этому предмету меня навела наблюдательность. Агата и Бонита ели еду часто руками и набивали рот до того, что с трудом могли после прожевать это, отчего Лусия приходила в дикий ужас. И пусть я была не из этих краев и не знала всех тонкостей культуры, но могла с уверенностью заявить, что дамам не гоже бегать по дому, как будто за ними гонится монгольская орда. Как и тот факт, что надо руки мыть перед едой, так и после, быть опрятной и не смеяться до того громко, что аж сотрясались окна…

Этот минимум программы, что я громко зачитывала. В последующем надеясь еще и применить в деле модельную походку, как это делали в фильмах с помощью книг, положенных на макушку головы, а также манеру говорить медленно и разумно, а не первое, что приходит на ум.

Что было приятного в работе, так это то, что, чувствуя себя учительницей, я сама начала следить за своим поведением. Больше не бегала по полям за Хуаном и его овцами и меньше говорила за столом, вспоминая бурно проведенный день. Я невольно стала более серьезной и сдержанной, как и полагается учителям, чтоб их уважали.

Такая перемена если и была спокойно воспринята двумя сиротками, то лишала всякого настроения Гульджамал. Сейчас она начала меньше есть, больше тихо плакать по углам, думая, что ее никто не видит. Задор в ней поутих, как и смех, что раньше отражался эхом в моем сердце.

Попрощавшись с девочками в амбаре, где Хуаном была перегорожена и обставлена маленькая комната с двумя кроватками и столом, и пожелав им спокойной ночи, поправила ангелочков, сделанных ими из бумаги на уроке труда, погасила свечу.

В моей спальне уже было темно, но едва я успела переступить ее порог, то успела услышать всхлип маленькой девочки.

– Я знаю, что ты не спишь, Гульджамал, – подсела к ней и зажгла лампаду. Та ничего не ответила, спрятавшись под одеяло.

– Поговори со мной, не прячься, – слегка убрала с лица девочки пуховый текстиль. Если первые секунды девочка и сопротивлялась, то потом сразу поддалась, являя моему взору красные заплаканные глаза.

– Что я не так делаю, Гульджамал? – мягко поинтересовалась у заплаканной девочки. – Почему в последние дни ты плачешь?

Малышка не отвечала, все продолжая всхлипывать.

– Ну же, говори, – взяв за руки ее маленькие ладошки, настаивала я на своем. – Если мы не обсудим это, то как же в итоге мы поймем друг друга и исправим ситуацию?

Я изначально относилась к девочке, как ко взрослой, стараясь вести с ней разговоры на равных. Учитывая, сколько пришлось пережить бедняжке, морально она была куда сильнее и зрелее, чем я сама.

– Мне не нравится, когда вы такая строгая, – прошептала наконец-то Гульджамал. – Вы напоминаете мне отца.

«Отца», – повторила про себя, но не стала развивать эту тему, что б не возвращать девочку в прошлое.

Вместо этого я благодарно улыбнулась ей.

– Я должна быть такой, дорогая. Лишь у требовательного учителя бывает результат.

– Но это не вы. Вы ведь другая! Веселая, эмоциональная, странная…Но на уроках в вас словно вселяется Франческа, а то и Хуан, когда он не в духе, и вы стучите по столу, хмуритесь, отчитываете нас.

– Это потому, что вы должны понимать, что пред вами не милый клоун, а уважаемый учитель. Я не должна вас забавлять, солнце, – поглаживая по голове девочки, продолжала объяснять ей, казалось бы, обыденное, – а должна обучить. Жаль только не всему я могу быть полезной. В танцах, например, я вам не помощник.

Девочка задумалась.

– Вы говорили, что сеньор Герреро прекрасно танцует.

«А это мысль», – подумала я, радуясь смене разговора.

– Я поговорю с ним. Прекрасный совет. Спасибо. Но сейчас нам пора спать. Завтра нас ждет тяжелый день, ибо я хочу сходить в деревню и поискать еще пару учениц, а если повезет, то и больше.

Хотя на самом деле, я мечтала вновь повидаться с Дамианом. Но не говорить же девочке об этом!

Поцеловав малышку в лоб, потушила лампаду и легла спать.

Как назло, сон нее шел в мою голову, ибо в нее, как обычно это бывает, стоит только улечься кровать и уложить голову на подушку, подсела иная идея: а не использовать ли магию во благо преподавания? Что если заколдовать допустим перо на первое время, чтобы оно выводило изначально буквы девочек, и им просто пришлось бы повторять за ним движения. Так возможно они быстрее бы научились писать, ибо та чернильная грязь на бумагах сейчас просто ни в какие рамки не лезла.

Отношение к магии у меня было все еще зыбким. Смотреть как по дому летает горячий чайник и за ними плывут чашечки с молочником было очаровательно, как и носить теплые вещи, связанные волшебными спицами тоже, но я нутром чуяла, что все это до добра не доведет, несмотря на то что использовала я ее лишь благо и как бы Гульджамал не пыталась меня уговорить на большее.

Была еще одна подозрительная вещь, точнее состояние. Мне порой дико хотелось использовать магию. Будто у меня чесались руки. Словно что-то темное изнутри требовало крови. К счастью, все это пока сдерживалось, хоть и не с легкостью, но и не устрашало до той степени, чтоб я не могла спать.

Вот и сейчас, повращавшись в постели, миллионы раз обдумывая все свои идеи и в конце концов остановившись на воспоминании об испытанной страсти с Дамианом, я заснула, улыбаясь ночи.

Утром, пока Хуан не выпустил еще овец, мы решили вновь наведаться в деревню. Кто знает, может сегодня нам удастся испытать удачу. Эта дорога уже становилась для меня знакомой и родной, ибо лучше всего познаешь вещь, испробовав собственноручно на практике. А ночную прогулку так вообще можно считать двойным опытом.

И еще, если для меня это была ранняя пора, то для большинства селян время – полудня: они вообще ложатся спать или вечно работают?

Вначале мы просто бродили по деревне, периодически здороваясь со всеми, что, казалось бы, было глупым занятием, но у меня был план: я хотела поговорить с их девочками лично. Мне казалось, что я смогу «обратить их в свою веру» и те взбунтуются, тем самым примкнув к ее войску, ну а вскоре родители, увидав результаты, простят их и смирятся.

Жестокий план, я это понимала, так же, как и то, что разговоры со взрослыми – пустая трата времени. Их мозг уже закостенел, они не умели мечтать и жили так, как это делала вся их родословная. Единственным, возможно, исключением можно было считать удачный брак с богачом, но случаи эти были до того редки, что на это было наивно полагаться.

Так, гуляя, увидела через забор девочку лет семи, которая кормила свиней, да и выглядела не лучше их, прости Господи. С усердием проговаривая им, что и как надо есть, она то смеялась, то ругалась, называя их бестолковыми бездарями и запугивая тем, что кто-то из особей первым пойдет на ужин.

Картина и впрямь была умилительно-смешная, если не представить, что сколько бы лет не было этой девочке, она так и будет прозябать тут, в этом грязном свинарнике, отрезав себя от мира и всех возможностей, что дает жизнь.

– Девочка, эй! – позвала ее тихонечко, пока Хуан говорил где-то с другой стороны двора с ее отцом.

Та посмотрела в мою сторону с недоверием, но все же подошла к забору.

– Я лишь хотела узнать: не хотела бы ты ходить в школу и научиться писать и читать? – сразу же перешла к делу, боясь, что в любой момент ее отец мог заметить их перешептывания или позвать девочку, да и девочка казалась не шибко косноязычной и скорее всего потеряла бы нить разговора, если бы я начала говорить издалека.

Нахмурив брови, она продолжала смотреть на незнакомку, то есть на меня. Я даже успела заметить, как пара эмоций неохотно двигают ее шестеренки в голове и вводят в смуту.

– Кто вы? – едва расщепляя губы, спросила она.

– Меня зовут Виктория Андраде и я обучаю девочек грамоте, чтобы в будущем они могли найти работу и жить свободно, самостоятельно, независимо, – последние слова произносила медленно и четко, в надежде, что так они крепче осядут в детскую головушку. Но вот беда, таких слов не было в арсенале юной «леди»

– А что это такое? Свобода?

Я с боязнью посмотрела в сторону мужчин и была благодарна Хуану, который смог встать так, чтоб отцу девочки пришлось бы повернуться на сто восемьдесят градусов, чтоб понять, что что-то неладное творится у него за спиной.

– Ты можешь уехать отсюда, – и женщина взмахнула рукой. – Ты можешь выходить замуж и не выходить. Можешь выбрать себе жениха или зарабатывать деньги сама, когда найдешь работу и распоряжаться ими как вздумается, – сложно было объяснить столь недалекому маленькому созданию, что есть независимость и возможность выбора.

Но тут произошло то, что было в какой-то мере предсказуемо. Свиньи начали драться из-за остатков еды, толкаться и визжать, что рефлекторно заставило повернуться на звук отца имения, и я поняла, что время мое вышло.

– Я живу на холме. И у меня учатся уже девочки твоего возраста. Бонусом, если придешь, обещаю какую-нибудь сладость, – улыбнулась, подмигивая. Хоть это-то девочка должна понимать. А когда ее отец подошел к ним, точнее гаркнуть на свиней, невинно продолжила: – Была рада знакомству, – хотя имени-то я у нее так и не спросила.

– Вы что-то хотели? – грубо обратился ко мне мужчина.

– Да нет, спасибо, сеньор. У вас очаровательная дочь.

Отец с прищуром посмотрел на свое чадо.

– В мать она покойную, – без толики сочувствия и скорби произнес он.

Я не стала развивать диалог с отцом девочки и быстро попрощалась с ним. Напоследок повернулась посмотреть на девочку, предполагая, что если та смотрит нам в след, то, скорее всего, мое предложение заинтересовало ее, если же нет, что весь разговор был понапрасну. Увы, но девочки уже и след простыл. Скорее всего отец дал ей другие указания по хозяйству.

Таким образом мы прошли несколько дворов. Кандидатками стали девочка со шрамом на пол лица от ожога, что вычищала котел на улице; смуглая Анна, медленная и по современным меркам немного отсталая девчушка, на которую постоянно кричала мама. Хуану пришлось подолгу отвлекать мать, чтоб дать мне возможность достучатся до девочки. А потом я неожиданно для себя поняла в чем ее проблема: у ребенка обычный недосып. Я бы и не догадалась, если бы та не спросила:

– А можно достичь свободы, если поспать до обеда?

«Иисусе, сколько же всего было взвалено на столь хрупкие детские плечи?!»

Были разные лица, разные имена, но более сердобольную картину предоставила хромая девочка лет четырнадцати, которую дядя ударил по лицу прямо при свидетелях за то, что та пролила чай ему на колени. Со слезами на глазах она захромала в дом за полотенцем.

Меня пробрала дрожь ненависти к этому мужчине, что позволял себе такое поведение и продолжал бубнить, о том, какая она нерадивая идиотка. И все же мне удалось выкроить пару минут, чтоб поговорить с девочкой.

– Сеньор, – сладко улыбнулась, обратилась к мужчине. – Могу я воспользоваться вашим гостеприимством и попить воду?

Я знала, что тело Виктории, которое я заняла, мало того, что очень хорошо сложено, так и на лицо она была очень мила, в частности, когда улыбалась, в связи с чем я пустила в ход весь шарм молодого тела и голоса. Мужчина купился, пригласив в дом.

– Нет мочи ждать вашу… нерадивую идиотку, схожу сама за водой, – и не дожидаясь ответа, проскользнула в другую комнату, лишь интуитивно догадываясь, что за дверью кухня. К счастью, удача была на ее стороне.

Чуть не столкнувшись с хромоножкой, втащила ее обратно в комнату.

– У нас мало времени, дорогая, – произнесла в полголоса. – Послушай меня. Я – Виктория Андраде, живу на холме. И у меня есть своя школа для девочек, – произнесла впопыхах, давая девочке пару секунд усвоить эту информацию. – Если у тебя есть желание начать все с нуля и жить свободно, то приходи к нам. Я научу тебя грамоте. У тебя будет возможность уехать и жить самостоятельно. Найти работу, зарабатывать самой на хлеб и никто, слышишь, никто не поднимает на тебя более руку, – у девочки аж глаза заблестели от радости, но улыбка до того была грустной, что я забеспокоилась.

– Если дядя узнает, он убьет меня, – затряслась девочка. – Он убьет меня, – повторила она, обхватив себя за плечи.

– Ты должна найти в себе силы изменить реальность, – приподняла ее подбородок чтобы заглянуть в ее глаза и вселить уверенность. – Ты – будущая сильная женщина, и он твоего мизинца не стоит! Продумай план и, улучив момент, беги. А далее я помогу тебе встать на ноги, – пообещала запуганной девочке.

Возможно, я вселяла слишком много надежд в эти наивные сердца, но сейчас это был единственный шанс вытащить их из этой трясины. А на войне все средства хороши.

Были места, где мужчин не оказывалось дома по тем или иным причинам. Чаще всего они уходили за льдом в горы или работали на полях, собирая последний урожай этого года.

В этом случае, мне удавалось поговорить с их женами. И мне не единожды повезло надломить этих особ, впустить в них надежду на лучшее для их дочерей. Они, конечно же, побаивались своих мужей, но была в них тоже женская хитринка. Так одна из женщин согласилась, но при условии, что ее дочь сможет ходить в школу лишь когда успеет переделать всю работу по дому, а это обычно бывало лишь ближе к закату.

Я, конечно, не слишком была рада преподавать в две смены, но ради своей безумной идеи, согласилась. «Это лучше, чем ничего», – подумала и, широко улыбаясь, пошла с Хуаном домой.