Текст книги "Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

К сожалению, но и следующий день дома не прибавилось ни одной ученицы. Я начала вести урок в прежнем русле, но настроение все более и более опускалось.

«Неужели все вчерашние разговоры были впустую? Как так получилось, что никто не пришел?» – накручивала саму себя, одновременно, исправляя неправильно прочитанное слово у Агаты и высматривая в окне бегущих девиц. – «Возможно, здесь так не принято? Может быть, они соглашались, но лишь фиктивно, дабы я быстрее оставила их в покое? А как же тогда девочки, на которых я так полагалась? Почему ни одна из них не пришла чисто из любопытства?»

В таких думах прошел один урок, следом другой… пока в дверь не постучали. Я даже понять не успела, как оказалась уже рядом с ней и распахнула ее.

За дверью стояла «свинарка», которая мутно-голубыми глазами разглядывала окрестности дома.

– Ты пришла?! – чуть не взвизгнула от радости я, на что та ответила:

– Вы же обещали сладости.

От ее слов я раскатисто засмеялась. Сейчас я готова была и годы золота подарить девочке: до того рада была ее видеть.

– Их нужно заслужить, золотце. Заходи, присаживайся за стол к остальным. Я дам тебе задание. Оно легкое. Если выполнишь, я дам тебе пирожное, – пообещала ей, хоть это было не педагогично.

Девочку звали Линетт, и была она недалекой. Но у нее был очень хороший плюс: она была сильной и трудолюбивой. Это выяснилось, когда в конце занятий всем надо было освободить пространство для «ходьбы» (Я еще не теряла надежды, что уроки моделей вскоре пригодятся юным леди) и девочка помогла сдвинуть огромный стол, не прикладывая особых усилий.

В будущем, если Линетт, конечно, захочет стать леди, сила ей будет не нужна. Но ее тоже можно использовать в чем-то необходимом: девочка вполне может работать там, где пригодилась бы грубая сила, как пример, на заводе. Пусть это не то, что я желала своим ученицам, но все же лучше, чем пасти свиней. Да и если поднажать на ее трудолюбие, то есть вероятность скроить из нее и что-то более грациозное и женственное.

– Что ж такого в свиньях, сеньорита? – после уроков, женщина присела на веранде попить чаю, когда к ней присоединился Хуан, что зашел навестить Лусию. Кажется, между ними и впрямь что-то происходило серьезное.

– Я думаю, что свиней пасти может каждый, если его довести до такого образа жизни, – и наперед поняв опровержение Хуана, исправилась. – Да, я понимаю, что там тоже есть свои тонкости, но это работа не для женщин.

Хотя и тут она противоречила самой себе. Если на то пошло, то и на заводе работа не для женщин, но она почти двадцать лет проработала в нем и никуда не уходила.

Возможно, сейчас я руководствовалась именно этим своим «промахом» в жизни. Я позволила себе стоять на месте, точнее не я, а мои обстоятельства. Ванечка был моим и тормозом, и двигателем одновременно, но как его не стало, образовалась дыра.

Я застряла в вакууме: ни назад, ни вперед, можно сказать. Когда же я оказалась здесь, то не смогла спокойно смотреть, как всем девочкам приходится прозябать свои жизни в унылой деревушке под горой. И да, эгоистично, конечно, навязывать им свое мнение, ведь возможно, жизнь в деревне среди скотины и есть для них лучшее в мире занятие, но лишать их возможности идти дальше, я не хотела.

– Вы делаете благое дело, сеньорита, я понимаю, но вы играете с огнем, – покачав головой зашел в дом пастух.

– Видимо, это вошло уже в мою привычку, – улыбаясь лишь одними губами, согласилась с ним, но в душе понимала, что Хуан прав. Я иду по тонкому льду.

Когда уже начало смеркаться, зашла к Франческе узнать о ее состоянии, как в дверь неожиданно постучались. Это оказалась незнакомая, можно сказать, девочка, так как ее лица я прежде не видела.

– Мама сказала, что тут вы научите меня читать и писать, сеньорита, – пропищала она.

– Ах, да, – вспомнила я о своей второй смене. – Как тебя зовут?

– Глория, – улыбнулась беззубой улыбкой девочка, напомнив мне домовенка Кузю, что некогда показывали по телевизору.

– Проходи, – пригласила девочку в дом и посадила за стол. – Я сейчас подойду. – Гульджамал, солнце, введи ее немного в курс дела.

Тем временем, я все же поднялась-таки к Франческе, которая уже пятый день не выходила из комнаты.

– Это я, – постучавшись и сразу открыв дверь, предупредила женщину.

Франческа выглядела изможденной, бледной и в целом неживой. Она смотрела в окно, не спуская с чего-то глаз, но было видно, что она ничего не видит и смотрит так, будто в пустоту.

– Нам надо поговорить, – высказалась, сократив время вступления, так как теперь меня ждали внизу.

– Не сегодня, – ответила Франческа, отвернувшись к стене, а точнее к картине пионов, что украшала изголовье кровати.

– Нет, сегодня! И прямо сейчас, – грубовато продолжила я, на что женщина лишь посмотрела на нее и, вероятно, будь они в Валенсии, это был бы взгляд полный ненависти, либо грубости, но в данной ситуации, скорее апатичный. – Мам, тебе надо выйти отсюда. Иди прогуляйся, поговори хотя бы с Лусией. Давай организуем бал! Да все что угодно, лишь бы ты уже проснулась из этого сна! Займись тем, что тебе нравилось в Валенсии. Собери кружок по чтению или по играм в карты, ну или чем ты занималась дома…

– Я не хочу, спасибо, – ответила лишь Франческа и прилегла.

– Я вижу, что не хочешь, – подсела к ней. – Но и так лежать тоже не дело. Жизнь не заканчивается на одной Валенсии. Ты можешь все начать с нуля здесь, – как можно оптимистичнее настраивала ее.

– Я не могу. Это место единственное во всем свете, где я не могу, – словно в трансе проговорила Франческа.

– Почему? Объясни, прошу, – взмолилась, не понимая женщину. – Должно же быть хоть какое-то объяснение этому.

Франческа молчала. Мне же надо было идти учительствовать, поэтому резко встала со стула и уже направилась было к двери, как услышала шокирующую правду.

– Он насиловал меня… каждый день…

От ее слов я остановилась как вкопанная. Я не могла заставить себя повернуться к матери Виктории лицом. Ужасные слова словно повисли в воздухе.

– Кто? – еле слышно спросила ее, не веря своим ушам.

– Отец, – еще более тихо ответили мне за спиной.

Мне не хватало воздуха. Казалось, его просто выкачали из легких. Я начала задыхаться. Схватившись одной рукой за грудь, а другой за косяк двери, лихорадочно, как последний астматик, искала способ дышать. Я с трудом повернула голову к Франческе. Та сидела как благовоспитанная дева на краю кровати, положив ладони на колени и смотрела на пол, словно стояла пред пропастью, куда планировала сигануть в эти минуты.

– Почему? Почему ты молчала? – с трудом выговорила я, на что Франческа горько усмехнулась.

– Молчала… – и сглотнув слезы продолжила, – Кому о таком расскажешь?

– И никто не знал? – ноги подкосились, и я чуть не упала к ее ногам.

– Жан, – Франческа говорила медленно, словно заставляла себя. – Он слышал, даже пытался помочь как-то, но… отец был куда сильнее нас вместе взятых, – и женщина грациозно вытерла слезы, облизав пересохшие губы.

– И никто вам не помог?..

Франеска окунулась в свое прошлое.

– Мне кажется знали все, ибо едва видели меня в обществе, то отворачивались, либо смотрели с жалостью…

И тут я вспомнила, как сменила тему сеньора Дуарте. Старая сука! Ведь у нее была власть! Она могла бы сделать хоть что-то ради несчастной…

– А как же ваша мама? – представила первого человека, на кого в этой жизни можно положиться.

– Мне сказали, что она умерла во время моих родов, – и Франческа горько улыбнулась. – Но Жан ее помнил. Помнил, как она держала меня на руках и плакала. Думаю… Наверное, она хотела уйти из жизни. Я всегда так думала. Скорее всего отец истязал и ее тоже.

– И ты сбежала? – предположила я, радуясь тому, что женщина не решилась на тот же шаг, что и ее мать.

– Другого способа не видела, – Франческа как-то выпрямилась, будто ей стало легче от того, что она рассказала об этом и договорила. – Филипп влюбился в меня с первого взгляда и едва я предложила бежать, он, не раздумывая, сделал это. Едва мы прибыли в Валенсию, в тот же день нас поженили.

Я не знала, что ей сказать в знак сочувствия, поэтому просто обняла. Сначала Франческа сидела натянутая, будто тетива. Но едва я всхлипнула от нахлынувших чувств, как та начала плакать горькими слезами вместе со мной. Я не смогла оставить ее в таком состоянии, сидела рядом с той, кто подарил жизнь Виктории, а значит и мне. До тех пор, пока не она заснула.

Вместо пары минут, что я планировала провести в комнате Франчески, прошло более получаса, и когда я все же спустилась с зареванными глазами вниз, Гульджамал аж вскрикнула:

– Что случилось?

– Все в порядке, дорогая, – успокоила ее и, собравшись с мыслями, начала обучать Глорию.

Глава 30

На следующий день утром подошли еще две девочки… и мое сердце зацвело! С такой радостью я начла вести уроки, что казалось вот-вот взлетит. А в обед произошло еще одно чудо: Франческа спустилась поесть в столовую.

Ну как в столовую… Едва она оказалась в большом помещении, как остановилась и, с трудом выдавив улыбку, попросила поесть где-нибудь в другом месте. В связи с чем домочадцами было решено пообедать на веранде перед домом: благо погода соблаговолила, хоть утром пожухлая трава и покрывалась инеем.

Франческа поела суп-пюре из грибов, что я научила готовить Лусию. Это был второй рецепт, с которым я поделилась с кухаркой, до этого лишь раз приготовив сама синнабоны и, поедая оные, думала об Олеге: это было его любимое лакомство.

Казалось бы, не бывает лучше дня. Франческа после нашего разговора начала оживать, да и у меня прибавились ученицы. Но все же я ошибалась на его счет – он стал еще лучше после того, как к нам присоединился Дамиан.

Франческа была смущена его хозяйским визитом и то, как он вел себя со мной. Мало того, что в глазах матери дочь изменилась до неузнаваемости, открыв школу и став, как она сказала «нормальной», так теперь у нее еще и кавалер появился? И им был не кабы кто, а приятный собеседник, галантный и вежливый кавалер. Они подолгу вели светские разговоры, которые, как я заметила, не доставляли никакого удовольствия для Герреро, но зато весьма забавляли Франческу. Если на то пошло, у них разница в возрасте была меньше, чем у Виктории с Дамианом.

– Так вы в наших краях ненадолго? – уточнила Франческа у мужчины, когда они прохаживались по саду.

– После ранения в грудь, меня с того света вытащила лишь сама удача. Теперь я изменился и изменились мои взгляды на жизнь, – взвешивая каждое слово, ответил Герреро.

– Так Вы хотите оставить службу?

– Я отдал немало на поле боя и сейчас хочу некого покоя, если Вы меня понимаете, конечно.

Франческа кивнула. Она знала, где стоит лезть в полемику, а где попридержать рот на замке. Я же была глубоко убеждена, что для маман Виктории шум и свистопляски, что уже от природы не состыкуется с тишиной и покоем, были дороже многих драгоценных камней. Она скучала по обществу Валенсии.

– У меня хорошее жалование по выслуге лет и работы в штабе должны скрасить одиночество…

Я невольно покосилась на мужчину. Так в его жизни для нее нет места? Лишь скучная работа, да и только?

– Хотите сказать, что семейные узы Вам не прельщают? – разделила мысли дочери Франческа.

– Нет, что Вы! Я весьма заинтересован и… очарован Вашей дочерью…

– Но жениться Вы не хотите? – Франческа говорила спокойно, словно просто расставляла все точки над i, в то время как у меня в душе все ходило ходуном.

– Я рассматриваю и этот расклад, – ответил улыбаясь, Герреро, чем успокоил мать Виктории, но не меня саму.

Вечером же у нас началась вторая смена, куда теперь помимо Глории еще и подоспела хромая Дебора. Как доказывает практика, обычно в чем-то человек слабый силен в ином. Если Дебора была и физически изувеченной, то за то в учебе все схватывала на ходу. Едва она села с пером, как уже вполне сносно вывела первую букву, в то время как Агата едва ли могла сделать подобную закорючку.

В этом и была цель моя цель: найти лучшее в девочках, подойти к каждой с индивидуальным подходом. Так, например, Бонита была очень плаксивым ребенком и мне приходилось поддерживать ее поощрениями куда чаще, чем Гульджамал или Агату, зато это давало хороший результат. Теперь ради пирожного Лусии, Бонита писала быстрее и красивее.

Вспомнились и занятия с Ванечкой по АВА-системе, в частности использование «звездной» системы. У него была такая дощечка с липучками, куда за каждое выполненное задание он получал звездочки, что в конечном счете приводили к заветному: он желал больше всего мороженое и деревяные машинки.

Эта система с жетонами как никогда подошла и в этом мире. Девочки охотно выполняли поручения, зная, что в итоге их ждет долгожданная награда. Более взрослым девочкам это было не так важно, и им подошла система стандартных оценок. В общем, я полностью и с большим удовольствием растворилась в данной атмосфере.

Единственный минус, с которым я столкнулась – это то, что теперь я уставала больше. И когда вечером, потирая шею и все еще ломая голову над предстоящим планом на будущий урок, я заваливалась себе в комнату, то у меня начинали гудеть руки и слегка потряхивать от темных эмоций.

В этот момент воздух в помещении вновь густел и становилось неприятно, словно потолки давили, а грудь сильно сжимало. Опасаясь за Гульджамал, я в последнее время предпочитала ложиться спать в кладовой, дабы не подвергать оную неизвестным последствиям.

Тьма поедала меня изнутри, пытаясь найти выход наружу. Я понимала, что с этим надо что-то делать, но что? Тут было лишь два варианта. Либо воспользоваться магией в благих целях, либо найти иной выход в «опустошении» себя.

До этого помогали прогулки с Дамианом. Все же в его присутствии, я растворялась и нервничала одновременно. Когда мы находили укромный уголок, и он до того страстно впивался в мои губы, что окружающий мир для меня терялся, заполняя меня мыслями о желанности и головокружительной влюбленности.

А трясло меня, когда я чего-то не знала и чувствовала себя глупой и недостойной столь прекрасного мужчины. Как сегодня днем во время прогулки с Франческой, когда он случайно или нет ввел в мою душу сомнения насчет нашего совместного будущего. Мысль о том, что я возможно лишь игрушка в его руках, не давала мне покоя.

Вспоминая свои неудачные опыты, я знала, что шоколадно-букетный период не может длиться вечно, он всегда чем-нибудь да заканчивается: будь то расставание, либо переход во что-то бытовое-скучное.

Я с чувством мандража ждала, что же будет с нами. Герреро беспощадно бросит меня в пламя любви или все же просто охладеет? Одно я знала точно – галантность и воспитанность не дадут ему развязать этот узел взаимосвязи.

Стараясь отогнать подальше свои переживания, я просто жила моментом, стараясь не думать о будущем. В любом случае, все это не зависело только от меня одной, а навязываться мужчине, как бы он мне не нравился, я считала неблагоразумным.

Но вот вновь настала ночь. Гульджамал уже мирно спала в постели, свернувшись калачиком. После того разговора с девочкой, наши отношения нашли некий покои и понимание, что успокоило и меня, и ее.

Руки чесались и даже покраснели. Меня начало слегка пошатывать.

«Господи Боже ты мой!» – взмолилась, упав на колени.

Я боялась, что уже не справлюсь с этим бременем колдовства. Мои глаза только и различали всюду что-то магическое, не обращая внимания на обыденные вещи: котелок, что стоял на столике, ампулы, которые поблескивали на шкафчике, травы, что пленили запахами. Все это я перенесла в кладовку еще при первых признаках «болезни».

Я чувствовала себя странно. Будто одновременно пьяная и болеющая с похмелья. Когда мутит все естество и тошнит от всего, даже от мыслей. Я вся взмокла от пота, и если бы был градусник, то не исключено, что он показал бы высокую температуру.

«Черт!» – выругалась сквозь зубы и, взяв себя в руки, побежала вниз. Хотя слово «побежала» было слишком громких для моих морских шатаний.

«Хочешь магии, мать твою, получай!» – выкрикнула я в темноту и направила руки на книги, приказав им удвоится. Следом ткнула на перья со словами: «Пишите красиво, твари!», далее на скрипучие половицы: «Перестаньте скрипеть уже!».

Так же под горячую руку попали мел, что теперь не кончался, чернильница, чтоб была постоянно полной, окна, чтоб те не марались от детских каракуль, ведь девочки любили дышать на них и что-нибудь да рисовать.

Я тыкала во все, что не попадя и кричала первое, что придет в голову, пока наконец-то не выдохлась и не свалилась на колени уже от физической усталости, по сравнению со схожей ситуацией наверху, где меня скорее прогнула под себя немыслимая сила, навалившаяся как груз безысходности.

Меня одновременно переполняла приятная усталость, как после бурного секса, так и боль поражения. Я не выдержала и поддалась порыву, сорвалась. Увы, но ничего хорошего это не сулило.

Я боялась своих же мыслей, последствий и тут, просто не выдержав, заплакала. И вот так, лежа в луже слез и слюней, из меня выходили последние силы ненависти к себе и мысли о самоуничтожении, оставляя место для принятия, а возможно и просто смирения.

«Так больше нельзя», – сказала себе. – «Я должна найти выход, чтобы такие ситуаций не причинили вред окружающим» …

– А! Что происходит? – перепуганная шумом снизу и с желанием немедленно все узнать, Лусия схватилась за сердце, едва зашла в гостиную.

Еще бы! Перед ней в воздухе летали учебники и чернила, перья что-то строчили, окна мылись шторами, по доске скрипя мел писал всякие формулы по математике, казалось, даже шкаф и вешалка на ножке были живыми и передернулись от крика вошедшей служанки.

Я, успевшая к этому времени задремать, вскинула голову и с ужасом посмотрела на свои труды. За своей истерикой с плачевным исходом, не заметила, что натворила.

Шатаясь, встала и поплелась наверх.

– Лусия, я исправлю все завтра. Не сейчас.

И едва моя голова коснулась подушки, я тут же провалилась в благословенный сон.

Глава 31

Утро не задалось. Я проспала, и никто даже не удосужился меня разбудить. Лусия боролась с последствиями ночной магии, хотя и знала, что все это тщетно, в то время как девочки визжали от восторга.

Первой не выдержала Франческа.

– Виктория, вставай уже! Что ты натворила ночью, господь всемогущий! – зашла она в мою каморку и начала ходить кругами, так как для походки по прямой не хватало места. – Опять оно, да? – подсела она на край кровати. – Ты вновь связалась с колдовством!?

Глаза были тяжелыми, голова гудела, я чувствовала себя разбитой, будто всю ночь пахала на полях, а не спала.

– Все в порядке, я разберусь, – сообщила ей, лишь бы успокоить взволнованную женщину.

– Конечно разберешься! Ты бы видела, что за хаос у нас там. Бедная Лусия, она скоро свалится без чувств.

– Франческа, пожалуйста, – взмолилась, ощущая себя все прелести ужаснейшего «похмелья».

– Чайник с чашками я тебе простила, как и закрыла глаза на спицы, хотя это ужасная затея и, Боже упаси, если кто увидит! Но это! Это немыслимо!

– Дай мне пять минут, и я все исправлю, – вставая и направляясь, как умирающий лебедь, в ванную, ответила Франческе, лишь бы остаться одной и прийти в себя.

Франческа оказалась права, говоря, что внизу творится нечто. Сил творить магию у меня не было, но на занятия Дебора, Линетт и Анна заставили меня двигаться. Они-то, в отличии от Гульджамал, еще ни разу не видели мою магию.

Я предпочитала скрывать наличие у меня магических способностей, чтоб не вызывать слухов. Никто из обычных людей не колдовал и, естественно, было опасно показывать свои экстраординарные навыки в сверхъестественном.

Девочки раскрыли рты и глаза их, казалось, вываливались из глазниц. Они словно оказались в стране чудес. И увидав, как радуются Агата, Бонита и Гульджамал, присоединились к их веселью, хихикая и пытаясь поймать в воздухе некоторые предметы.

– Остановитесь! – кричала я, тыкая в каждый предмет и, учитывая, что все еще была слаба, то мне порой приходилось по нескольку раз произносить и приказывать.

В итоге, я смогла остановить лишь книги и чернильницы, мел и перья. Стало немного поспокойнее. Остальное я пообещала сделать позже, когда просто отдышусь

– Все, что в здесь увидели – забудьте! – приказала я девочкам. – Не смейте говорить никому, ясно? – держась за колени и тяжело дыша, прохрипела, как заправский курильщик со стажем.

Девочки закивали.

– А теперь сядьте по своим местам, пока я вас в лягушек не превратила! – угроза вылетела из моих губ прежде, чем я подумала о произнесенных словах. Делать это точно не стоило. Запугиванием никого не заставишь себя уважать, а я хотела быть авторитетом для этих юных леди и уж точно не врагом в виде Бабы Яги.

Презирая себя и свое поведение, я пыталась найти себе оправдания за свои слова: «Я просто устала», «Это временная мера, позже я извинюсь», «Девочки забудут, и эта история канет в лета», «Все в порядке, ты справишься».

Последние слова кольнули в сердце, на мгновение перенеся меня в те времена, когда я пыталась справиться с истериками Вани. Тогда я как мантру повторяла про себя, что все это временно, и я обязательно справлюсь. Этими же фразами пыталась удержать себя от прыжка из окна после того, как Ванечка меня покинул.

Сейчас была иная ситуация, и все было не так страшно, как больше десяти лет назад. Хотя и похожа тем, что вышибают воздух из груди, голову заполняют дурные мысли, а ноги уже трясутся от усталости.

Сев на не очень удобный стул я наконец-таки смогла продышаться и позвать Лусию.

– Налей мне чаю, пожалуйста. Думаю, обойдемся без магии пока.

И повернулась к девочкам.

– Вы должны мне пообещать, что не сообщите никому то, что видели здесь и сейчас. Ваши родители не так поймут мою школу и более не отпустят вас.

– Но сеньорита Виктория, меня итак не отпускают. Я убегаю, пока дядя спит, – опустив голову перебила ее Дебора.

– Вот твой дядя точно меня на кол посадит, едва узнает, что здесь происходит, – вместо того, чтоб как обычно сделать выговор по поводу их привычки перебивать собеседника, я сообщила девочкам о своих страхах.

Дебора замолчала, словно воды в рот набрала.

Выпив травяного чая, и расправив плечи, я начала вести урок. При этом стараясь не смотреть как шкаф «дышит», а вешалка будто над ним посмеивается. Слава Богу, где-то через час уже все стало на свои места… Но я ошибалась, ибо подсознательное предупреждение, что магия несет свои последствия, дали о себе знать…

Проблемы посыпались градом после обеденного перерыва: в этот же день домочадцы получили гневное письмо от сеньора Андраде, где он писал, что ему сообщил сер Уильямс о том, что Виктория открыла школу для девочек и предупредил, что если немедленно не закроют сие заведение, то он вынужден будет сократить их финансовые расходы до того минимума, когда женщины будут периодически голодать.

Едва письмо было «переварено» за бурным обсуждением за полдником, как к ним постучались. Я по привычке, что к нам приходят все больше и больше новеньких девочек, на радостях даже не спросив, кто за дверью, открыла ее и столкнулась лоб в лоб с друидом, за которым стоял рослый мужчина со свирепым взглядом. За руку, как тряпичную куклу, он держал Кастодию, девочку со шрамом на лице. У нее было заплаканное лицо, но это никак не беспокоило ее отца, который хотел порвать меня, как Тузик грелку.

– День добрый, сеньорита, – мягко начал говорить староста деревни, имени которого я со всем усилием воли вспомнить не смогла.

– Здравствуйте, сеньоры, – не спуская глаз с нервного отца и натягивая улыбку, поздоровалась с пришедшими. – Чем обязана столь… приятному визиту? – хотя ответ и был очевиден.

– Сеньорита Андраде, до нас дошли неприятные новости, что как ветряная ведьма пронеслись по всей округе. Дело в вашем заведении, что вы называете школой для девочек.

Я сощурилась. Не было смысла спрашивать, кто донес на нее – это сути не меняло.

– И что вы хотите?

– Конечно же, как и все жители нашего селения: закрыть сей ненужный институт, – пожал плечами старец, не ходя вокруг да около.

– А если нет? –жестко посмотрела на свирепого отца, зная, что таким типам не стоит бросать провокации: они как изголодавшиеся собаки накинутся.

– Я сожгу дотла эту дыру, – сквозь зубы произнес мужчина.

«Серьезная угроза», – промелькнуло в моей голове. К тому же я была уверена, весьма убедительно сказанные слова легко могут найти место в реальности.

– Благодарю за информацию, сеньоры. Я подумаю, – и не став даже прощаться, захлопнула пред ними дверь.

Стоило бы попробовать, конечно, вырвать из рук грубияна Кастодию, но понимала, что это скорее всего будет неравный бой: мужчина был в двое, а то и в трое крупнее утонченной Виктории, хотя… будь я в своем теле может и решилась бы.

«Твою мать!» – выругалась, все еще припирая дверь спиной. – «Что делать?».

За дверью все еще были слышны голоса. Друид что-то говорил верзиле про налоги, которые все еще не уплатила семья Андраде и о том, что об этом стоит написать в вышестоящие инстанции.

Оторвавшись наконец от несущей конструкции, я начала теперь нервно расхаживать по гостиной, покусывая кутикулы, чего не делала очень давно.

В своем мире я вела спокойный образ жизни и была незаметной, словно серая мышка. И проблемы не липли ко мне, как мухи на мед. Тогда я считала, что если не искать на пятую точку приключений, то и не нарвешься на них.

Здесь же, решив кардинально изменить свою жизнь, я пошла ва-банк и многим рискнула. Не только школой и девочками, но и даже недвижимостью. И пусть это имение было ненавистно Франческе, но даже она начала находить здесь что-то хорошее.

Например, не поверите, овец! Точнее ягнят, которые были до того милыми, что нереально было в них не влюбиться. Или в сад, что теперь был украшен детскими поделками в виде кормушек, звездочек, что девочки сделали из глины и потом раскрасили, а на днях они повесили на голые деревья яркие ленты тем самым превратив его в что-то волшебно-красивое.

– Что-то произошло? – спросила спустившаяся мать Виктории. – Я слышала голоса.

Я кивнула.

– Деревня узнала, что у меня школа для девочек и теперь ее требуют закрыть, – я резко остановилась и посмотрела на Франческу, как на спасательный круг. – Ты же давно здесь живешь! – озарило меня. – И должна знать законы!

– Прости, что? – Франческа взглянула на меня с непониманием.

– Как доказать этим остолопам, что эта школа нужна. Что ее нельзя сжигать по желанию какого-то мужлана? – я уже не следила за своей речью, говоря то, что придет в голову.

– Я… я не знаю, – растерялась Франческа. – Я никогда не лезла в мужские дела.

– Господи! Мужские дела, – засмеялась я надсадно. – Каменный век! –резко села на диван, посмотрев на окно, что все еще продолжалось мыться само по себе.

На это пока не было ни времени, ни сил. Надеюсь, друид и его компаньон не заметили ничего необычного. И тут, приглядевшись, я увидела всадника.

«Вот оно, мое спасение!» – подумала я. – «Он и мужчина, богат и влиятелен, и как военный должен хоть чуточку разбираться в законах!»

Окрыленная надеждами, выбежала навстречу к сеньору Герреро. Это могло бы показаться кадрами из романтического фильма, где девушка в пышном платье и развивающимися волосами на ветру отчаянно бежит к возлюбленному на крыльях любви, но правда заключалась в том, что пышное платье было единственным, что осталось чистым из нескольких висящих в шкафу (жаль, что ночью я не зашла в котельную и не приказала вещам стираться, и то полезнее было бы), волосы – не успела с утра расчесать и уложить их в прическу, а любовь в данный момент была ничем иным, как единственной возможностью к спасению.

– Виктория, – слез с коня принц, и, как и полагалось ему, приподнял деву на руки, не забыв закружить в воздухе. Он явно был рад видеть меня. даже в таком виде.

– Ты мне нужен! – проговорила я, на что у Дамиана засверкали глаза. – Нет, ты не так понял, – дошло, наконец, до меня, что мои слова не так восприняли, но было поздно, ибо Герреро впился в ее губы.

Не то чтобы я была против его страсти: это на мгновение заставило забыться о насущных проблемах, но, с другой стороны, их надо было решать, а не забывать. И едва улучив момент, я оттолкнула мужчину, при этом тяжело дыша, словно пробежала марафон.

– Дамиан, помоги мне, – попросила, чуть ли не молясь. – Как мне обойти закон и оставить школу нетронутой?

– О чем ты? – не сразу понял мужчина.

– Ах да, – хлопнула себя по лбу. Увы, в моменты, когда я нервничала, я плохо контролировала свои движения. – Приходил друид…староста, да и этот, не знаю, как его зовут, отец Кастодии, и грозился сжечь дом все ко всем чертям, если я не закрою школу.

Герреро слушал меня, приподняв бровь. Он явно пытался построить в своей голове полную картину происходящего из того, что я сумбурно вывалила на него.

– Единственное, что я вам могу предложить, это поговорить с тетушкой Дуарте. Она имеет неплохие связи, да и власть над местными чиновниками, – пожал плечами Дамиан. – Боюсь, даже знай я закон о сохранении сего заведения, он мало сыграл бы роли против ненавистников.

В этом была толика правды. Мало где в мире работают законы в полную силу, в этом я была убеждена из собственного опыта. И новый мир с новой «Испанией» девятнадцатого века не были исключением.

– Едва я, казалось бы, скрылась от грязных рук Домингеса, теперь мне угрожает все население чертовой деревни, – топнула я, давая злости выйти из наружу.

– Прости, дорогая, но я как раз-таки приехал с плохими новостями о нем, – помотал головой как бы извиняясь Дамиан, от чего у меня сердце чуть не остановилось.

Я даже не могла выговорить какого-то вопросительного звука. Перед глазами мгновенно предстал образ того, как Домингес беспощадно воткнул нож в живот бедного парня там в темном проулке.

– Он здесь. Я видел его, – сообщил Герреро, став сразу серьезным, как перед боем.

От потери сознания меня отделяли лишь только дикие мысли, что блуждали в потемках сознания.

«Надо спасаться!», «Надо что-то делать!», «Бежать?!», «Прятаться?».

– Я боюсь немного за вас, сеньорита, – официально заявил Дамиан. – В связи с чем предлагаю вам собственный кров.

– Что? – я не сразу поняла, о чем он.

– Было бы абсолютно неприлично предлагать вам переехать ко мне, ибо так поступают лишь с любовницами, в связи с чем, я хочу спросить вас: не согласитесь ли вы выйти за меня?

Я не знала куда посмотреть и что ответить. Меня одновременно радовало и возмущало то, что он сказал! Но учитывая, что я с утра была не в духе, мозг зацепился за негативную мысль.

– То есть, не будь я в беде, Вы бы и не сделали мне предложения? – возмутилась такому обстоятельству.