Текст книги "Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Дом, перед которым остановилась карета, представлял собой величественное здание, состоящее из жилой части, амбара и примыкающего к нему сеновала. С покатой крышей, из красного кирпича и множеством небольших окон. Вид самого здания говорил о его добротности, но из-за того, что в последние годы им явно не пользовались, оно заметно обветшало. Территория заросла сорняками, сад приобрел вид заброшенности. Краска на окнах отслоилась, выцвела, а деревянные балки местами прогнили, как и крыльцо, что подозрительно поскрипывало.

Мне было сложно представить здесь маленькую Франческу, бегающую в работе по хозяйству, как и то, что она хотела сбежать отсюда. И вообще, это имение напомнило мне увеличенную копию дома моей покойной бабушки, у которой я часто гостила во время летних каникул.

Это было хорошим временем беззаботности. Скорее всего именно это чувство и подтолкнуло меня с лучезарной улыбкой смотреть на все, что предстало пред моими глазами, в то время как Лусия все чаще охала и ахала, предвидя список дел, что необходимо было проделать в ближайшее время, и, как ей казалось, одной.

Воздух был свеж, прохладен из-за гористой местности, и однозначно сулил о свободе! То, чего мне так не хватало в Валенсии. Скорее всего тело Виктории тоже почувствовало дух свободы, ведь оно было спокойно и не дергалось периодически, как в городе.

Лусия вошла в дом, я же решила задержаться. И не зря, ведь так я увидела вдали пастуха, направляющегося в нашу сторону. Учитывая, что он шел со стороны холма, вероятно он их увидел еще издалека и решил поздороваться.

– Сеньорита, – обратился ко мне седобородый мужчина в соломенной шляпе, немного отдышавшись.

– Здравствуйте! – поздоровалась я в прямом смысле от лица Виктории.

– Я ждал вас еще вчера, – вытирая поступивший пот видавшим вида платком, сообщил он.

– Нам пришлось задержаться. Дороги просто убиты и ехать по ним быстро не получалось, как бы мы этого не хотели. Пришлось переночевать в таверне, – объяснила причину своего опоздания. Ну а что тут такого? Человек же ждал и явно переживал.

– О, я рад, что дело лишь в этом, – добродушно ответил старик.

– Ваши овцы, – присмотрелась вдаль, где паслась отара. – Они не убегут?

– Дикси присмотрит за ними, – отмахнулся он.

– Дикси? – посмотрела вновь в сторону холма, но людей так и не увидела.

– Да, моя собака. Она мне помогает в этом деле.

– О, как мило, у вас есть собака.

И поняла одну истину – для полного счастья мне не хватает четвероногого друга. Я бы завела себе котенка или щенка. Здесь у меня новая жизнь, которая, я надеюсь по крайне мере на это, будет намного счастливее той, что я оставила в своем мире.

– Я вас познакомлю вечерком, – пообещал мужчина. – А сейчас я думаю, нам надо пройти в дом, где я все вам покажу и объясню.

– А, вы здесь живете? – нахмурилась, вдруг поняв, что у сего здания может быть хозяин, которого она не учла. И то, что мне придется следовать его правилам и указам.

– Я сторож, сеньорита. Хуан. Меня зовут Хуан.

– О, – выдохнула я с облегчением. – Что ж, рада знакомству. «Виктория», – и…

Да-да, иномирность так просто из себя не вытравишь. Я на автомате протянула руку для рукопожатия, на что сторож лишь подозрительно посмотрел. В связи с чем мне пришлось отдернуть ладонь и сделать вид, что поправляю платье, которое от церковного, видимо, теперь перешло в раздел походного.

– Старый хозяин, сеньор Хулио Армас скончался несколько лет назад. Пусть земля ему будет пухом, и оставил все имение сыну, сеньору Жану Армас, но и тот скончался в прошлом году и с тех пор за всем этим присматриваю я. Как я же и продолжаю пасти овец тоже. Были еще коровы, но с позволения сеньоры Франчески, я их распродал.

– О, вы общаетесь с Фран… с мамой?

– Только по переписке. Если возникают какие трудности, я пишу ей, а она решает, как мне поступить с ее наследством.

Медленно направляясь ко входу, я понимала, что сейчас не время говорить о Франческе, но другого подходящего времени у меня могло и не быть. В том плане, что не каждый день можно взять и обсуждать кого-то, а тут как раз появилась возможность.

– Да, сеньора Франческа не частый гость этих земель, – бросила крючок в надежде, что рыбка клюнет наживу.

– На то были причины, предполагаю, – пожал плечами Хуан.

– Я тоже так думаю, – тихо ответила идущему рядом пастуху. – Я правильно понимаю, у них не сложились отношения с отцом?

– Можно и так сказать. У сеньора Хулио Армаса был скверный характер.

Я ждала, что он продолжит, но Хуан был немногословным. Пришлось вновь первой задать интересующий меня вопрос.

– И что, по-вашему, произошло? – подлила масла в огонь, желая разобраться в жизни матери Виктории и почему она стала такой.

– Думаю, он давил на нее, – пожал плечами мужчина и замолчал, ибо к ним вышла Лусия.

Они переглянулись. И знаете, я что-то приятное почувствовала в воздухе. Это никак не было связано с горным воздухом или ароматами еды… здесь было что-то глубинное, так же не объяснимое, как сгущался воздух дома или в том проулке. Но если то воспринималось мной, как что-то из темного, то этот был легким, в толикой цветочного благоухания. Все очарование мгновения разбилось, едва Лусия успела произнести:

– Простите, сеньорита, но я сомневаюсь, что дом доступен для жилья, – с печальным лицом произнесла она, лишь кратко до этого кивнув Хуану.

– Это почему же? – заглядывая ей за плечо, просила служанку. По мне так дом в хорошем состоянии. Стены есть, крыша тоже имеется. Даже окна целы и дверь. Разве этого мало на первое время?

– Понимаете…он очень обшарпан, и совсем не похож на вашу квартиру в Валенсии.

– Ой, оно и к лучшему, – махнула рукой на некоторые неудобства и забежала в полупустой холл. – Он – прекрасен, Лусия! – крикнула, озираясь.

Это было большое помещение, со сгруженной в один угол мебелью, пыльное и массивное, словно до них здесь жили великаны. В нем так легко дышалось! Я просто видела его перспективы на корню, уже желая расставить мебель по местам.

– Вон там будет стоять диван, а в этом углу мы поставим стол… – мечтательно говорила, бегая из одной комнаты в другую и не замечая, как скрипят полы или подсырели доски на стенах. – А там мы посадим цветы, Лусия, а вон там будем готовить, чтобы вот тут, – показывая рукой на веранду, – потом с наслаждением пить чай!

– Но… но… – служанка явно была обескуражена моими словами.

Есть от чего. Она то привыкла к совсем другой девушке, явно капризной и взбалмошной, привыкшей к роскоши и удобству. Но это ее проблемы. Меня тут устраивало абсолютно все.

– Мы со всем справимся, Лусия, – ответила, взяв за руку служанку. – И нам будет помогать иногда Хуан. Ах да, вы же еще не успели познакомиться! – и я побежала к входной двери, где стареющий мужчина все также стоял перед входом, не решаясь войти. – Хуан, познакомьтесь с моей помощницей Лусией. Она очаровательна, если перестанет бояться и особенно когда улыбается.

Меня распирало от счастья. Казалось, что я еще никогда в жизни не была столь свободна и радостна! Словно весь мир принадлежит только мне одной! И что уж тут скрывать, была полна сил поменять в нем все, что мне заблагорассудится.

В этот момент меня озарила еще одна мысль, от которой на душе стало легко и спокойно. Да-да, мне совсем не хочется возвращаться домой, к себе, в тот мир, где я каждый день боролась за крупицу счастья и самообладания, постоянно пыталась, но у меня мало что получалось, будто кто-то или что-то сдерживало, сковывало свет, что все это время теплился в ней.

Здесь же взорвалась словно сверхновая, окончательно принимая этот мир! Я тут не зря! Для чего – это абсолютно не важно! Просто настало время насладиться наконец-то жизнью!

Следующие несколько дней прошли в бытовых проблемах, которые никак не омрачали наши будни. Я все еще была переполнена решимости оживить сие поместье, вдохнуть в него жизнь.

В нем чувствовалось добротность и сила, словно до этого здесь жили здоровые духом люди, уверенные в своем деле, знающие себе цену. Это проявлялась в массивности мебели, в грубой обтёске шкафов и стола в столовой. Казалось, что хозяева эти не мелочились на изысканности и тонкой красоте, предпочитая все брать силой и властью. И если подумать, то утонченная Франческа была не этого поля ягодкой. Сюда бы бой-бабу, полную огня, непробиваемой убежденностью, что она все сможет вместо ранимой хрупкой девочки.

Мы с Лусией начали с малого и самого грязного: генеральной уборки. Нужно было отмыть годами накопившуюся грязь. И как же мне, гостье из иного мира, не хватало здесь азелита или хотя бы самого простого порошка. Но, к счастью, нашлось мыло, которое так жалела Лусия.

Я же была полна решимости, поэтому не слушала жалобные вздохи Лусии, натирая испачканные временем поверхности со всей энергией и пополняясь новой от мысли, что еще немного и дом будет блестеть.

Глава 16

Третий день нашего пребывания в деревне подходил к концу. Запасы еды истощились почти полностью. Энтузиазм немного поутих. Я уже не пела и не танцевала, как в первые дни. Нет, я все еще была бодра и полна сил, но теперь мой организм и душа требовали иного: просто отдыха, небольшую передышку…

Сейчас же, оттирая копоть, можно сказать, ногтями, я пришла к выводу, что морально подустала.

– Лусия, нам нужно что-то светлое, что-то такое, что даст нам силы действовать дальше. Ведь если все так и продолжится, то мы свалимся без задних ног буквально через пару дней.

– Да, вы правы, сеньорита, – согласилась служанка, не отрываясь правда от своего казана, который она тщетно пыталась отмыть от накопившейся на нем сажи.

В последнее время у нас сложились вполне гармоничные отношения. Еще в дороге я успела заметить значительные сдвиги в поведении служанки. Лусия перестала постоянно дергаться от моих движений, как то было в Валенсии. А тут, занимаясь общим делом, она так вообще расслабилась.

– Как ты думаешь, чем здесь себя можно развлечь?

– Думаю, тут я вам не советчик, – пожала плечами женщина, не отрываясь от своей работы.

– Может, стоило бы тогда спросить у Хуана?

Я бегло бросила взгляд на кухарку. Лицо ее покрылось румянцем от одного только упоминания о пастухе. Значит я все же не ошиблась в своих предположениях, и между ними возникла некая связь, которая со временем может перерасти во что-то действительно ценное.

Лусия и впрямь на долю секунды остановилась. И да, конечно, это могло быть простым совпадением вкупе с усталостью или же желанием «перевести дух». Но меня то ведь этим не обманешь! Вон как заблестели ее глазки. Время конечно покажет и расставит все по своим местам, а пока же мне просто остается наблюдать.

– Возможно, – нерешительно ответила кухарка.

– Что ж, поручаю тебе это задание, – как ни в чем не бывало, дала указания еще не старой женщине.

– А, – раскрыла рот Лусия, не зная, что сказать.

Отказать – значит, нужно объяснить почему она этого делать не хочет; согласиться – означает, ломать себя.

– У нас как раз закончился лед, – дала я еще один убедительный повод для их разговора.

Проблема отсутствия холодильников была для меня чем-то удивительным. Как и то, что в доме нет электричества! До этих краев оно не дошло… И как же глупо было не ценить это в своей реальной жизни. Каждое утро и вечер я включала свет, стиральную машину, телевизор… а для этого мира все это пока из области фантастики.

Увы, но здесь многое было примитивно: нужен холод – притаскивали крупные куски льда с гор. Это был очень даже неплохой бизнес, приносящий хорошие деньги. Так по крайней мере говорил Хуан, который помогал заниматься этим делом семейству Армас.

Электричество заменяли свечи, либо масляные лампы. Газовые плиты – печи. Телевидение – прогулки и чтение книг. Все простое в мелочах.

Сложности возникали в делах, там, где была необходимость мужских рук: замена полок, передвижение массивной мебели. И было приятно, что нет-нет, но Хуан охотно соглашался помочь им. Хотя ко мне в голову вновь закрадывался вопрос: не будь здесь Лусии, был бы он так податлив на уговоры?

Погода нас пока радовала. Солнце не жалело своего тепла и погружало в рабочую атмосферу. А работы было непочатый край…

Так, пытаясь покрасить ворота загустевшей краской, я бросила взгляд на путника, что ехал верхом на лошади мимо нашего имения. Это был мужчина средних лет, либо очень уставший.

– Добрый день, сеньора, – поздоровался он, снимая шляпу.

– Buena tardes, senior – улыбнулась я, автоматически уже и не замечая, как культура речи глубоко осела в моей голове.

– Не подскажете мне, как мне доехать до имения Дуарте? – смотря вдаль, спросил он.

– Боюсь, нет, сеньор. Мы сами только приехали, – ответила, не прерывая свою работу.

Наверное, во мне играла беспечность Виктории – молодой и активной девушки. Раньше я никогда не замечала за собой столь сильного безрассудства, ведь мне возможно не стоило говорить незнакомцем, что они тут новенькие. Кто знает, к каким последствиям это все приведет.

Однако собеседник зацепил мое внимание. Он был статен, величественен, однако в его движениях чувствовалось проворство и эмоции.

– Жаль, – лишь ответил мужчина, пожав плечами, и задержавшись лишь на мгновение, поехал дальше.

– Хорошей вам дороги, – зачем-то попрощалась, а следом тут же укорила себя за несдержанный язык. Последнее точно было лишним.

Всадник остановился и развернул коня.

– Я бы добавил желток яиц в краску, так она будет более насыщенной и текстурой мягче, – проговорил мужчина, не сводя с меня глаз.

– О, спасибо за лайфхак, – улыбнулась, вспомнив молодежный сленг, который услышала из ютуба.

– Что? – озадачился путник, не понимая сути сказанного.

Я легонько треснула себя по лбу, при этом чуть не окрасив краской свои волосы. Благо она не была столь жидкой, что б так столь легко разлиться.

– Спасибо за совет, говорю, – исправилась, покраснев.

И все бы ничего, но дальше путник произнес фразу, которая прозвучала из его уст немного грубо и осуждающе. Так обычно говорят высокопоставленные чиновники: надменно и самоуверенно.

– Странно, что горничная не знала об этом. Вы, наверное, недавно в этом деле.

Как знать, может предо мной восседает сам король? Ведь я так и не удосужилась посетить библиотеку в доме отца Виктории, а от Лусии толку было мало. Она спокойно говорила дочери четы Андраде, делилась житейскими мудростями, но в мироустройстве мало чего понимала.

От его слов и своих мыслей я невольно издала смешок.

– Вы ошибаетесь. Я нынешняя хозяйка имения, – отчасти это было ложью, ведь все имущество принадлежало Франческе, но по логике, я, как единственная дочь этого семейства, вполне могла быть претендентом на сей «трон».

У мужчины округлились глаза словно он увидел живой памятник.

– Прошу прощения, – в итоге произнес он. – Не хотел Вас оскорбить, сеньорита, – голос его немного смягчился.

– Да бросьте, все в порядке, – поглядывая на баночку с краской, махнула на него рукой.

Между нами возникло неловкое молчание.

– Что ж, я, пожалуй, поеду, пока не сморозил еще какую глупость, – покраснев, сказал он.

– Хорошей дороги, сеньор, – вновь попрощалась с мужчиной, долго провожая его взглядом.

Это был первый человек в этом селении, которого я повстречала за эти дни. Дело было в том, что наш дом стоял на окраине, на возвышенности, ближе к горе, а все остальные жили в долине, ниже. Я понятия не имела с чем это связано, но это было даже к лучшему. Если внизу все ютились прям по соседству, то здесь было более раздольно, просторно. После того, как сорок девять лет волей-неволей живешь в тесной комнатушке, а потом выбираешься на свежий воздух, равносильно тому, что расширяется весь кругозор и меняется даже мышление.

В особенности мне нравились простирающиеся виды: внизу – бурная жизнь сельчан, сзади и по краям холмы, что на горизонте переходили в высокие горные массивы. Оттуда как раз-таки и таскали мужчины лед.

У них было два маршрута доставки. Один из них проходил мимо дома Армас, но нынешние поставщики предпочитали ходить по иному пути, ибо по документам эта дорога все еще арендовалось покойным бизнесменом. И даже после его смерти никто не хотел иметь дела с тем, что принадлежало сеньору Армасу.

Мне хотелось бы верить, что из-за уважения к покойному сеньору. Однако боялась, что дело было скорее в страхе пред жестокостью сего господина. И вообще, у меня постепенно такое мрачное мнение о нем и сформировалось. Ну или Хуан столь красочно все передавал. Он, конечно же, говорил о старике с благоговением и гордостью, но чувствовалось в нем и толика раболепства.

– Помню, сеньору Армасу не понравился заяц, что я притащил из лесу на ужин. Он посчитал его чрезмерно тощим. Говорил прям: «Кожа да кости. Укусить не за что» и так высек меня, словно это я его не докормил, бедного зверя, – смеясь вспоминал Хуан, хотя я ничего смешного в этой истории не увидела.

Кто знает, возможно господин и был справедлив для своего времени, но мне он показался чрезмерно жестоким. И все более я начинала жалеть и понимать несчастную Франческу, что всеми силами пыталась сбежать из этого мира.

Как не странно, Хуан практически никогда не говорил о маме женщины, словно она была аморфной. Я предположила, что скорее всего это связано с быстрой ее кончиной. Мать Франчески умерла во время родов, подарив той жизнь. А найдя портрет сеньора Хулио Армаса, убедилась, что Франческа совершенно на него не похожа. Стоило думать, что утонченность передалась ей от матери, картин которой не было ни в каком виде.

«В могилу что ли он с собой их унес?» – подумывала иногда, ужасаясь самой этой мысли.

Наконец работа по реставрации ворот была доведена до логического состояния. Я даже не поленилась их смазать, с горечью вспоминая, что так и не сделала этого с собственной антресолью. Хотела было уже вернуться в дом, но услышала блеяние овец, а обернувшись, убедилась, что к ним направляется Хуан. В руках у него был букет полевых цветов, и одежда казалась его более чистой и опрятной, чем на кануне. А вот это уже интересно…

– Здравствуй, Хуан, – обратилась к смущающемуся мужчине. – Ты сегодня кажется рано.

Сторож замялся, а потом все же спросил:

– Да, хотел навестить вас вот, – смотря все еще на свои цветы, ответил он

Я же с улыбкой наблюдала за его мимикой. Наверняка сейчас костерил себя на чем свет стоит и только из-за того, что набрал один букет, а не два.

– Лусия дома, – более невозможно было терпеть, как смущенно мнется сторож, да и к чему сдерживать порывы отчаянного старика.

Я постаралась сообщить ему об этом так, словно и не догадалась о его намерениях. Благо его собака была сей раз была с ним и у меня появился хороший повод задержаться в саду.

«Пусть думают, что я до того глупа, что не вижу очевидного», – шептала песику, почесывая за ушком.

Это была трехцветная псина, породы, если не ошибаюсь, спаниель. Более всего меня впечатлила его дрессировка: помимо того, что собака вполне могла бы сама взять на себя должность пастуха, так она умела подавать лапу, гавкать по команде или сидеть, когда прикажут. Умные псы – редкое явление, как, впрочем, и люди, не так ли?

– Замечательно, – выдохнул он, словно гора с плеч его свалилась, и поспешил, нерешительно проходя мимо ворот, которые я придержала.

Когда Хуан отошел на то расстояние, на котором нельзя было услышать, я не выдержала и, помотав головой, рассмеялась. Как дети, ей богу!

«Очаровательно!» – история любви этих голубков изумляла, ведь не каждый день встретишь преклонных лет мужчину, ухаживающего, ну или как минимум пытающегося это сделать, за не менее молодой барышней.

В этот момент ко мне пришло еще одно понимание: давно я так не смеялась, так раскатисто, от души. В суровой реальности того мира, если из моего рта и исходил смех, то он был коротким, скорее формальным, так, как этого от меня ждало общество. Ну а здесь я словно была цветком, которого вытащили из темницы и он, наконец-то, увидел солнце.

В животе заурчало. Еще бы! Световой день уже подходил к своей середине, а у меня во рту со вчерашнего дня ничего не было, да и утром я лишь порадовала себя чашечкой чая из трав, что принес Хуан.

Не зная, стоит ли нарушать свидание двух людей, которые только начинали делать первые шаги друг к другу, решила прогуляться по саду. Здесь работа была нами проделана, но все еще не завершена. К тому же я хотела завершить ее до конца этого дня. В принципе, там осталось то не так уж и много.

Старые яблони давали последние свои плоды, что я с удовольствием полакомилась спелым яблочком, не смущая «молодых».

Если бы можно было говорить чувствами, то я спокойно могла бы описать это место, как средоточие силы, таинств и перспектив. Поэтому простое безделие, как «посидеть под деревом», ничего не делая, наполняло меня и мою израненную душу бальзамом спокойствия и уверенности в себе.