Текст книги "Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

Я не знала, как поступить. Головой понимала, что лучше отступить и не давить на служанку, но вот желание вытянуть из нее хоть какую-то информацию по сложившейся ситуации было столь непреодолимым, что я на мгновение усомнилась в своей разумности. Хотя где-то в глубине души понимала, что Франческа менее приятный собеседник и с ней сложнее будет найти общий язык.

– Лусия, – обратилась к прислуге мягко, как, бывало, разговаривала с Ванечкой, когда пыталась успокоить. – Мне сложно объяснить, что произошло, но я мало что помню. Могли бы вы ввести меня в курс дела. Напомнить, так как скажем. Тогда я предполагаю, мне будет легче восстановиться.

Лусия молча смотрела на хозяйскую дочь, точнее на меня, занявшую ее тело. Было видно, что она в сомнениях и не знает, что именно от нее ждут, поэтому я лишь кратко и неуверенно кивнула в ответ.

– Кто я? – задала самый важный вопрос, понимая, что он слишком обширный и не имеет однозначного ответа. Но он волновал ее более всего сейчас. Однозначно теперь она не Мария Ивановна, женщина сорока девяти лет, работающая на заводе.

Брови Лусии практически соприкоснулись на переносице. Она была обескуражена моим вопросом, но тем не менее произнесла ответ на мой вопрос:

– Вы – Виктория, дочь сеньора Филиппа Андраде и сеньориты Франчески Андраде де Сильвия.

– Ясно. А еще? – и увидев озадаченность служанки, решила уточнить: – Сколько мне лет?

– Двадцать пять исполнилось летом, сеньорита Виктория.

– Хорошо. Я замужем?

Вопросы из меня словно лились из неоткуда. Ведь невозможно оказаться в ином мире и быть рассудительной во всем.

– Нет, к сожалению.

– Почему же, к сожалению? – уточнила, резко прервав поток своих мыслей, хотя уже открыла было рот, чтоб задать иного рода вопрос.

Лусия засмущалась. Ей явно не хотелось отвечать на столь простой, по моему мнению, вопрос.

– Ну… как вам сказать?.. Боюсь, по словам сеньоры Андраде де Сильвия, вы уже вряд ли найдете себе мужа.

Теперь пришла моя очередь смотреть на нее как на дурочку. Да-да, до этого момента я отчетливо ловила на себе ее жалостливые взгляды, которыми обычно смотрят на умалишенных. И ничего понимала.

– Почему же? Ведь Викто… то есть я, – исправилась быстро, надеясь, что мою оплошность служанка не заметила, – весьма красива собой.

Я припомнила отражение в зеркале и для пущей убежденности повернула голову к портрету. Не могу сказать точно, с кого писали портрет, но даже если это не Виктория, то очень похожая на нее девушка.

– Но вам уже двадцать пять, – словно объясняя очевидное ребенку, возмутилась женщина.

– Ах, вот оно что, – устало потерла переносицу.

Действительно, как я могла забыть сей факт истории. Раньше же выходили замуж очень рано. И в двадцать пять можно было остаться «старой девой».

В комнате воцарилось молчание. Если я была занята тем, что пыталась понять сложившуюся ситуацию и собрать воедино рассыпавшиеся кусочки пазла, то Лусия прям горела желанием уйти по своим делам. Она то и дело теребила свой передник, поглядывая на прикрытую дверь.

Так, ладно. информации у меня крайне мало, чтобы пока пытаться ее обобщить в единое целое. С сожалением посмотрела на нервничающую женщину и решила продолжить допрос. Мне нужно было понять, к какому сословию относилась Виктория, чтобы понять куда двигаться дальше. Надеюсь, что все же к привилегированному. Надоело тянуть на себе лямку батрачки.

– А кем работает мой отец?

– Он главный редактор в типографии Хуана Переса, – как нечто обыденное произнесла женщина.

– И это известный издательский дом? – не задумываясь над ответом, последовал следующий вопрос.

– Бесспорно. Один из лучших. В неделю они выпускают тираж в несколько сотен газет, два вида журналов и буклеты с представлениями.

Теперь стали понятны слова родителей Виктории и злость мужа на свою супругу.

– Ясно. А я учусь где-либо или работаю? – вспоминая себя в двадцать пять лет, задала свой следующий вопрос.

– Нет, – покачала головой Лусия.

– Так чем же я занимаюсь целыми днями? – удивилась я.

«Только не говори, что девушка в двадцать пять лет из богатой семьи живет в пустую!» – мысленно прокричала я, скрестив пальцы.

– Ну, – замялась служанка, – чаще всего запираетесь у себя в комнате, читаете книги, ходите гулять. Госпожа периодически вытаскивает вас на балы.

– О, балы, – хоть что-то приятное услышала об этом времени. – И я здорова? – резко спросила, вспоминая свои проблемы из прошлой реальности.

– Конечно, – уверенно кивнула женщина. – По крайней мере были до сегодняшнего дня.

Было заметно как Лусия хочет побыстрее покинуть покои Виктории, но ей по этикету не позволительно это было делать без на то прямых распоряжений господ. В связи с чем женщина мялась на месте, слегка подергиваясь.

Но вот что еще я успела заметить, так это то, что из служанки вытекало что-то странное. И нет, дело было не в физических метаморфозах или иных подобных экскрециях, а что-то на уровне энергетическом, словно кровь внутри нее была осязаемой.

Необычное явление, но пока я решила на нем не зацикливаться и не придавать значение, свалив все на перемену тела и вообще реальности. Мало ли кем на самом деле являлась эта самая Виктория и какими возможностями она обладала.

– Замечательно, – и поняв, что и так уже слишком много времени заняла у Лусии, отпустила прислугу.

Разговор со служанкой дал мне пищу для размышлений. К тому же к концу разговора я не только согрелась, но немного окрепла физически. Слабость в теле, которую я до этого времени ощущала, по крайне мере бесследно прошла, оставляя после себя лишь усталость.

Я вновь решила пройтись по комнате, периодически дотрагиваясь до тех или иных предметов интерьера. Старинная мебель ручной работы с гравировками и всевозможными вставками из самоцветов, ткани и лепнины напомнили ей походы в музей. Они внушали трепет и благоговение пред прекрасным.

К тому же меня обуревали различные мысли, такие как: неужели я и впрямь попаданка? Только куда? В прошлое моего мира или это совершенно иной, незнакомый мне мир? Возможно ли что это всего лишь сон? Так кто такая все же эта Виктория? И куда делась на самом деле душа незнакомки? Надолго ли я застряла в ее теле? И как мне быть дальше?

Я была разбита и совершенно не представляет ни образа жизни сей особы, ни манер поведения. И вообще, если это Испания, то откуда мне знать этот язык? Неужели с переменой тела, я автоматически приобрела способность понимать местные языки? Если это действительно так, то это просто великолепно! Надеюсь, с чтением и письмом тоже проблем не будет…

Желая убедиться в последнем, я подошла в закрытому шкафу. Что там говорила Флоренция? Что-то о скрытых ею вещах от глаз людских. Возможно, эти вещи и дадут мне разгадку о Виктории.

Шкаф представлял собой массивную мебель закрытого вида, с вырезанными на дверцах восточными узорами, что навело на мысль, что данный шкаф скорее всего был привезен издалека. Внутри него оказалось несколько полок, вешалок с изумительными платьями и сундучок. Откуда-то пришло понимание, что в нем должно было храниться самое важное!

Ящик был железным и до того старым, что местами гвозди и небольшой, но увесистый замок, который сейчас просто болтался на душке открытым, проржавели. Стоило мне только снять замок и приоткрыть крышку, как механизм, удерживающий крышку, неприятно скрипнул, заставив меня передернуть плечами.

Внутри, казалось бы, небольшого сундучка, к моему удивлению, оказалось куда большее пространство, да такое, что аж уместило несколько книг в черном кожаном переплете, множество свеч, склянок, амулетов и кристаллов… прям атрибуты ведьм из лавок на Хэллоуин.

– Кто ты, черт возьми, Виктория? – задала сама себе вопрос, поочерёдно доставая и рассматривая каждую вещь.

Мне казалось, что эти вещи мне смутно знакомы. Будто какое-то дежавю, честное слово! Словно где-то давным-давно мне уже приходилось разливать все это, читать и записывать. Но как обычно бывает по утрам, едва ты пытаешься вспомнить детали сна, понимаешь, что все бесполезно. Сон скрывается за вуалью подсознания.

Странно было и то, что я похоже начала привыкать к этому новому для меня телу. Ноги перестали мерзнуть, руки более уверенно слушались команд мозга, да и шатать меня перестало. Не желая углубляться мыслями еще и в это, благополучно смахнула все изменения на привыкание к новому месту. Оглянувшись по сторонам, заметила, что в комнате стало гораздо уютнее что ли, да и в целом воздух приобрел некую осязаемость. Глупости, конечно, как он мог стать плотнее?

Было еще одно, на что мне стоило пока обратить свое внимание – на идущий в комнату шум улицы из приоткрытого окна. Ведь за все время моего попаданства я уже не в первый раз слышала стук колес и конское ржание.

Желая удовлетворить свое любопытство, наконец-то смогла добраться до него, с трудом обойдя стол и огромный глобус на пьедестале. Тихонечко отодвинув кружевную тюль, выглянула в окно. И… о чудеса! На улице и впрямь разъезжали кареты, запряженные лошадьми, и люди шли в необычных одеяниях: мужчины в костюмах и в шляпах-цилиндрах, а женщины в пышных платьях и с ажурными зонтами, что прятали их лица от полуденного солнца.

Вид из окна представлял собой центральную площадь города, в середине которого была установлен памятник какому-то полководцу на коне, а слева виднелся кусочек леса, видимо парка. Сам дом, в котором я очнулась, был окружен двух и даже трехэтажными домами-соседями, со свойственными для того времени архитектурными деталями, доселе виданными мной лишь в фильмах, либо на картинках в учебниках по истории.

Прикрыв глаза, медленно выдохнула, словно смирившись с происходящим. Возможно, я сошла с ума и мне это все лишь видится, а если вспомнить о том, что произошло в часовне, то скорее всего я головой и умерла. А этот мир – все лишь своеобразная форма рая, которую Господь создал лично для таких как я, ну или что там ждет каждого после ухода из той жизни?

Глава 8

Неожиданно закружилась голова. Мне пришлось сесть на софу цвета слоновой кости и прикрыть глаза, чтобы восстановить дыхание и вернуть ясность ума. Минут пять пришлось потратить на внутренний релакс, прежде чем я осмелилась вновь открыть глаза и обвести комнату взглядом. Что не говори, а увиденное мне очень нравилось. К тому же я уже считала эту комнату своей, видно где-то в глубине сознания смиряясь с мыслью о своем попаданстве.

– Итак, что мы имеем на сегодняшний момент? – пробормотала я, уткнувшись взглядом на свои голые ступни. – Я в теле молодой красивой девушки, которой уже исполнилось двадцать пять лет. По мне так прекрасный возраст, чтобы создать семью. Хотя, кто его знает. О потенциальных женихах информации не пока поступало. А вдруг в этот момент Франческа (или как мне ее теперь называть – мама?), как раз договаривается о моей помолвке с каким-нибудь офицером? Господи. Что за бред? Ну, да ладно. Если на то пошло, все, что сейчас со мной творится, и есть самый настоящий бред. Так что смело можно продолжать… Что ж, сейчас я нахожусь в Испании эпохи девятнадцатого века. А что я о ней помню из уроков истории? Хм, признаюсь честно – абсолютно ничего! Полный провал. И вообще, история никогда не была моим коньком, что уж тут скрывать, да и сколько лет прошло с того момента, когда я сидела за школьной партой?! Так, ладно, а что у нас происходило в России в это время? Не могла же я все забыть! Хотя, нет. Знания об истории Отечества у меня какие-то сохранились. Итак, девятнадцатый век. Царская империя была – это однозначно, ведь большевики еще не пришли ко власти. Но это знание мало что мне сейчас даст. А жаль. Придется идти медленными шажками к добыче информации. Вот только с кого начать? Я бы могла поискать подход к Лусие. Она же кухарка. Может за приготовлением какого-нибудь блюда, мне и удаться из нее вытащить хоть что-то. Решено! По крайней мере узнаю, может у Виктории есть хорошая подруга или кузина, с которой бывшая хозяйка оного тела делилась с ней своим тайнами и переживаниями.

Наметив для себя планы на ближайшие два часа, я почувствовала позывы своего организма к опустошению, благо хоть с этим у меня проблем не было. Подойдя к неприметной двери, я пораженно уставилась на разместившуюся за ней королевского вида ванную комнату. После моей однокомнатной квартиры в хрущевке, которая своими габаритами была меньше оной умывальни, в не менее помпезном декоре, чем жилая комната, в которой я очнулась.

В середине разместилась королевского вида ванная, а вдоль стены каменная раковина и, хвала небесам, обычный кран с водой. Туалет я нашла за ширмой, что притаилась в углу и практически сливалась с интерьером. А вот сам унитаз меня не впечатлил. Он был близок своим строением к обычному деревянному унитазу, который часто ставят в деревнях. Ну что ж, лучше так, чем ничего. Не так ли?

Умывшись и справившись с насущными потребностями, решительно подошла к шкафу и начала перебирать висевшие в нем наряды. Но выудив из его недр всего лишь пару вещей, пришла к выводу, что я не понимаю, что с чем носят и не слишком ли это все вычурно для данного времени суток.

Если сопоставить увиденные платья с нарядами двадцать первого века, то эти одеяния впору надевать лишь по балам, ну или для свадеб. В любом случае, мне еще ни разу не приходилось облачаться во что-то подобное.

С грустью вспомнила свою свадьбу и то, как мне пришлось перекроить мамино свадебное платье, так как живот уже было сложно скрыть, а на новое платье денег не было, а если бы были –найти его во времена дефицита и развал девяностых годов было нереально сложно.

Нет, я не скажу, что восьмидесятые и девяностые годы остались в моей памяти прям ужаснейшим временем, там тоже были счастливые воспоминания, радость в мелочах, но все же мне ближе были спокойствие и возможности миллениума.

Еще с минуту простояв напротив шкафа, плюнула и остановила свой выбор на бежевом платье с закрытым ажурным воротом и с рукавами в три четверти. Кое как просунув руки в узкие рукава, застегнулась на все пуговички.

Так, ладно. А что делать с подолом, который так и путался в ногах? Судя по его длине, подразумевалось поддевать под него кринолин или же не одну пару нижних юбок. Но тогда возникает вопрос иного рода: «А как мне готовить в бальном платье?»

Увы, но ничего путного я так и не придумала, но и поддевать под подол ничего не стала. Надо будет – присборю на талии, а на счет кринолина – нет уж, увольте! В последний раз окинув себя придирчивым взглядом, осталась довольна увиденным.

Хотела было уже покинуть комнату, как глаза остановились напротив портрета Виктории. Там она позировала именно в том одеянии, которое я решилась на себя надеть.

«Будем думать, что это хороший знак», – подумала я, собирая волосы, как на картине. Благо шпильки нашлись сразу.

Туфли отыскались чуть ли не сами собой в нише другого шкафа, убедив меня в том, что ориентируется я в помещении так, словно жила тут всю жизнь. И вуаля, я собрана, хоть платье и волочится по полу, но это лучше, чем тяжелые юбки.

Предлог дойти до кухни долго искать не пришлось. Поднос с чаем и печеньем, что принесла Лусия все еще стоял на прикроватном столике. Я понимала, что как ни крути, но в глазах простых людей, работающих в доме, я буду выглядеть странно, ведь господа не убирают за собой посуду, для этого есть слуги, но подходящего повода, чтобы наведаться на кухню у меня просто не было.

– Ну что ж, с Богом, – произнесла я, перекрестившись, и открыла дверь.

Первый шаг был сделан мной с большим опасением, но в коридоре, в котором я оказалась, не было ни души. К тому же моя комната находилась в самом его конце, поэтому передо мной не возник вопрос куда же идти.

Пол коридора был устлан ковром, ворс которого заглушал мои шаги. Лишь звон пустой посуды нет-нет, да нарушал тишину пустого дома. Пройдя метров шесть-семь, наткнулась на извилистую широкую лестницу, внизу которой виднелась часть холла.

Медленно, с осторожностью, чтоб не спотыкнуться об подол платья принялась спускаться по лестнице вниз. Убранство сего жилища было столь изощренно, что можно было с уверенностью сказать, что у хозяев есть вкус. А учитывая, в каком плачевном состоянии была моя собственная квартира, это место манило взор каждой деталью, невольно заставляя почувствовать себя королевой.

Спустившись с последней ступеньки, я в нерешительности замерла. А куда идти дальше? Если судить, что холл плавно переходил в гостиную, значит дом не такой большой, как кажется на первый взгляд. По бокам была расставлена мягкая мебель, представляющая собой диван и два кресла, секретер и сервант, ну и, конечно же, не обошлось без мелкой утвари, например, как канделябр или напольные часы вытянутой формы.

От холла вели несколько дверей, поэтому, не придумав ничего другого, я наугад начала открывать каждую из них. Первая оказалась небольшим кабинетом, заваленным бумагами. Видимо, отец Виктории любил приносить домой работу. Другая дверь привела меня в библиотеку, где я сразу растворилась в атмосфере уюта и тишины. И, дабы не поддаться искушению остаться здесь на веки вечные, решила поскорее закрыть «вход в Нарнию».

Наконец-то за следующей дверью после библиотеки оказалась приличных размеров кухня. Хотя правильнее будет назвать ее столовой. Моя кухня на шесть квадратов в ее хрущевке – вот это кухня, а здесь же только закуток слева был местом готовки, остальное же пространство занимал огромных размеров стол, рассчитанный как минимум на двенадцать человек.

В столовую лил солнечный свет из больших двух окон, которые прикрывали лишь легкие тюли, да и вообще по сравнению с остальными помещениями, здесь было все менее помпезно, более воздушно, но при этом несло атмосферу старины и тонкого вкуса.

– Сеньорита? – удивилась Лусия.

– О, я решила принести поднос, – как можно непринужденнее ответила на ее вопрос о том, что я тут делаю.

Вроде вот ничего такого не спросила, но одним своим словом задала более сотни вопросов. К тому же я все больше удивлялась тому, как легко могла изъясняется на испанском, словно всю жизнь только на нем и говорила. Вот интересно, а может ли я говорить на русском? Надо будет не забыть и позже это проверить.

– Не стоило, сеньорита, – все еще шокировано отреагировала прислуга.

– Стоило, конечно. Мне же надо размять ноги после стольких дней сна.

Я понятия не имела, правильную ли выбрала тактику общения со служанкой, но верила, что добрый веселый нрав может гладить любые углы. Хотя, судя по ошарашенным глазам Лусии, Виктории это было не свойственно. Она как стояла у плиты, так и не шелохнулась.

– Все в порядке? – все же решилась спросить, делая шаг навстречу.

Та же мгновенно едва заметно дернулась, но тут де взяла себя в руки.

– Да, Сеньорита, все хорошо, – фальшиво закивала она.

Я пристально смотрела на Лусию. Это была когда-то симпатичная особа, о чем говорили мягкие черты лица, да и выбивающиеся непослушные пряди. Высокий лоб и большие глаза несли мудрость, а морщины были высечены там, где на лице по большей части отражаются улыбка и смех. И как бы не казалось сдержанной это женщина, красоту души ей от меня было не скрыть. Воистину медвежонок из мультфильмов!

– Дома никого, не так ли? – попыталась разрядить обстановку, но кажется сделала еще хуже – Лусия побледнела и гулко сглотнула.

Сделав вид, что не заметила ее побледневшего лица, обошла стол и специально встала у окна, подальше от служанки, дабы та меньше нервничала.

– Нет. Сеньор на работе, а сеньора Франческа ушла к подругам в клуб, едва проводила мистера Скотта, – Лусия говорила дергано, словно загнанный зверь пред хищником.

Хм, странно. Родители Виктории прекрасно знали о ее самочувствии и тем не менее оставили ее одну в тот же день, когда она очнулась. Это навевало на определенные мысли. Они явно не любили свою дочь и всячески ее избегали.

– Лусия, у меня проблемы, – произнесла низким голосом, облокотившись об стол. – Проблемы с памятью. Словно я проспала не пару дней, а всю жизнь и мало, что помню, – вновь продолжила разговор, прерванный нами в комнате наверху.

Я специально говорила медленно, с расстановкой, чтобы успеть прочесть по мимике женщины ее отношение ко всей этой истории с потеряй памяти. Понимает ли она и сочувствует ли мне, то есть Виктории. Вопреки ожиданиям, та лишь прикрыла слегка рот и потупила глаза.

– Могла бы ты мне помочь? А за это я помогу тебе с ужином, – предложила я Лусие, незаметно скрестив пальцы.

– Сеньорита Виктория, боюсь не мне вводить вас в курс дела, – замялась она.

– А мне более не к кому обратиться. Сомневаюсь, что… мама, – это слово тяжелее всего далось мне, ибо образ родной матери все еще глубоко сидел во мне, да и рядом не стоял с утонченной, гордой Франческой, – мне не даст те ответы, что я жду.

– Сеньора Франческа все же лучше вас знает, – все еще шла на попятную служанка.

– Здесь я с вами не соглашусь, Лусия. Я уверена, что она лишь сможет рассказать обо мне то, что хотела бы видеть, а не то, кем я являюсь на самом деле.

То, что эта самая Виктория, в тело которой я неожиданно попала, была с двойным дном, было понятно мне как никогда. Уж слишком неоднозначно относились к ней окружающие.