Текст книги "Путь к звездам"

Автор книги: Раду Нор

Соавторы: И. Штефан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Вычисления, сделанные товарищем Скарлатом еще на Земле, будут нам большой помощью для установления начальной скорости, – ответил Матей. – Как вы уже знаете, скорость, которую должен развить наш космический корабль в первые минуты полета, чтобы вырваться из сферы притяжения Венеры, должна быть не меньше 10,35 километров в секунду. Но этот расчет не предусматривает сопротивления атмосферы этой планеты, которое только теперь стало нам известно. Во всяком случае, ясно, что нам потребуется намного большая начальная скорость. Ее можно тем легче добиться, чем легче будет наша ракета. К несчастью, нам неизвестно, сколько весит «Чайка», Материал, собранный нами на этой планете, значительно увеличил ее вес. Кроме того, не надо забывать, что и после того, как мы преодолеем сферу притяжения планеты, нам нужно еще иметь довольно большое количество рабочего вещества, чтобы добраться до астероида.

Анна хотела еще что-то спросить, но неожиданный шум заставил ее повернуть голову: Матей Бутару привел в движение насос, заряжающий ракету рабочим веществом.

Покончив с этой операцией, руководитель экспедиции занялся другими делами. Он был буквально вездесущ: наблюдал за сборкой помоста, помогал укладывать научный материал на корабле и вместе с Чернатом проверял аппараты в кабине управления, атомные и вспомогательные двигатели.

Добре первым пристроил свои коллекции в самые безопасные уголки, где толчки взлета чувствовались бы меньше всего. Покончив с этим, ему вдруг пришла в голову мысль, уже прежде мучившая его.

Он решил поделиться ею с Бутару. Тот как раз разговаривал с Скарлатом.

– Товарищ Бутару, что, если бы мы оставили здесь послание тем, кто посетит эту планету после нас? Бутару нашел его идею очень интересной.

Сказано, сделано. Старый ученый выбрал на складе крепкую сферу из неокисляющейся стали, затем присел к столу и написал следующее послание:

«Всем, кто когда-либо приземлится на Венере!

Мы, члены научной межпланетной экспедиции, под руководством Матея Бутару, произвели впервые обследование этой планеты. Сегодня мы возвращаемся с богатым документальным материалом на астероид Коперник, чтобы продолжать с его помощью наш путь.

Желаем успеха всем, кто будет впредь исследовать планету Венеру!»

Все члены экспедиции подписались, чувствуя вполне понятное волнение. Добре вложил послание в металлическую сферу и, взобравшись с нею на гранитную скалу, надежно укрепил ее там.

Он приготовился было уже спуститься, как вдруг увидел в углублении, находившемся метрах в 200 от берега озера, зеркальную поверхность странного на вид плавня.

Добре поспешно позвал Анну Григораш, и они вдвоем направились туда.

Какая-то птица спустилась на это темно-коричневое болото. Вскоре они увидели, что она отчаянно хлопает крыльями и никак не может подняться с поверхности. Ее постепенно засасывала трясина. Спустя несколько минут вязкая масса поглотила ее без остатка.

– Асфальтовое озеро! – вскрикнула Анна, которая первая добежала до него.

В глубине котловины находились залежи асфальта, на поверхности которого блестела темно-коричневая жидкость.

Озеро было гигантским капканом для животных планеты, которые сходились сюда на водопой. Из асфальта виднелись головы потонувших животных, черепы и части скелета.

– Какое бесценное сокровище! – воскликнул Добре. – Да понимаете ли вы, товарищ Григораш, что представляет для науки такое кладбище животных?

– То, что мы видим нa поверхности далеко не все, – заметила молодая исследовательница. – Если снять верхние его слои, наверное можно было бы найти прекрасно сохранившиеся остатки животных, живших на этой планете много тысяч лет тому назад.

Бутару уже спешил к ним, обеспокоенный их долгим отсутствием. Добре попытался было уломать его, чтобы он отложил взлет хотя бы на несколько часов, с целью поближе исследовать асфальтовое озеро, но Матей убедил его, что никакого промедления больше не может быть допущено.

– Так, по крайней мере, хоть отметим точно на карте его местонахождение, – попросил ученый. – Я буду настаивать, чтобы будущая экспедиция прежде всего направилась бы сюда.

Они вернулись к ракете. С минуты приземления прошло 26 часов. Астронавты поднялись в ракету, и шлюз закрылся за ними.

Спустя несколько мгновений «Чайка» взвилась стрелою к облачной оболочке планеты. Следом за нею несся длинный красноватый дымовой хвост.

Астронавты чувствовали, как страшная сила вдавила их в подушки кресел, которые показались им твердыми, как камень. Толчок был так силен, что у них на мгновение пресеклось дыхание.

* * *

Облака становились все ближе и ближе.

Прекуп озабоченно поглядел на них и обратился к Скарлату:

– Товарищ профессор, как вы думаете, удастся нам пройти сквозь облачный слой? Вы вычислили его сопротивление?

– Да… до некоторой степени. Состав этих облаков не был нам известен на Земле и поэтому мы могли делать только простые предположения. Но… весьма возможно, что появятся и другие осложнения. Это проклятое ускорение…

Чернат очень уверенно вел ракету, так что Матей мог теперь отдохнуть, впервые, после целого дня напряженной работы.

Он подошел к «Судовому журналу». Перелистывая его страницы, на которых почти все астронавты записывали свои впечатления, он невольно перебирал в памяти все подробности этого путешествия.

Затем он присел к журналу и, в свою очередь, внес в него свои мысли:

«Я представляю себе, как выглядело бы теперь небо, если бы мы могли его видеть из-за этих непроницаемых для взора облаков. Солнце казалось бы вдвое больше, чем на Земле, Меркурий – втрое ярче. Зато Марс был бы в два с половиной раза тусклее того, которого мы видим с земного шара. А созвездия, гораздо более далекие, чем планеты, выглядели бы также, как и если бы мы наблюдали их с Земли.

Мы увидали бы два сверкающие светила-близнеца: Землю и Луну. Две сестры – одна побольше, другая поменьше… сестры-неразлучки»…

Молодой астроном услышал, что его зовет Чернат и поспешно положил ручку.

– Что случилось, Вирджил?

– Ускорение спадает быстрее, чем было предусмотрено, несмотря на то, что атомные двигатели работают на полном ходу. Боюсь, что мы тратим слишком много рабочего вещества. В данном положении сомнительно, чтобы мы могли противостоять силе притяжения планеты.

Скарлат, прислушивавшийся к словам инженера, встал и подошел к ним.

– Вот одна из трудностей, которые я предвидел. Напрасно я высчитывал на Земле основную тяжесть, необходимую для преодоления притяжения планеты Венеры и нашего возвращения на астероид. Кроме того, я думаю, что магнетическая буря, прервавшая радиофоническое сообщение с астероидом, тормозит работу некоторых аппаратов, которые автоматически регулируют ход атомных двигателей. К видимой преграде пыльных облаков присоединяется в нашем случае невидимое препятствие электромагнитных колебаний, и преграда эта гораздо более опасна. Даже если бы нам удалось выйти из зоны притяжения Венеры, нам не хватит горючего, необходимого для того, чтобы добраться до Коперника.

– Вы правы, товарищ Скарлат, – согласился Матей, – но мы должны во что бы то ни стало пройти через эту преграду! Правда, нам не остается пока что ничего другого, как вернуться на Венеру. Никак я не думал, что мы так скоро увидимся опять с этой планетой.

«Чайка» повернула к планете и приземлилась недалеко от места взлета. Они перезарядили ракету рабочим веществом, израсходованным во время их попытки взлета, и собрались все вместе на совет.

Закончив необходимые выкладки, Скарлат предложил следующее решение: увеличить расход рабочего вещества в секунду, что должно было привести к повышению ускорения. «Чайка» освободилась бы скорее от гравитационного объятия планеты Венеры и, в таком случае, общий расход рабочего вещества значительно сохранился бы. Все же есть и известный риск: быстрое повышение скорости трудно переносится человеческим организмом.

– И все же нам не остается ничего другого, – заметил Матей. – Я лично думаю, что не помешало бы облегчить ракету на несколько тонн. Я знаю, как тяжело для каждого из нас расставаться хотя бы только с частью собранных с таким трудом материалов, но мы вынуждены это сделать. Снижение основного веса корабля очень важно для нас.

Сперва было снято несколько аппаратов, которые имели двойники на астероиде. Затем были сняты гусеницы.

– Не будем огорчаться их потерей, – успокоил Матей астронавтов. – Для приземления на Коперник они нам не нужны, а Вирджил без труда соорудит нам другие.

Были сильно уменьшены запасы воды и жидкого кислорода и ликвидированы разные, менее важные, предметы. Сняли три внутренних перегородки, разделявших кабины. Но вес ракеты все еще был слишком велик.

Анна Григораш выбросила слишком громоздкие образцы пород, собранные ею во время пребывания на Венере. Ей нелегко было расставаться с ними. С какой любовью собирала она их, распределяя по маленьким мешочкам, наклеивала им этикеты и размещала их в металлических коробках! Большая часть образчиков различных металлоносных пород, найденных на планете, были ею принесены в жертву. Анна сохранила лишь по крохотному образцу от каждой, ровно столько, сколько могло бы поместиться в наперстке.

Аурелиан Добре угрюмо глядел на суету других. Никто не осмеливался ему что-нибудь сказать, а он упрямо делал вид, что не понимает красноречивых взглядов своих товарищей.

Чернат все же решился поговорить с ним.

– Ну, а вы, профессор, чем предпочитаете пожертвовать?

Ученый обвел его негодующим взглядом.

– Пожалуйста, не затрагивайте этого вопроса. Вы только и знаете, что двигатели и телеуправление. Вам ничего бы не стоило отказаться от прекраснейших экземпляров флоры и фауны этой планеты, собранных ценою стольких жерт и усилий! Счастье, что на «Чайке» есть и Аурелиан Добре!

– Не стоит понапрасну огорчаться, товарищ профессор, – иронически вмешался Скарлат. – Возможно, что ни мы, ни ваши биологические приобретения, не доедем до Коперника.

После семичасового опоздания «Чайка» вторично взвилась над планетой. На этот раз астронавтам показалось, что подушки кресел вот-вот раздробят им все кости.

Но несмотря на мучительное физическое состояние и сомнения, закравшиеся к ним в душу, они не теряли мужества.

Тревога, охватившая экипаж, заставила Матея Бутару еще сильнее почувствовать всю ответственность, лежавшую на нем. Хотя он был очень взволнован трудностью переживаемого ими момента, ему удалось все же сохранить внешнее спокойствие. Он еще раз очень тщательно проверил вычисления Скарлата.

«Чайка» еще не коснулась облачного покрова, когда из шлюзового отсека послышались какие-то звуки.

Взгляды изумленных астронавтов устремились в направлении шума. Сквозь круглое окно двери отсека они увидели Добре в защитной одежде. Он незаметно покинул кабину, унося с собой аквариумы, клетки со зверями, банки с растениями и пробирки с препаратами.

Сгорбленный, с опущенной на грудь головой, с беспорядочно свисающими седыми волосами, старый ученый выбрасывал из шлюза, с помощью особого сбрасывателя, плоды его исследовательских трудов…

Развязав всю мощь своих двигателей, «Чайка» прорезала слой облаков.

– На какой мы высоте, Вирджил? – спросил Матей.

– 212 километров над поверхностью Венеры.

– Как обстоит с ускорением?

– Немного снижено.

– Ладно. Повысьте еще расход рабочего вещества. Включите и батарею с фотоэлементами. Мы ведь находимся много выше облаков, и нам помогут солнечные лучи.

Сквозь верхний иллюминатор видно было, как вдруг вспыхнули целые снопы фиолетовых искр. В ракету проник какой-то свист, покрываемый треском.

– Товарищ Скарлат, как вы думаете, есть шансы на успех? – обратился Матей к ученому.

Скарлат некоторое время молчал, видимо что-то обдумывая. Затем достал круглую счетную линейку и занялся какими-то вычислениями.

– Все в том, чтобы избежать уменьшения ускорения и не тратить слишком много рабочего вещества. Не мешало бы еще облегчить ракету.

Они сбросили большую часть съестных припасов и воды, затем оружие и множество аппаратов и инструментов, вырвали стулья, диваны, столы и лишние ящики. Спустя несколько секунд и защитная одежда полетела вниз, на Венеру.

– Слишком мало! – прошептал Скарлат. – Самое большее 300 килограммов.

Они находились на 580 километров высоты. Ускорение продолжало спадать.

На душе у астронавтов становилось все тревожнее. Они волновались, стараясь найти какой-нибудь спасительный выход.

– Как это мы не додумались раньше! – сказала Анна, и лицо ее вдруг просветлело. – Поплавки и металлические крылья! Нужно отделаться и от них.

Предложение было тотчас же принято. На этот раз «Чайка» облегчилась сразу на 900 килограммов.

Все ожидали с тревогой в сердце.

На высоте в 826 километров, Чернат объявил:

– Скорость 10,5 километров в секунду. Уже 10 секунд, как ускорение более не спадает. И даже возрастает. А рабочего вещества у нас осталось достаточно на все путешествие.

Голос инженера выдавал нескрываемую радость.

– Мы победили, друзья, мы победили!

В верхнем иллюминаторе показалось астральное небо во всем его великолепии. Усеянное мириадами сверкающих звезд, оно казалось грандиозным символом одержанной ими победы.

Свидание

А на Копернике, в исследовательской кабине печально сидели Сабина Турку и Аполодор Динкэ.

– Вот уже 37 часов, с тех пор как мы приняли последний световой сигнал, – сказал лаборант. – Ни звука по радио. Не знаю, что и думать. Может, у них испортился телевизор? Или атмосферные условия неблагоприятны для радиопередачи? Или, может быть, что-нибудь случилось.

– Зачем это непременно быть таким пессимистом, товарищ Динкэ? Опоздание не так уж велико…

– Вы забываете одно важное обстоятельство: с каждой минутой астероид удаляется от Венеры на 1 800 километров. – Аполодор Динкэ охватил голову руками и закрыл глаза. Молодое лицо его отражало мучившие его мрачные мысли, и по нему то и дело проходили тени глубокой озабоченности.

– А что, если «Чайка» не сможет долететь обратно? – сказал он вдруг. – Если мы слишком отошли, а скорость космического корабля недостаточна, чтобы нас догнать?

Динкэ вынул из ящика счетную линейку и принялся за выкладки.

– Пока что, опасность не неизбежна, – сказал он, несколько успокоенный. – Могут еще нас догнать… Но если они еще запоздают…

Некоторое время было слышно только тикание хронометра.

Вдруг из кабины радиотелеграфиста послышался короткий звуковой сигнал.

– Радиотелеграф! – крикнул Динкэ. – Слышите, нас зовут!

Он в одну минуту очутился около аппарата и принялся лихорадочно крутить выключатели.

Экран телевизора засветился. На нем ясно вырисовалось лицо Прекупа.

– Наконец-то! – Динкэ облегченно вздохнул. – Хорошо, что я тебя вижу. Наконец-то, отозвались и вы! Что случилось? Что с вами было?

– Немного не хватало, чтобы вы нас никогда больше не увидели! – серьезно ответил телеграфист.

Глаза его завалились, и на заострившемся лице лежала глубокая бледность.

В телевизоре возник образ Бутару. И его подтянуло. Большие темные тени лежали у него под глазами.

– Алло, Динкэ. Мы на пути к Копернику. Покрываем запоздание. Осталось еще 62 часа полета. Плохо с водой, даже очень плохо. Все же выдержим до конца, я в этом уверен. Нет причин беспокоиться. Передайте это на Гепту. Принесите к месту приземления запасную защитную одежду. Нашей больше не существует.

Передача закончилась.

– Видите, товарищ Динкэ? – сказала докторша, счастливо улыбаясь. – Ну, теперь готовьтесь показывать им наши сюрпризы.

Лаборант не помнил себя от счастья.

– С сюрпризами можно и подождать. Теперь надо заняться стряпней. Бедные, они, наверно, очень изголодались. Между нами говоря, те пустяки, которые находятся у них в буфете-автомате, не могут насытить взрослого человека. Так всегда бывает, когда меня нет с ними! Но у меня в электрохолодильнике их ожидает такой обед, какого еще не видели на астероиде. И борщ, и салаты, и жаркое, и цыплята в сметане, и фрукты, и торт, и много еще чего! Это будет обед в 5 000, нет! в 6 000 или даже в 12 000 калорий. Пусть их едят на здоровье, набираются сил!

Оба обитателя астероида провели остальное время, готовясь к приему отважных исследователей. Каждые два часа они сносились с «Чайкой». Матей Бутару сообщил им, что путешествие идет хорошо. Хотя все очень страдали от жажды, и силы их приходили к концу, они были твердо уверены, что выдержат до посадки.

Задолго до назначенного часа, Динкэ уже дежурил перед телескопом и внимательно следил за небом. Он не отрывался от окуляра. Наконец, терпение его было вознаграждено: вдали появилась какая-то точка, которая росла, становилась все больше и больше.

– Вот они, товарищ Турку! Вот они!

Они быстро надели защитную одежду и вышли на поверхность астероида встречать дорогих гостей.

Стальную птицу можно было видеть невооруженным глазом. Скоро она уже парила над Коперником. Описав несколько кругов со все уменьшающейся скоростью, она спустилась вертикально и медленно приземлилась металлическим брюхом на скалистой поверхности.

Динкэ подал через шлюз защитную одежду и бидон воды.

Несколько минут спустя шлюз «Чайки» широко открылся, и астронавты вышли наружу. Сквозь кварцевые каски видно было, как истомлены и подтянуты их лица. По всей вероятности, им пришлось много перестрадать за эти последние часы. После первых объятий, все направились к убежищу.

Дойдя до его дверей, Динкэ сделал им знак остановиться. Он быстро вытащил из кармана белый фартук, повязался им поверх защитной одежды и крикнул в микрофон портативного радиоаппарата:

– А теперь, товарищи, прежде всего, прошу к столу. 15 000 калорий для каждого! Желаю вам приятного аппетита!

ГЛАВА VI
ВОКРУГ СОЛНЦА

Снова на Копернике

– Раз, два, три, четыре! Раз, два, три, четыре! – раздавалась команда женщины-врача в гимнастическом зале, оборудованном Динкэ в отсутствие исследователей планеты Венеры.

Путешественники стояли, выстроясь в ряд, и добросовестно выполняли движения по команде врача.

– Так, товарищи, только надо скорее и живее, – подбодряла их она. – Ваши мускулы бездействуют, вследствие тех «умеренных движений», на которые нас обрекли условия притяжения на астероиде. Вы видели, что с вами случилось из-за дезадаптации. Теперь, пожалуйте на аппараты!

Здесь, на Копернике, как нельзя лучше удавались самые сложные упражнения. Они подымали тяжести, которые на Земле весили бы десятки тонн, и проделывали на параллелях самые сложные фигуры.

Можно было видеть Аполодора Динкэ, делающего «большое колесо» или ходящего на руках. Даже возраст и страдания, которые он претерпел на Венере, не мешали профессору Добре исполнять тройное сальто-мортале. Более того, казалось, что эти упражнения доставляют ему особенное удовольствие.

После упражнений были принесены пневматические тюфяки, на которых обыкновенно развертывалась классическая борьба. Они организовали даже «астероидный чемпионат», выигранный Чернатом, который легко одержал победу надо всеми по очереди.

Самым полезным из всех упражнений было натягивание металлических луков; мускулы подвергались усилию, приблизительно равному тому, с которым они работали на Земле, несмотря на различные гравитационные условия.

После того, как гимнастика закончилась, профессор Добре пошел в новую теплицу, которую ему выстроил Динкэ. Сквозь прозрачную кровлю были видны белые, желтые и оранжевые растения, вывезенные с Венеры, которые как раз расцветали.

– Хороший малый, этот Динкэ! – пробормотал старик-профессор. – Такой сюрприз мне сделал и, главное, подумал обо всем. Эта штора – настоящий сложный фильтр, который пропускает много меньше света, но гораздо больше тепла, чем штора теплицы с земными растениями. Таким образом растения с Венеры чувствуют себя «как дома». Более того, он мне приготовил даже состав почвы по данным мною на обратном пути указаниям.

Биолог вошел затем в свою лабораторию и начал отбирать семена, подготовляя их к будущему посеву. Он протравливал их различными веществами, насыщал излучениями и сверхзвуками, чтобы улучшить условия прорастания.

Он подошел к специальной установке, основанной на использовании меченых атомов, т. е. атомов, обладающих радиоактивными свойствами. С помощью этих атомов он следил за питанием и метаболизмом различных растений с Венеры, преобразованием удобрений, внесенных им в почву теплицы, и механизмом их подачи в листья и фрукты.

Вернувшись в теплицу, он подошел к группе растений с Венеры, которые были гораздо выше других, но почему-то казались поблекшими.

– Очевидно опыт не удался! – недовольно заметал биолог.

Он вспрыснул в корни этих растений циклоакцин – вещество, обыкновенно используемое на Земле для ускорения развития растений. Но эта попытка не дала результата.

– Придется подыскать другое вещество. Ведь растения с Венеры не похожи на земные. Начнем с углубленного изучения их специфических особенностей.

Он вернулся в лабораторию и снова погрузился в исследования.

Остальные астронавты разбирали вывезенный с Венеры научный материал или изучали результаты экспедиции.

Анна Григораш обсуждала вместе с Динкэ у себя в лаборатории геологическую структуру Венеры. Она собрала образчики множества вулканических пород[24]24
  вулканические породы – горные породы, образовавшиеся в результате отвердевания расплавленных огненножидких масс, извергающихся из недр земли в земную кору и прорывающихся на поверхность земли: андезиты, базальты и др.


[Закрыть] и других, образовавшихся в результате их разложения.

Скарлат был погружен в составление большой карты. На большом миллиметрическом листе ватмана он прилежно чертил огромную орбиту, изображающую путь Коперника.

У него на столе, как всегда, был образцовый порядок. Каждый предмет стоял на своем месте. Карточки с заметками были сложены одна возле другой, в строжайшем порядке, и кончики прекрасно отточенных карандашей выглядывали из цилиндрических целлулоидных стаканов.

Ученый казался очень нервным. Он не отвечал па вопросы, по временам покачивал головой и вытирал высокий лоб платком. Следя за красной линией, проходящей по чертежу, он бормотал сквозь зубы:

– И сколько сюрпризов нас еще ожидает! Сколько!

И опять принимался за таблицы дифференциальных исчислений.[25]25
  дифференциальное исчисление – раздел математики, составляющий анализ бесконечно малых; имеет огромное значение в приложениях математики к вопросам естествознания и техники.


[Закрыть]

Матей Бутару, Вирджил Чернат и радист обсуждали ремонт «Чайки», в котором она нуждалась для будущей экспедиции.

– Так, значит, мы договорились! – сказал Матей на прощание. – Необходимы новые гусеницы, надо пополнить пневматические лодки и соорудить инструменты и аппараты, которые нам пришлось оставить на Венере. Наш труд будет гораздо легче, так как за наше отсутствие товарищ Динкэ каптировал внутреннюю радиоактивную энергию Коперника и провел ее на наш маленький завод. У нас впереди много работы. Мы мобилизуем весь наш коллектив до конца приготовлений. Нам остается только три месяца до новой экспедиции, и надо поторопиться, так как в зоне, находящейся в непосредственной близости к Солнцу, нам вряд ли удастся развернуть какую бы то ни было деятельность.

Послышался звук гонга, а вслед за тем – голос повара, сзывавшего всех к столу.

Обед был как-то особенно вкусен, и путешественники ели с большим аппетитом. Сегодня к столу были первый раз поданы съедобные луковицы одного растения, вывезенного с Венеры и разводимого здесь в теплице.

– Браво, товарищ Динкэ, – воскликнул Матей. – Я должен признаться, что вам действительно удается скрасить нашу жизнь, А кроме того, вы действительно новатор!

Все поздравляли и хвалили Динкэ, а профессор Добре провозгласил здравицу в честь его.

Только Прекуп остался в стороне и с некоторым раздражением наблюдал эту сцену.

Наконец, он сказал полушутливо, полусердито:

– Вот вы хвалите и превозносите до небес этого… «алхимика». Что же такое делает этот Аполодор-Помидор? Он о своей лаборатории, почитай, что и думать забыл; знай, варит и жарит, – брюшко растит! Как будто невесть какая мудрость бросить в кастрюлю несколько кореньев, поставить их на эту плиту с инфракрасными излучениями, которая, можно сказать, сама варит, и потом – сиди себе и жди, чтобы сварилось! – Он на минуту остановился передохнуть, а затем продолжал более напыщенным тоном: – Нет, настоящее ремесло, и ремесло высшей квалификации, как например, радиотелеграфиста, специализированного в передачах на далекое расстояние, никак не ценится…

Он замолчал и сидел сердито уставившись в свою тарелку.

– Я надеюсь, что ты шутишь, мой милый, – обратился к нему Матей. – Меня очень удивляет, что ты не знаешь, что каждая профессия имеет свое значение, и если товарища Динкэ хвалили, это еще не значит, что никто не замечает твоей работы.

Не подымая даже голову, Прекуп пробормотал что-то.

Поведение радиста вывело из терпения Динкэ. Лицо его побагровело. Бросив Прекупу убийственный взгляд, он прошипел:

– Ничего, есть у меня лекарство от таких глупых выходок! – и в два скачка исчез за дверью.

Но скоро он вернулся, неся на подносе миски, в которых находился прекрасный мясной соус с помидорами. Все с аппетитом начали есть. Один только радист некоторое время сидел, не притрагиваясь к еде, пока аппетитный запах кушанья не побудил его взять на вилку хороший кусок мяса. Но едва он положил его в рот, как в ту же минуту вскочил, как ошпаренный. Лицо его побагровело он страшно выпучил глаза, из которых лились крупные слезы, стекавшие по щекам, отчаянно закашлялся и никак не мог прийти в себя.

Аполодор Динкэ смеялся до упаду. Его большое тяжелое тело так и тряслось от смеху. Он потерял всякое самообладание и хохотал, захлебываясь, до слез.

– Это реакция и ее эффект, – произнес он наконец, немного успокоившись. – Другими словами: преступление и наказание! Если Андрей утверждает, что не великое дело быть поваром, так вот же… пускай попробует еды, приготовленной плохим поваром! Ведь такому не раз случается пересыпать перцу, пересолить, переложить в три раза больше горчицы или невзначай перелить уксусу в еду, как раз, когда еда уже в тарелке. Вот так приблизительно случилось и в этом случае. Видите, товарищ Прекуп! Вот что бывает, когда имеешь дело с плохим поваром.

На этот раз Матей серьезно рассердился.

– Шутка шуткой, – сказал он укоризненным тоном, – но теперь следует сознаться, что вы потеряли всякую меру.

Эти слова пришлись далеко не по вкусу Аполодору Динкэ.

Он надулся и ушел в лабораторию. Проходя через исследовательскую комнату, он увидел на одном из столов бутылочку с бесцветной жидкостью, которую Добре добыл еще на Венере из одного растения в пустыне. Динкэ взял бутылочку в руки, повертел ее и прочел на этикетке надпись рукой Добре:

«Сок из Опунтия вульгарис венусиана».

Тут же на столе, под стеклом лежала карточка, на которой можно было прочесть: «Отличный вкус. Является хорошим прохладительным, но…»

Фраза не была закончена, но Аполодор не придал этому никакого значения.

– Вот это-то мне и нужно! – обрадовался он. – Я разгорячился, как электрическая дуга с этим бездельником Андреем.

Он поднес бутылочку к носу и понюхал с видимым удовольствием. Затем приблизил ее ко рту и, потянув добрый глоток, довольно вздохнул. Напиток оказался и в самом деле очень вкусным.

Вдруг за его спиной послышались голоса. Динкэ поспешно поставил бутылочку на место и исчез.

Если бы он еще немного помедлил, то наверное услышал бы, как Добре сказал Матею:

– Что же касается сока того кактуса, я сделал его анализ. Он сладок и прохладителен, хотя имеет еще одно и пренеприятное свойство: вызывает сильный желудочный гиперацидоз.[26]26
  гиперацидоз – болезнь, возникающая вследствие раздражения желудка веществами, поступающими извне. В желудочном соке обнаруживают повышение кислотности.


[Закрыть] Но что я вижу? – и Добре взял бутылочку и поглядел в нее на свет. – Не хватает почти половины.

Оба расхохотались.

– Тот, кто полакомился, будет здорово наказан. Не так ли, Матей?

А на следующий день доктору пришлось пожертвовать добрую часть из запаса питьевой соды, чтобы облегчить страдания Динкэ.

* * *

Дни и ночи незаметно разматывали свою нить, и космический корабль одиноко несся по безбрежному океану.

Как-то раз вечером, когда все уже спали, Матей Бутару подошел к «Судовому журналу» и вписал следующие слова:

«Сегодня по радиотелевизору интересные вести.

Началась конструкция великой советской космической ракеты. Она будет иметь 160 метров в длину и 65 метров в вышину. Внутри ее будет построена вращающаяся кабина в 5 этажей. Ее будут сопровождать 18 меньших ракет.

Аруниан сообщает также с Гепты, что известия и научный материал, переданные нами ежедневно, публикуются на первой странице в прессе всего мира. В кино идут фильмы Черната и Динкэ.

Таким образом люди свыкаются с пейзажами планеты Венеры и нашего астероида. Человечество познает плоды нашего труда, наши открытия почти тотчас же по их сообщении. Это является большим стимулом для каждого из нас в нашей работе».

Бутару закрыл книгу. Его клонило ко сну.

И скоро в подземном убежище Коперника раздавалось только равномернее дыхание астронавтов.

Светило жизни

– Вставайте! Подъем! Пора на зарядку! – звала женщина-врач и таким образом прервала сон космических исследователей, заставила их поспешно одеться и собраться в гимнастическом зале. Спустя четверть часа, свежие и прекрасно настроенные, они уже сидели за завтраком.

Прекуп пришел последним. Он подошел к Бутару и протянул ему лист виноина. Руководитель экспедиции поспешно прочел и обратился к астронавтам.

– Вести с Гепты. Ученые летающего острова открыли два астероида, один диаметром в 205, а другой в 307 километров. До сих пор их нельзя было видеть, несмотря на их довольно крупные размеры, вследствие слабой отражаемости их поверхности. Не знаю, в какой мере это известие имеет практическое значение для нашей экспедиции, но я все же считал нужным вам это сообщить.

Джордже Скарлат вздрогнул и поднес руку к воротнику рубахи, как будто этот воротник давил его.

– Ах так? Очень, очень интересно! Товарищ Бутару, я вас очень прошу, затребуйте как можно больше подробностей. Астероиды, о которых вы говорите, могут иметь для нас огромное значение.

– В чем именно, товарищ Скарлат? – спросил Бутару, недоумевая.

– Это вопрос, который меня очень интересует, но который я еще невполне выяснил, – уклончиво ответил ученый.

Матею так и не удалось добиться от Скарлата других объяснений. Впрочем, у него самого было столько дела, что он скоро совершенно забыл о словах ученого.

С тех пор как экспедиция возвратилась с Венеры на Коперник, прошел почти месяц. 58 000 000 километров отделяли их еще от Солнца. Коперник как раз соприкасался с орбитой Меркурия, который, впрочем, находился в этот момент далеко от него. Астронавты должны были его увидеть вблизи только после обхода дневного светила, при следующем пересечении орбит.

Яркий диск Солнца казался отсюда в шесть раз больше, чем с Земли, а температура все время возрастала. Во время астероидного дня термометр показывал до 268°.

Работа кипела теперь непрерывно и шла лихорадочными темпами. Им предстояло пройти лишь в 22 000 000 километров от Солнца, и поэтому все усилия были направлены на защитные меры, которые поспешно проводились астронавтами.