Текст книги "Смеющаяся Тьма. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Полина Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Хозяин?..

– Подай нашему гостю стул, Титла. – Медленно, как будто бы проверяя на прочность свой речевой аппарат, произнес маг. – И иди сюда.

Титла по-хозяйски поставила подсвечник на стол Териса, вытащила откуда-то скрипучий табурет и, грохнув его ножками о половицы рядом со мной, проследовала к колдуну. Она встала по другую сторону от чучела совы и приготовилась сделать умоляющее выражение лица. Я присел.

– Как я вижу, ты не побоялся спуститься в эти мрачные подземелья ради нее, – он кивнул в сторону Титлы. Та театрально вздохнула. Мне очень хотелось сказать, что эти подземелья кажутся мне вполне безопасными по сравнению с квартирой некой Хельги, где никогда не знаешь, что кинется на тебя из-за следующей двери, даже если это дверь в твою собственную комнату. Но я промолчал – я же все-таки был в гостях.

– Ты хочешь освободить ее? – продолжал между тем маг. – Ну, что же. Думаю, Титла сообщила тебе условия. Не так ли?

– Да. Я должен выполнить то, что вы мне прикажете. И тогда вы отпустите ее.

– Хорошо. Ты… ты должен сыграть со мной в карты.

– Сыграть в карты?

А я думал, мне всего лишь придется достать для него какой-нибудь меч или зуб давно вымершего дракона. А он – карты. Смешно признаться: я никогда не держал в руке колоды. Я даже не знаю, как называются масти.

– Не просто сыграть. Ты должен выиграть у меня три партии подряд. Тогда я отпущу Титлу. Ну что, ты согласен?

– Согласен. Только объясните мне правила игры, если вам не трудно, – я неловко улыбнулся. – Это будет моя первая партия.

Маг потянулся к одному из ящиков стола и достал толстую, старую колоду. Но прежде, чем заново перетасовать ее, он вдруг замер и исподлобья взглянул на меня.

– Ты так уверен в себе, юноша? А не маг ли ты? Отвечай мне. Учти: я сразу узнаю ложь.

– Нет, я не маг.

Он долго сверлил меня своими больными, слезящимися глазами… И, разумеется, ничего не увидел. Я позаботился о том, чтобы скрыть свою силу, еще когда покинул замок Профессора – теперь я хорошо умел это делать. А прежде, чем спуститься под особняк, я проверил все еще раз.

Терис отвел взгляд и принялся сдавать карты. Я следил за его руками. То, что я ни разу сам не играл в карты, еще не означало, что я никогда не наблюдал за игрой.

Маг объяснил мне правила. Игра была простой, что-то вроде «подкидного дурака», но требовала определенной стратегии. Сначала я брал у мага одну карту за другой, но колода не дошла и до середины, как я начал отыгрываться. Когда все карты в моих руках были заменены, а до дна колоды осталось совсем немного, Терис стал жульничать. Он пытался просмотреть мои карты сквозь рубашки. У меня в ответном действии не было необходимости: я просто вычислил, что осталось у него на руках. Но проигрывать я не собирался. Пришлось взять карты по-другому, так, что мои ладони закрыли их почти полностью. Вряд ли каменная стена против солнечных лучей была бы лучшей защитой. Маг отвлекся на это и пропустил хороший ход. Я выиграл красиво, избавившись от своей последней карты, когда у Териса оставалось еще две.

И только выиграв я взглянул на Титлу. Та, старательно сжимая губы, светилась от счастья. Маг нервно тасовал колоду.

– Играем дальше?

– Нет! В следующий раз, – мягко и как-то зловеще он опустил карты на стол. – Приходи сюда ровно через три дня. Я буду ждать тебя. Титла, проводи гостя.

Намек был очевиден. Пришлось встать, кивнуть магу в знак прощания и направиться к двери. Терис провожал меня таким взглядом, что очень хотелось хотя бы чуть-чуть показать ему и свою силу. Но я сдержался.

– Как это тебе удалось? – почти по слогам спросила Титла, когда мы вышли на первый подземный этаж. – Ты точно не маг? Если маг, Терис тебе не простит обмана. Он тебя убьет.

– Не беспокойся за меня. Я не маг, а Терис не убьет меня. Жди, я приду через три дня. Скоро ты будешь свободна.

Она как-то резко погрустнела.

– Рик…

– Да?

– Пока ты играл… Ты ни разу не взглянул на меня. Скажи, ты боялся отвлечься?

Как я мог сказать ей, что даже не вспомнил о ней, когда играл с Терисом?..

– Конечно.

И тогда Титла, приподнявшись в воздухе, по-детски чмокнула меня в щеку – а потом порывисто обняла и исчезла.

Найта я нашел под крыльцом. Утомленный долгим днем, он спал, уткнувшись мордой между передних лап.

Глава 7. Мир иной. НЕ окончание

Ровно через три дня, пролетевших, как одно мгновение, я снова пришел в особняк. Титла уже ждала меня около оконного проема, выходившего на аллею. Кажется, готовясь к моему приходу, она посетила ту комнатку с портретом, потому что была очень похожа на себя прежнюю. Она сильно волновалась. Пока мы спускались в подземелье, она то смеялась, то принималась философствовать, то едва не плакала. Титла как будто бы не могла решить, хорошо ли то, что я появился и нарушил покой особняка, или все-таки нет.

Как и в первый раз, Терис сидел за своим столом. За те дни, что меня тут не было, лаборатория преобразилась. Из нее вынесли весь хлам, перемыли и расставили по полкам посуду, убрались на столе колдуна, со спинки его кресла исчезла лысая сова. Но несмотря на это преображение сам хозяин выглядел дружелюбно еще меньше, чем в первый раз. Теперь его глаза были готовы испепелить меня на месте, если я сделаю одно неверное движение. А воздух был расчерчен невидимыми нитями заклинаний, нейтрализующих действие всевозможных амулетов и талисманов человека, если таковые у него имелись, а так же чужих заклинаний, наложенных на него раньше. Я с трудом не улыбнулся, заметив эту линию обороны.

– В прошлый раз мы играли без ставок, – заявил Терис. – Но на этот раз будет иначе.

Я только пожал плечами. Ставки так ставки… В качестве ставки он потребовал все золото, которое было у меня с собой. Смешно признаться – у меня оказалось всего несколько монет. Но Териса это устроило. Я не знал, что он задумал, поэтому играл очень сосредоточенно… На этот раз Терис предпочел не смотреть мне в след, а Титла, пробормотав что-то вроде «ты сам знаешь, где выход», осталась в лаборатории. Она выглядела испуганной.

Когда я пришел в особняк в третий раз, Титла показалась мне настроившейся на серьезный разговор.

– Пойдем. Думаю, ты должен кое-что увидеть, прежде чем сядешь сегодня за карты.

Она больше не парила в воздухе, порхая вокруг меня, как призрачная бабочка. Она скользила над самым полом, и ей почти удавалось имитировать шаги.

Мы поднялись по остаткам парадной лестницы. Я считал, что второго этажа особняка уже не существует, разве только что обломки стен и рухнувшей крыши, но здесь оказалось несколько коридоров и комнат, выглядевших даже жилыми, несмотря на то, что тут и там проглядывала пустота на месте обвалившихся перекрытий и балконов.

– Сюда, – скомандовала Титла, пропуская меня вперед.

Я вошел в помещение, похожее на домашний храм. Куполообразный потолок был расписан под небо, по которому порхали ангелы и на облаках которого вели целомудренные беседы праведники. Стены драпировали темные портьеры с золотым шитьем, узкие высокие окна закрывали яркие витражи. Повсюду стояли свечи: в ювелирной работы подсвечниках, на железных блюдцах и фарфоровых тарелочках, даже просто на полу. Свечей, высоких, уже оплавленных и огарков, было здесь сотни – и ни одна из них не горела. А место алтаря на каменной подставке, как в старой сказке, стоял стеклянный гроб.

– Здесь нет башни, поэтому я хранюсь здесь, – произнесла Титла, подойдя ко мне сзади. Голос ее звучал в этих стенах, как эхо от хрустального бокала, разбившегося о каменный пол несколько сот лет назад.

Под крышкой гроба покоилась та самая девушка, портрет которой показывала мне Титла. Она была такой же юной, такой же свежей – и такой же безжизненной. Белые руки как будто невзначай сжимали невянущую ветку лилии, символизирующую готовность девушки проснуться от одного прикосновения.

– Ты думаешь, Терис вернет мне тело, если ты выиграешь? – спросила Титла.

– Это условие договора.

Она покачала головой.

– Посмотри на эту девушку. Она хорошо выглядит, правда?

– Да.

– А внутри нее все уже съедено пауками. Терис не смог создать заклинание, которое действовало бы в течение такого длительного срока. Он сумел сохранить только красивый внешний облик, но не более. Он думает, что я не знаю об этом. Рик… Я не хочу, чтобы ты рисковал. Это бессмысленно.

– Рисковал?

– Ты все равно не сможешь… воспользоваться своим правом победителя. Тебе незачем пытаться спасти меня. Ты знаешь, какую ставку потребует от тебя Терис на этот раз?

– Надеюсь, не душу. Я ее уже проиграл, причем довольно давно.

Она посмотрела на меня так, как будто бы давно догадывалась о чем-то подобном и ничуть не удивилась, услышав мои слова. Она лишь повторила:

– Рик, это бессмысленно.

– Но почему? Пусть ты не станешь прежней – ты будешь свободна. Ты сможешь отправиться, куда захочешь. Сможешь повидать мир. А еще я открою тебе одну тайну. Портрет той девушки, которой ты была, – далеко не единственное изображение, которое ты можешь копировать. Тебе лишь стоит посмотреть на любой потрет или на любого человека, как в зеркало, и ты будешь выглядеть, как он. А когда твоя связь с телом оборвется окончательно, ты сможешь покинуть особняк. Если какой-нибудь маг немного поможет тебе, ты сможешь казаться такой же, как люди. Тебе, конечно, вряд ли понадобятся пища и новые наряды. Но зато ты сможешь подняться к звездам, когда тебе вздумается.

Титла кривовато улыбнулась.

– Подняться к звездам? Было бы здорово… – она вдруг прямо взглянула на меня. – Откуда ты столько знаешь? Ты точно не маг?

– Я не маг, и хватит уже об этом. Идем. Терис уже наверняка заждался нас.

Лаборатория мага звенела от заполнившей ее магии. Я продирался сквозь нее, как сквозь кладбищенские заросли. На этот раз Терис, как и подобает темному магу, решил использовать все средства, чтобы не проиграть… Он стиснул голову руками, словно внезапно почувствовал сильнейшую боль, когда я положил поверх его карты последнюю свою. Терис испытывал целый шквал чувств, стихийно сменявших друг друга, и только одно из них оставалось неизменным. Это была растерянность.

– Этого не может быть, – прошептал он, кое-как взяв себя в руки. – Ты солгал мне. Ты маг… И ты могущественнее меня.

Я поднялся. Я не солгал тебе, Терис. Я не маг. Я даже не человек. Я демон из другого мира, прибывший на Фестиваль темной магии, который в своем замке устраивает каждые двенадцать лет Профессор Вул. Но я действительно сильнее. Извини.

– Титла теперь свободна, не так ли?

– Да. Но…

– Я знаю. Она тоже знает обо всем. Я надеюсь, мы еще встретимся… в более приятной обстановке. Может быть, сыграем как-нибудь еще. Что ты думаешь об этом, Терис? – и я протянул ему руку.

Он встал. И, секунду подумав, ответил на рукопожатие. Титла виновато улыбнулась, помахав мне вслед одной из своих бесчисленных ленточек.

Когда ровно через год, прожитый в родном мире, я снова оказался в гостях у Профессора, мне захотелось проведать убежище старого мага и его призрачной невесты, при жизни так и не ставшей законной супругой. Я почти не удивился, когда вместо него я увидел заново отстроенный особняк в три этажа со стройными башнями, каменными химерами на карнизах, плющом на балконных решетках и новыми витражами в окнах. Вокруг особняка раскинулся огромный сад с прудами, клумбами и скульптурами, опутанными плетущимися розами. Перед крыльцом поднялся фонтан. Все это было отлично видно из-за окружающей особняк кованой решетки, которую установили вместо почти разрушившейся каменной стены.

Прежде чем войти в особняк, я расспросил у местных жителей, что здесь произошло, и одна словоохотливая старушка рассказала мне об этом. Вот что случилось: спустя несколько месяцев поле того, как я покинул этот мир, руины особняка и прилегающие земли выкупил какой-то молодой господин. Пока он со своей очаровательной супругой путешествовал за границей, нанятые рабочие отстроили дом и привели в порядок парк, так что молодожены въехали в уже полностью приготовленное для них гнездышко. О новом хозяине особняка поговаривали, что он несметно богат – так богат, что у самого дьявола купил секрет вечной молодости, а его жена превосходит красотой любую девушку, танцует, словно не касаясь пола, и, без сомнения, является этим самым дьяволом. Тем не менее, супругов любили и уважали за хлебосольность и добрый нрав и дружно желали им пополнения семейства.

– Мы работаем над этим, – подмигнув Терису, улыбнулась Титла. Маг откупоривал бутылку с шикарным красным вином. – В саду пустовато. Там будет гораздо уютнее, когда на яблонях начнет виснуть дюжина-другая ребятишек.

– О, да. Мне придется вывести новый сорт яблонь – с особенно крепкими ветками… Прошу, Рик. За встречу? Я очень рад, что ты не забыл нас.

– За встречу. Если не секрет, как вы пришли к такому решению?

– Ах, это было решено еще столько времени назад! Терис же ничего без меня не может. Ничегошеньки!

– Да. Особенно жить, милая. Без тебя никак не получается.

– Хм, значит, если я вдруг захочу стать вдовой, мне просто нужно куда-нибудь ненадолго исчезнуть?

Терис задумался.

– Как ты считаешь, солнышко, во что я тебя превращу на этот раз?

– Ну и пожалуйста! – она демонстративно отвернулась. Но она не обиделась. Нисколько. Терис разлил вино.

– А что вы сделали с телом?

– Оно окаменело. Титла не захотела его выбрасывать, мы поставили его на заднем дворе, там клумба с гиацинтами, ты, наверное, видел.

– Сильно переживаешь, Титла?

– Может ли переживать о таких мелочах женщина, которой не нужно думать о морщинках вокруг глаз и лишних сантиметрах в талии? – ответил за нее Терис. – Единственное, из-за чего она переживает, так это из-за того, что ее организм пока не во всем соответствует человеческому. Но, как она правильно сказала, мы над этим работаем. Попробуй кексы, она сама печет. Ни один повар не готовит так, как это делает она. Впрочем, у какого повара практика в полторы сотни лет…

Я отлично провел время в кампании «молодой» четы, а потом вернулся в замок к Профессору. Там было кратковременное затишье перед вечерней праздничной бурей, к которой готовились все гости, поэтому в просторных коридорах и анфиладах комнат было не людно. Я случайно вошел в какой-то странный зал: искусственного света в нем не было вовсе, а свет естественный, проникавший сюда сквозь не окна – тонкие длинные прорези в одной из округлых стен, был уже слишком слабым. Но моего зрения было достаточно, чтобы увидеть: зал пуст. В нем не было ни мебели, ни украшений. Более того: от всех помещений, виденных мною раньше в замке Профессора, его отличало то, что стены его и потолок были покрыты простой побелкой, а пол был не застланный паркетом или мозаикой, а обыкновенный, каменный.

Этот зал был похож на холст, на котором еще ничего не написали. Возможно, никто, кроме Бога, даже сам художник не знает, что будет здесь написано. Возможно, этот художник еще и не родился даже… И тут мне представилось: в конце времен среди руин Вселенной лежат обломки одного особенно прекрасного мира. В их числе не только фигуры богов и слова людей, но и неплохо сохранившийся дворец владыки этого мира.

Дворец огромен. Это и величественные здания с галереями, и башни, когда-то подпиравшие небо, а ныне устремленные уже в никуда, это и мосты, соединяющие верхние этажи и крыши зданий, это просторные павильоны, опустевшие оранжереи. Стены дворца покрыты снаружи пылью сгоревшего солнца, изнутри – прекрасными фресками. Одна из этих фресок, занимающая всю стену, представляет собой групповой портрет тех, кто жил, правил и просто гостил здесь когда-то.

Владыки разных времен и миров и их приближенные стоят на ступенях тронного зала. Несколько юношей и взрослых мужчин – кто-то в боевом обмундировании, кто-то в светском костюме – свободно сидят у их ног. Среди персонажей есть и женщины; их немного, но одна очень красива, и мужчина, стоящий рядом с ней, тоже очень красив, несмотря на ужасные шрамы на лице и шее. Вместе с ними стоит девочка-подросток, но ее лица почти не различить.

В центре фрески изображен трон Извечного Владыки, но сам Он стоит рядом, вместе со зрелым, седеющим мужчиной, положившим руку на плечо ближайшего юноши. На троне же, закинув ногу на ногу, сидит белокурая девушка с открытым, немного детским лицом, левой рукой она подпирает подбородок. Девушка, вероятно, небольшого роста и кажется хрупкой: трон ей велик. За троном, опираясь на его спинку, стоит еще один мужчина, рослый и хорошо сложенный. Между ним и девушкой не видно фамильного сходства, но художнику удалось передать ощущение сильной, нерушимой связи. Рядом с этим мужчиной – еще двое: оба, кажется, помладше; один единственный на фреске в очках, выглядит он немного нахально, второй как будто бы так и не разобрался, какое выражение лица стоит предоставить художнику для запечатления. У подножья трона сидит еще один юноша, очень красивый, свежий, но улыбающийся хищно, страшно. Впрочем, он, может быть, просто скорчил такую рожу.

Портрет выглядит удачным. Но это не наш мир, и большинство изображенных на фреске нам известны. Ответ на вопрос, кто они такие, находится по другую сторону бытия. Хотите узнать его? Значит, вам придется туда отправиться!..

– Возможно, именно так все и будет, – произнес Профессор, стоя в темноте рядом со мной.

– А возможно, и нет?

– Возможно и нет. Но мы же этого никогда не узнаем: мы будем где-нибудь очень далеко отсюда, – сказал он. И добродушно добавил: – Но зачем рассуждать о таких вещах? Пойдем-ка лучше к гостям, Рик.

Во время своего следующего визита в замок Профессора я нашел в его галерее и свой портрет. Он заставил меня улыбнуться.

Задолго до (4). История Колена Малкольма

Керон был он главарем разбойничье банды. Двенадцатилетний мальчишка, которого он называл своим сыном (может, по праву, а может, и нет), в большей степени был для него телохранителем и исполнителем личных приказов, чаще всего связанных с убийством недоброжелателей, кем бы они ни были. Мальчишку звали Колен, и был он молчаливый, выносливый и очень жестокий, каким может быть только ребенок. Керона он не любил, но был ему предан и слушался безоговорочно. О будущем не думал. Но так случилось, что будущее задумалось о нем.

Однажды жизнь Колена круто переменилась. Банда пришла в небольшую деревушку и принялась заниматься тем, чем обычно в таких случаях занимаются разбойники: грабили, дрались и пили. Местные жители, привычные ко всему, переносили визит непрошеных гостей стоически… Пожалуй, все, кроме одного старика. Он был высок ростом и сухощав, седые космы почти скрывали плечи и грудь, но лицо казалось моложавым. Не то чтобы он в открытую возмущался или призывал немногих здоровых мужиков прогнать разбойников – нет. Погруженный в собственные размышления, он попросту не обращал на происходящее никакого внимания. Конечно, не оказывал гостям должного подчинения. Даже мимо Керона проходил, как мимо пустого места.

Главарю старик не нравился. Он словно нарочно напрашивался – ну, мало ли, надоело жить, бывает. Только вот было в нем что-то… настораживающее. Поэтому прежде, чем связаться с этим стариком, Керон позвал своего колдуна. Но тот заверил его, что у старика нет ни капли магической силы. И Керон приступил к действиям…

– Ты хочешь драки? Будет тебе драка, – поднимаясь с пыльного перекрестка посреди деревни, пробормотал себе под нос старик, как будто бы случайно сбитый с ног. – Но ты б хоть сказал, кто ты такой и какое тебе до меня дело.

От подобного обращения Керон несколько опешил, но быстро взял себя в руки.

– Я Керон, Несущий беду! Я здесь хозяин, и ты обязан оказывать мне почтение!

Старик пожевал во рту какую-то былинку и сплюнул, вытер рот тыльной стороной ладони. Колен, бывший свидетелем этой сцены, внимательно следил за каждым его движением. Это было его обязанностью.

– Ладно, Керон, которого пронесло, вот беда… – сказал наконец старик. Послышались сдержанные смешки, но Керон стиснул зубы и решил, что не ответит на насмешку – но и не забудет о ней. Старик вздохнул.

– Похоже, мы будем драться… Тебе не стыдно?

Ничего не ответив, главарь сделал знак одному из своих приближенных, и под ноги старика звякнул меч.

– Я не бью безоружных.

Старик равнодушно посмотрел на оружие.

– Я тоже.

Пока они молча сверлили друг друга глазами, собралось немало любопытных.

– Но и это не оружие. Дай-ка мне одного из своих молодчиков. Надо сходить домой. Подожди меня здесь.

Наглость старика была такой неожиданной, что Керон уступил. Но, спохватившись, решил, что игра в благородство будет только на пользу его репутации среди своих.

– Хорошо, старик. Я буду ждать тебя здесь. Иди.

Он отправил с ним Безгама, одного из своих помощников, и… Впрочем, Колен сам пошел следом за стариком. Было что-то необычное в том, как он смотрел на окруживших его людей. В такой ситуации его точно не стоило оставлять без надзора ни на секунду. Вот только почему? Колен и сам толком не знал.

Старик неторопливо шел к своему домику на окраине деревни. Дом был бревенчатый, необитый, покосившийся, но еще, кажется, крепкий, как и сам старик.

– Берите лопаты, – кивнул он гостям в сторону сарая, к которому был прислонен всякий сельскохозяйственный инструмент. – Давайте за мной.

Они недолго шли между грядок редиски и клубники, огурцов и помидоров. По пути старик наклонился и отбросил в сторону тяпку, оставшуюся на междугрядье. Как только он потянулся к ней, Колен схватился за рукоять своего меча, чтобы опередить, – и не выпустил ее даже тогда, когда старик, убрав с дороги инструмент, выпрямился и продолжил свой путь.

Наконец он остановился у кустов крыжовника и черной смородины.

– Копайте, – указал он на притоптанную землю под одним из них.

Солнце стояло в зените, пот катился градом. На руках, привыкших к рукояти меча, а не к черенку лопаты, моментально появились мозоли. Старик стоял рядом и щурился на свет. Он и не думал нападать.

К счастью, копать пришлось не долго. Острие лопат ударилось обо что-то деревянное, и вскоре приближенные Керона вытащили из ямы длинный деревянный ящик. Как только они поставили его на землю, старик деловито отогнал их в сторону, а сам, сняв толстую крышку, вынул нечто, обернутое в ветхую серую материю. От материи пахнуло резким и незнакомым, тогда Колен еще не знал, что это и есть магия. Темная магия другого мира. Именно она не давала похороненному в земле оружию заржаветь или хотя бы немного подпортиться.

– Пошли назад, – скомандовал старик, перехватив свой сверток посередине. – Яму потом вернетесь и закидаете, – обращался он преимущественно к Безгаму. Колен как будто бы не существовал для него, но чувствовалось, что старик все время наблюдает за ним.

Керон ждал их не на перекрестке, а у обочины, на бревнах под раскидистыми липами. Кто-то уже позаботился о том, чтобы главарь банды мог скоротать время за кружкой холодного пива.

– А я думал, ты помер со страха, старик, – усмехнулся он, стерев с губ желтоватую пену. – И мои ребята пошли тебя закапывать!

Ближайшее окружение ответило нестройным хохотом. Главарь поднялся, сунул кому-то пустую кружку, вытащил из ножен меч, видавший многие схватки. Старик перевернул свой кулек, и серая ткань, извиваясь, словно пыльный змей, соскользнула с лезвия.

Колен никогда не видел такого красивого оружия. Не подержав его в руке, он не мог сказать, хорошо ли оно, но сама мысль сражаться им казалась кощунственной. Старик держал не меч, а произведение искусства. И он напал первым.

Схватка завершилась быстро и не так, как все ожидали. После нескольких приемов, которыми обменялись соперники, Керон отскочил назад и приказал:

– Взять его! В подвал! Колен, принеси мне его меч.

По лицу главаря стекала струйка крови. Старик мог располовинить ему череп – но словно в насмешку только разрубил бровь.

Старик сдался без сопротивления. Это не насторожило главаря: тот же вечер он, изрыгая пары алкоголя, лежал рядом с похрапывающей гостеприимной девицей и замутненными глазами рассматривал рисунок, выгравированный на лезвии трофея ближе к рукояти. Это был профильный портрет девушки, обрамленные какими-то узорами. Керон никогда раньше не видел таких клинков.

Он не поверил собственному взору, когда перед ним полыхнул и остановился темный призрак, похожий на старика. Точнее, старик, похожий на темного призрака.

Керон не успел приподняться, как почувствовал на груди длинное прикосновение холодной стали – это был его собственный меч, который он оставил в ногах постели. Старик протянул руку, за лезвие выдернул свой меч из обмякшей ладони Кенрона и, подбросив его в воздухе, метким движением убрал за пояс. При этом он даже не взглянул на оружие. Все это время старик неотрывно смотрел на главаря.

– Ты же сказал, что тоже не дерешься с безоружными, – пробормотал тот, заползая на подушки и одновременно нащупывая кинжал, как назло запутавшийся в мятых простынях.

– Угу, – кивнул старик, лукаво поблескивая щелочками глаз. – Не дерусь. Они скучны. Я их просто убиваю.

Колену не нужно было никаких слов вроде «Не смей!» или «Остановись!», чтобы привлечь к себе внимание старика. Скользнув в спальню через окно, он прокатился по полу и, вскочив на ноги, встал перед мечом старика. Тот внимательно посмотрел на него, и в его седых усах показалась улыбка.

– Малыш, ты действительно готов отдать жизнь за этого человека?

Не ослабляя внимания, Колен кивнул.

В тот же миг его волосы под самым ухом колыхнул стремительный порыв тонкого ветра. Кинжал, брошенный Кероном, впился в грудь старика, ровно между ребрами. Тот пошатнулся, но не упал. Он словно удивился тому, что пьяный человек может так метко метать оружие. Потом он выдернул клинок из своей груди, взглянул на Керона.

– Хочешь, я верну его тебе? – спросил он. Голос его был спокойный, ровный, совсем не похожий на голос человека, который должен был бы сейчас истекать кровью, лежа на полу. На кинжале действительно была кровь – если можно назвать кровью нечто вязкое, черное с остро-горьким запахом.

Керон нервно сглотнул. Во рту было сухо и горячо. Ему приходилось испытывать страх за свою жизнь, но никогда он не боялся какого-то старика… Старика, которого он не мог убить.

– Нет, – пискнул Колен, и старик перевел взгляд на него.

– Так ты готов отдать жизнь за него?

– Да.

– Хорошо, – старик опустил меч, а потом, вспомнив, что держит в руках не свое оружие, вовсе бросил его в теплые простыни на постели.

– Пошли, – скомандовал он Колену. – Теперь твоя жизнь принадлежит мне.

И повернулся спиной.

Керон сделал ему знак, чтобы он убил старика. Но Колен вложил меч в ножны и последовал за стариком.

– Вы не убьете меня? – спросил он, когда оба они вышли во двор.

Старик поднял с земли холщовую торбу, сунул ее в руки Колену.

– От мертвого тебя будет больше пользы? Что ж, тогда я подумаю.

К тому времени, как Керон, опомнившись, собрал своих людей и отправил их искать старика и своего сына (не важно, по праву так называемого или нет), оба они были уже далеко.

Они шли сумрачным, недобрым лесом, начинавшимся сразу за деревенскими полями. По сырой, расползшейся после дождя, разбитой широкими колесами дороге Колен шагал следом за стариком.

– Если нас преследуют, найдут по следам, – тихо сказал он. Старик обернулся и спросил через плечо:

– А мы что, оставляем следы?

Колен посмотрел под ноги. Следов и в самом деле не было. Более того: капли дождя на листьях не падали, когда они проходили мимо и задевали ветви.

Колену стало не по себе. Сейчас, вот именно сейчас он начал понимать, что что-то произошло… То есть, что произошло и почему, он пока не понимал. Просто чувствовал, что случилось что-то, не страшное – да, наверное, все-таки не страшное – но непоправимое… Он сразу как-то съежился, словно стало холодней.

– Куда мы идем? – спросил он старика.

– Куда-нибудь. Я еще не решил. Нам подойдет любое место, где мы сможем провести несколько ближайших лет.

– Вы хотите, чтобы я остался с Вами?

Старик усмехнулся.

– Ты же сам отдал мне свою жизнь, разве ты забыл?

– Нет… Не забыл, – ответил Колен, и ответ его прозвучал не громче вздоха.

– Уже жалеешь? – удивился старик.

– Нет. Только…

Старик резко остановился, повернулся, сверху вниз посмотрел на подростка. В темном лесу, стоя на темной дороге, Колен смотрел на старика и ненормально четко, ясно различал черты его лица. В темном лесу, стоя на темной дороге, Колен увидел в его глазах прямо за реденькими седыми ресницами странную, непостижимую даль. Эта даль не имела ни цвета, ни образа, в ней не светилось жизни, но из нее не смотрела и смерть. Даль была она хищной и все же таинственно-притягательной – такую можно увидеть в глубине зеркала.

– Только что? – переспросил старик.

– Если я остаюсь в живых, я хотел бы знать, что меня ждет.

Старик прикрыл глаза, улыбнулся и хлопнул Колена по плечу.

– Пойдем… Ближайшие несколько лет ты будешь учиться.

Колен удивился.

– Учиться? И все?

– Ты будешь очень много учиться.

И они пошли дальше.

Шли долго. К рассвету лес кончился и показалась какая-то деревушка. В ней путники остановились на отдых. Колен решительно отогнал мысль о побеге, посещавшую его пару раз, забросил в угол свое оружие и старикову торбу, забрался на печь и мгновенно уснул. Потом путь продолжился.

Они шли много дней, минуя деревни и городки. Иногда их подвозили на телегах, иногда они сплавлялись по рекам на баржах. За это время Колен привык к старику и к тому, что он подолгу говорит странные, непривычные, но очень притягательные вещи. Например, о том, что в мире, где он живет, процветает магия, но мир этот обречен и скоро разрушится, и нет ничего, что могло бы предотвратить его крах. О том, что существуют другие миры и такие, как он, старик, могут ходить между мирами… В общем-то, они пришли сюда ненадолго и у них нет причин оставаться здесь, но время еще есть, поэтому он, старик, может рассказать ему, Колену, кое-что еще… о том, что такое мир на самом деле и как можно влиять на него. Это может ему пригодиться. Если он захочет выжить, когда его мир начнет рушится.

Наконец они прибыли в предгорье, густо заросшее лесом, в котором был что ни шаг, то через чистый ледяной ручей. Старик вывел Колена к добротному срубу.

– Мы будем жить здесь? – спросил Колен.

– Да, – ответил старик. И быстро-быстро, словно струи ручья с горного склона, понеслись дни, насыщенные магической практикой. Все вместе они оставили четыре года. Колен был готов и дальше оставаться рядом со стариком, но тот однажды сказал:

– Мне больше некогда заниматься тобой. Слушай, что ты должен сделать. Сегодня мы расстанемся, и ты пойдешь в город. Там ты отыщешь особняк ордена Алмазной Гиены. Запомнил?