Текст книги "Смеющаяся Тьма. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Полина Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Тяжелый. И он еще не закончился… Есть какие новости?

Слав посмотрел на меня невинными глазами.

– Ты Лайнеда Кэролла убил. При его попытке устроить без известной цели в центре города массовые жертвоприношения. Новость дня.

Я улыбнулся, хотя весело мне совсем не было.

– Во-первых, это не я. Я только отвлекал его, пока Колен и Коэн к нему с тыла заходили. А во-вторых… Его правда не я убил, Слав.

Слав присвистнул.

– Верю, – ответил он. – Охотно верю. Как будто бы на рубеже кроме тебя некому убивать самых опасных магов!

– Скажешь тоже… Еще новости есть?

Он поджал губы и, немного помолчав, все-таки ответил:

– Нет, Рик. Нет. А так быть не должно. Ты ведь сам понимаешь это… Знаешь, что? Расскажи-ка мне поподробнее, что там произошло.

Я кивнул. Разговаривать мне сейчас хотелось меньше всего. Хотелось открыть ближайшую дверь, но так, чтобы попасть в наш особняк на Перекрестке Наваждений, зайти в душевую, выкрутить вентили на полную – и вломиться под струи такой горячей воды, чтобы она показалась ледяной. Но на мне могла остаться ценная магическая информация, так что с душем придется подождать. Я уселся и принялся рассказывать – довольно быстро, последовательно и содержательно, как любил Слав с его аналитическим складом ума.

– Да, непростая история, – сказал он, когда я закончил. И, пристально взглянув на меня, добавил: – Рик, может, ты домой пойдешь? Ты же устал, наверное…

Я встрепенулся. Да что же это меня сегодня целый день гоняют? Сначала Коэн с места происшествия – а я там осмотреться хотел, между прочим. Теперь Слав…

– Слав, в чем дело? Что-то происходит? Почему я об этом ничего не знаю?

Он перевел дыхание.

– Тебе кофе сварить?

– Давай.

Отложив зеркало, он поднялся и принялся готовить кофе. Я заметил, что и руки у него изрезаны, причем довольно сильно. Похоже, тяжелый день сегодня был не только у меня.

– Что-то и в самом деле происходит, Рик. Вот только почти непонятно, что. Есть ряд разрозненных фактов, которые никак не хотят связываться между собой. И никаких предположений о том, чем это может закончиться… Вот, держи, – он протянул мне кружку с кофе и, держа в руке свою кружку, уселся на место. – Помнишь случай с кораблем месяц назад?

– Случай с кораблем?..

Чуть больше месяца назад на рейде у островных побережий пошел ко дну военный фрегат. На борту было около ста двадцати человек… Сто двадцать восемь, как записано в протоколе. Должны были состояться какие-то учения… Но произошла трагедия. Взорвался порох в трюме. Выживших не было.

– Это ведь был несчастный случай?

– Так постановила следственная комиссия, – подтвердил Слав. – Но ты же понимаешь, о чем я.

Я кивнул. Происшествие, в отчетах названное несчастным случаем, быть таковым не могло – вот только доказательств этого не было. А на мысль об этом нас натолкнул довольно странный факт: никто, вообще никто не предвидел несчастного случая такого масштаба. А так обычно не бывает.

– Конечно, сведений пока недостаточно, быстро их не собрать, – произнес Слав. – Но у меня есть основания подозревать, что сегодня произошло то же самое… То есть, сегодня, к счастью, не произошло. Но могло… – он перевел дыхание. – Рик, на сегодняшнее событие не было ни единого намека, даже анонимных предупреждений от провидцев. Я связался с несколькими наиболее способными магами по этой части – представь себе, некоторые из них очень удивились, когда я стал расспрашивать их. Они, видите ли, на всякую ерунду время не тратят. Ничего себе ерунда… В общем, опять никто ничего не предвидел. Хорошо хоть жертв удалось избежать. И готов поспорить на то, что никаких улик мы снова не найдем… А теперь, Рик, два варианта объяснения. Либо никакой реальной опасности не было – вообще не было, понимаешь? – и поэтому даже профессиональные маги-провидцы, сотрудничающие со Стражей, не представили никакой информации. Либо кто-то очень могущественный настолько заглушил эфир Потока, что никто ничего и не мог предвидеть. Какой вариант тебе нравится больше?

– Первый, Слав. Но его, я думаю, можно отбросить сразу.

– Почему?

– Потому что корабль все-таки затонул. А сегодня… Сегодня нам просто повезло, Слав. Мы случайно оказались рядом. Кальт, Гин и я… Послушай, а еще вариантов у тебя нет? Этот Лайнед Кэролл… Возможно, гибель корабля – это тоже его работа?

– Ну да, конечно! На покойника теперь все и свалим! Очень удобно.

– Я не говорю, что это сделал именно он. Но он мог организовать. Или быть как-то связанным с катастрофой.

Слав помотал головой.

– Не знаю, Рик. Но я подумаю над этим. Если до чего-нибудь додумаюсь, скажу. А ты пока… Знаешь, что? Иди-ка ты наверх хотя бы, отдохни.

Я поднялся. Может, я просто мешаю Славу работать? Даже если и так, никуда я не пойду.

– Слав, что с твоими руками?

Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх.

– Пытался подсмотреть за Кэроллом, когда тот на крыше выкаблучивался.

– Как ты узнал, что он там?

– Мне один мальчишка зов прислал. За пару минут до того, как вы там появились. Его насторожило поведение мага, и он решил сообщить об этом Страже. Я его выслушал и решил сам взглянуть, прежде чем отправлять зовы – кстати, именно тебе, Кальту и Гину. Но видишь, чем это закончилось? – он продемонстрировал изрезанные ладони. – Тогда я послал зов Коэну. Он приказал мне сидеть в штабе и ждать распоряжений.

– И какие были распоряжения?

Я ждал, что Слав улыбнется: виновато, неловко, злорадно, беспечно – как угодно. Но он не улыбнулся. Он долго смотрел на меня, потом серьезно проговорил:

– Коэн просил присмотреть за вами.

– Слав, я в порядке. За кем еще?

– За тем мальчишкой, что сообщил о выходке Кэролла… Рик, да ты знаешь его. Он же вечно за тобой увивается, словно ты его старший брат. Его, кажется, Ником зовут.

– Да… Ник. Где он сейчас?

– Спит на кушетке в архиве. Он пришел сюда вместо того, чтобы наблюдать за твоими подвигами – каково, а? Он под заклятием?

– Да. Долгое Безразличие, второй порядок. Кальт накладывал…

Отвечал я почти машинально. Меня растрогало, что Ник предпочел не спрятаться где-то, а прийти именно сюда. Значит, штаб особого отряда Стражи кажется ему самым безопасным местом… Но как Ник там оказался? Неужели опять пытался за мной следить? Вот же прилипчивый мальчишка… В самом деле, как младший брат… Но в наблюдательности ему не откажешь. Может, все-таки поговорить с Коленом, вдруг позволит взять мальчишку в Стражу… Ну, кем-то вроде стажера. Помощником лейтенанта, например.

Я устало улыбнулся.

– Знаешь, а ты прав, Слав. Мне и в самом деле следует отдохнуть. Я буду наверху. Позови меня, если понадоблюсь.

– Хорошо, Рик, – ответил Слав и, заметно успокоившись, уткнулся в свое зеркало. А чего это он так разнервничался?..

Я поднялся по лестнице на второй этаж нашего штаба. Здесь располагалось несколько комнат, в том числе и кабинет капитана особого отряда Стражи, по совместительству Верховного светлого мага рубежа Ланса Коэна. Мне, как лейтенанту, кабинет не полагался, но у меня он тоже был: небольшая угловая комната с двумя окнами, письменным столом, этажеркой, парой стульев и диваном. На столе стояла лампа с большим желтым абажуром, лежало несколько старых, но интересных дел, взятых мной из архива. Я старался знакомиться с ним по мере возможности. Этажерку я постепенно заполнял книгами. А еще всех, кто бы ни зашел сюда, заставлял улыбнуться старый привинченный к полу несгораемый шкаф с огромным замком. Я хранил там обед, взятый на дежурство.

Стены в комнате были оклеены бумажными обоями с рисунком из стеблей и листьев. Шторы на окнах были светло-желтыми. На подоконниках стояли герани, за которыми ухаживала Тарья. Одно окно выходило на Дворец светлых магов, из другого можно было увидеть порт. Несмотря на то, что это был всего второй этаж, комната почему-то вызывала у меня ощущение значительной высоты, словно я находился на вершине башни или на маяке. Это было странно, но мне это нравилось. Здесь было по-своему уютно, как уютно бывает в гостиницах, где никто не знает твоего настоящего имени.

Я прошелся по вытертому темно-красному ковру с простым геометрическим орнаментом, а потом растянулся на диване. Пока впечатления оставались свежими, нужно было еще раз хорошенько обдумать сегодняшнее происшествие, но думал я совсем не о гостинице – я думал о корабле. В отчетах о той катастрофе значилось, что на борту было сто двадцать восемь человек. Это не правда. Их было сто двадцать девять.

Мне было просто любопытно, правда. А так как это должны были быть плановые военные учения, на корабле вполне мог присутствовать кто-то из Стражи.

Если ты взрослеешь в маленьком, замкнутом мирке, не покидая его, большой мир уже никогда не будет восприниматься тобой как настоящий. Ты вырос во дворе – значит, соседняя улица станет для тебя несколькими лишними страницами в книге, которую ты сейчас читаешь. Ты хорошо освоил свой город – другая страна навсегда останется для тебя яркой иллюстрацией к рассказу побывавшего там приятеля…

Я думал об этом, когда мы выходили на рейд. Я никогда не был в открытом море, я ждал новых впечатлений, и мне хотелось, чтобы они были как можно более глубокими.

Мне следовало бы наблюдать за действиями тех, кто находился на борту. Но я, словно ребенок, любовался небом и морем. Мне было немного грустно. Мир, распластавшийся у моих ног, казался слишком ярким, чтобы быть еще и настоящим.

В таких случаях часто говорят: «ничто не предвещало опасности». Или наоборот: «все наталкивало на мысль о том, что должно что-то случиться». Но ни то, ни другое не подходит. Придется обойтись без этих удобных клише. Просто интуиция внезапно изо всех сил крикнула мне в уши: «Вниз! В Поток! Немедленно!!!» Позже я подумал, что этой интуицией вполне могла быть Хельга, но это было позже. А тогда я просто подчинился. Провалился в Поток сразу, без вдоха и задержки дыхания – и камнем пошел ко дну. Это и спасло меня в момент взрыва.

Выпавший из разорванной утробы фрегата, я летел в Потоке, а мимо меня устремлялись вниз, в воду, пылающие куски обшивки. Что-то горящее лилось и пенилось, прикасаясь к черным волнам, а я падал, падал. До меня докатывались цунами горячего воздуха, они проходили сквозь меня, оставляя на лице и руках пепел и запахи горелого дерева, оплавившегося металла, обожженной плоти. Хорошо, что я мог не дышать, потому что дышать было невозможно.

Я не сразу понял, что произошло. Немного привела в чувство вода – ее податливое тело, покрытое горящим разлившимся маслом, показалось мне ослепительно холодным. Небо сверху было серым. То и дело на нем появлялись алые мазки – отблески пламени, плясавшем на догорающих остатках корабля.

Меня нашли через несколько часов после взрыва. Я был оглушен и болтался на воде за счет Потока – в нем я застыл, как мотылек в янтаре. Я был единственным выжившим в той катастрофе. Об этом знали только демоны и Ланс Коэн. Я не думаю, что из этого стоило делать тайну для особого отряда Стражи. Но вот знать об этом еще кому-то уж точно не полагается. Официально выживших в катастрофе нет, но я там был – и не погиб. А сегодня я засветился так, что можно только посочувствовать.

Никто не предвидел взрыва. Никто не смог объяснить его причины. Так сказала мне сама Хельга, и она не лгала, потому что сама ничего не предвидела, а у нее, как, впрочем, и у других демонов, выдающаяся интуиция. На том корабле были люди и, кажется, кто-то из нежити, притворяющейся людьми. Вот это и в самом деле удивительно: если люди могут ни о чем не подозревать и идти прямо навстречу своей гибели, нежить на такое не способна. Их интуиция иного уровня. Она у них не осознается: нежить принимает ее голос за свои собственные желания. Поэтому, что бы ни случилось, они не смогут объяснить, предвидели они что-то или нет. Они просто не окажутся среди участников события… Да, но на фрегате нежить все же была. Лайнед Кэролл – если это сделал он – что он за существо, чтобы совершить такое и остаться безнаказанным? И, главное, зачем?

Лайнед Кэролл мертв. Но у нас теперь не один, а два сходных не спрогнозированных случая. Пусть насчет фрегата ничего не доказано, любой маг, находящийся в курсе дела, скажет, что это не несчастный случай. А то, что произошло сегодня, – тем более… И волею судьбы в обоих происшествиях оказываюсь замешанным я. Неприятная картинка. Но это мой рубеж, я хочу разобраться в том, что происходит на моей территории. И я готов рискнуть, если придется.

Я так глубоко погрузился в собственные мысли, что осторожный стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Да, войдите, – ответил я, поднимаясь.

Дверь едва приоткрылась, и в кабинет просочился Ник. Его одежда была затертой и помятой – впрочем, у него не было приличной или хотя бы сносно сидящей на нем одежды; на левой щеке виднелся алый след – то ли от куртки, подложенной под голову, то ли от собственной ладони. Вид у Ника был трогательно-виноватым.

– Я слышал, как ты пришел, – сказал он и, помедлив немного, спросил: – Сердишься?

– На что?

– На то, что… Ну, что я там оказался… А потом еще и притащился сюда. Честное слово, не понимаю, как это получилось…

Я улыбнулся ему и кивком головы пригласил пройти в кабинет. Он аккуратно закрыл дверь за собой.

– Ты оказал Страже услугу. Сюда ты пришел, потому что бессознательно счел это место самым безопасным – так бывает, когда оказываешься под воздействием заклинания особого рода. И потом, ты же мог случайно там оказаться. Мне не на что сердиться. Хотя, тебе и в самом деле не стоит выслеживать меня. Может быть, прямо скажешь, чего ты хочешь?

Я мог бы не спрашивать его об этом – я и так знал. Но все же я хотел быть уверенным в том, что его намерения достаточно серьезны… Да нет, ничего подобного. Когда я общался с этим мальчишкой, я почему-то чувствовал себя немного Хельгой. Мне нравилось его поддразнивать, нравилась его робость и эта серьезная наивность, с которой он слушал меня. Так повелось с нашей первой встречи – с того самого момента, когда мы встретились ночью на пустом бульваре, два охотника на странные порождения Потока… Ник Уэннер, мальчишка-сирота с темным даром. Даже не задумывается о том, почему ему так нравится мое общество… да и весь наш штаб, пожалуй.

Ник подошел ко мне. Сначала он не знал, куда деть взгляд, потом все-таки осмелился и посмотрел мне в глаза.

– Рик, ты не мог бы мне помочь? Я понимаю, тогда нас посвятили, потому что в этом была необходимость. Я и такие, как я… Мы сделали то, что от нас требовалось. В сущности, мы больше никому не нужны. Но я… Понимаешь… – он снова отвел глаза и замолчал, закусив нижнюю губу.

Да, просить о чем-то ему было неприятно. Этот мальчишка, выросший в интернате, был гордым. Но он представлял собой тот случай, когда гордость усмиряется рассудком.

– Может быть, я пригожусь Страже? Рик, пристрой меня куда-нибудь. Я могу выполнять какие-нибудь поручения, я буду стараться, честное слово. Я смогу тебе за это отплатить и…

– Ты очень внимательный и способный, – сказал я. – Я постараюсь сделать для тебя что-нибудь.

Он взглянул на меня, не веря собственным ушам. Так просто? Неужели?

Я улыбнулся. Эмоции Ника были как на ладони. И почему меня тогда не насторожило это? Наверное, я попросту тешил собственное тщеславие.

– Я ничего не обещаю, Ник. Но, я думаю, ты этого заслуживаешь… Знаешь, что? Я сегодня еще не обедал. Пойдем куда-нибудь, перекусим? Ты расскажешь мне поподробнее.

Ник удивился.

– О чем?

– Ну… О том, как ты провел последние пару месяцев. О том, чем именно хочешь заниматься… Ну и о том, почему ты оказался сегодня у той гостиницы. И что ты видел.

Ник оторопел. Мой тон показался ему слишком серьезным, настораживающе серьезным. Но пути назад не было, и он, кивнув, согласился пообедать со мной. Я сообщил Славу, где меня можно найти (и почему это вдруг стало так важно?), и мы отправились в кафе неподалеку от штаба. Поначалу Ник вел себя очень скованно – может быть, вспоминал, нет ли за ним каких-нибудь прегрешений. Но потом он успокоился и засыпал меня массой разрозненных сведений. Ник признался, что все-таки следил за мной. А еще среди всего прочего он сказал, что незадолго до нашего появления около гостиницы он видел там одну девушку… «мою девушку», как назвал ее Ник. Она якобы прошлась по улице, не обратив внимания на происходящее, и это показалось ему подозрительным – поэтому он и заметил ее, а потом понял, что уже видел ее раньше, хотя и не знает, как ее зовут… Речь, разумеется, шла о Милене.

Глава 9. Совещание

К вечеру в штабе стало шумно. Когда я, распрощавшись с Ником, вернулся, то застал там всех сотрудников особого отряда за исключением капитана, но не только их. Разложив на столе большие картонные папки, Гинлав сортировал бумаги, пахнущие свежими чернилами. Скорее всего, это были свидетельские показания. Мешая ему, то одну пачку листов, то другую вытаскивал Иса. Вольготно расположившись в кресле, он бегло просматривал мелко исписанные страницы и то хмурился, то ухмылялся. Рядом сидел Кальт со здоровым, но явно скучающим видом. Он курил, уставившись в потолок. В глубине комнаты, около грифельной доски, стояли Колен и Слав. Рисуя какие-то схемы, черкая и стирая, они довольно громко спорили. Стоя рядом ними, попивала чай Изабелла – она следила за спором с явным интересом, но пока не вмешивалась. Время двигалось к вечеру, но никто, судя по всему, не собирался расходиться. Все словно чего-то ждали. С наступлением сумерек на рубеже обычно начинается все самое интересное. Но на сегодня, надеюсь, сюрпризы закончились.

– Добрый вечер! – поздоровался я со всеми.

– О, Рик! – Кальт вскинул голову. – Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке. Ты, как я вижу, тоже?

Он козырнул в ответ. Пожалуй, он и вправду бы в порядке.

– Что есть по сегодняшнему происшествию?

– Ни-че-го!

– Кальт…

– У нас действительно ничего нет, Рик, – произнес Гин. Выглядел он усталым. Помахав в воздухе пачкой исписанных листков, он добавил: – Люди видели только то, что видели. Мы допросили свидетелей, но пока ничего стоящего никто не сказал. Свидетелей, практикующих магические искусства, нет. Кроме Ника, сообщившего о происшествии, есть еще двое магов, но они оказались под воздействием заклятья Кальта, даже не подозревая о происходящем. Что касается местной нежити, то она находилась так глубоко в Потоке, что происходящее ее даже не затронуло. Кстати, в зоне воздействия оказалось всего несколько особей. Не так много, как могло было бы быть…

Что-то важное, очень важное скользнуло по периферии сознания. Но сегодняшний день был слишком долгим.

– …Но будь их хоть больше всех вместе взятых – никакого толка от них все равно не добьешься.

– Ладно. Что-нибудь еще?

– Коэн привлек к сотрудничеству несколько магов, они работают на месте происшествия до сих пор. Уже есть отчеты. Хочешь ознакомиться с ними?

– А там есть что-нибудь стоящее?

Гин повернулся к Исе и Кальту.

– Там есть что-нибудь стоящее?

Иса помотал головой.

– Не-а, – ответил Кальт. – Может, снимем с тебя остаточную магию? Вдруг это хоть что-то прояснит.

Вместо ответа я с готовностью вышел на середину комнаты.

– Что это было за заклинание, которым Кэролл удерживал заложников? – спросил я.

– Обыкновенная Клетка, – ответил Кальт. Он окинул меня скептическим взглядом, поднялся. – Первый порядок, воздействие только на обыкновенных людей – но магов и не было в здании. Кэролл мог удерживать и контролировать всех внутри здания, но при желании он мог втянуть в клетку и тех, кто были снаружи и поблизости. Но я уже взял их под свое заклинание – вот тут-то наши силы и столкнулись. А когда с Кэроллом сцепился ты, он отвлекся, и Гин смог разорвать его связь с заклинанием.

– Разорвать связь? Что это значит?

– Клетка – одно из тех заклятий, действие которых постоянно связано с волей мага, – Кальт творил привычные пассы. – Обычно ведь как? Накладываешь заклинание, и оно работает. Можно даже забыть о нем. А есть такие, как Клетка – они требуют постоянного внимания мага… и воли… и притока силы… Ну, все, я закончил.

– И как?

– Никак, – Кальт снова уселся в кресло. – В смысле, ничего, кроме того, что мы и так видели своими глазами. Ну и след Кэролла – но такой же есть на мне и на Гине. В личности мага можно не сомневаться. Вот бы еще понять его намерения… – Он вздохнул и, запрокинув голову, снова уставился в потолок. – Что-то есть во всем этом…

Он не договорил. В том, что есть что-то еще, никто из присутствующих не сомневался. Беда была в том, что мы не знали, что это. Мы не знали даже, где искать. Хотя…

– Кальт, можно ведь восстановить ауру мага по тому воздействию, которое он совершил, так?

– Я это и делал. Если ты сомневаешься, вон – Гин может повторить…

– Дело не в этом. Я просто хотел спросить: а отдельно взятое заклинание можно реконструировать?

Кальт поднял голову, нахмурился.

– Можно. Но какой в этом смысл?

– Смысл есть, – ответил за меня Гин, откладывая папки. – Мне самому следовало об этом подумать.

– Почему? – удивился я. Ведь я и сам не до конца еще додумал мысль, которой хотел поделиться. Гин усмехнулся.

– А и в самом деле – почему? Кальт, вставай.

– Зачем?

– Просто встань.

– Ладно…

Какое-то время Гин занимался Кальтом. Все присутствующие внимательно следили за его действиями – даже Слав и Колен оставили свой спор и вместе с Изабеллой повернулись к нам.

Гин делал что-то интересное. Левой рукой он обрисовывал Кальта, словно отсекая ломти воздуха вокруг него и обравнивая остающееся. Его правая рука рисовала в воздухе рядом силуэт, состоящий из зеленых нитей разной толщины, хитро сплетающихся друг с другом. Когда Гин закончил, рядом с Кальтом стояла человеческая фигура из этих нитей. В ее центре, на месте сердца, оплетенное зелеными волокнами, висело что-то вроде черной снежинки с длинными серебряными отростками.

– Ну и? – Кальт уперся руками в бедра и с недовольством посмотрел на Гина. – Обычная Клетка.

Гин покачал головой.

– Если это обычная Клетка, то это что такое? – он просунул палец внутрь силуэта – нити лопались с сухим трескучим звуком – и надавил на черную снежинку. Она прогнулась, но выпрямилась, когда маг убрал руку.

– А это другое заклинание, – высказал догадку Слав. – Так?

Гин кивнул.

– Я, конечно, соприкасался с магией Кэролла не так сильно, как ты, Кальт. Но с меня тоже можно снять слепок его Клетки. Слав, может, ты?

– Охотно! – откликнулся молодой маг и вышел на середину комнаты.

– А о чем вы там спорили? – спросил я Колена, когда Слав занялся реконструкцией заклинания. Колен поморщился.

– Да в связи со всеми этими событиями вспомнилась одна гипотеза… Если в двух словах, то под сомнение ставится обязательность соответствия координат точек пересечения линий судеб относительно самих линий.

– То есть, ты со мной сегодня разговаривал, а я с тобой нет?.. А как…

– Да ерунда это, Рик, забудь. Здесь дело не в этом.

Я кивнул и замолчал. Колен был не в духе. Наверное, Слав почти переспорил его.

– Вот, пожалуйста, – закончив, Слав отошел в сторону, открыв нашим взглядам силуэт из нитей своей работы. Его слепок был побледнее и скорее цвета морской волны, но черная снежинка в нем тоже присутствовала. И длинные щупальца, сплетавшиеся с нитями, у нее тоже были.

– Ну, что, теперь самое интересное? – спросил Слав и взглянул на меня.

Со своего места с шумом поднялся Иса.

– Дайте-ка я это сделаю, – сказал он, потирая руки.

Возражений не было.

Мне показалось, что за каждый миллиметр моей кожи зацепили крошечный рыболовный крючок и медленно, медленно-медленно потянули… А потом резко дернули. Это не было больно. Просто непривычно.

Иса не выстраивал схему постепенно, он создал ее сразу и целиком. И вот уже три призрачных силуэта стояли вместе с нами посреди комнаты. Три слепка с заклятья Клетки. Вот только на первых двух вместе с Клеткой восстановилось еще одно заклятье, а на том слепке, который Иса сделал с меня, его не было.

– Давайте сделаем еще несколько, – предложил Слав. – Для чистоты эксперимента. А потом нужно их сличить и построить объективную схему.

Снова возражений не последовало, и через четверть часа комнату наводнили зеленоватые привидения-близнецы. Казалось, они вот-вот возьмутся за сотканные из нитей руки и закружатся в хороводе.

Близнецы делились на два семейства: слепки Клетки, которые были сделаны с Кальта и Гина, и те, что сделали с меня. Первое семейство отличалось наличием красивой черной снежинки. Мы рассеяли все ненужные слепки и принялись задумчиво рассматривать оставшиеся.

– Что это значит? – спросил наконец Кальт.

– Это значит, что вместе с Клеткой Кэролл использовал еще какое-то заклинание, – ответил Иса, обходя слепки по кругу. – Когда ты, Кальт, столкнулся с ним, это второе заклинанье еще работало. И когда ты, Гин, снимал Клетку, тоже. А вот когда Рик дрался с Кэроллом, этого заклинания уже не было. Точнее, оно исчезло за считаные секунды до смерти мага.

– Исчезло?

– Либо рассеялось, либо сработало.

– А можно как-то узнать, что это за заклятье? Оно тебе знакомо?

Иса медленно покачал головой из стороны в сторону.

– Никогда не сталкивался.

– Кажется, я знаю, что это такое, – произнесла вдруг Изабелла. – Но лучше бы я ошибалась… Подождите, я сейчас вернусь.

Она поставила свою кружку на край стола и вышла из комнаты. Ее не было довольно долго, но по звуку ее голоса и голоса Тарьи, доносящихся из комнаты с архивами, было понятно, что она что-то ищет. Мы покорно ждали, и общество нам составляли зеленоватые призраки Клетки. Наконец Изабелла вернулась с толстой слежавшейся папкой в руках.

– Нашла, – заявила она. – Очень похожий случай времен магических войн.

– Ну и память у тебя, – с заметным восхищением в голосе сказал Гин.

– Такое просто очень трудно забыть. Вот, взгляните.

Она устроила папку, раскрытую почти посередине, на одном локте и освободившейся рукой принялась рисовать по воздуху. Вскоре к уже имеющимся схемам добавилась еще одна. На этот раз силуэт был красно-кирпичного цвета, нити оказались ломаными, словно солома, а пространство между ними хотя и было прозрачным, но искажало очертания предметов, будто бы было маслянистым. Однако черная снежинка с серебряными щупальцами располагалась на том же месте – около сердца.

– Я знаю это заклинание, это Каменный Мешок, – сказал Слав. – Оно вроде Клетки, только еще и дезориентирует в пространстве тех, кто находится внутри. Но этой штуки в нем быть не должно, – он указал на снежинку.

– Эта штука – заклятье детонаторного типа, – пояснила Изабелла. – Оно реагирует на смерть мага и может быть прикреплено к любому другому заклинанию и изменить его действие. Вот это заклинание, например, убило всех, кто находился внутри Каменного Мешка.

– Постой, – Иса нахмурился. – Хочешь сказать, эта крошечная штучка убивает всех, кто находится под воздействием основного заклинания, если погибает сам маг?

– Да. И остановить его действие невозможно. На это попросту не хватает времени.

В наступившей тишине голос Кальта прозвучал как-то непривычно громко, словно из корабельного рупора:

– Гин, ты же сумел снять Клетку до смерти Кэролла?

– Да. Времени у меня было достаточно. Так получается… – он оборвал фразу, прижав кулак ко рту.

– Кажется, нам сегодня очень повезло.

И снова, снова в моей памяти всплыл тот корабль…

– Изабелла, скажи, если знаешь – имеет ли значение, как именно умирает маг?

Изабелла пожала плечами

– Насильственная смерть. Иной в данном случае быть и не может.

– Нет, я имею в виду… – закончить фразу мне стоило немалых усилий, но я постарался: – Я имею в виду, может ли это быть самоубийством?

И снова стало тихо.

– Похоже, нам повезло гораздо больше, чем я думал, – нелепо хохотнул Кальт.

Послышался звук открывающейся входной двери, раздался шум шагов, зазвучали знакомые голоса. Вскоре в комнату вошел Ланс Коэн в сопровождении Лая.

– Добрый вечер! – поздоровался со всеми капитан особого отряда и, заметив реконструкции заклятья Клетки, все еще толпившиеся в комнате, улыбнулся. – Вижу, вы тоже уже обнаружили это. Что ж, будет о чем поговорить! Но сначала…

Он подошел к своему столу. На ходу скинув плащ, Коэн бросил его на спинку стула, наклонился, открыл дверцу тумбочки. Что-то звякнуло, лязгнуло, чуть не упало, но Коэн это вовремя поймал, а потом выпрямился с бутылкой вина в руке. Изабелла понятливо потянулась к шкафу, чтобы достать бокалы. Я не понял – мы что, собираемся что-то праздновать? Но дело, оказывается, было не в этом. Ланс Коэн взялся за тонкое темно-синее горлышко бутылки, пробка выскользнула со звуком одиночного мушкетного выстрела, сделанного в соседней комнате… И нас накрыла такая тишина, что заломило барабанные перепонки. Зато теперь мы могли разговаривать совершенно свободно: никто посторонний не сможет подслушать нас.

Коэн поморщился, но вино разлил. Пусть обеспечение конфиденциальности доставляет некоторые неудобства, не лишать же себя из-за этого удовольствия выпить бокал вина.

– Прежде всего, я должен извиниться перед вами, – Коэн отсалютовал нам бокалом и сделал глоток вина.

– Уже ради одного этого стоило создавать Глубокую Тишину, – скептически ответил Кальт. – Так за что ты должен перед нами извиниться?

Коэн помотал головой.

– Не перед всеми. Слав, Колен и Лай знают. Я попросил их молчать, пока информация не будет проверенной. Но теперь я расскажу все, что удалось выяснить, – он налил себе в бокал еще вина, передал бутылку Гину и присел на краешек своего стола. Звуки внутри заклятья искажались, звучали глуше и без эха. Но это касалось только наших голосов. Залетевший в штаб обыкновенный мотылек шелестел крылышками о матовый плафон лампы как ни в чем не бывало.

– Некоторое время назад в среде практикующих магические искусства появилось новое учение, или секта. Они называют себя Предтечи Тьмы, – сказал Ланс Коэн. – Она анонимна, ядро ее малочисленно, но агентура заставляет задуматься. По моим сведениям, в нее входят как темные маги, так и светлые, в низших рангах – обыкновенные люди и нежить. Суть учения заключается в следующем: высвобождая огромные порции силы и проводя определенные ритуалы, можно приблизить пришествие некоего Темного Мессии, который изменит мировой порядок и уделит им в своей управленческой иерархии соответствующее место. Темных магов, принявших это учение, еще можно понять. О мотивах, подтолкнувших вступить в секту светлых, нам ничего не известно, однако сегодня было доказано, что светлые среди Предтечей есть.

Да, я тоже слышал его последние слова. Как он выразился? Да здравствуют Предтечи Тьмы? А до этого он говорил о том, что маги слишком много себе позволяют, и настала пора расплатиться за это. Видимо, сами Предтечи решили позволить себе гораздо больше, и расплаты не предусмотрено. Но ведь не всех же магов можно заставить пожертвовать своей жизнью во имя каких-то сомнительных идеалов! Темный Мессия придет, и тогда уже никому не будет поблажки – это хотел сказать Кэролл? Да кто в это поверит… Но если и поверит – если он светлый и уверился в неизбежности пришествии великой Тьмы – то он мог сделать это просто из отчаяния? Нет, Лайнед Кэролл совсем не выглядел отчаявшимся. Умирая, он был счастлив.