Текст книги "Смеющаяся Тьма. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Полина Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Колен кивнул.

– Так… Да, Алмазная Гиена подойдет. Проберешься на территорию ордена, войдешь в замок. Это считается чем-то вроде вступительного экзамена. Если сумеешь добраться до кабинета главы ордена, считай, что ты принят.

– Вы хотите, чтобы я продолжил заниматься магией?

Старик улыбнулся.

– А сам ты этого хочешь? Ты ведь теперь можешь жить так, как тебе вздумается.

Колен не ответил.

– Ты не встретишь у Алмазной Гиены ничего, с чем бы ты не был знаком, – продолжил старик. – Верь в себя, и ты справишься. А вот в городе будь осторожнее. Там темных магов не очень-то жалуют, так что не забывай о маскировке.

Колен уходил от старика с неспокойной душой. Он чувствовал, что может уйти – вообще уйти, сбежать, как угодно. В течение прошлых лет мысль о побеге несколько раз посещала его, но тогда он, словно привязанный, не мог и шага ступить прочь от их лесного жилища. Теперь же он мог уйти. Он был свободен. Вот только теперь бросать дорогу, по которой он двигался все это время, он не хотел. Что-то переменилось… Что-то странное, необычное, что он однажды заметил в старике, было теперь и в нем самом. Так что, сверившись с направлением, Колен отправился в орден темных магов под названием Алмазная Гиена.

Спровадив случайного ученика, старик углубился в лес. Он не возлагал на него больших надежд, но преданность, исполнительность и жестокость мальчишки нравились ему. Его врожденный магический дар при таких чертах характера мог развиться очень сильно.

Старик шел, пока не отыскал небольшое озеро, которое наполнялось за счет множества ручейков и водопада. Старик оставил на берегу свой великолепный меч и, не снимая одежды, ввел ладонь под кожу на шее, потянул ее, разорвал. По морщинистым пальцам потекла резко пахнущая желтоватая жидкость.

Следом за одной рукой старик запустил вторую, и косматая маска, словно капюшон, откинулась за плечи. Потом оболочка сползла на землю. Вместе с одеждой она представляла собой кучу вонючих отходов, смесь магии и органики. Ничего привлекательного в них не было, более того: сброшенная шкура выглядела отвратительно. Лайгерт щелкнул пальцами, и обличие вспыхнуло ярким желтым пламенем.

Пока оно догорало, демон спустился с берега, вошел в воду, глубоко нырнул и поплыл под водой, с силой вдаваясь в плоть озера. Вынырнув только под водопадом, он долго стоял под его струями, запрокинув голову.

Колен и в самом деле не встретил на территории ордена Алмазной Гиены ничего незнакомого. Он узнавал, как были смоделированы заклинания, еще до того, как они срабатывали. Но зато после того, как это происходило, его обычно ожидал целый букет сюрпризов. Например, что вместо иллюзорной кошки на него накинулся здоровенный дракон… Но он справился. Прошел все уровни защиты территории особняка и самого здания – и вломился в кабинет главы ордена.

– Я же говорила, что любой средне подготовленный мальчишка справиться с вашей защитой без труда, – заметила престарелому серокожему магу девица лет шестнадцати, худенькая и светловолосая. Она сидела на краю стола мага, заложив одну на другую босые загорелые ноги. Рядом в глубоком кресле сидел темноволосый юноша со строгим красивым лицом.

– Поздравляю, – сказал он Колену и, поднявшись, шагнул ему навстречу.

Колен отшатнулся. Темную, недобрую темную силу, струящуюся от этого юноши, он чувствовал отлично.

– Кто ты такой? – спросил Колен, хмуро глядя на него.

– Я? Ах, да… – Юноша было удивился, но тут же понял, в чем дело… И вытащил из ножен прекрасный меч с выгравированным на нем портретом. – Узнаешь?

Лицо Колена потемнело. Между пальцев, несмотря на усталость, пробежали фиолетовые искры.

– Что ты с ним сделал?

– С кем?

– Ты знаешь, с кем… Что ты с ним сделал?! Отвечай сейчас же!

Лицо юноши странно растянулось, словно превратившись в восковую маску.

– А если я скажу, что убил его, что ты будешь делать? Попытаешься отомстить?

Колен медленно и серьезно кивнул.

– Неужели и вправду убьешь меня? Не испугаешься?

– Я попробую… – прошептал Колен и приготовился броситься в атаку. Но тут послышался звонкий девичий смех.

– Лай, прекрати! Смотри, до чего ты его довел!

Юноша опустил острие меча и улыбнулся.

– Прости. Мне просто было интересно. На самом деле я не убивал старика, с которым ты жил все это время, Колен. Дело в том, что я и есть этот старик.

Колен нахмурился: он не понимал. Впрочем, не понимать поначалу ему предстояло еще очень многое.

Когда Отступники покинули и этот мир, чтобы отправиться дальше на поиски силы, Колен еще находился в ордене. Но они пообещали вернуться за ним на обратном пути – если у них вообще будет обратный путь…

Однажды они вернулись. Гораздо скорее, чем могли предположить даже они сами. Но к тому времени в живых в этом мире остался только один – и это был темный маг Колен. Ему многое пришлось пережить. Были жестокие сражения со стихиями, вышедшими из-под контроля, и другими магами, потерявшими рассудок и решившими поиграть в богов. Были ледяные ночи и испепеляющие дни. Было множество простых людей, гибнущих в катастрофах и от страшных эпидемий, потому что лекарская магия перестала действовать. Колен не знал, как и, главное, зачем он выдержал это все – ведь его участь была предрешена. Но вернулись Отступники – и на этот раз забрали его с собой. К тому времени он уже не разговаривал и почти не понимал, что творилось вокруг него. Он просто сидел на руинах некогда прекрасного мира, закинув за плечо свое верное оружие – длинную костяную косу. Если бы Хельге вздумалось задержаться в каком-нибудь мире подольше, Колен утратил бы разум безвозвратно. Но потом, когда Отступники забрали его, рассудок его восстановился и в него влилось новое, осознанное желание жить.

Поначалу он, потерявший все, мечтал отомстить Отступникам. Но, когда он прижился, притеплился в их компании, он понял, что все его прежние замыслы, в сущности, ерунда по сравнению с тем, что он способен совершить теперь. Можно было ощущать свое могущество, ничего не делая. Но даже не в могуществе было счастье его существования, а в самом существовании.

– Я не могу всего объяснить тебе, Рик, – сказал мне Колен, заканчивая свою историю. – Я сам не до конца все это понимаю. Но я больше почему-то не злюсь на Хельгу – а ведь когда-то злился так, что сходил с ума… Знаешь, как будто бы тот, с кем произошли все те страшные события, был не я, а другой человек. Я хорошо помню его, но не чувствую никакой связи с ним, никакой общности. Поэтому меня больше не мучают мысли о мести. Тьма – она меняет… Немного грустно только, что нет такого места, которое я могу назвать своим настоящим домом. Разве что особняк Хельги.

– А что особняк Хельги? – спросил я.

– Там собрано и сохранено все пространство, которое осталось от моего мира, оно даже сохранило свой особенный аромат, – ответил Колен и улыбнулся. – Знаешь, это одна из лучших ее идей.

История седьмая. Между тьмой и тьмой (гл. 8-11)

История седьмая. Между тьмой и тьмой

Глава 8. Прецедент

Нужно разобраться, когда и из-за чего это началось. Кому это пришло в голову, с кем первым этой идеей поделились. И кто решил, что все получиться… Хотя, если вниз по склону прямо на тебя несется горный обвал, стоит ли размышлять о том, на какой именно камень села легкомысленная бабочка? Надо просто бежать, и как можно быстрее. Но мы не побежим. Мы даже не двинемся с места. Потому что если на этом месте не будет нас, сметет всех остальных. Вообще всех, серьезно. Они ведь не видят несущегося на них обвала.

На крыше четырехэтажной гостиницы с рестораном на первом этаже и изящным, украшенным лепниной фасадом, сидит человек. Они сидит около фронтона. На вид ему около пятидесяти лет, одет он довольно дорого, хотя несколько небрежно. Каштановые с проседью волосы треплет ветер. Человек, лишь изредка с презрением поглядывая вниз, просто сидит, не курит и не покачивается, даже не кричит, не ругается и не обещает немедленно спрыгнуть – нетипично для того, кто затеял самоубийство. Непорядок, в общем. А внизу уже собралась небольшая толпа: человек десять-пятнадцать – и они активно обмениваются мнениями по поводу происходящего. Ждут: что же будет дальше? А это, между прочим, и вправду очень хороший вопрос. Этот человек на крыше – не самоубийца и не сумасшедший, хотя последнего категорично утверждать не стоит. Это маг.

– Лайнед Кэролл, светлый маг, вторая категория. Хотя в настоящий момент, скорее всего, уже первая, если не выше, – тихо произносит Гинлав. Он, я и Кальт стоим в сторонке, погрузившись глубоко в Поток. Мы прячемся: тот, что на крыше, не должен заметить нас раньше времени… Раньше того, как мы поймем, что же он задумал. Впрочем – кто знает? – у нас не будет возможности разобраться в его намерениях – придется действовать.

– Ты знаком с ним?

Гин мотнул головой.

– Я просто считал его потенциально способным создать проблемы. Но я только держал его под наблюдением.

– И каковы результаты наблюдений?

– Чем добропорядочнее он себя вел, тем сильнее меня это тревожило.

Я кивнул. Я прекрасно понимал, что имеет в виду Гин.

А люди внизу уже, между прочим, волнуются. Чего это прилично одетый, немолодой мужчина забрался на крышу? Прыгать с четвертого этажа – не слишком удачная идея: можно не разбиться насмерть, но сделаться калекой, так что лучше было бы забраться на пожарную каланчу или колокольню. Или он залез на крышу от скуки и теперь забавляется, глядя на народ, собравшийся внизу? Или, может быть, он просто сошел с ума?..

– Сумасшествие какое-то! – толстая тетка с двумя большими узлами обращается к другой, видимо, незнакомой женщине. – Я слышала, такое бывает. Живет себе нормальный человек, а потом у него ни с того ни с сего лопается в мозгу какая-то тоненькая перегородочка, и человек просто сходит с ума!

– Да-да-да, лопается ни с того ни с сего… – кивает головой ее собеседница, у нее красная шаль поверх платья. – Интересно было бы узнать, а может ли что-нибудь повлиять на эту, как вы говорите, пленочку?..

На шали изображены крупные, нездешние ярко-синие цветы.

– Прыгнет!

– Не прыгнет!

– Прыгнет!

– Да не прыгнет! С чего ему прыгать!

– На что спорим – прыгнет?

– На что спорим – не прыгнет?

– На медяк!

– А давай! Люк, разбивай!

Какие-то мальчишки, лет по восемь – по девять. Милые ребята.

– Да он просто опиума накурился и влез на крышу, – говорит высокий парень со злой косой усмешкой своей спутнице. – Сейчас наверняка думает, что полетит. А он и полетит…

Он может полететь. Но он не полетит. Тут что-то другое…

На углу, опасаясь подходить поближе, охают и ахают старушки. И все ведут себя, как если бы на крыше сейчас находился самый обычный человек. Значит, Кэролл еще ничего не предпринял. Интересно, кто-нибудь уже вызвал Стражу? Обычную городскую Стражу. Особый-то отряд уже здесь, хоть и не показывается.

– К работе Стражи никогда не привлекался, ни по одному делу не проходил, – продолжает Гинлав. – Один раз все-таки обратил на себя внимание, но там, строго говоря, не было нарушения закона.

– Что тогда случилось? – спрашивает Кальт.

– Если коротко, то пригрозил проклятьем компании гуляк, шумевшей у него под окнами, а те написали на него жалобу: «Сквернословие, безосновательные обвинения в дебоше и хулиганстве, а так же угрозы, на объявление и приведение в исполнение которых…» Ну и так далее. Ничего стоящего.

Пожалуй, так. Бывает, конечно, что мелочи помогают понять суть происходящего, но это не тот случай. Или не та мелочь.

– …Что же получается, он не соображает, что делает?

– Все он соображает! А то как бы на крышу залез?

– Захотел и залез!

– Сумасшедший потому что.

– Да что вы! Он нормальный человек, сразу же видно!

– ЭЙ, ТЫ! – крикнул снизу какой-то мастеровой, сложив руки рупором. – ТЫ ЧЕГО ТУДА ЗАЛЕЗ?

Лайнед Кэролл будто ждал этого окрика. Он покачнулся, и на лице его показалась странная улыбка…

Вспышка холодного ветра, начиненного мелкими ледяными иголочками. Конечно, это не горный воздух, а всего лишь хорошенько промерзшая городская духота, да и высота не весть какая, но что-то было в этом ветре… Свобода. Маг так долго ждал, чтобы почувствовать ее на своей коже. В своих руках… Да, скоро весь мир будет в его руках.

– Я хочу кое-что рассказать вам, – ответил маг и встал на ноги.

Какая-то чувствительная дама внизу испуганно заахала, запричитала, умоляя кого-нибудь образумить его. Тот медленно развел руки в стороны…

Мы были готовы к любым его действиям. Но тут из соседней улицы, грохая сапогами о мостовую, выскочила городская Стража.

– Немедленно прекратить безобразие! – скомандовал капитан с роскошными рыжими усами. – Все назад!

Маг медленно, почти лениво повернул голову.

– Сами вы… назад, – тихо сказал он. И Стража, дернувшись, покатилась обратно – их вернуло шагов на пятнадцать каждого. Тут же раздались крики, послышался визг, в толпе началась было паника, но маг взмахнул руками – и все мгновенно затихли.

Мы по-прежнему скрывались в Потоке. Пока Кэролл не пытался причинить людям вред, нам было лучше не подавать признаков присутствия. Но делать это было непросто: Поток вибрировал и гудел, как огромный медный колокол, по которому ударили молотом. И напряжение с каждой минутой все возрастало. У меня были мокрые ладони и, кажется, даже спина.

– Что будем делать, Рик? – спросил Кальт. Почему у меня? Ах, да, я же лейтенант особого отряда, и когда рядом нет капитана, командовать должен я… Вот черт.

– Долгое Безразличие, второй порядок, радиус полторы мили.

Кальт удивился.

– Не много? – спросил он.

Наложение заклятья Долгого Безразличия означает, что внезапная апатия и усталость нападут на всех, кто окажется в радиусе действия. Захочется вернуться домой, если ты недалеко отошел от своего дома, или вовсе не выходить из дома, если ты собирался это делать. Захочется найти какое-нибудь уютное, безопасное местечко, забраться туда и спокойно отдохнуть несколько ближайших часов, не вмешиваясь в происходящее и не испытывая к нему никакого интереса. Второй порядок заклятья означает, что оно подействует не только на обычных людей, но и на нежить и практикующих магические искусства до пятой категории включительно.

– Не много, – ответил за меня Гин. Он наблюдал за Кэроллом, не сводя с него взгляд.

– Как скажете, – Кальт пожал плечами. – Что-нибудь еще?

– Как ты считаешь – нужно?

– Я б еще несколько щитов создал. Так, на всякий случай.

– Давай.

Кальт кивнул и принялся за подготовку заклинаний. Мы с Гином обменялись взглядами. Конечно, мы еще не поняли, что затеял этот маг. Но…

– Пошли?

– Да.

Но в воздухе витала тревога и ощущение близкой опасности.

Оставив Кальта заниматься своим делом, мы, поднимаясь из Потока, двинулись к гостинице. Поток уплотнился, стал вязким и гулким: мне казалось, я дышу оглушительно громко, громче шагов Гина. Я подумал о том, не послать ли зовы остальным, но счел, что, если у нас и в самом деле проблемы, они вскоре окажутся здесь сами.

Осторожно мы выбрались на поверхность мира. Люди не обратили на нас внимания: как парализованные, они смотрели вверх, лишь изредка звучали случайные ахи, осторожное перешептывание, даже молитва. А на крыше, там, куда были устремлены все взгляды, находился сам господин Кэролл. Он прохаживался вдоль края, энергично размахивал руками и ораторствовал, несчастный безумец.

…Свобода. Свобода. Свобода. Свобода – это всегда быть собой – и никому не причинять этим вреда…

– …Мы всегда жили среди вас, а вы всегда знали об этом. Но на самом деле вы ничего не знаете! Мы обманываем вас каждый день, мы пользуемся всеми благами жизни, когда вы голодаете! Если мы рядом, ваша воля ничего не значит! Вы даже не букашки, вы пепел под нашими ногами! Мы смеемся, устраивая войны между вами! Неужели не настала пора свергнуть многовековой гнет? Откройте глаза! Прозрейте и освободитесь! Мы среди вас! Мы…

Мы с Гином шли сквозь людей. Один из стражников, узнав то ли меня, то ли Гина, вытолкнул на поверхность лица вялую, мучительную улыбку. Я кивнул в ответ.

– Мы из особого отряда Стражи, – шепнул Гин рыжеусому капитану. – Пожалуйста, не вмешивайтесь, не мешайте нам работать.

Очевидно, его слова кто-то слышал и передал другому.

– Гляди-ка, тоже… Маги… Сейчас его спустят вниз, – зашуршало по разные стороны от нас. – Его, наверное… Теперь лечить будут… в закрытую лечебницу… как вы смеете… а мне медичка прописала…

И вдруг все голоса разом замолкли. Люди с отсутствующими взглядами заозирались, вглядываясь в лица друг друга, лениво пытаясь вспомнить, что происходило только что, – и, раскачиваясь, начинали разбредаться по сторонам. Только мы с Гином остались в центре редеющей толпы. Да какая это толпа – так, толпица… Толпичка. Вот только это не имеет ровным счетом никакого значения. Кэролл в упор посмотрел на нас. И мы наконец догадались. Там, внутри здания, людям никуда не разбрестись. Они под заклятьем. И это заклятье постепенно оплетает и остальных – нет, не тех, что собрались перед гостиницей. Они были лишь отвлекающим маневром. Заклятье оплетает всех, кто находится поблизости.

– Вы, вас-то я и ждал, – произносит наконец маг. – Слушайте меня внимательно.

…Но есть нечто большее этой свободы – не думать о том, что ты кому-то можешь причинять вред, не бояться этого. Больше никогда не боятся. Когда ты вырываешься за эти рамки, мир становится твоим. Все: ты – Бог…

У него странный голос. Только что он кричал, почти надрывался, но ветер рвал его слова, и большая часть их уносились прочь, так и не достигнув земли. А теперь он говорил тихо и сухо, но мы слышали его так хорошо, словно он стоял от нас на расстоянии протянутой руки.

– Во-первых, снимайте Безразличие. Не сердите меня, я не гарантирую жизнь магу, который его создал. Во-вторых, вы двое остаетесь здесь и наблюдаете. И слушаете меня. Понятно? Меня! Никакой ментальной связи! И если еще какой-нибудь посвященный окажется ближе, чем на полторы мили (он злорадно улыбнулся), заложники умрут. Не все и не сразу. Их пока не так много, всего двадцать семь человек, и мне следует экономить их, если вы окажетесь не очень сговорчивыми. Но, с другой стороны, когда есть возможность уделить внимание кому-то одному…

Ну, вот и все. Мы имеем дело не просто со свихнувшимся светлым магом, мы имеем дело еще и со свихнувшимся светлым магом-террористом. То, что он вытворял на крыше несколько минут назад, было лишь репетицией, проверкой, как отреагируют люди на его представление. Для следующей фазы он наверняка заготовил более краткое и более обстоятельное обращение. Что-что, а план дальнейших действий у него есть. Вот только какой? Наверняка, что-то большее, чем привлечение внимания магов из Стражи.

– Рик, что делать будем? – тихо, устрашающе спокойно спросил Гин.

– Да, что же вы будете делать? Чем дольше вы размышляете, тем сильнее рискует ваш коллега. Так он может и распрощаться с жизнью. Жаль ведь будет, если он умрет, правда?

– Сволочь… – проскрипел Гин. – Рик, я понятия не имею, что он задумал, но его нужно остановить. Давай вместе…

– Подожди, Гин. Пожалуйста.

Он с удивлением и некоторой тревогой взглянул на меня. Если бы он попросил меня объяснить, чем я руководствуюсь в этот момент, я бы не смог. Но он не попросил.

– Что ты задумал?!.

– Да ничего особенного…

…Свобода, безумная свобода. Он так долго ждал, чтобы почувствовать ее на своей коже, в своих руках. Скоро весь мир будет в его руках. Он не тешит себя надеждой, что это продлиться долго, но несколько минут, хотя бы несколько минут… А потом придут другие, и они смогут выдержать гораздо дольше. Значит, что бы он ни сделал и что бы с ним ни случилось после, это не будет напрасным, это обретет высший, судьбоносный смысл. Замечательно…

– …Снимайте Безразличие и щиты. Мне нужны все эти люди. Вас, так и быть, я отпущу… потом.

Что?..

Его лицо разломилось в широкой улыбке.

– Хорошо, что вы пришли. Теперь я могу начать. Я хочу, чтобы вы двое видели все, от начала и до конца. Верховных магов предупреждали – они не поняли. Что ж, вашим свидетельствам они не смогут не поверить, так что смотрите… Смотрите! И не вздумайте мне мешать! А то…

«Рик, Гин, у меня проблемы, – послышался внутри головы шепоток Кальта. – Он тянет людей к себе. Мне не удержать…»

«Кальт…»

– Я же сказал, никакой ментальной связи!

Он всего лишь сделал взмах рукой. Всего лишь один небольшой пасс – и по Потоку словно звук от удара кувалдой по жести – прокатилась такая волна боли, что мое сознание стиснуло, сжало, вывернуло наизнанку. Но страшнее было то, что я почувствовал, как из Потока выскользнуло сознание Кальта.

Мы с Гином переглянулись

– Он должен снять Безразличие, – прошептал я ему.

Тот мотнул головой.

– Не получится.

– Иначе он его убьет.

– Он его уже почти убил.

Голос Гина был тихий-тихий. Мне стало тошно. Я почувствовал, что задыхаюсь. Это какой же силой нужно обладать, чтобы нанести такой удар… Кальт – это не вторая категория и даже не первая. Это высшая. Чтобы вывести его из строя, нужна, как минимум, равная сила. Значит, Кэролл тоже, как минимум, высшей категории. Как минимум… Вокруг него клубились и скручивались потоки силы. Ауру было не рассмотреть.

– Кажется, он долго к этому готовился, – озвучил мои мысли Гин.

– Ты можешь что-нибудь сделать?

– Я постараюсь.

– Я вас предупреждал! – выкрикнул Кэролл. – Не мешайте мне!

– Что ты собираешься делать?!. – выкрикнул я. – Что тебе нужно?!.

– Люди. Не нежить и не маги. Мне нужны люди.

– Хочешь казать им то же, что говорил этим?

– О, нет… Они нужны мне для другого. – Он улыбнулся. Он был высоко, но мы разговаривали, будто бы стоя лицом к лицу. – Вы двое… И все остальные. Вы, маги… Вы слишком много себе позволяете. Настала пора расплатиться за это. Грядет новая эра, эра Тьмы. Я объявляю эту эру! – он красиво развел руками.

Это еще что? Что за… Он знает? ОН ЗНАЕТ?!. Нет, нет, не может быть! Или… Нет. Дело не в этом… Я знаю, что ему нужно… Лайнед Кэролл. Верховные маги, пожалуй, смогут потягаться с ним. Но до того как они будут здесь, до того как они победят, Кэролл устелет улицу трупами, как опавшими листьями. Ему не нужно, чтобы кто-то его слушал. Ему нужна жертва. Массовая жертва.

– То, что случится сегодня, лишь начало! Вы, двое… Я окажу вам великую честь. Я позволю вам увидеть все! От начала – и до конца! И не смейте мне мешать! Я обещаю, что подарю им легкую смерть!

Он говорил что-то еще. А я стоял – и понимал, для чего ему нужны люди, и чувствовал, как во мне вскипает ярость и как она поглощает и страх, и сомнения, и, кажется, сам разум.

– Рик… Рик!

Я скорее понял, чем почувствовал, что отворачиваюсь, скидываю куртку и бросаю ее на землю. Меня сейчас трудно, очень трудно остановить. Не знаю, справилась бы Хельга… Нет, Хельга, наверное, справилась бы.

Гин осторожно перевел дыхание.

– Рик, за пределами поля Коэн и Колен. Но если они ворвутся сюда прямо сейчас, из-за заклятья Кэролла люди могут пострадать. Сначала люди, потом все остальное. Значит, тебе нужно продержаться несколько минут.

– Знаю.

Кэролл не блефует. Сумасшедшие вообще не блефуют. Он всерьез намеревается совершить задуманное. Вот только почему он так медлит? На его месте я бы уже давно… Хм. Да какая разница, почему он тянет время? Это сыграет мне на руку!

– А ну стоять! – кричит Кэролл. Он смотрит на меня в упор. – Стой на месте, я сказал! Предупреждаю в последний раз! Там, в одном из номеров, молодая семья…

– Заткнись.

– … Отец, мать и маленький сын…

А еще сумасшедшие никогда не выполняют своих обещаний.

– …Ему всего четыре годика…

Несколько минут? Господин Верховный, я дам вам больше. И у Кэролла не будет возможности следить за своим полем и заклятьями.

– Заткнись, урод! Я вызываю тебя на поединок!

Кэролл, казалось, удивился.

– А зачем мне ты? Ты мне не нужен.

– Зато ты нужен мне. Я хочу тебя убить.

Он усмехнулся.

– Смерти никак захотелось, юноша? Что ж… Мне и одного очевидца хватит.

Он смотрел на меня с презрением. Недолго ему осталось так смотреть. Ой, не долго…

– Что молчишь? Язык проглотил?

Здание накрыто мощным заклинанием. Я знаю его, это Клетка. Я могу пробить его, но тогда пострадают те, кто внутри. Мне плевать на их жизни. Честное слово. Я сам мог бы убить их. Но тогда они умрут, как и планировал этот маг, а значит, он добьется своего. Этого я не допущу. Из принципа. А еще он меня бесит.

Я подхожу к стене здания, ощупываю заклинание и начинаю карабкаться прямо по нему. По заклинанию. Мои когти оставляют глубокие следы в его мякоти.

Господин Кэролл терпеливо ждет. Ждет, что я буду карабкаться до конца. Но от края крыши меня отделяет еще около двух метров, когда я отталкиваюсь от заклинания, прыгаю и сбиваю мага с ног. Мы катимся по крыше, я успеваю ужалить его в плечо. Он вырывается. Пытается подняться в воздух.

Нет, в воздухе мы сегодня драться не будем. Извините.

Выбрасываю в воздух заклятье Кнута, тягучий синий шнурок обвивается вокруг ноги мага. Получаю такую отдачу, что едва удерживаюсь на ногах. Но заклинания не выпускаю. Маг мечется надо мной, как озверевший воздушный змей.

Сверху сыплется ледяной дождь. Куски пылающей холодной воды. Он светится и жжется, попадая на кожу. Но у меня уже не кожа. Я выстою.

Маг начитывает заклинание… нет, просто ругается. И кидает в меня какое-то серебряное заклятье, похожее на надколотое сердце. Не увернуться.

Ему тоже.

Да, это усовершенствованный Кнут. Я привесил к нему несколько дополнительных функций, слил с одним самодельным заклинанием. На мелкие атаки он пока не работает, но если по серьезному… Можно считать, что мой Кнут полевые испытания сегодня прошел. Может, он и станет однажды моим основным оружием – как меч у Лая, секира у Немезиса? Колен как-то мне говорил, что у каждого демона есть такое оружие… Интересно, а у него самого что? Ах, да, длинная костяная коса… Вот бы посмотреть…

Маг вскрикивает, падает рядом со мной. У меня голова полна сизого тумана, но прихожу в себя я быстро. Не успевает он подняться, я уже над ним.

Они рядом. Но мне нужно дать им время, чтобы спасти людей.

Я на секунду выпускаю когти. На полную длину, чтобы намертво пригвоздить его ладони к крыше. Маг орет, как резаный. Хм, он и есть резаный. Я сделал бы из него филе, если бы не…

Спешно вытаскиваю когти, возвращаю рукам нормальную форму. Я вдруг ослаб? Да? Маг пытается немедленно воспользоваться этим. Он с заметным трудом, но все же переворачивает нашу пару, подминает меня под себя… и подставляет спину одновременным атакам Колена и Ланса Коэна.

Маг выгибается в дикой агонии и пытается спроецировать их атаку на меня.

У него почти получается. Но я просто проваливаюсь сквозь крышу на чердак.

Ну, вот и все.

Какое-то время я лежу, осмысляя, что и в самом деле – все. Здесь, на чердаке, сумрачно и пыльно, пахнет пылью, крысами и гнилыми яблоками, под спиной шуршит солома. А еще слышны крики Кэролла. Я не знаю, мертв он или нет, но скорее всего уже мертв, а кричит так, по привычке.

Если могущественный маг потерял разум, наилучшим выходом и для него, и для окружающих будет его смерть. Его могли бы оставить его в живых – для допроса. Но это, кажется, не нужно. В конце концов, есть на рубеже мастера, что и мертвого разговорят, если понадобится, и вообще это не мое дело. Есть кое-что, над чем следует подумать именно мне.

За секунду до того, как провалился сквозь крышу, я сбросил личину светлого мага. Никакие оболочки и иллюзии все равно не могли бы уцелеть при одновременной атаке Коэна и Колена, к тому же мне нечего было опасаться их – или за них. Но в самый последний момент мое настоящее лицо увидел и Кэролл. И не отвернул обожженных глаз, как это сделал бы любой другой на его месте. Он улыбнулся. Несмотря на муки, он умер счастливым, прошептав напоследок:

– Да здравствуют Предтечи Тьмы.

Ничего хорошего это не предвещало.

– Рик! – послышался вдруг знакомый голос. – Эй, Рик! Ты живой?

– Да! Я в порядке!

Я приподнялся, сел. Исайя как раз добрался до меня. Был он в пыли, к его роскошным волосам пристала длинная серая нитка с пылью. Заметив меня, он хотел что-то сказать, но вместо этого громко чихнул, и только потом произнес:

– Привет, Рик. Как не стыдно развлекаться в одиночку? Приключениями надо делиться!

– Это было не приключение, а недоразумение. И вообще, я не один был, со мной Гин и Кальт и вообще… Как они?

– Все в порядке.

– Людей спасли?

Иса ухмыльнулся.

– Рик, когда-нибудь ты из могилы встанешь, чтобы спросить об этом.

– Хорошая идея. Помоги мне подняться, пожалуйста, – я протянул руку.

На схватку с магом ушло больше сил, чем мне показалось. Пока мы спускались вниз, я подумывал над тем, чтобы восполнить запас потраченных сил через Поток, но всякий раз останавливался. Поток здесь пах Кэроллом. Я не пью из посуды после мертвых.

Улица перед гостиницей была полна народа. Здесь были темные и светлые маги; некоторых я не знал, но некоторые – например, госпожа Елена – были мне хорошо знакомы. Не разошлись еще и обычные люди. Неподалеку, дожидаясь указаний, топтались стражники, еще дальше шушукались старушки. Не обращая ни на кого внимания, азартно ссорились мальчишки:

– Я выиграл! Гони медяк!

– Это не честно! Ему помешали прыгнуть!

– Он не прыгнул! Я выиграл! Гони медяк!

– Отвали!

– Гони медяк, а то получишь!

– Сам сейчас получишь!..

– Зря ты Рика напугал, – услышал я вдруг голос совсем рядом. Голос был слабым, еле слышным, но принадлежал он, без сомнения, живому существу. Я повернулся и увидел Кальта – он шел рядом с Гином, тот закинул его руку себе на плечо.

– Я просто сказал правду, Кальт, – ответил Гинлав. – Вообще-то, ты и меня заставил поволноваться.

– Извини…

Я был рад видеть их… Я был рад видеть их не мертвыми. Кто бы мог подумать, что все мы так рисковали сегодня! Я пошел им навстречу. Но вдруг рядом со мной возник Ланс Коэн.

– Рик, давай-ка в штаб, – шепнул он. – Быстро и тихо. Тебя здесь не было, понял?

Я кивнул и рухнул в Поток. Не в моих привычках выяснять причины приказа. В штаб так в штаб. Не было так не было… Интересно, что это с нашим Верховным светлым?.. Хотя, нет, не так. Интересно, что вообще на рубеже происходит?!. Да, вот так гораздо правильней.

Я поднялся из Потока перед самым крыльцом штаба особого отряда Стражи, торопливо оглянулся по сторонам – вроде бы, все было спокойно – и взялся за дверную ручку.

– Тяжелый день? – спросил Слав. Странно было видеть его после всего сегодняшнего не за зеркалами… А, нет, кое-что в этом мире не меняется: раскачиваясь на стуле, Слав держал зеркало на коленях. Я взглянул на систему слежения и связи, за которой он обычно работал, и вместо этого увидел россыпь забрызганных воском осколков. На щеке Слава, кстати, алел длинный порез.