Текст книги "Смеющаяся Тьма. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Полина Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– В этом тоже нет необходимости, – сказал я.

Она отпрянула, на секунду задумалась, а потом стала понемногу соскребать с меня мою маскировку. Тишину нарушали только всхлипывания «гусеницы», ползающей где-то на полу, пока Милена не спросила:

– Рик… Это ведь ты, Рик?

Я улыбнулся ей.

– Имя мне Тьма.

И она, словно что-то вдруг вспомнив, выпрямилась, расслабилась, опустила плеть. На ее губах даже промелькнул призрак улыбки – какое облегчение, больше не надо убивать, больше не надо никого убивать… Интересно, а она сама попала к Предтечам и Коэн решил этим воспользоваться, чтобы выследить их, или это он подтолкнул ее к ним?

– Нам нужно уходить отсюда.

Милена, кривовато улыбаясь, кивнула, выпустила плеть из руки, подалась вперед – и внезапно прижалась ко мне всем телом и разрыдалась.

– Рик… Рик, это ты… Я так и знала, что это ты… Я никому… Никому про вас не говорила… про тебя… Ты… Я… Я просто верила… знала… Ты… Это с самого начала был ты!..

Я гладил ее по спине, не надеясь, впрочем, успокоить. Девушка, почти ребенок. Светлая сверхвысшей категории. Она подняла на меня залитые слезами и наполненные счастьем глаза и прошептала:

– Я с самого начала знала, что это ты. Тебе совсем не нужно было притворяться им. Ты мог быть собой… Хотя бы со мной… – она выдавила из себя улыбку – и добавила: – Господин.

И тут я понял: Милена была уверена в том, что светлого мага Рика больше не существует. Темный Мессия пришел на землю благодаря стараниям Предтечей и занял его тело. Рик мертв, да здравствует Мессия. Забавно – но да будет так. Хотя, мне жаль того светлого. Я неплохо знал его…

– Нам нужно уходить отсюда, – повторил я.

Она кивнула, отстранилась от меня, растерла по щекам слезы и всем своим видом выразила готовность следовать за мной. Куда угодно.

Я взял ее за руку и повел.

Мы вошли в Поток, но я, не рассчитав силы, погрузился слишком глубоко, и уже через несколько шагов услышал голос Милены позади себя:

– Мне… Трудно… Дышать… Здесь…

Ладно. Поднимемся повыше.

– Благодарю… Господин.

Я стиснул зубы – меня отчетливо коробило, когда она так меня называла. Но я все же стерпел. К тому же, мне ее все равно не разубедить. По крайней мере, сейчас.

Мы вышли из потока во Дворце темных магов. Почему я выбрал это место? Не знаю: может быть, оно показалось мне наименее предсказуемым или же это был прилив ностальгии.

Мы стояли за кулисами. Я отодвинул занавес и выглянул в зал. Там было темно и безлюдно, пахло пылью. Разрисованный мистическими символами пол был заставлен ровными рядами кресел, портьеры и занавес висели неподвижно. С легкой укоризной смотрели на нас прикрепленные над сценой гипсовые амурчики.

Я оглянулся на Милену. Не помню, что я хотел сказать ей, – наверное, что-нибудь успокаивающее и ободряющее. Но она меня опередила.

– Как хорошо, что ты выбрал это место! – сказала она. – Скоро здесь будут все, кто верен Тьме.

Немудрено, что я тут же забыл, что хотел сказать: сердце мое рухнуло в пропасть. Все. Теперь происходящее не имеет ко мне никакого отношения. Предтечи вот-вот соберутся здесь. Если они и в самом деле считают меня Мессией, если они и в самом деле верят в мое всемогущество, их не испугают маги из особого отряда Стражи, которые тоже, как я думаю, вскоре будут здесь. Но вот что будет потом? А потом… Да какое мне до этого дело? Я отправлюсь домой и приму душ, а после сдам Коэну все дела и исчезну с рубежа. Греться на горячем пляже. Где-нибудь в другом мире. Не поминайте лихом. Надоело.

Зал понемногу наполнялся звуками. Предтечи – темные и светлые маги, нежить и обыкновенные люди – жужжали, как растревоженный пчелиный улей, и шум все нарастал. Сосредотачиваясь, я узнавал некоторые голоса.

Я стоял за кулисами и думал, что так же, наверное, чувствует себя актер перед выходом на сцену. Его задача на этот вечер заключается в том, чтобы остаться собой, но при этом сделать все, чтобы зал поверил, что он – это кто-то другой. А зал волнуется, ждет, и пока ожидание лишь подогревает его нетерпение. Здесь очень важно выбрать правильный момент, когда напряжение в зале будет максимальным, но никто еще не устанет ждать, не потеряет интереса к тому, что грядет…

Зря вы там волнуетесь. Я не выйду на сцену. Представление не состоится.

– Господин.

– Да, Милена?

– Все верные Тьме здесь за исключением Верховных Апостолов. Они будут с минуты на минуту.

Я кивнул. Верховные Апостолы – вот они как называются, значит.

– Милена, ответь мне.

– Да, Господин?

– Как тебе удалось выбрать такое удачное время сегодня?

Она зарделась. Точно так же она краснела, когда… когда… Да будь оно все проклято!

– Сегодня утром мне дорогу перебежал черный пудель. Я поняла, что пора.

Я кивнул. Вот так – все просто. Знаки. Предтечи пользовались приметами и знаками, которые читали на свой манер и принимали за указания от меня. Кто бы ни организовал эту секту, он все рассчитал правильно: раздраженное сознание может принять за знак все, что только попадется на глаза. Хоть черного пуделя, хоть открытую дверь, хоть сломанный цветок бессмертника. Предугадать, что именно тот или иной сектант примет за знак к действию, невозможно. А если у Предтечей большая агентура, не стоит беспокоиться о том, что одна-другая неделя обойдется без происшествий.

– Господин. Пора.

Нет, Милена. Еще рано. Еще не явились апостолы. Только после того, как они явятся, послышится этот звук…

Над крышей театра что-то хлопнуло, взорвалось – и Поток окаменел. По поверхности потянулись электрические нити, воздух вокруг замерцал и наполнился магией… Рано! Слишком рано! Апостолов в зале еще нет, а от их пешек не будет никакого проку! Что же это такое, Коэн, о чем ты думаешь? Ты же…

В зале поднялись крики. Пахнуло паленым. Я рванул занавес в сторону – и понял, что на мое представление пришли не те, кого я ожидал. И пришли они не полюбоваться на игру непрофессионального актера и даже не для того, чтобы развеять по ветру прах его верных, но наивных зрителей. Они пришли убить меня.

В мятущейся, бурлящей, словно похлебка в котле, толпе, где кто-то появлялся, кто-то исчезал, ничего нельзя было различить. Кто с кем, кто против кого? Что вообще происходит?

– Стойте…

Магия заполонила зал, пространство затянуло дымом, и дым этот, плотный и тяжелый, то и дело сотрясали заклинания и разноцветные огненные вспышки.

– Стойте!..

Толпу сворачивало, скручивало и снова рвало на куски. Кто-то яростно и озлобленно вскрикнул – и в воздухе остро и явственно пахнуло кровью…

– ОСТАНОВИТЕСЬ!.. Что вы делаете?.. Вы же…

Мой голос оборвался неожиданно даже для меня – что уж говорить о тех немногих, кто обратил на него внимания. Что же касается меня самого, то сначала куда-то за спину нырнул потолок, потом пальцы ощутили скользящий между них воздух, за который никак нельзя было ухватиться. С губ, стекая по подбородку, часто-часто закапала кровь. Потом черной вспышкой перед глазами возникла боль – но она потухла так же внезапно, как и появилась, и тогда – только тогда! – я увидел его перед собой.

– Прости, Рик.

Он все сделал правильно, я бы сам сделал так: сначала нанес удар, и только потом извинился. Вряд ли бы я позволил ему навредить себе… если бы заметил его раньше.

– Прости.

Ник выпустил рукоятку кинжала, всей длинной лезвия вошедшей в мою грудную клетку. Я почувствовал, что падаю, но падаю почему-то очень медленно: пол все никак, никак не наступает, хотя пора бы… Словно сама реальность подо мной вдруг утратила свою плотность или разошлась по шву.

Я стал заваливаться на бок. Силуэт Ника качнулся и улетел в сторону, промелькнуло белое, как мел, лицо Милены, а я все падал, падал, словно тонул в темном небе, и тяжелые грозовые тучи, как волны, стремясь навстречу друг другу, сходились надо мной, и из этих туч шел сухой, кричащий, вопящий ливень. Мне вдруг стало холодно, очень холодно – захотелось забраться под одеяло и уснуть. Но вместо этого я стал проваливаться глубже, где было еще холоднее, а может быть, взлетать – я уже плохо разбирался в том, что происходит со мной и вокруг меня.

Если бы меня заранее предупредили, во что я ввязываюсь, ни за что бы не родился на этом свете, – подумал я. Только это было неправдой. Это была просто красивая мысль, пустой звук слов, не сказанных онемевшим языком. На самом деле, представься меня второй шанс, я все сделал бы точно так же. Я ни о чем не жалел… Кроме того, что не смог защитить Милену. И все же я был рад…

Я был почти счастлив, что все для меня заканчивалось. Поэтому я очень удивился, когда пришел в себя. Вот только произошло это, кажется, нескоро.

Мысли начали свое движение с мертвой точки, набирая скорость медленно и неохотно, словно после длительной зимней спячки. С трудом я открыл глаза.

На этот раз я не знал, где нахожусь. Это было что-то вроде храма или пещеры: серый камень стен, неглубокие ниши с пылающими жаровнями, высокий каменный потолок… Я опустил голову: смотреть вверх было тяжело – голова начинала кружиться, к горлу подступала тошнота. А в том положении, в котором я находился, я не мог даже вытереть рот.

Я очнулся уже прибитым к этому дурацкому кресту. Я стоял на коленях, и только шипы, загнанные в запястья, поддерживали меня в этом положении. Иначе я давно бы рухнул вниз, на каменный пол, разрисованный не менее дурацкими символами, чем пол театра темных магов. Да, именно сюда, в это углубление у основания креста, похожее на большую миску. Древняя Тьма, как хочется коснуться холодного пола…

Я почти не помню битвы. Знаю, что Предтечей смяли быстро. Знаю, что Милену никто не тронул. Меня же, по-видимому, после удара Ника накрыло таким количеством заклинаний, что я свалился сразу.

Все тело горело и ломило. Холод, мне нужен холод. А еще лучше – Поток. Но в Поток мне не дают опуститься эти штыри в моих руках. Они не обычные. Пока не знаю, что эта за магия, но она сдерживает меня. Я не могу срастить два сломанных ребра и ключицу или хотя бы временно снять боль, не могу даже подтянуть струйку крови, которая сочиться из разбитой скулы, стекает на шею, подсыхает там. Неприятно… и, пожалуй, еще немного забавно. Не, в самом деле: вдоль стен зала стоит охрана, больше похожая на почетный караул: маги и нежить с подкрашенными светлыми аурами. Треть из нежити вампиры. Как же старательно они пытаются придать выражение отвращения своим лицам, когда косятся на мою кровь…

– Это хорошо, что ты пришел в себя. Ты должен умереть в сознании, чтобы понять собственное поражение.

Раздававшийся из дальнего конца зала голос был знакомым. Покачивая бедрами под длинным ритуальным балахоном, ко мне шла госпожа Елена. Следом за ней семенил низкорослый темный маг, к груди он прижимал какую-то коробку.

– Госпожа Елена? Приятно видеть знакомые лица.

– Я стыжусь того, что когда-то пожимала тебе руку! – вся она была словно снежная королева. – Я была слепа. Но отныне я прозрела!

– И что же вы видите? Светлое будущее всего человечества?

– Я вижу лишь мразь, возомнившую себя Господом! Лукач, пора начинать.

Темный кивнул и открыл свой чемоданчик. Он достал связку свечей и, бормоча под нос какие-то считалочки, начал расставлять их вокруг креста. Это не мешало госпоже Елене продолжать:

– Ты не создашь никакого нового мира, даже мира Тьмы. Все, что ты умеешь – разрушать. Но мы не позволим тебе разрушить наш мир, уничтожить вечные истины, ради которых он существует.

– Вечных истин не бывает. Все истины относительны. Истины – это лишь временные человеческие компромиссы…

– Замолчи! – и она, выбросив руку вперед, швырнула в меня крошечным розовым шариком. О… Не думал, что мой мозг может за долю секунды разлететься по вселенной, а потом снова вжаться в черепную коробку… Больно… Очень больно!

– Братья и Сестры! Настал час пролить кровь посланника Тьмы – и спасти наше будущее! – Елена шагнула в круг и вынула из услужливо подставленного чемоданчика белоснежный ритуальный кинжал. Ах, вот, значит, для чего эта мисочка в полу. – Настал час…

Она не договорила. Она не замахивалась кинжалом, и ее рука не останавливалась надо мной в самый последний момент. Не было никаких драматических спецэффектов. Она просто замолчала, а я, приподняв голову, сквозь багровый сумрак я увидел их.

Тьма пылала. Преодолев все стены и расстояния, прорвавшись сюда через сокровенные глубины этого мира, она раскинула свои ослепительные крылья, приковав к себе взгляды всех, находившихся в подземном храме.

Это была сама Тьма, первородная, изначальная, та Тьма, из которой происходило все и в которую все возвращалось. Всемогущая Тьма, она извечно стремилась не вмешиваться, ибо любое ее вмешательство заставляло ее убивать. А она так не любила пачкать руки в крови и плоти своих детей. Своих глупых, но любимых детей, которые еще не познали своего происхождения…

Демоны были здесь все. Хельга, Лай, Колен, Иса, даже Немезис и Незис. У Лая в руке был его верный меч, Колен закинул за плечо длинную костяную косу, Немезис был вооружен секирой. Иса шел с пустыми руками, и в этих руках клубилась страшная, разрушительная сила. Руки Хельги тоже были пусты, но самая сочная, самая чистая Тьма проистекала именно от нее. Это была форма, которую приняла Тьма на какое-то время. Я смотрел на нее – смотрел на них всех – и видел не псевдочеловеческие силуэты, не тоненькие пленочки радужных аур, все еще прикрывающие рвущуюся из-под них Тьму, а саму эту сияющую Тьму. А еще я видел Колена, коса в руках которого рассекала и развеивала в прах противников, вставших на его пути сюда. Я видел, как маги и нежить, охранявшие подступы к этому пещерному храму, обращались в камень, заглянув в глаза настоящему василиску. Как они рассеивались, становились пылью под волнами даже не заклятий – чистой воли демонов. Я видел Лая – он шел против этого копошащегося множества, позволяя красивому клинку насытиться горячей кровью. Я видел злого и веселого демона Ису, упивающегося творящимся кошмаром, и красивую южанку Незис, плывущую по Потоку, как каравелла. Она не любила битв, но не могла не прийти вместе со всеми, да ей и не приходилось делать что-то особенное: она попросту высвободила свою силу, и противники, утратив рассудок, бросались друг на друга и убивали друг друга. Я видел Немезиса – он шел вообще сквозь все, что поднималось перед ним, и оно – живое и неживое – превращалась в фарш. Я видел, как они шли. И вот они пришли сюда… из-за меня? Я нужен им и они готовы драться за меня с сильнейшими магами? Что же я такое могу сделать, чего не могут они?!.

В совершенстве тишины, воцарившейся в храме, взлязгнул вдруг взметнувшийся в воздух и тут же разбившийся на тысячи осколков ритуальный кинжал. Звук прокатился по стенам, как эхо от лопнувшей струны. Звонкие осколки металла посыпались на пол.

– Отпустите его, и вы останетесь живы, – произнес Лай. Какой же у него все-таки красивый был голос. Особенно когда им говорили правильные слова.

– Дети, – ласково, даже сочувственно потянула Елена. – Вы ошиблись. Это существо – она кивнула на меня – есть порождение Тьмы. Оно пришло, чтобы разрушить наш мир. Оно пообещало вам власть и могущество, оно сделало из вас своих апостолов, но вы стали лишь рабами смерти и разрушения. Отрекитесь, отрекитесь от него, пока не стало слишком поздно!

Ах, вот о каких апостолах говорила Милена. Забавно. Спросить потом об этом Хельгу? Но потом это, наверное, уже не будет важным… Да нет, это уже не имеет никакого значения.

– Госпожа Елена, вы, как всегда, видите все наоборот, – вступилась Хельга. – Вы не понимаете, с какой силой вы столкнулись. Сейчас мы – мы, всемером, – можем стереть это место с лица земли, а если нам захочется – то и от самой земли не останется и следа. Но мы хотим ее спасти. Вы ничего не знаете, вы не верите нам, но мы на самом деле хотим спасти этот мир. Только мы сможем это сделать. Пожалуйста, отдайте нам Рика.

– Это дьявол! Сам дьявол пришел на землю! – нервно вскрикнул темный маг. – Не стану отрицать, мы, темные маги, всегда хотели истребить светлых и поработить человечество, но он! – он ткнул в меня пальцем. Мне почему-то стало смешно. – Ему не нужна власть. Суть его – Тьма, имя ему – Разрушение!

– Так, пора завязывать с этой демагогией, – выдохнула в сторону Хельга.

И демоны сбросили фальшивые ауры, скрывавшие их Тьму. Они просто уничтожили свою маскировку – и больше ничего не понадобилось.

Все в храме в этот момент смотрели на них. Не прошло и секунды, как послышались злые и беспомощные крики. Маги, роняя оружие и трепетавшие на кончиках пальцев заклинания, хватались за обожженные глаза. Только Елена, мгновенно ослепшая, не в силах опустить кровоточащих век, прошептала:

– Вы… Вы все… Тьма!

Все, что было после, скомкалось, смешалось в моей памяти. Крики магов, ярость нежити, точные, направленные действия демонов – все словно утратило яркость и реалистичность и перестало происходить именно со мной. Помню только, что Лай вдруг оказался рядом. Он сноровисто вытащил тоненькие серебряные шипы, которыми маги пришпилили меня к кресту. Потом рядом появился и Колен. Он поддерживал меня, помог остановить кровь и приглушить боль. Хельга, Немезис и Незис, по всей видимости, прикрывали нас, пока Иса создавал достаточно широкий и надежный коридор через пространство этого мира, чтобы мы могли наконец уйти отсюда. Потом Лай и Колен куда-то тащили меня под руки, Хельга бежала рядом и щебетала что-то обнадеживающее. Но как мы вынырнули из Потока, я не помню.

Следующим воспоминанием стал холод. Какое-то время назад я просил холода, в нем регенерация демонов проходит быстрее и менее болезненно – но я не имел в виду метель и лед на ресницах!

Я сидел на палубе маленькой, почти игрушечной яхты, которую болтало из стороны в сторону на штормовых волнах. Волны были черными и блестящими, как змеиная кожа. Серое небо накатывало сверху и осыпало нас мелким белым песком.

У руля стоял Иса. Изредка поглядывая на взвизгивающие под ветром паруса, на правый борт опирался Лай. Он был похож на того самого лодочника, который, если верить легендам, перевозит души умерших с одного берега реки забвения на другой.

– Ты как? – спросила Хельга. Она сидела тут же, на палубе, рядом со мной. Ее плечи прикрывал второпях наброшенный плащ, между коленей она зажимала термос.

– Держи, – она протянула мне дымящуюся чашку. – Кофе с коньяком.

– Скорее коньяк с кофе. Спасибо. Куда мы теперь, Тьма?

– В место, которого нет. Маленький секрет нашего мира. Авалон.

– Там госпожа Елена не достанет нас? – я усмехнулся.

Она улыбнулась.

– Нас там никто не достанет. Пей.

Я кивнул и сделал большой глоток. Кофе приятно окатил внутренности зудящим теплом. Метель слепила, но даже через ее марево в волнах можно было различить кусочки льдин. А впереди нас, над взбунтовавшейся гладью воды, разворачивалась огромная черная воронка, куда и втягивало ветер.

– Здесь холодно.

– А так? – Хельга почти с головой укрыла меня одеялом. А на досуге она достает кроликов из шляпы…

– Спасибо.

Я сделал еще пару глотков, прислонился к Хельге. Она сидела на палубе, строгая, спокойная и незыблемая, как ось, на которой держатся все миры. Согреваясь, я засыпал и думал о том, что привычный порядок этого мира разрушается. Все в нем смешалось, все размылось и рассеялось, ни одно понятие не обозначает ничего прежнего. Даже маги – те из них, что достигли должного уровня и понимают, что граница между Светом и Тьмой условна, что дело даже не в том, к каким методам ты прибегаешь в своей работе, а в том, какую ты преследуешь цель… Даже они потеряли свой ориентир. Эти сектанты, Предтечи, подняли противостояние Света и Тьмы на новый уровень. Теперь это конфликт не оттенков, в которые окрашивается аура посвященных задолго до рождения, теперь это конфликт истин, которые исповедуют эти посвященные. Неважно, темный ты от рождения или светлый – важно то, во что ты веришь. Значит, есть основания полагать, что отныне противостояние магов обретет более жестокий и беспощадный характер. Впрочем, о чем это я? Это все это весь уже случилось… Это началось…

Вот именно, началось – я явственно понял это прежде, чем снова забыться. Только вот не успел подумать о том, что все-таки это такое. Впрочем, вскоре Хельга наконец-то объяснила мне все.

Глава 11. Авалон

Когда я проснулся, уже не было ни снега, ни ледяного моря, ни страшной черной воронки, втягивающей нас в себя. Мое тело проминало нежную перину, мягкий солнечный свет приглушал полупрозрачный розоватый тюль.

Я пошевелился – сначала аккуратно, стараясь не тревожить переломанные кости – потом более уверенно. Боли не было. Я потянулся и разве только что не заурчал от удовольствия.

– Как мало нужно человеку для счастья! Иногда аж жутко становится.

Хельга полулежала на кушетке в углу комнаты, прикрыв колени наполовину сползшим на пол пледом и книгой, развернутой переплетом вверх. Комната, в которой мы находились, походила на спальню в какой-нибудь недорогой, но хорошей гостинице.

– Где мы?

– Это остров, он называется Авалон. Здесь живут только маги.

– Почему я никогда раньше не слышал о нем?

– Потому что его не существует. Еще не заметил? От всего остального мира это место отрезано отсутствием поверхности. Здесь есть только Поток.

Я кивнул: я заметил это, как только она сказала. Пространство едва заметно забилось, колебалось, плыло. Мы находились не на большой глубине, но все же в Потоке. Подняться из него не получалось. Я поначалу списывал это на то, что не достаточно восстановил свои силы. А оказывалось, что поверхности здесь нет – всплывать некуда.

– Географически этот остров находится на северном полюсе, – продолжила Хельга. – Он мог бы уместиться в точку, он не более игольного кончика. Согласись, побывать на кончике иглы не так-то легко.

– Если только ты не ангел… А это место всегда было на земле?

– Отнюдь. Когда земля появилась, его на ней не было. Но земля, видишь ли, имеет свойство вращаться. Вращение действует на магнитные поля, центробежные силы растаскивают поверхность, и обнажается Поток. Появляется место, не имеющее поверхности. Потом это место находит маг, пожелавший удалиться от мира, а потом находятся те, которые не прочь ознакомиться с его тайнами. Так рождается Авалон. Сначала это крепость, потом город. Теперь это целый остров. Возможно, скоро он станет чем-то большим: размеры точки ведь не ограничены. А еще здесь нет времени. Вообще нет, представляешь? Интересное место, правда?

– Интересное, – согласился я. – И зачем мы здесь?

На этот раз Хельга ответила не сразу. Поводила пальчиком по обложке книги…

– Рик, мне очень многое нужно рассказать тебе. Это долгий и тяжелый разговор… Если кто не понял, я просто прошу тебя вылезти из постели. Давай, давай, и в душ сходи. Я подожду тебя.

Водные процедуры? Что ж, неплохая идея…

В крошечном коридоре перед душевой меня ждало полотенце и свежая одежда. Но, открыв дверь и шагнув было за порог, я отпрянул назад: никакой душевой за дверью не было. Была панорама города, открывающаяся с высоты птичьего полета… Мимо меня на расстоянии нескольких шагов как раз пролетела птица. А в пустоте безмятежно висел маленький коврик, лавочка, кувшин и другие банные принадлежности.

Не сразу я понял, что комната на самом деле есть – просто она сделана из стекла.

С опаской я шагнул на почти не видимый пол. Он не был скользким, но высота, обрушивающаяся под ногами, заставляла колени дрожать. Шею холодили капли выступившего на коже пота. Снова пролетела птица – на этот раз подо мной.

Прошло несколько минут, прежде чем я обвыкся в этой стеклянной душевой. Я оглядел здание, тянущееся справа и слева и словно заворачивающееся назад, как будто бы оно было круглым и имело очень большой диаметр, и заметил на стенах каменные выступы в форме башенок, внутри которых место было ровно на одну комнатку. Я понял, что мы и в самом деле находимся в гостинице – да, странной, но все-таки гостинице – и это такие же душевые, как та, в которой стоял я. Значит, и моя кабинка снаружи выглядит каменной башенкой? Будем надеяться, а то ведь там, внизу, люди – обитальцы этого города. Какими же маленькими они отсюда кажутся – словно фарфоровые куколки…

Город, панорама которого открывалась передо мной, был каменным. Дома из крупно рубленного, грубо отесанного коричного камня часто имели белый штукатуренный второй этаж, черепица была красных оттенков. Застроен город был плотно, но как-то уютно: двухэтажные домики, прижимаясь друг к другу, сбегали с небольших холмов и взбирались по ним. Виднелись стройные силуэты колоколен, лохматые загривки соборов с обильно украшенными крышами, иголочки башен, зеленые озера садов. Настоящих озер не было, но шелковой серо-синей лентой извивалась неширокая река, а далеко-далеко, за едва различимой в дымке городской стеной, лежало море – пласт сизо-искрящегося тумана, поднимающегося в небо и растворяющегося в нем. Солнца в бледно-голубом небе видно не было, но откуда-то струился едва уловимый золотистый свет, не обостряющий контуры города и не порождающий теней.

Пока я отсутствовал, Хельга прибралась в комнате, расшторила окна, впустила внутрь немного этого странного, неживого, но и не мертвого света. Стол, стоящий посреди комнаты, был накрыт к завтраку на двоих. Центром сервировки была корзина с большими ярко-красными яблоками.

Когда я вошел, Хельга обернулась.

– Очень красиво, – опередил я ее вопрос. – Хотя и немного странно.

Она кивнула.

– Знаю. Тут еще и не такие странности бывают. Это же Авалон.

– Здесь правда живут только маги?

– Правда. Но здесь очень трудно увидеть кого-то из них. Город большой, но настоящее население его едва достигает трех сотен.

– Настоящее? В смысле? Я видел людей…

– Это фантомы.

Маги, покинувшие мир, стараются создать вокруг себя его подобие? Как это мило.

– Не уверен, что хотел бы жить здесь.

– Поначалу так почти все говорят. Но, Рик, обстоятельства бывают разные. Представь, если бы тебе угрожала смертная казнь, лишение могущества или просто старость… Это не такое уж и плохое место. Нет поверхности – нет привычных законов. Ты не стареешь, ты ешь и спишь, только если тебе этого хочется – а можешь не есть и не спать. Ты можешь общаться с другими магами, живущими здесь, или творить фантомов и проводить время с ними. Здесь много фантомов, которые больше похожи на людей, чем сами люди: у них самодостаточная программа поведения, в которую включается фактор, создающий иллюзию, будто бы у фантома есть характер. Здесь даже рождаются дети. Как правило, они маги, так что на Авалоне есть и небольшое количество коренных жителей, они считают наш мир чем-то вроде мифа или сказки. Бывает и так, что здесь рождаются и обычные дети. Но выжить здесь может только существо, наделенное магическим даром, поэтому в таких случаях кому-то приходиться выбираться во внешний мир и пристраивать ребенка там.

– Постой, так отсюда все-таки можно выбраться?

– Можно. Но лучше сюда не попадать.

– А как же мы?

– А разве мы люди, чтобы беспокоиться об этом? Рик, сколько ты уже живешь с нами, а до сих пор не привык… На вот, попробуй лучше вот эту зеленую штуку. Не помню, как она называется, но очень вкусная…

Я молча кивнул, и мы принялись за завтрак. Когда мы закончили, явился фантом молоденького слуги в красной ливрее. Он убрал со стола, подал кофе со сладостями и откланялся, предварительно осведомившись, не нужно ли нам чего-нибудь еще.

– Это единственная гостиница в городе, где бывают клиенты, – пояснила Хельга. Она откинулась на спинку стула с мягкой обивкой и, не выпуская из руки белоснежную чашку с чернейшим кофе, говорила, глядя мимо меня в большое окно. – Когда-то очень давно я попросила одного своего друга открыть ее специально для тех, кому нужно спрятаться, но не навсегда, а только на время. И для нас самих, конечно же.

– А мы здесь надолго?

– Не знаю. Как получится.

– Только мы с тобой? Вдвоем?

– Нет. Этажом ниже Иса. Остальные там, за чертой. Там сейчас тяжелое время. На земле сейчас вообще не тихо.

Я кивнул. Мне вспомнилась карта в нашей гостиной, которую мы с Коленом часто рассматривали в последнее время. Светящиеся точки, обозначающие странное и немотивированное применение магии, покрывали их почти полностью.

– Мы не будем вмешиваться?

– Ты хотел бы усмирить магов? Их поведение – всего лишь последствие, одно из немногих видимых последствий.

– Последствий чего? Договаривай, Хельга.

– Последствий того, что мир разрушается, – по моей просьбе договорила она и поправилась: – Рассеивается. Вытесняется из системы Вселенной кое-чем иным.

Такой сюжет обязательно появляется в последнем томе какой-нибудь фантастической саги. Я давно не брал в руки подобных книг, но я еще помню те, что прочитал когда-то… Древняя Тьма, как давно это было.

– Я расскажу тебе кое-что, Рик, – начала она и, отставив чашку, продолжила: – Ни один мир не вечен. Миры как люди: рождаются и умирают. Но, если ты знаешь людей, у каждого из них есть малейший, микроскопический шанс обмануть свою судьбу и выйти на новый уровень существования. Живое доказательство этому – ты. Единственный человек этого мира, ставший демоном. А еще – твой друг, Кир. Ныне молодой талантливый дьявол в преисподней. Но вы только исключения, подтверждающие закон: люди и миры погибают. В этом нет ничего страшного, это нормальный ход развития Вселенной. Мы, Отступники, видели, как рассеиваются миры, но нам не было жаль их. Мы могли бы попробовать спасти их, но мы не шевельнули и пальцем, их гибель казалась нам чем-то само собой разумеющимся. Вся Вселенная казалась нам справедливой. Так было, пока очередь не дошла до нашего, родного мира. Мы решили рискнуть и на примере одного мира скорректировать ход истории мироздания.

Она сделала небольшую паузу. Потом, не отводя взгляд от окна, стала говорить дальше.

– Наш мир должен был исчезнуть приблизительно тысячу лет назад. Исчезновение мира – долгий процесс, длиться он может миллионы лет. Но человеческая цивилизация исчезнет быстро, в течение нескольких столетий. А люди, Рик, – она вдруг невесело усмехнулась, – люди – это ведь и есть мир. Не глыбы гор, не океаны, не леса. Все это пустынно, бессмысленно без людей, даже если они это калечат и уничтожают. Мир без людей жив, но не одухотворен, он пуст и скучен, вот в чем все дело. Когда мы странствовали по мирам, мы часто попадали в такие: людей там или еще нет, или уже нет, их божества в забвении, их духи спят. В этих мирах что-то происходит – но никто этого не видит, никого это не восхищает, не пугает, не тревожит… Миры без людей прекрасны, Рик. Но жить в них не хочется.

Она ненадолго задумалась. Затем заговорила снова.