Текст книги "Клянусь, я твоя (СИ)"
Автор книги: Полина Эндри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
42
Банальные разноцветные ленточки, белые прозрачные ткани и конфетти украшают актовый зал. Мне даже жалко того, кто должен будет навести здесь порядок. На сцене, где в начале церемонии нам вручали аттестаты, сидит диджей. Отовсюду гремит музыка, свет мерцает, разбрасывая белые шары по всему полу и стенам. В разгар вечера класс заметно расслабляется, ребята уже оккупировали танцпол, покачиваясь и двигаясь в такт музыки. Для родителей выделили отдельную аудиторию, где им накрыли на стол, чтобы дать нам возможность повеселиться сполна. Разумеется, учителя все равно не спускают с нас глаз.
Сгруппировавшись, одноклассники уже вовсю влились в праздничную атмосферу; с одной стороны показывается фигура Адама, любителя взрывоопасных авантюр и приключений, охмуривающего девчонку из параллельного класса, неподалеку возле края сцены находится Стэн, держа руки в карманах брюк, и его верный приятель Сэм, опираясь рядом на колонну, молчаливо крутит в руках новый брелок и бросает на меня весьма хмурые взгляды.
Я смотрю, как Элайна веселится в самом центре зала, слегка подвыпившая и на весёле. Ее щеки порозовели, в глазах радостный блеск. Завидев меня, она машет мне, подзывая к девчонкам. Я одними губами отказываюсь, качая головой. Она хмурится, делая ещё одну попытку, но я непреклонна. Несколько одноклассников уже приглашали меня сегодня на танец и мне пришлось согласиться, чтобы не казаться слишком надменной. Я же весь вечер пытаюсь игнорировать Стэна. Я даже специально отошла в самый краешек, чтобы не сильно выделяться. Не дай Бог, он пригласит меня на танец. А я не смогу. Потому что я обещала...
– И где же твой парень, Ким? – голос Стэна вырастает словно из-под земли. Я резко разворачиваюсь, потому что даже не успеваю понять, как он так быстро подошёл ко мне.
Стэн, стоя в белоснежной рубашке, расстегнутой сверху, и расслабленном галстуке, держит руки в карманах брюк. Брови чуть нахмурены, взгляд его ясный и серьезный и до ужаса проницательный – он единственный из парней, кто отказался от громыхающего веселья.
– Я думал, он захочет разделить с тобой этот праздник.
Я нервно сглатываю. Желудок скручивает в узел. На лёгких оседает нехорошая тяжесть и мне сразу становится трудно говорить.
– Он... Он придет.
Стэн внимательно смотрит мне в глаза.
– Вечер близится к концу... Я не думаю, что тебе есть смысл его ждать.
Я поспешно отвожу взгляд и жую нижнюю губу. Мне хочется сказать, что он есть, смысл, и Кейн обязательно придет, потому что он обещал и не поступил бы так со мной. Но дело в том, что я об этом уже думаю. Я просто боюсь себе признаться в этом. Даже медаль, которую все мои одноклассники успели потрогать, померять и даже попробовать на вкус, сейчас стала неподъемным грузом, висящим на моей шее. Эйфория от праздника притупилась и теперь мне все кажется каким-то пустым и бессмысленным, все эти наряды и подготовка, волнение и ожидание, ведь Кейн не пришел. Я знала, знала, что он может не успеть на церемонию, он честно предупредил меня об этом, и я была к этому готова, правда. Но церемония давно закончилась... Хотя бы на полчаса. Мне бы этого хватило. Малюсенькой возможности. Самую малость. Рядом проходит чопорно наряженный официант с подносом и я успеваю выхватить с подноса бокал чего-то и залпом его выпиваю, едва не пролив на себя.
– Ого, – Стэн даже переводит дыхание. – Полегче, Ким. Твоя мама где-то тут рядом ходила, сомневаюсь, что она сильно обрадуется, если ты испортишь соком свое выпускное платье.
– Какая к черту разница? – раздражённо выпаливаю. – У меня сегодня чёртово день рождения, мне восемнадцать, так что имею право даже на это.
Стэн слегка склоняет голову набок и я вижу сверкающие золотые крапинки в его коричневых глазах. Почему я раньше их не замечала?
– Может, всё-таки потанцуешь со мной? – предлагает он.
И честное слово, не знаю, что мной руководило в этом момент. Просто желание отвлечься или обида на Кейна?
– А знаешь, плевать, – я отворачиваюсь, ставя бокал прямо на пол и хватаю Стэна за руку. – Пойдем.
На полпути Стэн перехватывает инициативу на себя и легонько дёргает меня, разворачивая к себе, остановившись недалеко от центра зала. Притянув меня ближе, он кладет руку на мою талию, я ставлю руку на его плечо, и Стэн начинает вести танец. Я ощущаю его слегка неровное дыхание на своей макушке и то, как близко мы находимся друг к другу. Он отлично двигается и ведёт, мне не составляет особого труда подстраиваться под него.
– Ты так резко изменила свое мнение... Он не достоин тебя, Ким.
– Что? – я в замешательстве подношу лицо, потому что безбожно всё прослушала.
– Твой парень, – Стэн выдыхает. Его пальцы чуть крепче сжимают мои. – Я бы ни за что не пропустил такое важное для моей девушки событие. Тем более, сегодня твой день рождения... Скажи, он хоть раз подарил тебе цветы, Ким?
Я отвожу взгляд в сторону и сконфуженно кусаю губу, чувствуя себя не в своей тарелке. Мы плавно покачивается в медленном танце. Мне нечего сказать. Но потом я смотрю за его спину и замечаю, что тяжёлая драпированная портьера, ведущая в закулисье, возле которой мы начинали танец, теперь находится в другом конце зала.
– Стэн, мне кажется, мы слишком далеко отошли.
– Тш... Так и должно быть, Ким.
– Что происходит?
Я слабо дергаюсь, но Стэн сжимает крепче мою талию, не позволяя обернуться, и берет меня за плечи, прекращая вести этот занудный медляк. Я направляю на него взгляд, полный непонимания и растерянности.
– Ким, прошу тебя, выслушай меня сейчас внимательно. Пообещай мне, что хорошо подумаешь, прежде чем пороть горячку. Обещаешь?
А в глазах его полыхает столько мольбы, что слова, сформировавшиеся в моем горле, заталкиваются вглубь и поэтому я просто киваю, молча сглатывая.
– Ким, – Стэн вздыхает, беря обе мои ладони в свои руки. Мне это не нравится, очень не нравится, и когда я понимаю это, мое сердце уходит в пятки. – Ты знаешь меня очень давно и знаешь, что несмотря ни на что я не способен причинить тебе боль. А сколько ты знаешь Кейна? Пойми же, он не тот, кто тебе нужен, ты будешь несчастна с ним. Я дам тебе всё, что только захочешь. Я буду любить тебя, Ким, как никто другой и ради твоего счастья готов на всё. Я люблю тебя, Кимберли, очень сильно.
Стэн сжимает мои ладони и отступает в полшага, создавая между нами короткую дистанцию. Я не знаю почему, но я не двигаюсь, мои мысли роем пчёл витают мимо моего сознания, неспособные осесть в мозгу и сформироваться в понятные мне ощущения. Наверное, мой мозг испытал слишком большой шок, поэтому я не сразу осознаю, что тут вообще происходит и зачем он повел меня к сцене. Краем уха я улавливаю, что в зале стало как-то слишком тихо. Откуда-то доносятся слабые перешептывания и присвистывания, но я слышу их будто сквозь толстый слой ваты. И словно сквозь замедленную съёмку наблюдаю, как Стэн отпускает мои руки и улыбается. В глазах его убийственная и пламенеющая решимость. Он опускается на одно колено и раскрывает передо мной красную коробочку с кольцом.
43
А я ведь, оказывается, даже не подозревала раньше, что такое настоящий ступор. Я стою на месте, не в состоянии сдвинуться. Воздух закончился, здесь совсем его нет, я не могу, не могу, не могу дышать. В голове бьет колокол, ком в горле достиг таких размеров, что мне трудно дышать.
Я едва слышу, что мне говорит Стэн, я смотрю на него и понимаю только одно – он делает мне предложение. Прямо сейчас, в эту секунду. Ужас захлестывает меня гигантскими волнами, кажется, я вот-вот потеряю сознание. Мои собственные вдохи и выдохи грохочут в сознании с силой летящего с горы камня, бешеный пульс и ритм сердца подобны неистовой барабанной дроби.
Я смотрю в зал и вижу маму и папу, вижу робкие улыбки на их лицах, замерших в ожидании моего согласия. Откуда они здесь появились? Я вижу необычно притихших одноклассников, которые вытягивают друг за другом шеи, чтобы увидеть нас со Стэном, вижу шокированную Элайну с широко открытым ртом и миссис Робертс, трогательно смахивающую платком подступившие на глаза слёзы.
Я перевожу взгляд и наконец вижуего. Красивого, неземного. В черном смокинге с бабочкой, как и обещал... Застыв в дверном проеме с широким букетом красных роз, Кейн выглядит бледнее смерти. И в этой болезненном миге вечности я могу видеть всё: его убийственный шок, боль, растерянность и молчаливое, необъятное в размерах осознание.
Мои глаза закрываются и меня начинает бить истерика. К горлу подкатывает тошнота. Я вдруг понимаю, что не смогу это вынести. Сердце отстукивает сверхбыстрое дрожание по разорванным в клочья артериям. Я не хочу открывать глаза, потому что мне страшно. Я хочу провалиться под землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, что угодно только бы всё это оказалось лишь сном. А если нет, я хочу умереть.
Стэн держит передо мной кольцо, ожидая ответа. Я медленно поднимаю голову, стоя к залу боком, с моих глаз вот-вот готовы сорваться слезы. Мои руки дрожат, обнажая лишь верхушку айсберга моей паники, которая волнами обрушивается на все мое тело. Но никто не обращает внимания, вероятно, они расценивают это как волнение перед решающим шагом.
Я смотрю на все сквозь туман. Я вижу, как пальцы Кейна, словно выстрелом в сердце, разжимаются и красные розы падают на пол, тряхнув влажными головками. А затем он просто уходит. И я рассыпаюсь на мелкие кусочки.
– Нет.
Мой ошеломленный голос.
Я тяжело дышу, глядя в опустевшее дверное отверстие, содрогаясь от беззвучного плача. Протестующий шок детонирует взрыв в моей душе. Я не могу поверить в то, что это происходит.
– Нет-нет-нет, да нет же!
Я вижу растерянность Стэна, как переглядываются озадаченные гости, вижу, как он неуверенно поднимается с колена, но не вижу выражения его лица. Потому что я мгновенно разворачиваюсь и покидаю сцену, исчезая за Кейном. Коридор давит со всех сторон. Стены сужаются, теснят меня, слезы заливают глаза и приступ паники заставляет на время потерять чувство ориентации. Мои туфли стучат по школьному паркету, эхо отражается от пустых стен, заполняя все пространство дрожащим воздухом. Теперь я ненавижу свое шикарное платье, в котором так неудобно бежать. Но как только мне удается различить вдали фигуру быстро удаляющегося Кейна, поворачивающего за угол, я перехожу на ускоренный бег.
– Кейн! – в отчаянии кричу я ему вслед. Он не оборачивается.
Тогда я бросаю болтающийся на плече клатч, собираю мешающий низ платья и ускоряюсь. Толкаю дверь выхода и вылетаю во двор. Но его уже нет.
– Кейн! – кричу я в пустоту. Тишина.
Слабый порыв ветра дует из пустого ряда автомобилей в ответ на мое отчаяние. Я проглатываю прохладный ночной воздух, бессилие обрушивается на меня снежной лавиной, мои колени подгибаются и я падаю на асфальт, сжав кулаками края смятого платья. Меня накрывает приступ истерики и я начинаю раскачиваться, заливаясь слезами. Я с трудом слышу позади себя торопливый топот ног, невнятные встревоженные перекрикивания между собой и хаотический шум. Чьи-то руки пытаются подхватить меня с асфальта, но я отчаянно отбиваюсь от них. От этих неприятных, холодных, чужих рук.
– Что ты наделал, Стэн? – я рыдаю, захлебываясь в собственных слезах, срывая в волчьем отчаянии горло. – Что ты наделал??
Откуда-то из серой массы показывается моя мама, она выходит вперед, подобравшая мою брошенную где-то внутри коридора сумочку, и поднимает меня на ноги. Она приближает меня к себе за плечи и прижимает ладонь к моей влажной от слез щеке. Меня трясет, как в лихорадке, я не могу контролировать судорожные всхлипы и слезы и осознать свое состояние. Затем она поворачивает лицо в сторону.
– Стэн, возвращайся в школу, дальше мы сами. Джордж, заводи машину. Мы едем домой.
44
Когда мы оказываемся на подъездной площадке у дома, все мне кажется каким-то туманным и смазанным, словно в плохо воображаемом сне: и серые каменные ступеньки, ведущие ко входу и изящные черные створки на окнах, и кованые перила, обрамляющие лестницу острыми завитками. Я смотрю на все это как сквозь тонкую пленку кинофильма, и не могу понять, как так случилось, что я в нем оказалась.
Истерика прекратилась ещё в машине. Из меня словно выжали всю силу и высосали кровь, осталась только пустая кожная оболочка. Я опустошена и совсем раздавлена, как никогда в жизни. Мое тело со мной не согласно, оно не слушается меня и словно живёт своей жизнью, и только тихий мамин голос через закрывшуюся дверь дома заставляет меня вынырнуть из толщи невыносимой прострации:
– Кимберли, мы с отцом ждем, когда ты нам всё объяснишь. Стэн бедняга не знал, куда деваться от позора. Что за спектакль ты там устроила? Кто ж так реагирует на предложение руки и сердца?
Пока мама отчитывает меня, я ещё долго смотрю в белую стену, невидящим взглядом созерцая прозрачные точки и пылинки, которые в привычном свете кажутся невидимыми. Я плохо понимаю, что родители взаправду не увидели Кейна, все, что творилось за их спинами, когда он стоял на входе, глядя на меня безумными от неверия глазами. Иначе скандал был бы гораздо более грандиозным. Но даже на это мне плевать.
– Оставь меня в покое, мама. Оставь меня в покое.
Мой серый голос с трудом узнаю даже я. Мама растерянно разжимает скрещенные на груди руки, моргая так, словно видит меня впервые. Наверное, я действительно выгляжу настолько раздавленной, что не получаю в ответ никаких упреков. Я убита, морально, физически, как хотите, а потому у родителей просто не остается чем меня добить.
Я просто иду вверх. Как робот, механически передвигая одеревеневшими ногами с этой бессмысленной сумочкой, нелепо болтающейся на плече. Мама делает рывок за мной, но отец останавливает ее за локоть.
– Оставь. Пусть перебесится, поговорим с ней завтра. Может быть, к утру мозги встанут на место.
В ином случае я бы может и возмутилась, развернулась и одарила его парочкой гневных взглядов и фраз, но сейчас мне нет дела до папиных нареканий. Пусть хоть назовет меня долбанной истеричкой, мне все равно.
Слишком тихо. Я слишком тихо захожу в свою комнату, слишком тихо дышу, слишком тихо слёзы стекают на мой подбородок и капают на платье. Я даже не вытираю их, зачем?
Я очень долго сижу на своей кровати и немигающим взглядом смотрю в телефон. На часах пол одиннадцатого. За пустынным окном полнолуние. Я раз за разом набираю номер Кейна, слушая длинные пронзительные гудки, которые всегда в конце затихают, когда оживает его бодрый голос:«Привет, это Кейн! Оставьте свое сообщение после сигнала».
С бессильным отчаянием я снова и снова сбрасываю вызов и набираю, вслушиваясь в его голос на автоответчике, слёзы продолжают градом катиться из глаз. Я не знаю, как мне еще достучаться до него. Мне плевать на родителей, на их недовольство и гнев. Я не могу потерять Кейна. Все остальное не важно. И пока я тихо схожу с ума в своей темной тесной комнатушке, все больше всхлипывая от отчаяния, я вдруг слышу, как в окно раздаются слабые, до боли знакомые постукивания.
Я затихаю, поначалу решив, что мне показалось. Но нет, они продолжаются, осторожные звуки маленького камешка по стеклу, слишком выразительные и ощутимые, чтобы спутать их с игрой моего больного воображения.
Мое сердце ухает куда-то в живот. Ни на мгновение не задумываясь, я вскакиваю с постели и подлетаю к окну. Дрожащими пальцами со второго раза поднимаю окно и неверящим взглядом наблюдаю, как через него пролезает до боли знакомая мне фигура. Вскочив на пол, он засовывает окно и разворачивается ко мне. Немного запыхавшийся, все в том же костюме, со взъерошенными волосами и рубашкой, только уже без бабочки, будто ее одним рывком содрали, оставив белую ткань небрежно торчать во все стороны.
Я стою, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
– Кейн! – я бросаюсь на его шею и отчаянно обнимаю, несмотря на отстраненность и веющий от него арктический холод:
– Клянусь, я ничего не знала. Между нами ничего не было!
– И я должен в это поверить после того, что увидел?
Его ледяной, покрытый горечью голос ломит меня. Я отрываюсь от него и отчаянно мотаю головой. Слезы душат меня, подкатывая новой волной бессильного отчаяния, и это чуть ли не заставляет меня умереть.
– Я не люблю его. Кейн, услышь меня, пожалуйста, мне нужен только ты!
Он поднимает ладонь к моей щеке и его горящий синий взгляд смотрит на меня. Его взгляд плавит меня. Кейн выдает глубокий выдох и убирает ладонь от меня, словно резко о чем-то подумал, и качает головой.
– Что ж ты не согласилась выйти за него, Кимберли? – а в голосе его столько тихого бессилия и тоски. – Жила бы роскоши и ни в чем не нуждалась. Каждый день получала бы цветы да ни в чем себе не отказывала.
– Мне плевать на его деньги. Мне плевать, есть ли деньги у тебя, и сколько раз ты подаришь мне цветы. Неужели ты этого не понимаешь? После всего, что ты знаешь обо мне!
Как он может так ошибаться? Как он может так говорить, если я умираю от своей любви? Неужели он не видит, не чувствует, что происходит у меня внутри? Почему он думает, что я способна променять его на деньги, неужели не видит, как я его люблю? Нет, конечно. Не видит.Сейчасне видит. Я не могу определить чувство, которое разгорается во мне изнутри. Не сразу я понимаю, что это за чувство, которое я ошибочно восприняла сначала за бессильную ярость. Страсть. Она вливается в жилы, бьет меня током, сжигает и пожирает мои внутренности, поглощает душу. Она вживляет в кровь мощный адреналин, и здесь смешанновсё: тоска, ярость, тревога, страх потерять Кейна и безумное, дикое, неукротимое желание. Он думает, я к нему ничего не чувствую, он мне не нужен.
Паника колет меня во все вены. Я дышу слишком часто, сердце будто прыгает через скакалку. Одержимость клокочет во мне, что-то происходит со мной. Я готова. Это чувство переполняет меня до краев, выплескивается через душу и изливается в отчаянных рыданиях, сжигающих душу:
– Клянусь, я твоя! Только твоя!
Что-то меняется. Я не сразу понимаю, что он целует меня.Дико, страстно, неукротимо. Я покачиваюсь назад от его силы, мое сердце готово выскочить из груди, когда с его губ срывается затяжной стон, переходящий в рык. Я никогда еще не знала Кейна таким, и это пугает и одновременно пьянит и волнует, волнует воображение. Я хватаюсь ладошками за его шею, и отчаянно целую в ответ. Его рот теплый и властный, он ведет этот поцелуй в жаркую пропасть, в сладкий, губительный дурман, завлекающий соблазном... Как сопротивляться ему?
Но дело в том, что я не хочу сопротивляться.
Всего слишком много: эмоций, гнева, страха, тревоги, я дезориентирована и потерялась в этой груде чувств, и не способна дальше мыслить. Но, несмотря на это, я очень отчетливо чувствую все происходящее. Дыхание Кейна учащается, становится сбивчивым, тяжелым; я никогда не видела его таким зависимым, таким хрупким, таким уязвимым. Я никогда не думала, что он может смотреть на менятак. Теплое дыхание Кейна щекочет мою кожу, и я до глубины души поражаюсь тому, сколько в нем страсти и одновременно нежности: чувственные мягкие губы снова безумно накрывают мои, не причиняя мне боли, но взрывая меня, превращая в россыпь фейерверков, утешая, лаская. Моё сознание заполняется блаженной пустотой, внутри царит гармония и порядок. Всё расставлено по своим местам. Возможно, поэтому у меня не кружится голова и не подкашиваются колени – я очень ясно чувствую все, что происходит и готова к этому. Это не только страсть, но и любовь, утешение и бесконечное доверие. Я полностью отдаюсь этому чувству, яростно отвечая на поцелуй, и когда я почти полностью растворяюсь в нем, как в воздушном покрывале, Кейн опускает руки на мои бедра и резко притягивает меня к себе.
Я вслепую пытаюсь стянуть с него пиджак, и когда у меня не выходит, он сам себе помогает, не разрывая поцелуй. Мои руки нащупывают пуговицы рубашки, расстегивая одну за другой дрожащими пальцами. Он яростно стягивает с себя рубашку, бросая ее на пол, к пиджаку, и его губы становятся более требовательными, дыхание – сбивчивым, объятия – жадными, пламенными. Его запах сводит меня с ума, мое тело мгновенно наливается тяжелым желанием. Его руки крепче сжимают меня, тянут за одежду, у меня уже не хватает дыхания, чтобы продолжать поцелуй, но Кейн резко отрывается от меня. Его дыхание действительно как пламя. Мои руки скользят вверх по его обнаженному торсу, кончики пальцев горят от прикосновения к его бархатной загорелой коже, ощупывают рельеф напряженных мышц на животе, груди и плечах, мои пальцы сцепляются у него за шеей, а мое тело само подаётся вперёд. Я чувствую, как его горячие ладони опускаются мне на бедра. Проводя ими вверх, он охватывает меня за талию и притягивает еще ближе к себе, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. Наше дыхание сливается в унисон; сердца безумно сражаются друг напротив друга. Кейн почти трогает меня губами, в ярких аквамариновых глазах горит огонь.
– Ты же понимаешь, что только сама подтолкнула меня к этому? – ревностно шепчет он мне в губы, прожигая меня взглядом. – Ты... – он тяжело проглатывает, будто ему трудно говорить. – Ты понимаешь, что я уже не остановлюсь?
Все мои нервы словно обнажились до предела, и я чувствую то, чего раньше, казалось, была неспособна почувствовать: сумасшедшее биение своего сердца, стук крови по жилам, удивительную чувствительность в груди и нарастающий жар внизу живота. И это не описать словами.
– Да, – твержу я ему в губы и улыбаюсь, накрывая ладонью его щеку. Это гораздо больше, чем ответ. И судя по его глазам, вспыхнувшим огнем, он это понимает. Воздух в комнате становится тяжелым и плотным. Кейн выдает пламенный выдох и в неукротимой страсти разрывает на мне верх платья. Да, обратной дороги нет. Подхватив меня под бедра над полом, легко, как пушинку, он с жаром впивается в мой рот и забирает в постель.
Большая луна таинственно смотрит на нас, отсвечивая лучами в комнату сквозь незашторенные окна. Сегодня она единственная, кто станет свидетелем нашей маленькой тайны. Всё исчезло. Вокруг никого. Только Вселенная, и мы, и ночь.
Вселенная, и мы, и ночь.
