Текст книги "Клянусь, я твоя (СИ)"
Автор книги: Полина Эндри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
23
Дверь, захлопнувшись, резко стучит.
В комнате темно, хоть глаза выколи.
Я упираюсь в нее ладошками, закрываю глаза и не шевелюсь. Ушные рецепторы откуда-то улавливают легкий шум ветерка и качающихся листьев, только я слишком зациклена на своих мыслях, чтобы сосредотачивать на этом внимание. Мне не хочется включать свет, но рука зачем-то сама тянется, щёлкая выключатель. Я поворачиваюсь и тут же вздрагиваю, потому что вижу рядом с окном неподвижный, словно высеченный из твердого камня силуэт.
– Кейн! – мой голос звучит громче, чем захлопнувшаяся дверь.
– Ты оставила окно открытым, – не сводя с меня пристально-цепких глаз, низко говорит он.
– Да? Надо же, – я нервно посмеиваюсь и кусаю нижнюю губу, убегая взглядом куда угодно. Я сама в шоке от того, что действительно забыла закрыть окно.
– Ким, что происходит?
Его голос до неузнаваемости серьёзен. Я осторожно поднимаю глаза и вижу, что взгляд Кейна изменился. Всё такой же холодный и пристальный, он стал острее бритвы.
– Я же говорила тебе, у меня завтра итоговый экзамен, он очень важный и от него зависит оценка в аттестате, а ты будешь меня только отвлекать, – я невнятно бормочу, глядя на свои ладони.
– Ты не отвечала на мои звонки.
– Мама забрала у меня телефон.
Глупая, это очень глупая пауза.
– Я тебя понял.
У окна раздается движение и я поднимаю глаза, успев испугаться, что сейчас он просто уйдет. Но Кейн всего лишь протягивает окно вниз, закрывая его. И я сдаюсь. Выпустив из груди просящийся выдох, я отворачиваюсь и закрываю на ключ дверь.
Я слышу его шаги. Быстрые, торопливые, они смешанные с нетерпеливой злостью. Я прикрываю глаза и издаю прерывистый вздох, когда рука дёргает меня, словно куклу, разворачивая к себе.
Теплые губы настойчиво впиваются в мои и я мгновенно отвечаю, запустив левую руку в его волосы, с жаром впившись в его рот. Поцелуй выходит такой силы, что мои лёгкие попадают в нокаут.
Я скучала. Я так, так скучала.
– Что случилось? – разорвав поцелуй, Кейн переводит дыхание, его голос становится мягким и податливым, словно шелк.
Синие глаза теперь с нежностью смотрят на меня.
– Я получила двойку по геометрии и мама об этом узнала.
Я не лгу, говорю правду. Но в воздухе все равно повисает недосказанность. Наверное, поэтому Кейн молчит. Мой внутренний голос так и подмывает сказать ему, карабкаясь противными царапающими коготками по стенке души.
Бог ты мой, да кого я обманываю?
Я издаю дрожащий выдох и отстраняюсь.
– Стэн знает о нас. Он сказал, что ничего не расскажет родителям, но взамен я должна поцеловать его, – выпаливаю на одном дыхании.
Тишина. Кейн молчит.
Я затаиваю дыхание и испуганно вглядываюсь в его лицо, ожидая увидеть всплеск чего-нибудь. Но вместо этого он с холодным спокойствием спрашивает, и при этом его голос звучит как-то закрыто:
– И что ты сделала?
– Я сказала, что не поцелую его, даже если он будет единственным парнем на планете.
Кейн снова молчит. Он медленно ко мне наклоняется, нежно касаясь пальцем моей щеки, и я затаиваю дыхание.
– Я поговорю с ним, – выпаливает он, решительно отстраняясь.
– Нет! – я хватаю его запястье, испуганно вцепившись пальцами.
Кейн останавливается, смотря мне в глаза, и теперь я вижу это в его взгляде. Буйство чувств, жаркое пламя из гнева и ревности.
Я уже начинаю жалеть, что рассказала ему, мой голос дрожит и я начинаю заикаться:
– Он... Он ничего не сделает. Я знаю его... с пелёнок. Блефует... Он не способен... Я сама с ним поговорю. Пожалуйста, не надо. Пожалуйста...
Из горла выдирается жалкий всхлип.
– Ким, – Кейн хватает мои руки, что начали дрожать. – Ким, успокойся. Хорошо, я не буду.
И меня отпускает. Я чувствую, как напряжение, гудящее в моих мышцах, внезапно слабеет. Кейн целует меня в лоб и обнимает, крепко прижимая к себе.
Я закрываю глаза, топясь в его теплых объятиях, концентрируюсь на запахе мяты и его кожи, но в голове все равно помимо воли всплывает перекошенное лицо Стэна и его пылкие угрозы. Где-то из недр моей груди поднимается вкрадчивый ехидный голосок:
Ты сама то веришь в свои слова?
24
Весь следующий день проходит с некой долей тревожности, бьющейся где-то на задних стенках моего сердца. Я стараюсь сосредоточиться на уроках, стараюсь вникать в суть разнообразных заданий, я не могу дать себе право расклеиться, думая о Стэне Дэвисе, думая о том, что моя жизнь была бы в десять раз спокойнее, если бы не его подлый шантаж и если бы в этот чертовый день он просто пришел в школу.
Мне нужно найти его срочно.
К четвертому уроку я не выдерживаю и со звонком, едва раздавшимся на перерыв, я выпрыгиваю из надоедливого душного класса, притаившись в мучительной тишине в углу коридора.
Дверь толкается и оттуда вываливается толпа учеников, моих ровесников, которые учатся в параллельном классе. Я стою и жду, когда из этой серой массы выплывет Стэн.
Мне нужно поговорить с ним. Я готовилась и даже запаслась достойными аргументами, у нас был один общий урок, но он так и не пришел.
И сейчас его тоже нет.
Я дважды ошиблась на контрольной по биологии, опрокинула стакан компота в столовой и разодрала атлас по географии, случайно, зацепившись за крючок парты. Все это ужасно выбивает меня из колеи.
Ближе к окончанию уроков это призрачное чувство усмиряется. Оно не оставляет меня, возможно, перекочевало в более глубинные места моей души, притаившись там сгустком отрицательной энергии под шкуркой из страха и тревожности, но я чувствую, что его стало поменьше.
– Я дома! – хлопая входной дверью в прихожей, я зачем-то повышаю голос.
Обычно я не извещаю о своем приходе, наверное, все дело в моем состоянии, я все еще взволнована и не могу избавиться от навязчивых мыслей.
Мне никто не отвечает, из кухни доносится мягкий перезвон посуды, голос мамы и короткий шум воды. Я захожу в прихожую, бросаю сумку на пол, стаскиваю кеды и шлепаю в ванную комнату. Просто закатываю рукава рубашки, закидываю галстук на плечо, умываю руки холодной водой и долго смотрю на свое отражение.
Все хорошо, Ким. Наверное, Стэн просто заболел или испугался. В конце концов, ты что-нибудь придумаешь, ты выкрутишься. В крайнем случае я могу убедить маму, что фотография, сделанная Стэном это фотошоп. Да мало ли что можно придумать... Возьми себя в руки, Ким.
Я улыбаюсь своему отражению и выхожу из ванной. Бесшумно двигаясь по коридору, я вслушиваюсь в голоса, доносящиеся из кухни.
– Это так неожиданно, что ты решил сделать сюрприз для Кимберли. Уверена, она очень обрадуется.
– Не знаю даже. Может мне лучше уйти?
У меня стынет кровь, когда я слышу еще один голос, принадлежащий отнюдь не отцу...
– Нет, Стэн, не говори глупостей. Кимберли сейчас подойдет, она только помоет руки и переоденется.
Я поворачиваю за угол.
– Ким, привет, – карие глаза мгновенно обращаются в мою сторону. Стэн улыбается мне одним краем рта, как-то слишком нагло и дерзко.
Я упираюсь неверящим взглядом в обеденный стол, за которым сидит один единственный человек, чье пребывание в этом доме похоже для меня сейчас на мини апокалипсис. О нет, только не это...
Справа от стола находится мама, стоя у плиты, на ней аккуратно завязанный фартук, она держит нож и разрезает небольшой шоколадный тортик, – зуб даю, это гостинец Стэна, который сейчас сидит и с удовольствием отпивает кофе из чашки, любезно приготовленный моей мамой.
– Что ты здесь делаешь? – мой голос слишком резкий, слишком жесткий и недружелюбный. Я чувствую себя, как зверек, загнанный в ловушку, не имеющий другого оружия, кроме обороны собственной агрессией. На самом деле, я не зла на него, я ужасно напугана. Я хочу понять, ошибаюсь ли в своих догадках, хочу отрицать очевидное, – но один только тот факт, что он сидит здесь, в моем доме, может означать для меня самое страшное, и я не могу признать это. Пожалуйста, только не так! Только не здесь и не сейчас... Теперь моя мысль убедить маму в обратном превратилась в какой-то призрачный фантом, она кажется такой глупой и нереальной.
– Поздоровайся, как следует, Ким, – ровным тоном командует мама. Я ловлю ее взгляд, холодный и пристальный, и сложенные в нетерпеливой досаде губы, – выражение, обещающее мне хороший выговор позже.
Я картинно вздыхаю и поворачиваюсь к Стэну, скрещивая руки на груди.
– Привет, Стэн, – я кривлю губы в дежурной улыбке и разжимаю руки, обращаясь уже к матери, повторяя вопрос тем же тоном. – Что он здесь делает?
– Кимберли! – мама повышает голос, бросив на меня яростный взгляд. Она вздыхает, словно вдруг мучительно устала и продолжает уже нормальным тоном. – Стэн зашел узнать, как у тебя дела. Посмотри, какие красивые цветы, они для тебя между прочим.
Я демонстративно не обращаю внимания на широкие бутоны тюльпанов, помещенные в прозрачную вазу на столе, глядя на Стэна. Он словно и не замечает высоковольтного напряжения, и я не могу понять, действительно ли это так. Потому что меня оно чуть не разрывает.
– Да я не только поэтому зашел, – Стэн неловко чешет затылок и, неуверенно поглядывая на меня, вдруг резко обращает серьезный взгляд к маме. – Хотел с вами обсудить кое-что.
Я случайно издаю прерывистый вздох.
Наши взгляды встречаются, и я знаю, что он видит в моих глазах. Я тебя не боюсь. Я готова прямо сейчас броситься в бой и яро отстаивать нас с Кейном, чем бы мне это ни аукнулось.
Клянусь, я готова.
На секунду прикрыв веки и дернув кадыком, будто набирается смелости перед прыжком в пропасть, Стэн с каким-то уверенным отчаянием открывает глаза. Я рвано вдыхаю и напрягаюсь каждой клеткой своего тела.
– В общем, Кимберли с недавних пропускает некоторые уроки...
– Что значит пропускает уроки? – мама охает и мгновенно бледнеет, нож вываливается из ее рук, будто ей только что сообщили о том, что я "случайно залетела".
– ...Чтобы помочь мне с совместной проектной работой. Извините, наверное, стоило предупредить вас раньше.
Меня ненадолго охватывает ступор.
Я моргаю несколько раз, все никак не могу прогнать мираж, думая, а не послышалось ли мне. Глаза Стэна пересекаются со мной, и я вижу в них что-то. Разочарование, досада, ярость, на дне которых скрывается тихая, едва тлеющая беспомощность.
И я понимаю, что он не это хотел сказать. Вижу по глазам – он уже пожалел, что в последний момент решил иначе.Что же заставило тебя передумать, Стэн Дэвис?
Мама растерянно мотает головой и опускается на край стула.
– Но Кимберли мне ничего не говорила…
– Да, это моя вина. Я попросил ее никому не говорить.
– Ох, – мама явно в шоке. Ей явно тяжело подобрать слова. – Ну если так, то ладно...
Вот как. Никаких тебе нотаций, нравоучений и наказаний. Потому что это Стэн, а не Кейн. Всё просто.
– Кимберли, почему бы вам не готовиться к экзаменам вместе? – мама вдруг смотрит на меня, в ее глазах, сверкнувших каким-то странным вдохновением, все еще стоит растерянно-приятное удивление. – Стэн, ты можешь зайти к нам завтра вечером, у Кимберли как раз не предвещается дополнительных занятий.
Этого еще не хватало! Я умоляюще смотрю на Стэна.
– Спасибо, – ровным тоном говорит он, не замечая моего взгляда, и я не могу понять по интонации, согласится он или нет. – Но я не думаю, что в этом есть потребность. Мы уже закончили проект. Я лучше пойду. Спасибо за кофе, Джулия, – он встает, выдвигая стул и я слабо содрогаюсь. Меня не удивляет, что Стэн зовет маму по имени, она сама об этом просила.
Меня вдруг охватывает такое облегчение, что я боюсь, что оно будет выглядеть слишком явным. Я горжусь им. Мне действительно, искренне хочется поблагодарить его.
– Я провожу, – я подхватываюсь за ним, но Стэн резко вытягивает ладонь вверх, жестом останавливая меня.
– Не стоит.
В голосе его сталь.
Я цепенею, растерянная. Стэн выгибает уголок губ в натянутой улыбке, но она выходит какой-то слишком уж горестной. Он поворачивается спиной ко мне, широким шагом пересекает кухню и исчезает за углом.
25
Повисает молчание, когда за Стэном хлопает входная дверь. Мама нервно ковыряет нижнюю губу, хмуро разглядывая меня. Немного нестандартно для начала громкой ссоры, как я считаю. Не похоже на то, если бы она действительно собиралась напасть на меня с упреками. Честно говоря, это настораживает куда больше, чем любой допрос или неконтролируемая вспышка ярости. Я не знаю, какая сторона перевешивает в чаше маминого настроения и мне хочется уйти, прежде чем я это выясню. Что я и делаю, и надо сказать, у меня это почти получается.
– Кимберли, подожди, – спокойный серый голос вырывает меня из моего маленького ненадёжного, хрупкого кокона. – Нужно поговорить.
Я оборачиваюсь в арочном проеме и становлюсь в закрытую позу, скрещивая руки на груди. Вопреки моему спокойному внешнему виду, у меня начинает буйно тарабанить сердце.
– Стэн тебе уже всё объяснил, что ты хочешь услышать?
Наглая дерзость, за которой скрывается страх и растерянность. На самом деле, я все ещё потрясена и мне не верится, что все обошлось. Где-то позади грудной клетки екает глупое предупреждение. Все слишком гладко для того, чтобы казаться правдой.
– Дочка, – обычно мама не называет меня так, и оттого необъяснимое дурацкое чувство внутри усиливается. – Я не хотела при Стэне отчитывать тебя. Но ты ведь отличница, пример для других школьников, в конце концов ты тянешь на золотую медаль. Если уж на то пошло, – она делает глубокий вдох, – вы могли бы договориться встречаться после уроков.
Я вскидываю брови.
– В какое время из, мама? После уроков у меня обычно домашние курсы и дополнительные занятия по профильным предметам. Ах да, ещё подготовка к всевозможным олимпиадам и итоговым экзаменам. Да не так уж и много я пропустила, подумаешь... Так, пару занятий по физкультуре. Зачем они мне вообще?
Мама внимательно меня слушает.
– Хорошо, – неожиданно кивает она. – Я тебя услышала. Завтра я поговорю с учителем, чтобы освободил тебя от занятий.
– Нет! – испуганно вскрикиваю я. Она удивлённо вскидывает брови, застывая, и я мгновенно трезвею. Так, мне следует быть внимательней. Я уже начинаю забываться, а в присутствии мамы это очень опасно. Будь осторожнее, Ким. Не дай Бог, мама узнает, что так я прикрываюсь встречами с Кейном...
– Не надо, мам. Это лишнее, – спокойно добавляю я.
Мама сжимает губы в полоску и коротко стучит пальцами по столу. В выражении ее лица колебание, мне кажется, в ее голове созревает какое-то решение, но я не могу понять, о чем она думает.
– Я тогда пойду к себе? – осторожно произношу я.
Когда я не получаю ответа, я решаю молча уйти в свою комнату.
– Ким, – спокойно зовёт меня мама.
И я останавливаюсь.
– Что такое?
– Я рада, что вы со Стэном подружились. Ты должна понять, что я не желаю тебе зла. Он хороший парень. Сейчас таких мало, поверь мне. Присмотрись к нему.
Каких таких? Которые цинично изворачивают твою тайну, а потом шантажируют тебя родителями? Но вслух я, конечно, сказала другое.
– Да, мама.
26
Между нами вырастает неловкая пауза. Мне кажется, мама удивлена моим безропотным ответом, оттого и молчит. Ее брови коротко вздергиваются, на лице читается лёгкое изумление. Это происходит в считанные секунды, но я все равно успеваю считать ее реакцию.
Что такое, мама? Ты ожидала, что я воспротивлюсь? Начну кричать, плакать, устрою скандал? Ты хотела, чтобы я больше никогда не упоминала при тебе Кейна, вот пожалуйста, получите и распишитесь.
– Хочешь есть? – она кивает в сторону противня с выпечкой и я уже собираюсь отказаться, но в последний момент улавливаю запах черничной запеканки, который до этого каким-то образом не доходил до моих обонятельных рецепторов, и соглашаюсь. Да, я действительно проголодалась, но за всеми этими переживаниями совсем об этом забыла. А теперь чувствую, что мои нервы немного успокоились и ко мне вернулась моя природная жажда наполнить пустующий резервуар желудка. Мама накладывает мне салат с курицей и большой кусок запеканки, наливает сок и пододвигает ко мне оставшуюся часть пирога. Я не возражаю, думая о том, что вполне способна всё это поглотить.
– Как у тебя дела в школе, милая? – спрашивает мама, пока я ем. – Тебя никто не обижает?
– Нет, мама. У меня всё хорошо.
– А как насчёт этого учителя? – допытывается она. – Он больше не пристает к тебе?
Я опускаю вилку и недоверчиво кошусь на нее.
– Сегодня у меня не было его урока...
Мама подгибает губы и кивает. Она уже явно жалеет, что спросила. Её неуёмная настойчивость объясняется тем, что она пытается скрыть неловкость, которая висит между нами с тех пор, как ушел Стэн. Я вижу, что она старается, она хочет завязать разговор, возможно, подступить ко мне с другой стороны, но, увы, уже поздно. Мне жаль, мама, но нам действительно не о чем с тобой разговаривать.
Так и не доев кусочек пирога, вдруг потеряв аппетит, я встаю из-за стола.
– Ты куда? – спрашивает ничего не понявшая мама.
– Пойду немного проветрюсь.
Я с шумом отодвигаю стул и быстрым шагом пересекаю комнату. Как ни странно, мама не бросается меня останавливать, я не собираюсь никуда сбегать, конечно же, она это понимает. Я просто хочу немного посидеть на заднем дворе. Свернув в восточную часть дома, я выхожу на улицу через задний выход и опускаюсь на ступени крыльца.Ещё светло. Холодный солнечный свет заливает лужайку и виднеющийся лес за чередой соседских домов. Вид с заднего крыльца не такой живописный, как со стороны главного входа: здесь нет ни цветочных клумб, ни экзотических кустов, ни садовых гномов, ни выложенных камнями дорожек. Перед глазами расстилается пустошь, покрытая густой травой и скрываемая в тени великанских сосен и вязов. И, признаться, эта часть участка всегда нравилась мне больше всего. Она естественная и живая – поэтому я так люблю оставаться здесь наедине с собой. Прохладный воздух отрезвляет сознание, и я делаю глубокий вдох, закрыв глаза.
Я слышу свое дыхание.
Я слышу перекликающееся пение птиц в лесу.
Я вспоминаю нашу с Кейном безумную лесную прогулку, восторженный вереск малышки рядом и меня куда-то не туда уносит. Его улыбка, такая тёплая и добрая, заразительный смех, открытое лицо, притягательный взгляд синих глаз, его мягкий мелодичный голос и тонкий аромат мяты кружат мне голову. На какой-то момент мир для меня останавливается и весь сосредотачивается на нём одном. Я будто вновь оказалась там, и пусть это ощущение слишком призрачное и далёкое, мне до ужаса хочется запечатлеть этот момент, чтобы он остался в моей памяти навсегда, сохранился таким живым и ярким, как я вспоминаю его сейчас.
Я не выдерживаю, лезу во внутренний карман, вытаскиваю мобильник и открываю переписку. Я вижу его последнее сообщение.
02:16«Спокойной ночи, принцесса. Только не вздумай снова слушать допоздна музыку, ладно? Ты мне нужна бодрая и выспавшаяся. В общем, увидимся завтра.»
Был в сети 02:17.
Я закусываю губу, до ужаса желая оказаться сейчас рядом с Кейном. Мы попрощались в два часа ночи, он ушел и я уснула, так и не увидев его сообщение. Мы не виделись сегодня. Ни разу не разговаривали, хотя я мечтала об этом с самого утра.
Я нажимаю до боли знакомый номер и нетерпеливо замираю, слушая гудки. Я насчитываю два, прежде чем он снимает трубку.
– Привет, Ким, – Кейн отзывается сразу.
При звуке его голоса по моей груди растекается тепло и я чувствую, как рот расплывается в улыбке.
– Привет, – выдыхаю я. – Ты сейчас сильно занят?
Я слышу на заднем фоне какие-то помехи, а затем он отвечает:
– Да, немного. Что-то случилось?
– Нет, я просто хотела услышать твой голос, – моя улыбка тает, когда до меня доносится страшный грохот и чья-то ругань на заднем фоне. – Кейн, у тебя все хорошо?
Грохот повторяется, но он звучит заглушенно, как будто сквозь толстый слой ваты, и после этого в динамике снова звучит голос Кейна.
– Прости, я не услышал.
– Я спросила, все ли у тебя хорошо, – на том конце теперь повисает тишина. Я слышу прерывистый вздох. – Кейн?
Я закусываю внутренню часть щеки, не сумев скрыть тревожности в голосе.
– Оливию завтра отпустят ко мне, – осторожно проговаривает он. – Ты... Сможешь прийти?
Я болезненно прикрываю глаза, чувствуя, как невидимые путы на моей груди стали туже. Оливия, маленькое теплое солнышко. Как же я по ней соскучилась...
– Я не знаю, Кейн. Мама узнала о моих прогулах. Я просто не знаю, насколько это теперь безопасно и...
– Я понял.
– Кейн, прости, я...
– Ким, – он прерывает меня. – Ким, всё в порядке.
Мы молчим.
Но это больше, чем просто молчание. Оно вдруг появляется из ниоткуда – призрачный мираж, глубокое чувство чего-то большого и стремительно надвигающегося, как горная лавина, давно ждущая своего часа, чтобы обрушиться вниз. Молчание внезапно становится мрачным, и я чувствую, как надо мной вырастает странная аморфная тень, – какой-то знак, какое-то предупреждение.
– Оливию забирают в новую семью, да? – дрогнувшим голосом шепчу я. Он не отвечает. Я тревожно прикусываю внутреннюю часть щеки. – Кейн! – в отчаянии кричу я.
– Я не знаю, Ким, – спокойным серым голосом говорит он. – Мне ничего не говорят. Они просто... Они разрешили мне ее забрать. На всю неделю.
А это значит только одно... Из моего горла выдирается всхлип отчаяния.
– Ким, не плачь, – ласково просит он. – Я что-то придумаю, слышишь?
– Я не хочу вас терять, – я отчаянно мотаю головой, я уже не слышу его, слёзы катятся по моим щекам и отчаянные всхлипы наполняют горло.
– Ты не потеряешь, – отвечает он и я слышу, как парни его зовут. Мое сердце ломается, оно надтрескивается, понимая, что это значит. – Ким, – его безутешный голос прерывается моим судорожным всхлипом. – Ким, мне нужно идти. Пожалуйста, не плачь. Все будет хорошо. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, – тихо выдыхаю я, но он уже сбросил трубку.
