Текст книги "Клянусь, я твоя (СИ)"
Автор книги: Полина Эндри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
32
– Кимберли, детка, Генри сегодня не сможет тебя забрать со школы. У него появились проблемы с собакой, и он срочно поехал в ветеринарную клинику. Давай как-нибудь сама, хорошо? Только обязательно мне позвони, как доберешься домой, чтобы я не волновалась.
Я стою посреди школьного коридора, держа в руке телефон с открытым ртом и распахнутыми от удивления глазами, все ещё слыша доносящиеся из трубки короткие гудки.
Мама, моя мама только что разрешила мне идти домой самостоятельно. И хотя это с учётом обязательного фотоотчёта или видеозвонка, но это явно последнее, чего я от нее ожидала. Я уже настолько привыкла к другому положению вещей, что обычная прогулка домой после уроков кажется чем-то из рода вон выходящим. А потому, чувствуя внезапный прилив энергии, я бодро выхожу из школы, жадно вдыхая глоток свежего воздуха. Наконец-то свобода.
Где-то вдалеке мелькает знакомая фигура. Стэн, облакачиваясь на перила невысокого школьного ограждения, разговаривает с Сэмом, который держит в руке брелок с ключами, перекатывая его между пальцами. Увидев меня, Стэн быстро выпрямляется, прощается с одноклассником крепким рукопожатием и подходит ко мне. От него пахнет одеколоном и немножко кофе. Я ощущаю на себе ещё какое-то время пристальный взгляд Сэма, намеренно игнорируя его, а затем он забрасывает на плечо ремень своего рюкзака и уходит.
– Я ждал тебя, – объявляет Стэн, голос его мягкий, на лице приветливая улыбка.
Сегодня на нем обычная светлая рубашка поло и коричневые брюки, на плече у него свисает кожаный ремень сумки.
– Ну что, поехали?
– Погоди, – выдыхаю я. Я жестом останавливаю его.
Стэн хмурится, наверное, только сейчас замечая мое необычное состояние, потому как я все ещё не могу отойти от шока.
– Генри сегодня не приедет, – я повторно выдыхаю.
Стэн задерживает на мне взгляд, ненадолго замолчав. Он пожимает плечами.
– Поедем тогда на моей машине, не проблема.
Я набираю в рот воздух, собираюсь сказать, но он уже обернулся и идёт напрямую к парковочному месту. Мне не остаётся ничего, кроме как последовать за ним.
На парковке он уже ждёт меня, распахнув для меня переднюю дверцу "Теслы". Я чуть ускоряюсь, чтобы не ставить его в неловкое положение, залезаю внутрь и, когда Стэн оказывается в салоне, захлопнув дверцу, он поднимает взгляд и останавливает его на мне, задержавшись на секунду дольше, чем следовало. Мне кажется, он собирался что-то сказать, но почему-то передумал. Он тут же тянется к замку зажигания и кладет руки на руль, сосредотачиваясь на главной сейчас задаче. Я ловлю себя на мысли, что я впервые в его машине и мне необычно видеть его за рулём. И только когда двигатель заурчал, а автомобиль тронулся с места, выезжая на дорогу, Стэн наконец подаёт голос.
– Я хотел пригласить тебя ко мне домой, чтобы нас никто не отвлекал. Но если тебе неудобно, то можно в другой раз.
Я знаю, почему он так сказал и даже не удивляюсь подобному предложению. Я чувствую себя немного виноватой из-за того, что вчера мы так и не смогли толком позаниматься. Сначала из-за Кейна, который решил, что нам оказалось мало десятиминутного разговора, и продолжал писать мне сообщения, в частности, касающихся его неодобрения моих занятий со Стэном, а затем из-за мамы, которая буквально самым наглым образом вытащила Стэна на кухню, сетуя на то, что он редко к нам заходит.
– Я только позвоню маме, чтобы она не волновалась, – я искоса бросаю взгляд на Стэна, прикладывая телефон к уху, пытаясь тайно счесть его реакцию, пока мне в ухо раздаются длинные гудки. Но он продолжает спокойно вести автомобиль, ничем себя не выдавая. Мама поднимает трубку только с четвертого гудка.
– Да, Ким, только говори быстро, я сейчас занята.
Я даже ненадолго теряюсь, не находясь с ответом. Я слышу на заднем фоне шум и суматоху, и понимаю, что действительно не вовремя. Наверняка, у мамы подготовка к предстоящей выставке.
– Я сейчас еду к Стэну, мы собираемся позаниматься историей пару часов. Ты не против?
И, не дождавшись ответа, я отвожу телефон от уха и чуть приближаю к Стэну, поворачивая динамиком в его сторону. Он чуть отклоняется ко мне, не отрываясь от дороги и громко говорит:
– Здравствуйте, Джулия.
Я прижимаю телефон обратно к уху.
– Хорошо, Ким, – раздается ровный мамин голос, обозначающий то, что она прекрасно слышала Стэна. – Это всё?
Меня удивляет такая безоговорочность мамы, а потому я даже немного запинаюсь.
– Да.
– Хорошо, – повторяет мама. Она выдыхает. – Ведите себя прилично.
И она вешает трубку.
33
– Так, давай ещё раз. Значит, существует три основных концепции происхождения государства.
– Четыре.
– Что?
– Четыре вида, – повторяю я. – Обычно четвертый вид считается самым противоречивым и его принято называть неофициальным. Он так же разделяется на три подвида, каждый из которых несёт ещё по несколько важных разветвлений и имеет ряд особенностей, из-за которых эта теория считается самой сложной.
Стэн яростно стонет.
– Господи, Ким, я не могу больше! У меня скоро мозг расплавится, мне нужна передышка, – Стэн, сидящий за своим рабочим столом, в сердцах захлопывает книгу и бросает ее на стол, столкнув при этом стопку тетрадей, потянувших за собой целую вереницу из книг и органайзера с миллионом разноцветных ручек и карандашей.
Он выставляет нижнюю челюсть вперед и бросает на меня свирепый взгляд, после чего все же наклоняется, собирая весь этот устроенный хаос.
Я сижу, завернутая в лёгкий сатиновый плед на его кровати, сложив ноги по-турецки, держу на коленках миску с орешками и наблюдаю за всей этой картиной, спокойно поедая их. В отличие от Стэна, я ничуть не устала. У меня эта тема от зубов отскакивает.
– Ладно, – я откладываю тарелку с вкусняшками, понимая, что это надолго, и хватаюсь за телефон. – Я пока напишу Кейну.
– Мне вот знаешь, что интересно, Ким? – Стэн вырастает прямо передо мной и смотрит на меня застеклёнными глазами. В руках у него целая стопка макулатуры.
– Куда подевалась моя мать и кто эта женщина, которая сегодня вместо нее? – я хохочу, не глядя на Стэна, на автомате печатая знакомые буквы на сенсоре. Когда я не получаю ответ, я понимаю, что он явно не оценил шутку. – Ладно, я шучу. Валяй, – я набираю ещё одну горсть орешков, любезно предложенных миссис Дэвис, закидываю их в рот и залипаю в телефоне, печатая свое сообщение. Стэн кладет на стол тяжёлую стопку, явно чувствуя от этого облегчение, и поворачивается ко мне.
– Вот я вижу, что ты со своим парнем каждый день переписываешься. Разве твоя мама ни разу не заметила? Это ведь несложно, сложить что к чему. По любому, она бы уже давно спалила.
Я улыбаюсь. Почему-то я даже не удивляюсь, будто и правда ждала этого вопроса.
– Я просто всегда при ней выключаю звук, это раз. Блокирую нашу с Кейном переписку, это два. И потом, мне ничего не стоит одним нажатием быстренько отправить в блэкаут сим-карту, когда она забирает у меня телефон.
Стэн округляет глаза.
– Она забирает у тебя телефон?
Я просто пожимаю плечами, мол, это уже привычное дело. Если честно, раньше меня это очень огорчало, я сильно переживала и боялась, что мама и вправду обо всем узнает. Вспомнить даже, как мама выглядывала из окна моей комнаты. Она явно что-то подозревала... Но мое ничем не выдающееся поведение и дружба со Стэном, кажется, окончательно убедили ее в обратном. Главное, чтобы мамины подозрения не вернулись и мы с Кейном продолжили спокойно общаться. Пока я думаю о том, что мне жутко интересно узнать, что же всё-таки творится в голове у моей мамы, на мой телефон приходит сообщение от Кейна.
«38.2. Я уже вызвал врача.»
Я хмурюсь, вглядываясь в телефон, потому что правда, всей душой надеялась на лучшее. И пока я судорожно пытаюсь понять, что ответить, сама не замечаю, как из груди вырывается тяжёлый вздох. До меня тут же доносится низковатый, чуть вкрадчивый голос Стэна:
– Хочешь к нему?
Я поднимаю голову в замешательстве и свожу на переносице брови.
– Что? – и только теперь ко мне приходит осознание услышанного. Я судорожно мотаю головой. – Неважно, что я хочу. Это все равно невозможно.
– А что, если нет? – в голосе Стэна появляется какая-то новая интонация, в глазах вызов.
– В смысле? – я смотрю на него так, будто он только что признался мне в том, что он нетрадиционной ориентации. – Ты предлагаешь мне прямо сейчас удрать к Кейну и навлечь на себя очередной родительский гнев? – я тихо посмеиваюсь.
– Почему бы и нет, – на лице Стэна ни капли веселья, он смотрит на меня с любопытством и чем-то ещё. Моя улыбка сходит на нет, и вот тут я уже начинаю понимать, что он не шутит.
– Ты... Ты правда сделаешь это? – я осторожно проговариваю, плохо скрыв дрожь в голосе.
Потому что да, я почти уверена, что Стэн сейчас согнется пополам от смеха, осуждающе покачает головой и ткнет в меня пальцем, сказав, что я просто набитая дура. Но ничего из этого не происходит, теперь на лице Стэна играет безмятежное выражение, его губы слегка приподняты в улыбке, руки он держит в карманах брюк. Он легко пожимает плечами.
– Ну мы же друзья. А друзья помогают друг другу.
Я смотрю на него во все глаза, хлопая ресницами, пытаясь счесть на лице какой-нибудь тайный заговор, самый малюсенький намек на одну большую шутку, но кроме сдержанной улыбки и одобрения в мягких карих глазах я больше ничего не нахожу.
– Спасибо! – я тут же все бросаю и буквально сдавливаю его в объятиях. – Ты просто замечательный друг!
– Ладно, Ким, я понял. Ты сейчас задушишь меня.
Я тут же отпускаю его и отчаянно краснею, издав смущённый смешок.
– Прости, – я чувствую, как помимо воли мои щеки все больше рдеют.
Кажется, Стэна только забавляет мое смущение, потому как его улыбка становится шире.
– У тебя два часа. Если что, я прикрою. Я бы не против больше, но боюсь, твоя мама уже сама начнет что-то подозревать.
Я улыбаюсь и с готовностью киваю.
– Два часа в самый раз.
34
Так странно снова оказаться на этом крыльце. И так волнительно.
Я переступаю с ноги на ногу, всматриваясь в светящееся окно пустой прихожей и кусаю губы, предвкушая, принесёт ли удивление Кейну мой визит. Я специально ничего ему не сказала: желание сделать ему сюрприз приятно сдавливает грудную клетку, распространяясь по телу искрящимся теплом, никак не связанным с погодой.
С тех пор, как я была здесь в последний раз, ничего не успело измениться: череда однотипных одноэтажных таунхаусов из серого кирпича, молча глядящих на меня небольшими аккуратными окнами, выстроилась вдоль квартала, зеркально похожие друг на друга домики тянутся по всей длине тихой невзрачной улицы, создавая прямую линию. И все же, несмотря на однотипность, дом Кейна чем-то отличается. Он светлее и немного выше других, наверное, я бы даже с закрытыми глазами узнала, где он. Дом смотрит на меня недавно отремонтированным фасадом и крыльцом с чистыми ступенями и деревянной входной дверью, несколькими фонарями, один из которых разбит, с левой стороны дома стоит пустующий симпатичный собачий домик.
Мой палец плавно нажимает на дверной звонок. Сердце бьётся как сумасшедшее, когда изнутри дома раздаётся переливчатое звучание дверного звонка. Его Кейн починил сам, починкой фасада и крыши он тоже занялся самостоятельно.
Спустя полминуты дверь открывается, и я вижу мило растрёпанного Кейна в домашней одежде. Вопросительное выражение на его лице в считанные секунды сменяется широко распахнутым взглядом. Что ж, сюрприз безусловно удался: он явно не ожидал увидеть меня. Я успеваю запомнить это выражение его лица перед тем, как расплываюсь в улыбке и изо всех сил бросаюсь в его объятия. От него пахнет мятой, кофе и Кейном, удивительное сочетание, которое сводит меня с ума. Мне кажется, что мы уже целую вечность не виделись. А ведь прошло всего несколько дней...
– Кимберли, – выдыхает Кейн, обнимая меня, ласковым дыханием трепля мои волосы. Он притягивает меня к себе, жадно втягивает носом воздух и целует волосы, раз за разом оставляя пламенеющие следы своих губ. Я жмусь к нему крепче и прячу лицо на его плече, позволяю себе ненадолго раствориться в моменте, чувствуя себя до краёв наполненной счастьем. Мой любимый здесь, а я в его теплых объятиях. Все хорошо. Почти...
Я целую его в плечо, в знак поддержки, того что я рядом и через силу отстраняюсь, обеспокоенно всматриваясь в его лицо.
– Как она? – тихо спрашиваю я.
Руки Кейна все ещё покоятся на моей талии, его взгляд немного хаотичен и слегка подуставший. Только сейчас я замечаю ярко выраженные темные круги под глазами – он не спал всю ночь. И даже несмотря на это, его глаза искрят яркой небесной синевой, меня до сих пор поражает их удивительная глубина.
– Лучше, – Кейн едва приподнимает уголки губ, ласково убирая прядь волос от моего лба. – Врач только что уехал. Выписал ей жаропонижающее и ещё какие-то таблетки, оставил инструкцию, померил температуру, только я... – Кейн сглатывает, в глазах его неподдельная обеспокоенность. – Кажется, я не уверен, что все делаю правильно.
Это не удивительно. Неоткуда ему знать такие вещи. Их мать вместо того, чтобы интересоваться своими детьми, днями напролет таскала в дом бутылки. Кейн не знал, что такое игра в баскетбол с мальчишками во дворе, или обычная беззаботная прогулка с друзьями. Он сознательно предпочел друзьям малышку.
Потому что кроме него о ней некому было позаботиться.
35
– Эй, малышка, привет, – я осторожно наклоняюсь над кроватью, присев на самый краешек, отодвинув кусочек одеяла, и глажу влажную от пота щечку. – Это я, Кимберли.
– Кимми! – ребенок быстро спохватывается вверх, ее дыхание получается тяжелым и с хрипом. – Ой, – малышка запинается и тут же заходится тяжелым кашлем, от чего мою грудь больно сдавливает. Видеть это маленькое невинное создание бледным, как мел, и измученным болезнью просто невыносимо для меня, но я стараюсь не подавать виду, держа положительное настроение.
– Ну-ка давай, залезай обратно под одеяло, – бодро командую я, помогая ей лечь назад.
Я тянусь к своей сумке и раскладываю все нужные мне средства, купленные дорогой в аптеке, и заодно объясняю:
– Мне мама, когда я болела в детстве, делала вот такие компрессы на грудь, кашель проходил на ура, не сразу конечно, но к вечеру должно стать легче. Мы сейчас быстренько сделаем компресс и измерим температуру, а ты иди пока завари травяной чай, я оставила его на тумбочке в эркере.
Я осторожно вкладываю в ротик малышки леденец от горла в виде конфеты, которые тоже купила по дороге, и поднимаю лицо, замечая, что Кейн все еще стоит. Вид у него слегка потерян, он словно застыл в каком-то отрезке времени и никак не может понять, как он туда попал.
– Ну же, иди, Кейн, – ласково произношу я, улыбаясь ему. Зайченок опять начинает слабо хрипеть, заставляя обратить к ней внимание. Через несколько секунд я слышу плавную поступь шагов и осторожный стук двери.
Когда Кейн возвращается с кружкой горячего травяного чая через минут пять, малыш уже мирно сопит. Я успокаивающе поглаживаю ее животик, возможно, это тоже подействовало, как и теплый компресс. Заметив Кейна, я прикладываю палец к губам, укрываю Оливию плотнее и бесшумно иду к выходу, потянув его по пути за ладонь. Выходя из комнаты, я осторожно прикрываю за собой дверь, Кейн тут же выдает болезненный выдох и качает головой, в его руках кружки больше нет.
– Это я виноват, – журит себя он. – Не надо было ей давать то мороженое. Но она так просила, что я не смог устоять...
Я легонько провожу кончиками пальцев по его щеке.
– Милый, не кори себя, твоей вины здесь нет. Я дала Оливии лекарство, ей уже немного полегчало. Не волнуйся так, это обычная простуда, она скоро поправится.
Кейн ласково ловит мою ладонь, он держит кончики моих пальцев в своей теплой руке, и теперь я вижу в его глазах искрящуюся любовь, а на губах искреннюю улыбку.
– Знаешь, Ким, теперь я уверен, что наши будущие дети в надежных руках. С такой мамой они точно никогда не будут болеть. Извини, я не хотел тебя смущать.
Он говорит это, потому что видит, как стремительно разрумянились мои щеки, я качаю головой и смущенно отвожу взгляд, задавливая улыбку. Мне хочется провалиться сквозь землю от стыда, я не хочу, чтобы он видел меня такой. Но он не дает мне уйти, Кейн находит своим лбом мой лоб и притягивает меня вплотную к себе.
– Я скучал, Кимберли, – ласковый шепот в губы растекается горячим пламенем по моему телу. – Ты скучала?
– Да. Я очень, очень скучала, – я хватаюсь за эти слова, меня мгновенно уносит куда-то ввысь, и я тянусь к нему навстречу, ловя короткие, нежные поцелуи губ. Мне становится так хорошо, тепло и уютно, кажется, что лучше в этом мире не бывает и не может быть. А затем Кейн отстраняется и я резко спускаюсь с небес на землю, слыша его недовольный, покрытый легкой укоризной голос.
– Ты сегодня снова с этим хлюпиком занималась?
Я тяжело вздыхаю и неодобрительно раскачиваю головой. Ну зачем же он так?
– Кейн, во-первых, он не хлюпик, а во-вторых, мы просто друзья. И в третьих, это благодаря ему я сейчас здесь.
– Так я его еще должен поблагодарить или как? – удивление в его голосе просто поражает меня.
– Кейн, тебе обязательно сейчас всё портить? Мы в последнее время и так редко видимся, я не хочу растрачивать наши встречи на ненужные ссоры.
– Прости, – выдыхает он, перехватывая меня, делая еще одну попытку, когда я не поддаюсь. – Ну прости меня, Ким. Я просто не могу справиться со своей глупой ревностью. Твоей вины здесь нет. Ну не верю я ему, Ким, хоть убей. Откуда мне знать, что завтра он не побежит сдавать тебя твоим родителям или ещё чего-то похуже?
– Не преувеличивай. Стэн не такой.
– Как знать.
– Кейн, хватит уже, мне нужен только ты! – чуть не выкрикиваю я. – Неужели ты этого не видишь? Почему ты мне не веришь? – в отчаянии проговариваю я.
– Дело не в этом, – голос Кейна становится тише, он ласково втирает слезинку, побежавшую по моей щеке. Он бережно сжимает мои ладони у своих, глядя мне в глаза. – Я верю тебе, Ким. Верю от первого до последнего слова. Но не ему. Вдруг он начнет к тебе приставать, а меня рядом не будет...
Мои губы разъезжаются в нежной улыбке. Дурак, ну какой же он дурак.
– Ты напрасно боишься, Кейн. Стэн на такое не способен, я знаю его с пелёнок. Да, он горазд на громкие слова, но на деле... В общем, нам не о чем волноваться, уверяю тебя.
Кейн не отвечает мне, он молчит долгое время и я не могу понять, что он решил в своей голове.
– Иди сюда, – наконец звучным, низким голосом произносит он. И этого уже хватает, чтобы мне начисто снесло крышу. Я подаюсь вперед и тону в его крепких руках. Мы стоим и обнимаемся, слушая стук наших сердец, я сцепляю руки у него за спиной и утыкаюсь головой ему в плечо.
– Совсем скоро мы будем так же танцевать на моем выпускном, – не знаю, зачем я это ляпнула. Ведь мы даже не танцуем сейчас, хотя да, выпускной действительно вызывает у меня улыбку. Потому что я знаю, верю всей душой, что скоро все изменится и обязательно к лучшему. Грудь Кейна сотрясается от короткого смеха.
– Первый танец за мной, – он подхватывает пальцами мой подбородок, поднимая вверх, и озорно подмигивает мне. – И все последующие тоже.
И я плыву. Его голос, его крепкие мужские объятия, его запах и губы, нежно касающиеся моего лба, несут меня куда-то в неизведанную даль. Я разрешаю себе отпустить время, отпустить страхи и переживания, расслабить все тревоги. И утонуть внем.
36
Последующие несколько дней проходят на удивление спокойно. Всё складывается даже лучше, чем я могла подумать; у нас со Стэном как бы сложился обоюдный договор: он отпускает меня на какое-то время к Кейну, а затем я возвращаюсь к нему и мы занимаемся, стараясь уложиться в оставшееся на учебу время. Надо сказать, он неплохо усвоил материал; не знаю, как насчёт пятерки, но твердая четверка ему бессомненно гарантирована.
С Элайной мы стали реже видеться. А вина тому – Шелдон, с которым она дни напролет пропадает после школы. Несколько раз на дню мы созваниваемся; подруга порхает и цветет от счастья, и я понимаю, что та хрупкая грань между влюбленностью и любовью опасно стирается. Сегодня Элайна огорошила меня новостью: она собирается познакомить Шелдона с родителями. Не знаю, он сам изъявил такое желание или это сугубо ее решение, этого я так и не поняла. Но факт остаётся фактом: влюбляясь, мы становимся до дурости легкомысленными, иногда до такой степени, что тебе напрочь отбивает память и ты забываешь о том, что родители могут очень легко, а иногда слишком жестоко спустить тебя с небес на землю.
– Я не хочу домой, – тихо признаюсь я. С моего сердца словно свинцовый лист слетел – и я с удивлением понимаю, что с каждым разом в присутствии Кейна мне становится всё легче и легче. Все проблемы уходят, я ловлю себя на мысли, что моя тревога за Оливию явно уменьшилась. Прошло уже пять дней с тех пор, как Кейн забрал ее к себе, но ему все ещё ничего не сообщили. Это значит одно – ее не будут забирать в новую семью. По крайней мере, не сейчас.
Я всей душой на это надеюсь.
Кейн играет с моими пальцами, ласково перебирая их, он поворачивает лицо и смотрит на меня, изогнув левую бровь.
– Хочешь, мы пойдем в кафе? – предлагает он.
– Мне не особо хочется сейчас туда.
– Тогда куда тебе хочется?
– Никуда.
Вот так просто. Проще некуда. Мы лежим в объятиях друг друга, в небе ярко светит солнце, пробираясь сквозь открытую форточку в дом, но нам не хочется выходить на улицу. Из всех вариантов мы выбрали самый простой, наслаждаясь нашим скромным свиданием у него дома.
Через какое-то время я встаю и подхожу к окну. Я слышу, как Кейн плавно поднимается следом и бесшумно подходит сзади.
– О чем думаешь? – его руки оплетаются вокруг моего живота, а губы опускаются на макушку.
Я откидываюсь затылком на его грудь и на миг прикрываю глаза.
– Обо всем. О школе, о маме... О нас, – я смотрю в белый узорчатый тюль, что мягко колышется лёгким ветерком из приоткрытой форточки, и отрываю голову, глядя в живописный пейзаж за окном. – Как думаешь, через два года у нас будет все так же хорошо, как сейчас?
– Я думаю, что через два года ты будешь занята более важными вещами, чем подобными размышлениями. Например, рождением нашего сына.
С моих губ резко слетает вздох. Я поворачиваю лицо, на краткий миг наши глаза встречаются, и мне кажется, что наши взгляды проникают друг в друга чуть глубже, чем следовало.
Что-то между нами происходит. Воздух накаляется, мне становится труднее дышать, и я сглатываю, чувствуя уплотнение в животе и странный стук крови по жилам. Кадык Кейна взволнованно дёргается и я понимаю: он чувствует то же самое.
– Ким, – из его груди вырывается порывистое дыхание. Мгновение – и мы сливаемся в таком пламенном поцелуе, что у меня в прямом смысле сводит лёгкие.
Я выгибаюсь, оплетая ладошками его волосы, жадно сжимая их и отвечая на поцелуй. Руки Кейна сжимают мою талию, он резко разворачивает нас к стенке и припечатывает меня к ней. Горячее дыхание щекотит мне шею, его губы становятся всё жарче и ниже. Руки Кейна повсюду: на моей талии, бедрах, на пояснице. Он скользит ладонями по моему телу, жадно впитывая каждое прикосновение, наши вздохи тихие, прерывистые и рваные. Кейн прижимается ко мне теснее и запускает пальцы под блузку, покрывая меня неистовыми поцелуями. Он наклоняет голову и тянется ко мне, целуя мою шею, ключицу, медленно спускаясь к груди. Я закрываю глаза и обхватываю ладонями его голову, мучительно пытаясь не потерять рассудок от этой невозможной, нежной пытки. Моё тело отдаётся приятным покалыванием, нарастающим жаром в тех местах, где он касается меня губами, и я отчаянно молюсь, чтобы не позволить себе разрешить ему зайти дальше, ведь это неправильно, так, так неправильно... Я пылаю под его поцелуями и ничего не могу с собой поделать. С моих губ слетает тихий несдержанный стон... И вдруг – как снег на голову – громкий топот маленьких ножек. Дыхание Кейна застывает на моей шее.
– Смотрите, какой красивый слонёнок у меня получился! – бодрый возглас малышки прямо за нашей спиной.
Я будто оказалась в комичном сериале. Мы с Кейном стоим, жадно вцепившись друг в друга, – нас словно одним нажатием кнопки поставили на паузу, – а позади нас широко улыбается ничего не подозревающая малышка, вытянув руку с изрисованным листком.
Кейн резко выдыхает и отпускает меня. Мои руки нехотя покидают его волосы. Он вбирает вдох-выдох и делает разворот. Он преображается в мгновение: стирает жаркие порывы страсти и разглаживает тяжёлое дыхание, на его лице появляется мягкая, добрая улыбка. И только я знаю, каких трудов ему стоило взять себя в руки.
– Да, Оливия, очень красивый рисунок, – тепло подтверждает он.
Малышка опускает лист и прищуривается, переводя между нами взгляд.
– А что это вы тут делаете? – с любопытством спрашивает она.
– Мы... Просто обнимаемся, – Кейн запинается.
Я стараюсь подавить рвущийся из груди смешок.
– Это как мы с тобой, да?
Кейн чуть ли не давится дыханием.
– Да, малышка, как мы с тобой.
– А, ну тогда понятно!
– Ты иди нарисуй нам ещё жирафика, потом покажешь, что у тебя получилось, – предлагает Кейн.
– Хорошо! – радостно соглашается малышка. Прижав к груди лист, она счастливо разворачивается и бежит обратно в комнату. Из-за закрытой двери до меня доносится слабый хрип и приглушённое покашливание.
Да, она ещё немного покашливает, но глупо отрицать очевидное – малышка идёт на поправку.
Когда дверь за ней плотно закрывается, мы зависаем в неловкой паузе.
Меня начинает разбирать смех. Сначала я стараюсь подавить вновь рвущийся из груди смешок, но затем против воли начинаю смеяться в голос. Ничего не могу с собой поделать. Кейн находится в глубоком смятении, и я впервые вижу на его щеках милый румянец.
– Она не должна была это видеть, – Кейн делает глубокий вдох.
– Брось, она все равно ничего не поняла, – я с улыбкой подхожу, затягивая руки у него на талии и смыкая их за крепкой спиной.
– Нам следует быть осторожнее.
– А по-моему, тебе не следует так переживать, – я чмокаю его в губы и отстраняюсь, дотягиваясь до своего портфеля. – Мне пора уже, мы со Стэном договорились, что я вернусь к шести.
– Да, пожалуй, сегодня я тебя не задержу.
Я снова начинаю смеяться.
Кейн улыбается, глядя на меня, и я вижу, что он о чём-то думает.
– Что? – сквозь смех спрашиваю я.
– Мне нравится, когда ты такая счастливая, – говорит он.
Мой смех постепенно затихает и превращается в улыбку. Я смотрю в его синие глаза и понимаю, что не хочу, чтобы этот день вообще когда-либо заканчивался.
