Текст книги "Клянусь, я твоя (СИ)"
Автор книги: Полина Эндри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
51
На следующее утро я просыпаюсь рано, полная мыслей о предстоящем разговоре с мамой. Я готова поддержать любую мамину идею об общении с Кейном. Я готова пойти на уступки и любые условия. Я даже согласна возобновить дружбу со Стэном, чтобы достучаться до нее, а потом мы с Кейном найдем способ убедить и моего отца. Мы ведь всегда раньше находили выход…
На кухне мама готовит бутерброды. Громко стуча ножом по нарезной доске, она обрабатывает филе индейки для сэндвичей. Несмотря на то, что рядом нет отца, я все равно продолжаю испытывать страх перед грядущим разговором с мамой.
– Мама, привет, – я захожу на кухню. Она оборачивается:
– Доброе утро. Ты рано проснулась, Ким.
– Выспалась, – я пожимаю плечами с горькой ухмылкой. Моему телу, должно быть, еще никто не сказал, что ему больше не нужно вставать рано в школу.
– Ты будешь завтракать? Я приготовила вкусные сандвичи.
– Нет, спасибо.
– Тебе нужно поесть, Ким, – мама одаривает меня проницательным взглядом.
– Я не хочу, – бормочу я, избегая встречаться с ней взглядом. – На самом деле… На самом деле я хочу поговорить с тобой, – я слегка отклоняюсь назад и дрожащим голосом произношу, подняв глаза: – На счет Кейна.
Мама поджимает губы и очень красноречиво поворачивается спиной, начиная в том же темпе стучать ножом по доске.
– Мама, – я зову ее, пока не представляя, что можно сказать.
Она не реагирует.
– Мам!
Строгое молчание. Она меня не слышит.
Стук ножа резко прекращается. До меня доносится ее скорбный вздох.
– Как так случилось, Ким? – обессиленно выдыхает она. Ее глаза, полные боли и непонимания обращаются ко мне и этого оказывается достаточно, чтобы заставить мое сердце снова биться. Теперь, когда мои руки развязаны, теперь, когда отец уехал и я знаю об этом ночном разговоре, я наконец-то могу поговорить с мамой откровенно и без страха.
– Я люблю его.
Но мама об этом и так знает. Она болезненно закрывает глаза.
– Кто он вообще такой, Кимберли? Что ты знаешь о нем?
– Достаточно. Он тоже любит меня. Мама, тебе нечего бояться. Пойми это не то, о чем показывают в фильмах. Это другой случай. Почему вы не хотите посмотреть на это другими глазами?
На этот раз разговор мне дается легче, хотя внутри меня словно скрутили и выжали, как мокрую простыню.
Она молчит. Долго и проникновенно, и я ловлю себя на мысли, что мне страх как хочется узнать, что творится у нее в голове.
– Мама, я прошу тебя, – тихо произношу я. Моя маска окончательно пала, пробивая брешь в моем голосе. – Прошу, дай мне увидеться с ним.
– Нет.
Сухо, категорично.
Я чувствую, как к горлу подкатывает ком слез.
– Это твое последнее слово?
– Да, Кимберли.
Я смотрю, как она поворачивается спиной, тонко нарезая хлеб, смотрю сквозь толстую пелену слез, и понимаю, что сегодня мой мир окончательно упал. Мама, моя мама, которая вселила в меня последнюю надежду, теперь безжалостно разбила ее вдребезги.
– Что ж, – я едва узнаю свой замерзший голос. – Тогда я хочу, чтобы ко мне пришла Элайна. Пожалуйста, мама. Вы не можете забрать у меня еще и подругу, – мои губы разъезжаются в холодной, почти маниакальной улыбке. – Я не буду пытаться с ним связаться, можешь не переживать.
Мама рассуждает секунду-другую. Затем выдыхает.
– Ну хорошо, Кимберли. Она как раз названивала с самого утра, хотела услышать тебя. Я перезвоню ей и скажу, чтобы она пришла навестить тебя. Но перед тем, как вы увидитесь, она оставит мне свой телефон, – говорит мама, сделав небольшую паузу. Голос ее понижается. – Я хочу, чтобы ты поняла. Он не тот человек. Пойми, Кимберли, так будет лучше для вас обоих. Что он тебе даст? А у Стэна есть все, что тебе нужно. Когда-то ты нас с папой поймешь и поймешь, что мы были правы.
Дальнейшие слова я воспринимаю как размытое пятно перед глазами. Мама меня не услышала. И я понимаю, что это упала капля, которая стала последней и решающей в чаше моего душевного состояния, переполняя и изливая через края ее содержимое.
52
Элайна негромко присвистывает, оглядывая мою комнату.
– Боже, да твои родители реально не шутили, – она подходит к окну и выглядывает вниз.Да, знаю, подруга, здесь наши мысли сходятся.Она прикладывает руку к груди, создавая видимость приглушения звука своего скачущего галопом сердца, коротко качает головой и поворачивается, глядя на меня. – Ладно, что ты собираешься делать?
И я даю самый честный ответ, который только может существовать в этой ситуации.
– Не знаю, Эл, – я жму плечами. – Я пока не представляю, что можно вообще сделать.
– Хочешь подскажу?
Ее глаза сверкают подобно неогранённому алмазу, на губах появляется лисья улыбка, и, пока мало что понимая, я перевожу взгляд вниз, видя как блеснув металлом из бокового кармана сумки, ее пальцы вытягивают что-то. Мне понадобилось пару секунд, чтобы понять.
– Телефон, – осознаю я. У меня перехватывает дух. – Но разве ты не оставила его моей маме, прежде чем подняться ко мне? Погоди... – тут меня осеняет. – Это же твой старый телефон. Ты еще хотела продать его, но покупатель вернул его спустя три дня, сказав, что цена не совсем отвечает качеству, – как в толстой прострации проговариваю я, кажется только теперь в полной мере выйдя из нее.
На моём лице читается полная растерянность. Ещё ярче – надежда.
– Но как ты догадалась?
– Мне позвонил Кейн.
Она отвечает так просто, словно это было что-то вроде "Эй, твой парень звонит мне каждый день и мы болтаем с ним по два часа обо всем на свете".
Я обессиленно опускаю плечи.
– Ладно, теперь у меня вопросов ещё больше.
Элайна коротко смеётся, бросает сумку на кровать и подходит ко мне, взяв меня за руку.
– Помнишь как-то раз твоя мама забрала у тебя телефон и ты пришла в школу расстроенная? Вы еще тогда поссорились из-за того, что ты не хочешь общаться со Стэном, – взгляд ее улыбается и при этом полон мягкого понимания.
Я хоть и сбитая с толку, киваю, хорошо вспоминая тот день, когда я единственный раз попросила у Элайны телефон, чтобы связаться с Кейном. Похоже, я начинаю понимать, к чему она клонит. Видимо номер Элайны сохранился в его журнале звонков, тем более, что это было не так уж давно.
– Вчера Кейн позвонил мне и поверхностно рассказал о вашей... Ситуации. Он хочет поговорить с тобой.
Едва она шевелит рукой вверх, я без всякого терпения выхватываю у нее телефон и судорожно нажимаю цифры, выбитые в моей памяти наизусть.
– Да, конечно, не за что, обращайся, – язвит Элайна, только голос ее звучит, словно из-под скафандра. – Я тогда выйду на пару минут в уборную, а вы тут общайтесь.
Я слышу длинные гудки в телефоне, на какой-то момент они становятся единственным звуковым фоном в комнате, и чувствую, что мое сердце стучит громче, чем дедушкины часы. Проходит целая вечность, целая жизнь в ожидании, и гудки наконец обрываются.
– Алло, -втрубке раздается его голос.
Всё вокруг стопнулось. И мое сердце тоже. Я закусываю губу до боли и чувствую, как глаза наливаются слезами. Мне хочется закричать от радости, выплеснуть эмоции и эйфорию, бегущую по жилам, но я сдерживаю порыв.
– Это я, – мой тихий выдох.
Молчание. Долгое. Я перестаю дышать в прямом и переносном смысле.
– Кимберли, – выдыхает Кейн с явным облегчением. Я начинаю вновь дышать и не могу контролировать горькую улыбку, ползущую по губам. – Как ты? Они ничего тебе не сделали? Они... Не трогали тебя?
– Нет. Боже, все хорошо, – говорю я сквозь слёзы и понимаю, что я правда не лгу, потому что услышать его голос – это всё, что нужно, чтобы снова почувствовать себя хорошо. – Кейн, я люблю тебя.
– И я тебя, – тихо отзывается он.
Но несмотря на ласковый, полный любви тон, шестым чувством я ощущаю липкое, вязкое напряжение, повисшее в воздухе. Каким-то образом я сразу понимаю, кого или чего оно касается.
– Что с Оливией? – с тревогой озвучиваю я. – Кейн, скажи мне, где она?
– Ким. Ким, постой. Я не могу тебе сказать.
Мое тело застывает, потому что такой ответ для меня совсем неожиданный.
– Не можешь? Что значит не можешь? У тебя проблемы? – скороговоркой выпаливаю, пока не понимаю, что чувствую что-то действительно нехорошее. – Кейн... Что происходит?
– Ким, – как-то грустно говорит он и я удивляюсь, как же я сразу этого не услышала. – Помнишь, о чем я тебе говорил месяц назад?
Я пока смутно понимаю, что он имеет в виду, мои мысли путаются и гудят роем пчел в тесной черепной коробке.
– Только ты и я. Вдвоем. Против целого мира.
Я замираю. Губы трогает до боли трогательная улыбка и с них срывается одно единственное слово:
– Помню.
– Ким, послушай...
Дверь комнаты внезапно рывком открывается. Я опускаю телефон вниз и стрелой прокручиваюсь вокруг своей оси, пряча его за бедром. Успеваю нажать на отбой. И не зря. На пороге мама.
Задержав ладонь на ручке двери, она пристально оглядывает комнату. В конце ее глаза останавливаются на мне.
– У вас тут всё хорошо? – с подозрением спрашивает мама. – Я слышала, ты с кем-то говорила. Но Элайна вышла в уборную, я только что ее видела.
– Да это я сама с собой, – мои зубы почти что скрипят в неестественной улыбке. – Видишь ли, мама, ваш домашний арест никак не положительно влияет на мою психику. Ещё немного, и у меня в самом деле появятся воображаемые друзья.
Мама поджимает губы, красноречиво давая понять, что разговор на этом не закончен, и мы вернёмся к нему позже.Желательно, когда уйдет Элайна.
– Ладно. Если что, я внизу, – холодно сообщает мама, закрыв за собой дверь.
А я смотрю в коричневую дубовую древесину и вижу, как она медленно расплавляется перед моими глазами, заменяясь на окутанное белесой дымкой воспоминание.
– Мы можем убежать от них, – ласковый голос волнительно вспенивает память. Кейн и не думает смеяться. – От всего мира. Вдвоем. Только ты и я.
Пронзительный взгляд решительно раскачивается, как море перед штормом. Углы моих губ медленно опускаются и невольно нежная кожа щек вспыхивает горячим румянцем. Не шутит же. Запястье начинает печь там, где он сжимает его, и обвязанная цепями душа рвется к нему, как дикий зверь из клетки. Мое сердце бьется ему навстречу.
Только что скажет мама?
Я ведь так люблю его! Больше всего на свете...
Я люблю его. Больше всего на свете.
Металлическая окантовка дисплея яростно впивается в кожу, и вспышка боли возвращает мое сознание. Я стираю кулаком побежавшие по щекам слёзы и решительно нажимаю на экран.
«Я согласна. Кейн, давай сделаем это.»
Небеса не взрываются над моей головой и пол не проваливается под ногами. Пальцы не задрожали, не отступили.
Я отважилась.
Телефон загорается почти немедленно:
«Завтра, в полдень. На нашем месте. Я буду ждать тебя, Ким.»
«Я приду.»
Удары сердца бойко отдают в грудь. Завтра все поменяется. Я знаю, что навсегда. Потому что я только твоя, Кейн. Клянусь, я твоя.
53
Я словно на краю пропасти.
У меня такое чувство, будто я заблудилась в лесу и на меня напали дикие звери. Они подогнали меня к краю обрыва и ставят передо мной выбор: либо броситься самой, либо стать их жертвой. Да, именно так.
Я выбираю первое.
«Завтра в полдень на нашем месте»...
«Я буду ждать тебя, Ким»...
Я просто умру, если мне не удастся прийти.
Господи, дай мне хоть один малюсенький шанс! Пожалуйста, не заставляй меня сомневаться в том, что ты существуешь!
Я включаюсь и начинаю различать перед собой неясные строчки мелким печатным шрифтом. Перед глазами предстает учебник, который я держу в руках, сидя в гостиной в кресле. Мне ничего не остается, кроме как развлекать себя чтением, потому что мои родители забрали у меня и ноутбук.
Мне нужно собраться. Иначе я скоро совсем сойду с ума.Я должна что-то придумать.
Я с характерным шелестом переворачиваю страницу. Мои пальцы дрожат, как в лихорадке. Мама стоит посреди комнаты и гладит свою блузку. Помещение пропитано нашим тягучим молчанием, электризируя воздух вокруг нас. Мне почти физически тяжело находиться здесь, но я понимаю, что если сейчас пойду наверх, другого шанса у меня просто не будет.
Выключив утюг, мама ставит его вертикально на подставку и отлепляет от гладильной доски гладкую рубашку.
– Ты куда-то идешь? – я отрываюсь от чтения, глядя на то, как мама быстро собирается, заменяя свою домашнюю футболку на выглаженную одежду. Она переводит на меня кристально-серый взгляд, застегивая пуговицы сверху вниз.
– Да, мне позвонили из галереи, у нас появился новый заказчик.
Я перевожу глаза, глядя в большое окно гостиной, откуда бьет вечерний сумрак. Я бы вылезла через окно. Но я не могу.
Соберись, Ким. Давай же, сейчас.
– Мам, я хочу тебя кое-что попросить, – тихо произношу я, поворачивая лицо к ней. Ну всё, обратного пути нет.
– Телефон я тебе не отдам, даже не думай, что ты сможешь связаться с этим мальчиком, – быстро выпаливает мама, наспех надевая вторую серьгу на ухо в зеркале прихожей.
– Я уже поняла, что просить о чем-то у вас бесполезно. Все равно, что горохом о стену, – говорю я почти сквозь зубы. Мама бросает на меня красноречивый взгляд, но вычитывать меня не спешит, явно из-за своего опоздания. Я серо продолжаю: – Мне нужно подписать в школе обходной лист. Элайна сказала, что завтра крайний срок.
– Хорошо, я завтра заеду и подпишу, – мама берет сумочку и цокает по гостиной каблуками, останавливаясь у двери, чтобы еще раз проверить, все ли взяла.
Я бледнею. К такому ответу я никак не была готова.
– Но… Я думала, что я поеду с тобой. Там нужна моя подпись.
– Насколько я помню, это не обязательно. Я поставлю подпись за тебя. Еще что-нибудь?
Мама на мгновение останавливается, с явным нетерпением, подсказывающим мне, что я ничего не добьюсь.
– Нет, – севшим голосом отвечаю я.
– Хорошо. Если проголодаешься, в холодильнике остались котлеты и макароны с ужина, только запеканку не бери, она испортилась, как приеду, выброшу. Я туда и обратно.
Через несколько секунд за ней хлопает дверь и я слышу, как замок с той стороны проворачивается трижды. Теперь мне не перед кем держаться, и вся тяжесть и горесть происходящего наваливаются на меня, давя на плечи, оседая на дне души; вены становятся тяжелыми, словно кровь в них загустела, превратившись в вязкое желе. Я удивляюсь своей способности удержать слезы, хотя отчаяние обрушивается на меня десятикратно.
Как же мне вырваться из этого плена?
54
Я совсем не успеваю ничего понять, в доме раздается резкий хлопок входной двери и по гостиной разносится взволнованный голос мамы:
– Кимберли, собирайся, мы едем в школу решать вопросы по поводу твоей учебы. Я говорила с директором, он давно хотел записать тебя к своему знакомому журналисту на летние подготовительные курсы. Почему ты мне сразу не сказала?
Вид у нее при этом такой взволнованный и на губах несвойственна ей наигранная улыбка, которой она обычно награждает только посторонних.
Я так и застываю за барной стойкой со стаканом бананового сока в руках, не успев толком ничего понять.
– Э-э… Я пыталась тебе сказать, но разве ты меня когда-нибудь слушаешь? – я недовольно кривлю губы, стараясь быть правдоподобной. То, что и для меня это оказалось неожиданной новостью, маме лучше не знать. У меня это совсем вылетело из головы. Оно даже не удивительно с таким накалом страстей...
– Давай поторапливайся. Кимберли, смотри, я даю тебе на сборы десять минут. Одень что-то теплее и не забудь взять те две книги, которые ты забыла отдать в библиотеку. Без них миссис Джоббс отказывается подписывать обходной лист. Я уже и так опаздываю на встречу с заказчиком, не заставляй меня нервничать еще и из-за своей медлительности.
– Тогда пусть меня отвезет Генри, в чем проблема? – немного раздражительно предлагаю я. – И ты успеешь к своему заказчику и я наконец-то смогу хоть спокойно подышать. Все останутся довольны.
На моем лице появляется что-то похожее на выдавленную улыбку. Мамино лицо, напротив, каменеет.
– Нет, ты поедешь со мной, – холодно заявляет она.
– Боишься, что сбегу к Кейну? – я улыбаюсь, как золотая рыбка, выдавливающая в ответ улыбку, но внезапно обезумевшую. – Не беспокойся, мама, он уже понял, что это бесполезно.
Я допиваю свой сок до конца, ставлю стакан на стол и вытираю губы, выходя из-за стойки.
Тонкая выщипанная бровь мамы изящно взлетает вверх.
– Откуда такая уверенность?
– Он бы пришел за мной, – просто пожимаю плечами я с умным видом, скрестив руки на груди. – Я знаю его, как облупленного. Кейн пришел бы и попытался убедить вас, но поскольку он ни разу не явился с того дня, он с этим уже смирился. Тебе больше не о чем волноваться, мама.
В конце я стараюсь придать своему голосу как можно больше серости, сделав сокрушенное лицо, говорящее о том, что меня это сильно ранит. Не знаю, насколько я выглядела убедительно, но мама ничего не сказала. Коротко поджав губы, она бросила, что будет ждать меня в машине, потом вышла из дома и тихо захлопнула дверь, оставив ее для меня незапертой.
***
Дернув на себя ручку дверцы, я залезаю в машину, удобно располагаясь на переднем сиденье. На улице постепенно начинает сереть, налетевший из ниоткуда ветер гонит зеленые листья на деревьях, облака в небе сгущаются, предвещая скорую непогоду, и я вдруг понимаю, что с тех пор, как мама ошеломила меня неожиданной новостью, я даже не успела допустить допустить мысль о неудаче,а ведь у меня может даже ничего не получится.
– Ты ничего не забыла? – мама поворачивает ко мне голову, вытянув руки на руль. – Твой аттестат, папка с личным делом и...
– Да, и учебники тоже, – я преподношу две толстые книги, демонстрируя маме: – Вот.
– Хорошо, – мама делает протяжный выдох. Кажется, она беспокоится.
Мама делает рваный вдох, пытаясь успокоиться. Потом она кивает на мой коричневую почтальонку с широким ремнем через плечо:
– Сумка зачем?
Я пожимаю плечами, пряча за улыбкой дикое волнение:
– Привычка.
Да, я поступаю плохо. Да, возможно, я претендую на первое место в номинации "самая лживая дочь в мире". Я никогда в жизни так жестоко не обманывала родителей и уж точно не разрабатывала за их спинами план побега из собственного дома. Но я ни за что не признаюсь маме, что подготовила рюкзак еще с вечера, лелея надежду на то, что у меня получится.Господи, неужели сегодня это произойдет?
– Ким, – осторожно начинает мама, откинув упавшие на лоб волосы. Было видно, что она все еще сомневается и переживает. Ее голос снижается до едва заметного тембра. – Прежде чем мы уедем, я хочу тебе сказать, что отец не должен об этом знать. То, что я разрешаю тебе поехать со мной, не делает мое отношение к этому проще, а твой арест недействительным. Я хочу доверять тебе, Ким, но для этого мне нужно, чтобы и ты доверяла мне. Мы с папой желаем тебе только добра, и чем быстрее ты это поймешь, тем легче будет нам всем. Мы сейчас поедем в школу и я буду говорить с директором, только пожалуйста, веди себя сдержанно и не пытайся сделать мне что-нибудь назло.
Я едва подавляю желание закатить глаза.Боже, до чего все это абсурдно.
– Поехали уже, – недовольно цокаю я и отворачиваюсь к окну, дернув ремешок на сумке.
И мы трогаемся с места.
***Приехав в школу, мама паркует автомобиль на свободном месте, не выключает двигатель и открывает дверцу, выбираясь наружу. Выскочив из машины, я прежде всего направляюсь внутрь, но на полпути понимаю, что мама не следует за мной. Обернувшись, я вижу, как она нахмурившись, наклонилась над открытым капотом, и озадаченно спрашиваю:
– Ты не идешь?
Мама немного раздраженно отмахивается.
– Я только посмотрю, мне кажется, мотор что-то барахлит. Ты иди, Ким, потому что на улице холодно. Подожди меня в коридоре, я приду через пять минут.
– Ну ладно.
Повернувшись ко входу, я толкаю парадную дверь и захожу в школу. В коридоре появляется несколько учеников, наверняка проходящих школьную практику. Я обхожу их и шагаю вперед. В школе совсем пусто, такое впечатление, будто здесь отродясь не было никаких учеников. Понятно, что сейчас каникулы, а для кого-то уже выдан билет в дальнейшую жизнь под названием аттестат. Не доходя до кабинета директора несколько шагов, я резко сворачиваю и направляюсь другим путем. Мое сердце начинает биться все быстрее. Еще больше ускоряя шаг, я переживаю, чтобы ни с кем не столкнуться по пути. Как будто, попадись я на глаза какому-нибудь знакомому, и он сразу же раскусит мой план и побежит сдавать меня матери.
Добравшись до черного выхода, я долго не решаюсь взяться за ручку, мою ладонь словно откидывает назад какая-то невидимая сила. Я закрываю глаза, делаю глубокий вздох и резко открываю дверь. Поток холодного воздуха бьет мне в лицо, я без раздумий широким шагом пересекаю задний двор и резко застываю. На меня вдруг резко навалилась вся реальность происходящего: это произошло, родители действительно узнали обо мне и Кейне. Если я сейчас сделаю это, то я больше не увижу их.Это взаправду.
Еще не поздно вернуться. Рассказать маме правду, заплакать и извиниться, тихо прижавшись к ее плечу, и проглатывая слезы, сказать, что на самом деле я такая растерянная и не знаю, что меня ждет там, в новой реальности. В жизни с Кейном, о которой я так долго мечтала.
Еще не поздно все отменить...
Задрав глаза вверх, я делаю глубокий вдох. Низкий грохот покатился по краю неба, предвещая скорый дождь. В короткий срок небо приобретает оттенок морской бездны, становится темно, как поздно вечером, где-то вдалеке полыхают небольшие вспышки молний. Погода действительно меняется на глазах.
Я знаю, что он будет меня ждать, но я хочу, чтобы он был уверен во мне. Вытащив из внутреннего кармана сумки телефон, оставленный мне Элайной, я открываю нашу с ним переписку.
«У меня получилось. Кейн, я смогла.»
Отправляю.
По венам течет смешанное с адреналином невероятное облегчение. Я же этого хотела. Хочу.Я смогу.
Поправив ремешок сумки, я делаю первый шаг к заветной свободе. Едва вдали мелькает оттенок желтого, я добегаю до остановки, обозначенной старой лавкой и указательной табличкой рядом, и в последний момент успеваю запрыгнуть в автобус. Створки закрываются и водитель трогается дальше, даже не подозревая о том, что уносит меня в совершенно новую жизнь.К нашему тайному месту– столетнему дубу-исполину, единственному, кто знает обо всех наших секретах. Я иду в самый конец, сажусь в правый угол и ставлю сумку на колени, сжимая пальцами ремешок. Я думаю о том, что мы с Кейном должны встретиться через неполных полчаса и смотрю, как по оконным стеклам начинают бить первые капли дождя.
