Текст книги "Клянусь, я твоя (СИ)"

Автор книги: Полина Эндри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

37

– …И таким образом, определяя взаимодействие тех или иных положений права, мы акцентируем внимание на их самостоятельном характере, соотношении, а также непрерывном взаимодействии между собой.

Я переворачиваю страницу, взглянув на Стэна.

– Выделение составляющих объекта теории государства предоставляет нам перечень определенных возможностей, – тихо произношу, глядя уже не в книгу. Я склоняю голову набок.

Стэн смотрит куда-то через меня, и я невольно отмечаю, что они с Кейном почти одного роста. У него усталый взгляд, и под глазами пролегли тени, Стэн кажется похудевшим и почему-то таким ранимым.

– Стэн, ты вообще слушаешь меня?

– Что?

Он озадаченно приподнимает голову, будто только вынырнул из сеанса гипноза, и не понимает, что вообще делается вокруг него. Поняв, что безбожно пропустил половину моих объяснений, он досадно качает головой.

Я окидываю его внимательным взглядом.

– Стэн, у тебя все хорошо? Ты сегодня какой-нибудь рассеянный.

– Прости, – он проводит рукой по лбу, откинув волосы назад и извиняюще улыбается. – Никак не могу сосредоточиться. Пересдача уже завтра, а мистер Перс по-прежнему грозит мне провалом на экзамене и годовым неудом.

– Не накручивай себя, мы уже почти всё прошли. Нам осталось всего два параграфа, мы как раз успеем сегодня.

– Я уже как-нибудь сам.

– Ты уверен?

– Да, Ким, я уверен. Ты мне здорово помогла, – он улыбается мне. – Спасибо тебе.

Стэн улыбается, но я вижу на дне этой улыбки еще что-то. Какая-то недосказанность, горечь, тоска смешанная с отчаянием. Я смотрю на него и мне кажется, что я упустила кое-что важное. Но признаться честно, я сегодня чертовски устала, чтобы разбираться, что значит эта улыбка.

– Хорошо, я тогда домой пойду.

– Ты сегодня очень красивая, Ким, – произносит Стэн, и его голос мягко утопает в атмосфере комнаты.

Мои ноги замирают на ровном месте, я останавливаюсь, словно передо мной вдруг появилась невидимая стена. Воздух выходит из моих легких с глупым, неловким и немного истерическим смешком. Да, меня охватывает легкое изумление, и я почти уверена, что он вообще не слышал, что я ему сказала.

И как, извините, я должна реагировать на это?

– Спасибо, – сдержанно произношу я.

Стэн внимательно наблюдает за мной.

– Ты в последнее время словно расцвела, я давно тебя такой не видел, – он продолжает, наблюдая за тем, как я помимо воли стыжусь, заливаясь румянцем. – По-моему, ты не привыкла к комплиментам. Твой парень тебя совсем ими не балует?

Я не знаю, что ему ответить. Говорит ли Кейн мне о том, что я красивая? Да постоянно. Но слышать это от Стэна, парня, который сам предложил мне дружить, в котором я так и не смогла рассмотреть того самого идеального мужчину, которым он видится моим родителям, – как минимум странно и до смешного нелепо.

– Ким, Кимми, – с какой-то странной горечью выдыхает Стэн.

Он подходит на шаг поближе и здесь происходит неожиданное. Он смотрит мне в глаза. Смотрит с такой болезненной решительностью, будто от этого зависит вся его жизнь. И дальше все идет по наклонной. Стэн хватает меня за локти и приближает к себе, я едва понимаю его горячий шепот, едва слышный из-за стука крови в моих ушах.

– Кимберли, – хватка его усиливается и болезненный блеск в глазах умножается.

А потом он целует меня.

38

Темнота.

Этот короткий миг безумия окутан темнотой. Мои глаза закрыты, я не могу понять, что происходит, почему я не могу взять контроль над этим. Мои мысли отчаянно взывают, пытаясь выбраться из тесной черепной коробки. Нет, нет, нет! Да нет же! Господи, почему? Я ничего не чувствую. Я не чувствую ничего, кроме прикосновения горячих полуоткрытых губ Стэна к моим губам. Мое спокойствие, хоть и заторможенное, по-видимому, заставляет его верить, что мне это нравится. По моим венам льются медленные реки крови, но это как заторможенная реакция сонного человека: бессмысленный покой, не приносящий ни облегчения, ни радости, ни-че-го.

Стэн отрывается от меня, глядя с бессилием. Карие глаза смотрят на меня с невозможной пыткой. И из всех возможных моментов именно в этот дверь с той стороны открывается и в комнату проталкивается миссис Дэвис с тарелкой эклеров.

– Деточки, я здесь вам приготовила сладкое для настроения...

Я смотрю на Стэна, а взгляд мой просачивается сквозь. Мои глаза медленно наливаются слезами. Я срываюсь с места и убегаю.

– Господи, мама, знала бы ты, как ты не вовремя! – я слышу отчаянный крик Стэна, слышу приглушенный шумом в ушах голос его матери, слышу его быстрые, сорванные на бег шаги по лестнице.

– Ким! Кимберли, постой!

Он бежит за мной.

Я добираюсь до прихожей, бросаю свою сумку на пол и с молниеносной быстротой надеваю кеды. Мои руки дрожат от спешки, шнуровки ускользают из пальцев и не слушаются, сплетаясь в один отчаянный клубок.

Он здесь. Он рядом, я чувствую спиной его дыхание, его встревоженное биение сердца и леденящий душу взгляд. Я с больным порывом выпрямляюсь и разворачиваюсь. В моих глазах стоят слезы.

Взгляд Стэна беспокойно ищет на моем лице. Я знаю, что он пытается. Он пытается найти что-нибудь, увидеть, схватиться за маленькую зацепку.Найти ответ.

В какой-то момент мне кажется, что он вот-вот готов обнять меня. Просто обнять, утешить, сказать, что это была глупая ошибка. Что мы решим любые проблемы, даже эту, потому что мы друзья. И мы обязательно найдем способ остаться друзьями… Но рывок Стэна остается без продолжения. Я отчаянно качаю головой, хватаясь пальцами за ремешок своей сумки. Большой ком слез теперь снова встал в глотке, перекрывая доступ кислороду.

– Прости, – голос его заглушен, он на грани дрожания и отчаяния. – Я не хотел тебя пугать.

– Ты не напугал меня.

– Тогда в чем причина? Ты ведь не оттолкнула меня. Почему ты не оттолкнула меня, Кимберли?

– Дело не в этом, Стэн, – я яростно качаю головой. Ком, вставший в горле, казалось, начал еще и пульсировать. – Как ты не понимаешь? – слова выплескиваются из моего разгоряченного горла отчаянным порывом. – Я же поверила тебе, я поверила, что ты действительно будешь мне хорошим другом!

Стэн с трудом проглатывает, глядя на меня с бессилием.

– Мне очень жаль, Ким, но мы не можем быть друзьями, – он в отчаянии кусает губы, и потом я слышу его голос с привкусом горечи и безысходности: – Я люблю тебя, Кимберли Уильямс.

Не бывает счастья без черных пятен. Со мной не бывает.

Из дома я почти вылетела. Мои ноги дрожали и тело почти не слушалось, пока я бежала, отчаянно молясь и роняя слезы от непонятной боли...

39

Все случается через четыре дня.

И я не знаю... Может быть, я чего-то в этой жизни действительно не понимаю, или же все эти убеждения про выбор и человеческие решения являются ничем иным, как навеянным самообманом. Мы вольны делать выбор, идти дорогой, которую выбираем по жизни, но что если это всего лишь иллюзия, и каждый раз, делая выбор, мы все равно приходим к тому, что было решено в нашей судьбе за нас еще задолго до нашего существования. И этот выбор является ничем иным как просто-напросто запрограммированными в нашем мозгу установками ещё до нашего рождения. Потому что куда бы мы не забрели и как бы не складывалась наша жизнь, но если тебе суждено умереть завтра от сердечного приступа или нелепого стечения обстоятельств, то даже каким-то образом узнав об этом наперед, обезопасив себя и отдав все деньги мира, мы все равно не сможем предотвратить неизбежное.

От судьбы не уйти. Фраза, ставшая для многих просто до дыр заезженной и тошнотворно серой.

Все экзамены сданы, табель заполнен, модули закрыты. И если бы я могла вернуться обратно, перемотать пленку своей жизни всего на один день и изменить сложившийся ход вещей, я бы несомненно это сделала. Порой я ощущаю его внутри, голос, который шепчет мне откуда-то из самых древних глубин души. Он словно лёгкий порыв ветра, а в следующий миг грозный громовой удар. Он налетает словно порывистый морозный ветер, вспенивает беспокойное море моих мыслей, приподнимает и взъерошивает мои чувства. Голос, который долгое время скребся по стенкам моей души, задевая каждую чувствительную терцию, и теперь он выкарабкался из гремучей ямы, распластавшись надо мной могучим бесформенным призраком, шепчущим грубым навевающим голосом у самого основания моих управляющих мозгом рецепторов:

«Час настал.»

Голос, который звучит слишком вкрадчиво и приторно и как-то зловеще. И смех его отражается насмешливым эхом в моей голове, с каждой секундой все больше и больше отдаляясь.

Час настал...

***

Резкий скрежет занавески по карнизу скребёт по ушам в разы противнее, чем острые ноготки по доске. Пестрые лучи солнца бьют слишком яро, они заставляют меня морщиться, как новорожденный ребенок, который, только появившись на свет, ещё не познал всей прелести нашего мира, но каким-то странным образом уже предчувствует всю подноготную этой вечной игры без правил под названием жизнь.

Почему дети, рождаясь, плачут? Может быть, они уже знают, что их ждет в этой жизни. Стирая им память, Ангелы запечатывают воспоминания, и когда приходит час, они дотрагиваются до твоей души, озаряя тебя вспышкой света. С первого твоего вдоха, первого взгляда и биения сердца они уже знают обо всех болях и горестях, которые с тобой непременно случатся...

От судьбы не уйти.

– Милая, просыпайся.

Бодрый мамин голос, словно туманная белесая дымка, в которой я, заблудившись, никак не найду просвет.

– Хватит плавать в своих снах, так ты всё безбожно пропустишь. У тебя сегодня особенный праздник и я хочу, чтобы он тебе запомнился, как самый яркий и счастливый день в твоей жизни.

Каждое мамино слово подступает все ближе ко мне, и я наконец хватаюсь за кончик просвета и тянусь за ним, находя выход из сонного царствия. Мама наклоняется над кроватью и я чувствую в носу лёгкий лавандовый запах духов.

– С днем рождения, дорогая, – мягким голосом произносит мама. Ее насыщенно-серые глаза сейчас светятся, подобно ярким самоцветам, на губах играет кроткая материнская улыбка. Она наклоняется чуть ниже, мягко проводит рукой по моему лбу и целует меня в висок.

Я подымаюсь по спинке, морщась и кусая губы, чтобы скрыть взволнованную улыбку. В моем животе создаётся предвкушающий вакуум, тянущий тело вниз, как при резком взлете.

У меня день рождения. Да, точно.

– У меня для тебя подарок, – мама отстраняется и я вижу, как она выпрямляет спрятанную за спиной руку, доставая из-за спины шелестящийся наряд в прозрачном чехле. Где-то я это уже видела... И наконец меня озаряет.

– Это же то самое платье с прозрачными вставками, которое мы меряли на выпускной... – да, и оно мне понравилось больше всех остальных, но мама выбрала другое... – Да ладно, мама.

Я не могу скрыть глубокого изумления в голосе.

То самое платье. Восхитительно нежное синее платье в пол с кружевными аппликациями и полупрозрачными вставками. Что ж, если так, то это утро действительно началось хорошо. Пусть это будет знаком, что сегодня день принесет мне самые яркие события. Мой первый шаг во взрослую жизнь. Мое восемнадцатилетие.

– Обалдеть. Спасибо, мам, – я сдержанно произношу и тянусь, встречая мамины объятия. На секунду мне показалось, что в ее глазах встали растроганные слёзы...

– Ну давай, ты пока иди умываться, а я тебе положу завтрак. Ты должна обязательно полезно позавтракать, чтобы восполниться силами и энергией. Не каждый день моя дочь получает золотую медаль, – мама дарит мне последний поцелуй в лоб, я слышу гордость в ее голосе и с каким-то тайным удовольствием наблюдаю, как она вешает платье, зацепляя крючком вешалки ручку закрытого шкафа, и продолжает: – Я приготовила тебе праздничный торт, потом можешь пригласить друзей, устроим небольшое домашнее празднование. Кого бы ты хотела пригласить, Ким?

– Элайну, – тихо произношу я.

Я продолжаю кусать губы, чувствуя розовый цвет на щеках и какой-то странный внутренний подъем.

– А папа еще не уехал? – интересуюсь я.

– Уехал, родная. Но он обещал, что успеет вернуться к церемонии. А еще он приготовил для тебя особенный подарок, только я тебе ничего не говорила, это сюрприз, – мама подмигивает.

Она останавливается, шуточно прикладывая палец к губам уже у двери. Я тихонько посмеиваюсь. Моя улыбка не исчезает, когда мама уходит и передо мной остается пустое пространство комнаты.

Я беру в руки телефон и включаю интернет. Уведомления один за другим начинают выплывать на экране, соревнуясь друг с другом в коллективной гонке за выход на первое место. Юморное поздравление "18+" в виде веселой картинки от Элайны, сообщение от папы с извиняющимся содержимым, музыкальная картинка в Фейсбуке от миссис Гибсон... И там, среди нескольких непрерывно всплывающих поздравлений от одноклассников, я вижу одно затерянное сообщение от Кейна.

« С днём рождения, моя прекрасная принцесса. Уверен, сегодня ты будешь блистать ярче всех. Обещаю, в следующий раз мы встретим этот день вместе.

P.S. Увидимся вечером. Я буду в черном смокинге;)»

40

– Милая, ты в порядке?

Я словно очнулась от странного сна.

Передо мной миска с хлопьями, недоеденный манго и кофе. Мама, находящаяся в центре барной стойки в легком сатиновом платье и аккуратно завитыми локонами, уже полностью готовая к сегоднешнему торжеству, стоит ко мне вполоборота, ее кристально-серые глаза внимательно за мной наблюдают. У меня было какое-то странное ощущение все утро, никак не связанное с самочувствием или настроением. Это что-то аморфное, далёкое, что-то, находящееся за пределами нашего сознания. Серые облака, заполонившие всё небо, едва пропускают солнечный свет, но несмотря на это, утро всё равно светлое... И все же, я не могу найти этому объяснение.

– Да, мам, прости, я просто нервничаю, – я сглатываю и несмело улыбаюсь.

– Понимаю, – мамины глаза улыбаются. – Я, когда за твоего отца замуж выходила, тоже не знала куда себя деть от нервов.

Я поднимаю на нее настороженный взгляд, хмуря брови.

– Мам, это выпускной. Я не собираюсь замуж.

– Да, точно, – мама накрывает мою ладонь на столе и легонько похлопывает её, прежде чем устраняется, начиная заниматься уборкой посуды со стола. Я внимательно считываю эти движения, её странную улыбку, лёгкое дрожание в руках, когда она забирает мою миску с хлопьями, и я не знаю, может со мной действительно что-то не так, но у меня ощущение, будто что-то было за ними, какие-то тайные мысли, какая-то недосказанность. Мне не нравится это невесть откуда появившееся чувство, как будто она знает о чем-то, о чем не знаю я. Мне кажется, что оно где-то рядом, близко, прямо перед моим носом. Я упускаю что-то очень, очень важное, от чего зависит вся моя жизнь.

– Ладно, дорогая, – предсказуемо не став мыть посуду, мама оставляет ее в раковине. – Ты всё проверила? Вещи...

– Да, мама, все вещи на месте, платье в коробке.

– А туфли, туфли мы не забыли?

– Нет, мама, ты сама же их и складывала в сумку.

– Охх... Ладно, дорогая, а то я что-то сама уже начинаю нервничать, – она натянуто улыбается, поскольку явно нервничает, я вижу это. – Ты не видела, где я оставила своей кошелек? Ох, вот же он. У нас после салона красоты ещё останется время, заедем ненадолго в галерею, мне нужно пересчитать картины.

Я молча киваю, сжимая пальцами краешек стакана.

– Давай, милая, скорее допивай свой сок, нам уже пора. Думаю, Стэн будет приятно удивлен, когда увидит тебя. Ты уже ему сказала, когда приедешь в школу?

Вот тут я едва не давлюсь глотком, потому что я действительно, правда не знаю, что ей ответить. Как бы это так помягче сказать... Проблема в том, что моя мама не знает о произошедшем между мной и Стэном. Она продолжает думать, что мы на легке общаемся, а я так и не осмелилась развеять ее радужные иллюзии на наш счёт. После того поцелуя мы с ним ни разу не виделись. Он больше не звонит и не пишет. И только от его друзей одноклассников я узнала, что историю он сдал. Твердая четверка. Ну хоть что-то из наших встреч оказалось полезным. Я только хочу надеяться, что он не воспринял всё слишком близко к сердцу. Хотя признаться, я до сих пор не могу забыть его взгляд, смотрящий на меня с бессилием и отчаянный, покрытый горечью голос, признающийся мне в любви...

41

Для итоговой подготовки перед церемонией нашему классу выделили большое помещение рядом с актовым залом, но прежде чем там оказаться, нужно привести себя в порядок. Кто-то приехал уже полностью готов, а кто-то переодевается в пустых классах. Когда мы с мамой пересекаем школьный двор, я вижу множество людей на парковке, у входа, у кирпичных корпусов школы и библиотеки. Приехало по меньшей мере около двадцати автомобилей, семьи и их родственники, и все эти незнакомые люди, громко веселящиеся на улице перед зданием школы, весь этот шум и пустые разговоры заставляют меня еще больше волноваться.

Мама сопровождает меня в пустую аудиторию, чтобы помочь одеть платье и подправить макияж. Стоит сказать, салонные мастера постарались во славу: не мне волшебный вечерний макияж и завитые в нежную прическу локоны, и это придает мне больше уверенности в сегодняшнем вечере, но все же больше всего не могу насладиться своим платьем. Я до сих пор под впечатлением от маминого подарка.

Когда мы заходим в класс, отведенный для последних приготовлений, я вижу здесь несколько своих одноклассников. Отовсюду раздаются тихие перешептывания, ребята, непривычно притихшие, спешно повторяют свои заученные реплики. Элайна, судя по всему приехавшая гораздо быстрее меня, широко улыбается и машет мне с левой стороны класса. Упершись ладонью в парту, она стоит, слегка покачиваясь, пока ее мама туго затягивает шнуровки корсета на талии и крутится вокруг нее со всех сторон, расправляя складки юбки под пышным кольцом выпускного платья.

– Мам, – тихо шепчу я, приподнимая лицо.

Мама оставляет на свободной парте наши вещи и легко кивает, реагируя с проникновенным пониманием.

– Ладно, дорогая, я отойду позвонить отцу, он что-то задерживается.

Я провожаю ее взглядом и выдыхаю, чувствуя облегчение от благосклонности мамы. В конце концов, что сегодня вообще может быть не так? Повернув лицо, я вижу, как Элайна уже приближается ко мне. Она выглядит будто невеста в своем пышном кремовом платье, нюдовым макияжем и роскошными кудрями, на ее лице все такая же сияющая улыбка.

– Ким, привет, – подруга лезет ко мне обниматься и целует в щеку. – C Днем рождения.

Она протягивает мне подарок, перевязанный розовым бантиком.

– Что там? – интересуюсь я, приподняв бровь, охватывая достаточно большую я бы сказала коробку.

– Ну, сюрпризы именно созданы для того, чтобы ты сама узнала, – Элайна молча подмигивает мне, а потом хмурится и начинает очень внимательно сканировать взглядом класс. Вернее, его пол. Я с удивлением вытягиваю брови, осторожно произнося:

– Эм… Что ты делаешь?

– Ищу челюсть Стэна. Он, должно быть, потерял ее где-то здесь, когда увидел тебя.

Я смеюсь. Элайна все еще держит образ, но потом ее рот тоже расплывается в улыбке:

– Ладно, подруга, просто ты потрясающе выглядишь.

– Ты тоже, – я чувствую легкий румянец на щеках, ничего не могу с этим поделать. – Как у тебя дела с Шелдоном? Ты пригласила его на выпускной?

– Не-а. Мы решили отложить знакомство с родителями до лучших времен. Кто знает, как все пройдет. В общем, нам нужно подготовиться. Ну, и где он? – спрашивая уже немного громче, Элайна снова переключает внимание на класс, только теперь уже действительно кого-то ища.

– Кто?

– Кейн, конечно! – Она чуть не восклицает это с такой очевидностью, что я боюсь, как бы ни услышала мама.

Моими щеками пробегает волнующий жар. Я отвожу взгляд, кусая губы, и тихо произношу:

– Скоро придет. Он сказал, что будет в черном смокинге с бабочкой.

Элайна присвистывает и наклоняется чуть ближе.

– Если что, зови, подстрахую, – она толкает меня локтем в бок и отстраняется на полшага, повысив голос: – Ну что, встретимся на вручении? Только никуда не убегай после церемонии, я хочу сфотографироваться с тобой на память. Ну и, я надеюсь, ты одолжишь мне свою золотую медаль для парочки индивидуальных фотографий.

Мы обе смеемся, но потом я слышу, как Элайну зовет ее мама. Подруга закатывает глаза и, многообещающе сжав мою руку, убегает обратно. Меньше через минуту возвращается моя мать и я с настороженностью замечаю, что ее брови немного мрачны, а на лице застыла легкая гримаса недовольства.

– Все хорошо? – осторожно интересуюсь я. – Папа скоро приедет?

Мама торопливо расправляет лицо, улыбаясь кончиками губ.

– Милая, папа немного задерживается, но не волнуйся, он обещал, что успеет к началу церемонии.

Да, утешение такое себе, учитывая, что церемония уже совсем скоро... Но так или иначе огорчаться мне некогда.

Мама уводит меня немного дальше, где помогает мне навести последние штрихи моего образа. Когда она отходит на несколько шагов, чтобы достать лак для волос из своей сумочки, лежащей на свободной парте, я вижу, как в аудиторию заходит, нет, влетает раздраженный Стэн.

– Мама, да отстань ты от меня, ей-богу, достала ты уже со своими галстуками!

Следом в дверях показывается миссис Дэвис с двумя разными галстуками в руках. Я не могу не согласиться, что Стэн выглядит несравненно: на ногах синие брюки английского кроя, низкие черные туфли, сверху идеально белая рубашка с взлохмаченным воротником и пиджак в тон брюкам. Черные волосы несколькими прядями изящно падают на лоб. Истинный джентльмен удачи... И мы с ним сегодня будем парой.

Я поворачиваюсь к маме.

– Дальше я сама, – тихо шепчу я.

Мама все же сбрызгивает небольшим количеством лака мою прическу, после чего переставляет завитый локон волос мне на плечо, целует меня в лоб и ободряюще улыбается.

– Ладно, дорогая, если что, я буду во втором ряду посередине.

И она уходит, пожелав мне удачи.

Стэн озадаченно провожает взглядом мою маму, а потом поворачивает голову и видит меня. Его лицо мгновенно бледнеет.

– Боже, – растерянно выдыхает он. Я замечаю, как его мама снова пытается вручить ему галстук, но Стэн раздраженно отмахивается, выдернув из ее руки первый попавшийся. На ходу протягивая его через голову, он, не обращая внимания на мамины нарекания, подходит ко мне.

– Привет, – я слабо улыбаюсь.

– Привет, Ким, – Стэн осторожно берет меня за локоть и немного наклоняется, целуя в щеку. От него веет запахом одеколона и жвачки. – C Днем рождения.

– Спасибо, – я осторожно высвобождаю руку и отвожу взгляд, смущенная подобным проявлением с его стороны. Меня все еще мучает его признание. Дыхание Стена на секунду запинается. Когда я снова смотрю на него, я вижу, что в нем не осталось никакого следа от недавнего раздражения. Напротив, он словно в мгновение ока переключился, избавившись от груза негативных эмоций.

– Ты удивительно выглядишь, – он окидывает меня оценивающим взглядом и подмигивает. – Прибереги для меня танец, ладно?

Я виновато улыбаюсь:

– Извини, но я уже обещала Кейну.

– Значит, он все-таки придет, – вздох. Стэн засовывает руки в карманы брюк, легко поджав губы. Я не могу не уловить невеселого подтекста в его голосе.

– Да, – я сдержанно киваю и тянусь, продевая свободно болтающийся галстук у него под воротничком. Делаю петлю и протягиваю через нее язычок галстука. Затягиваю узелок. Вуаля.

Я отстраняюсь на полшага и Стэн проводит рукой по длине галстука. Он поднимает лицо и я вижу легкое удивление и приподнятую бровь.

– Спасибо, – говорит он, выдыхая. И все же мне показалось, что он собирался сказать что-то другое, но я успеваю об этом только подумать.

Стэн делает шаг и равняется со мной, подставляя мне свой локоть.Пора.

– Ну что, ты готова покорить их всех? – он поворачивает ко мне лицо и ослепительно улыбается.

Я с вызовом приподнимаю брови, хватаясь за по-джентельменски подставленный мне локоть.

– А ты готов навсегда попрощаться со школой?

Стэн наклоняется чуть ближе ко мне, вытягивая угол рта в улыбке, и накрывает ладонью мою протянутую в его локоть руку. Я вижу, как его глаза вспыхивают игривым, решительным блеском.

– Как никогда, Ким. Как никогда.