Текст книги "В поисках Королевы роз (СИ)"

Автор книги: Полина Матыцына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Кусочек третий

Здесь совсем не ощущалась подступающая осень. Тёплые дуновения ветерка, жаркое солнце. Пахло сухой травой и медово-сладкими цветами. Деловито жужжали многочисленные насекомые, занятые собственной жизнью. Этот мир казался исполненным покоя.

Деятельным мужчинам скоро надоела непрерывная безмятежность. Они молчали, думая каждый о своём, и мечтали хоть о каком-нибудь маленьком приключении. Всё выглядело так обыденно и почти привычно, что у Кашуэ даже стали закрадываться сомнения: не обманула ли их старая Легна? А тот странный предмет в небе – мог ли он быть иллюзией? Что, если всё вокруг иллюзия?

Шло время, они приближались к лесу. Солнце припекало, и прохлада тенистых деревьев стала для Кашуэ и Мариэ истинной благодатью. Наскоро перекусив холодными припасами, друзья отправились дальше, по узкой, кое-где заросшей тропе. Коней они вели в поводу: низкие ветви могли сбить всадника, да и тропа была неудобной для наездников.

Принц и офицер уже снова подумывали об отдыхе, когда лес расступился, отрывая перед путниками удивительной красоты озеро. Почти идеально круглая зеркальная гладь неподвижной воды в оправе из золотистого песка манила и притягивала, обещая отдых и всё тот же покой.

На воду грациозно опустился крупный белый лебедь. Принц был равнодушен к этим символам абсолютной любви, однако птица завораживала. Её изящество притягивало надёжнее любого самого могучего колдовства.

Солнце стало спускаться к горизонту. Кашуэ мог поклясться: до заката ещё несколько часов, но разве здесь можно быть в чём-то уверенным? Сумерки сгущались, а мужчины всё наблюдали за прекрасным лебедем.

Того не смущала подступающая тьма. Кашуэ внезапно осознал, что птица – светится. Светится холодным белым светом, похожим на лунный.

– Птичка-то необычная, – пробормотал принц, касаясь подвески Легны, словно защиты. Янтарь обжёг пальцы ледяной стужей. Сознание прояснилось. Они потеряли несколько часов, любуясь птицей!

– Мариэ! Мариэ, идём, нам уже пора!

Над озером торжественно поднималась полная белоснежная луна. Кашуэ ощутил себя героем дурного сна.

– Мариэ!

Тот не отзывался, заворожённо наблюдая за вплывающим в отражение Луны лебедем.

Яркая вспышка заставила принца зажмуриться. Открыв глаза, Кашуэ увидел вовсе не лебедя: в воде стояла беловолосая девушка в белом же платье. Даже издалека было видно, насколько она прекрасна.

Кашуэ в жизни не видывал такой красавицы, но по мере её приближения, янтарь всё сильнее прижигал сжимающие его пальцы холодом. Это мешало окончательно потерять голову.

Выйдя на берег, дева подняла взгляд, и нежно-голубые глаза в чёрных-пречёрных ресницах встретились с тёмно-карими глазами принца. Девушка присела в изящном придворном реверансе.

– Приветствую вас, рыцарь. Будьте моим гостем до рассвета.

– А после? – Кашуэ никогда не слышал у Мариэ настолько жалобного голоса.

– Рассвет снова превратит меня в лебедя, – печально улыбнулась красавица. – Таково заклятье злого колдуна.

– Это… Это чудовищно! – выпалил офицер. – Скажите, как нам снять заклятье?

– На это способен лишь поцелуй, – девушка отвернулась, явно смахивая слёзы. – Лишь поцелуй истинной любви сильнее всех злых чар мира.

Вроде бы слова звучали абсолютно правильные, но в Кашуэ упорно нарастало ощущение фальши. Всё было так правильно, верно, безупречно…

Может быть, именно сказочное совершенство ситуации и царапала принца невидимым острием. А может быть – осознание того, что он, Кашуэ, девушке ничем помочь не может. Не верит он в любовь с первого взгляда, и к красавице ничего не испытывает. Да, он восхищён совершенством её красоты, но восхищение и любовь – штуки-то разные!

– Кашуэ! – Мариэ уже какое-то время махал перед его глазами ладонью, стараясь привлечь внимание. – Кашуэ!

– Слушаю, – отозвался принц, размышляя, как бы остановить воздействие янтаря, мороз от которого уже дошёл до костей, а расцепить пальцы не получалось.

– Поцелуй её! – велел Мариэ.

– Что? – опешил Кашуэ.

– Ты должен её спасти!

– Я готов сразиться с колдуном, но не намерен целоваться с первой встречной!

– Кашуэ! – от возмущения Мариэ даже прикрикнул на принца. – Ты обязан!

– Кому и чем? Мариэ, я не влюблён. А она сама сказала: поможет только поцелуй истинно любящего.

– Ты её не любишь?

– Ты меня не любишь?

Удивлённые возгласы слились в один.

Девушка подошла ближе, протянула руку, желая коснуться Кашуэ – и тут же отдёрнула её.

– Благословение Благой, – прошипела она, на миг теряя всякую привлекательность, но тут же становясь прежней. На лице вновь появилась безмятежная добрая улыбка:

– Зачем тебе эта дешёвая безделушка? – голос обволакивал. – Это ведь не подарок любимой. Мужчине не нужны лишние женские побрякушки, верно? Выброси её, милый.

– Это подарок, – возразил Кашуэ.

– Но ведь не любимой девушки?

– Нет…

– Тогда зачем беречь его?

Пальцы разжались, и рука сама потянулась к шнурку. Холодный, дешёвый, мешающий… зачем ему вещь, у которой нет даже памятной ценности?

Шнурок не поддавался. Что за женщина могла подарить принцу не драгоценную цепочку, а жалкий шнурок? Нищенка она, что ли?

Он уже коснулся рукояти кинжала, чтобы перерезать шнурок, но замер. Почему-то ведь ему подарили именно недорогой шнурок с простенькой янтарной капелькой? Иногда ведь ценность вещи не в её стоимости. Что значил этот подарок для него? А для подарившей? Легны? Легны… Летиании…

Летиания. Истинное имя Хранительницы обожгло его жаром костра. Чем бы ни был подаренный ею амулет, сейчас он явно защищал принца от опасного воздействия неведомого существа. Существо назвало подвеску чьим-то благословением. Значит, зла в ней нет – в отличие от стоящей перед принцем девушки.

И уже извлечённый из ножен кинжал полоснул отнюдь не упрямый шнурок подвески, а кожу руки красавицы.

Ужасный крик – и вместо человека перед мужчинами стоит чудовище.

Полу-лебедь, получеловек, с белыми глазами без зрачков, с выпирающими клыками, когтистыми оперёнными лапами… Кашуэ едва успел ударить тварь кинжалом прежде, чем эти лапы добрались до его собственного сердца.

Удалось отделаться лишь разодранной одеждой, да царапиной на груди. Янтарь кулона резко потеплел и перестал ощущаться, став прежней безделушкой.

– Что это было? – не сдержал гадливости принц.

– Полу-девица, полуптица… Зазовка! Я слышал о таких, – ахнул Мариэ. – Они пожирают мужчин, завлекая их своей красотой, когда притворяются людьми. Могут превращаться в лебедей, а могут – в человеческих красоток. Я думал, их всех истребили. Ни один мужчина, по легендам, не мог противостоять их чарам. Как же ты смог???

– Благословение Благой… – повторил Кашуэ, касаясь такого простенького на вид кулончика. – А говорила: "не защита", "не знаю, что за подвеска"… Вернусь – осыплю Легну дарами!

– Вернись сначала, – Мариэ с отвращением тронул крыло чудовища ногой. – Пойдём отсюда, а?

– Пойдём, – согласился Кашуэ.

Они заспешили прочь от озера, такого красивого и такого коварного. Встречаться с какой-нибудь родственницей или подругой погибшей зазовки им совсем не хотелось. Жажда приключений у обоих резко поуменьшилась.

Переночевали плохо. Из-за необходимости караулить оба не выспались, и теперь брели по лесу, почти не смотря по сторонам. При этом мужчины держались настороженно, готовясь в любой момент отразить неведомую опасность, и от того уставали ещё больше.

На поляну они почти вывалились, готовые рухнуть от нервной усталости. Хотелось рухнуть на траву, но лошади требовали заботы и ухода. Расседлав их, мужчины разделились: Мариэ, взяв мехи для воды, поплёлся к виденному недавно ручью за водой, а Кашуэ стал обустраивать место для костра.

Поляна как поляна. Трава по пояс, разве что нет совсем веток и сучьев, обычных для леса, да выглядывают то тут то там плоские круглые проплешины, над которыми вьётся едва заметный дымок.

Кашуэ с силой тряхнул головой, прогоняя сонную одурь. Странно, но эти проплешины больше всего походили на…

Несколько шагов, и принц опустился в траву, раздвигая её. И не поверил своим глазам. Сероватый круг действительно оказался крышей. Плоский блин с маленьким отверстием для дыма скрывал под собой круглый белый домик с круглыми же окошечками в ажурных зелёных занавесках. Дверь была выкрашена в солнечно-жёлтый цвет, к ней вело небольшое крыльцо с тремя ступеньками.

Принц смотрел на домик, не в силах пошевелиться. Но вот оцепенение спало, и он заметался по поляне от домика к домику, пока не услышал возмущённый возглас:

– Осторожнее, молодой человек!

Он остановился, опустил взгляд. Ущипнул себя за запястье. Перед ним стоял гриб. По колено принца ростом, с ручками-ножками, длинной белой бородой, круглыми бусинами синих глаз и вполне себе подосиновой шляпкой.

– Что так смотрите? – сердито продолжал гриб. – Чуть внучку мою не сшибли, – действительно, справа от ноги Кашуэ обнаружился ещё один гриб, поменьше и с бантиком. – Поздоровались бы со старшим, неслух.

– Э-э-э… Здравствуйте, – выговорил Кашуэ, соображая, не сошёл ли он с ума. Тут до него донёсся голос Мариэ. Друг звал его, прося помочь с тяжёлыми мехами для воды. И вдруг замолчал.

Принц резко обернулся и увидел опешившего друга, замершего почти на краю поляны. Тот не отводил взгляда от чего-то под ногами.

– Мне чудится, – констатировал офицер.

– Нет, я тоже их вижу, – отозвался принц, и снова повернулся к грибу. – Простите, мы не хотели… то есть, мы не знали, что здесь ваш… город. Мы немедленно покинем поляну.

– И куда пойдёте, на ночь-то глядя? – вздохнул гриб. – Люди вы, видать, не злые, коли вас защита наша пропустила, так что можете остаться. Переночуйте уж под нашей охраной, лес-то у нас не безопасный. Но по городу не ходить, дома не срывать, молодёжь не топтать.

– Обещаю, – согласно кивнул Кашуэ. Гриб чинно поклонился, погладив бороду, взял внучку за руку и важно прошествовал дальше. Когда трава над его головой перестала колыхаться, принц осторожно вернулся к краю поляны. Мимо него со стороны Мариэ прошли три настороженно поблёскивающих глазками гриба. Шляпка самого высокого была красной в белый горох.

– Кашуэ, – слабым голосом сказал Мариэ, кладя мехи с водой на землю и устало прислоняясь к дереву, – я видел ходячий мухомор. Этот мир ненормальный. Ладно, зазовка, я о них хоть в страшилках слышал, но живые грибы?

– А что ещё ты ожидал от мира волшебства и чудес, – попробовал отшутиться Кашуэ, занимаясь костром.

– Знаешь ли, чудеса – это что-то посерьёзнее города живых подберёзовиков.

– Куда уж серьёзнее… По-твоему, в этом мало волшебства?

– По-моему, в этом мало серьёзности.

– С этим к зазовке. Вот съели бы нас – и было бы всё серьёзно.

– Точно, это уже стало бы трагедией, для нас во всяком случае. Кашуэ, это же грибы. Растения, если не ошибаюсь. Может, они что-нибудь слышали о Королеве роз?

– Почему бы и не попробовать?

Кашуэ оставил начавший разгораться костёр под присмотром друга и осторожно, внимательно вглядываясь в траву, зашагал к ближайшему домику. Постучал легонько по крыше.

– Простите за беспокойство, но могу ли я поговорить с кем-то старейшим или самым знающим в городе? Мне очень нужна кое-какая информация. Я готов выполнить любую ответную услугу.

Какое-то время ответом оставалась тишина. Затем распахнулось окошко, и в нём появилась шляпка боровика.

– Да какие уж услуги. Ничего нас не беспокоит, надеюсь, так и останется на последующую вечность. А информация… Спрашивайте, что уж там. За спрос у нас денег не берут, так вроде люди говорят. Коли знаем что – скажем, а если нет – то уж не обессудь.

– Я ищу цветок, который называют Королевой роз. Вы слышали что-нибудь о нём?

– Я-то не слыхивал. Но сейчас других поспрашиваю. Ждите.

Боровичок скрылся в доме. Кашуэ уселся в траву и приготовился ждать.

Прохладный ветерок, тихое потрескивание цикад и мягкое мерцание крупных жёлтых звёзд завораживали и усыпляли. Принц погрузился в лёгкую дремоту, и гриб с бородкой, что-то ему твердящий, казался естественным продолжением диковинного сна. Не сразу Кашуэ сообразил, это – реальность.

– Простите, – смутился он, – я уснул…

– Дело житейское, – покивал шляпкой гриб. – Доброй вам ночи.

– И вам доброй ночи. Я – Кашуэ. К вашим услугам.

Гриб произнёс нечто странное, видимо, тоже представился. Взобрался по винтовой лесенке, опоясывающей ближайший домик, на крышу, чтобы немного сравняться с сидящим, но от того не менее высоким человеком. Блестящие зелёные глазки поймали взгляд принца.

– Дело, значит, такое, – заговорил гриб. – Мы тут между собой поговорили, да с парой соседних городов словечком перебросились. Нет у цветов Королевы. Ни у роз, ни у васильков каких. Цветы, они же такие, каждый себя лучше остальных считает, и власти другого над собой не потерпит. Но пара наших стариков говорит, будто не о цветах речь идёт, а о фее.

– Фее? – повторил Кашуэ.

– Единственные, кого цветы уважают – да и побаиваются, что уж тут скрывать! – это феи. Так что хотите найти Королеву роз – путь вам держать в фейное королевство. Потайное оно, но знающего путь найти можно. В городе народу много, кто-то путь да подскажет. Как к городу дойти… Дорог в лесу много, но вас на нужную сынок мой поутру выведет.

– Спасибо, – сказал Кашуэ в некоторой растерянности. С феями он предпочёл бы дела не иметь, хватало и той, из-за которой он очутился невесть где, в другом мире.

– Пожалуйста, – ответил гриб. – Доброй ночи.

И стал спускаться с крыши. Разговор явно был окончен.

– Доброй ночи, – отозвался Кашуэ, поднимаясь. Поклонился на прощание, и зашагал к костру, у которого поджаривал очередной, неведомо который по счёту, кусочек хлеба, Мариэ, встрепенувшийся при виде друга. Выслушав пересказ краткой беседы, офицер только и сказал:

– Влипли. Если Королева роз – фея…

– То у нас большие проблемы, – согласился принц.

– Давай-ка спать, – решил переменить тему Мариэ, кивая на разложенные уже спальные мешки. – Утром голова яснее будет. А другого столь же безопасного места в следующие ночи мы можем и не найти.

Кашуэ спорить не стал. Только засыпая, он сообразил, что забыл спросить, не растут ли здесь палисандры – обещание, данное мелиаде, за хлопотами как-то вылетело у него из головы. Скоро на волшебной поляне все крепко спали.

Утро ошарашило принца любопытной белкой. Он проснулся от того, что зверёк несколько раз прошёлся по его лицу пышным рыжим хвостом. Взгляды принца и белки встретились, Кашуэ ошеломлённо моргнул, и белка, поняв, что человек проснулся, возмущённо заверещала что-то и скакнула в сторону, после чего метнулась на дерево и исчезла.

– Какие-то… непуганые тут звери, – растерянно сказал мужчина, вставая и сворачивая спальный мешок.

– Скорее, невоспитанные, – донеслось из травы, и принц невольно вздрогнул, но мешок из рук не выпустил. – Доброго дня вам.

– И вам доброго дня, – сообразил он, что перед ним – точнее, под ним – очередной гриб. – Не присоединитесь ли к нашему завтраку?

– Доброго дня, – добавил и Мариэ, уже снимающий котелок с огня. – Чем мы можем вас угостить?

Грибок – тоненький и зеленоватый, с оттопыренными ушами, – отчаянно замотал головой:

– Спасибо за предложение, только нам еда человеческая не подходит. Да и перекусил я уже. Но от водички ключевой не откажусь.

Пока мужчины завтракали, грибок медленно цедил из кружки с него размером воду. Чувствуя себя немного неловко в обществе волшебного создания, Кашуэ и Мариэ, поели очень быстро, без обычных разговоров, и, подхватив вещи, усадили грибка на луку седла к принцу. После чего сами взлетели в сёдла и продолжили путь.

По дороге Кашуэ расспрашивал грибочка о палисандрах. И здесь тоже этих деревьев уже почти не осталось – он даже не мог сказать, где они ещё растут. Слышал, что где-то бывают, но где, этого он уже не ведал.

Малыш оказался толковым проводником. Меньше чем через час путники выехали на дорогу, мощёную брусчаткой. По словам грибка, это и была центральная дорога, ведущая в крупнейший на много-много миль вокруг город. Попрощавшись с малышом и получив от него пожелания хорошей дороги, мужчины поехали дальше.

Путь был спокойным, наезженным и неожиданно безлюдным. Кони неторопливо цокали по булыжникам, когда из леса донёсся чудовищный звук – оглушающий рёв. Кони, выученные и приученные ко многим звукам и опасностям, немедленно понесли, перестав слушаться всадников, чтобы замереть, встав на дыбы, когда перед ними возникло… нечто.

Оно походило на бред воспалённого сознания: вытянутая змеиная голова с длинным раздвоенным языком и пустым холодным взглядом белёсых круглых глаз. Чешуя, плавно стекающая по шее, переходила в густую золотую шерсть, покрывающую львиное тело. Но вершиной уродства выглядели держащие это тело конечности – оленьи ноги с копытами.

От очередного рыка зазвенело в ушах и сильно помутилось в голове. Кони заметались, выбросив наездников из сёдел, и мужчины отлетели в стороны. Освободившись от груза, животные бросились в лес.

Кашуэ с трудом поднялся. Мариэ остался лежать – он сильно ударился головой о дерево и потерял сознание. Принц же отделался сильным ушибом, в котором подозревал перелом ребра, а то и двух. Голова немного кружилась. Но разлёживаться не было времени: за прошедшие секунды неведомое существо сделало выбор и прыгнуло.

Принц чудом успел откатиться в сторону, успев разглядеть в змеиной пасти острейшие белые клыки. Выхватил меч, ткнул им в бок твари.

Клинок скользнул, как по доспеху. Мягкая на вид шерсть оказалась непробиваемой.

Новый прыжок твари. Новый кувырок с выпадом мужчины. Чешуя не уступила шерсти в прочности. Снова жуткий рык, волна от которого отшвырнула мужчину на пару метров. И – прыжок.

Прыжки твари, кувырки и отскоки мужчины. Отчаянные попытки пробить броню и не попасть под длинный ядовитый язык. То и дело отбрасывающая звуковая волна, и снова приближающаяся пасть… Укус пришёлся в левое плечо, и рука занемела.

В ногу Кашуэ попал почти чудом. Он промахнулся из-за головокружения. Удар вышел слабым, но у чудовищной твари впервые показалась синеватая кровь.

Дальше мужчина бил только по ногам, не давая чудовищу двигаться. То и дело оно рычало, но Кашуэ не сдавался и неустанно подбирался к нему. Последний удар он нанёс в белёсый глаз твари.

Удар достиг мозга, и чудовище рухнуло. Шатающийся Кашуэ побрёл к другу. Тот как раз поднимался, держась за дерево и страдальчески морщась.

– Мариэ! Ты как?

– Похоже, небольшое сотрясение, – определил тот. – Голова кружится, всё двоится, в ушах шумит, да ещё и тошнит. – Он сел на траву. – А ведь надо ещё поймать лошадей – пешком я до города точно не доберусь. Кашуэ, это… существо… – что это?

– Если бы я знал! – в голове зазвенело, и принц опустился на траву рядом с другом. – Перевязать меня сможешь?

Мариэ кивнул и тут же простонал сквозь зубы от пронзившей голову боли. И принялся отрывать рукав рубашки – аптечка скрылась в лесу вместе с лошадьми.

– Промыть бы, да прижечь, – обеспокоенно сказал офицер, гадая, не кажется ли ему, что поблизости кто-то есть. Кашуэ не ответил: у него самого начались галлюцинации.

Что-то – нет, кто-то! – точно глядел на него из гущи деревьев. Но увидеть этого «кого-то» было невозможно, принц лишь улавливал краем глаза движение, даже, скорее, намёк на движение. И тут нечто, мелькнув слева, помаячило справа, проскользнуло с ветки перед самым лицом Кашуэ, и промчалось мимо, ухитрившись больно ущипнуть воина за щёку.

– Что это? – выдохнул принц. – Для галлюцинации оно слишком ощутимое, – щёку болезненно дёргало.

– Ты тоже его видишь… то есть, улавливаешь? – похоже, Мариэ также не был уверен в реальности шустрого существа.

– Вижу. Периодически. Но разглядеть не могу, – жёлто-зелёные глаза моргнули на принца из кустов и тут же переместились куда-то.

От мельтешения Кашуэ становилось хуже, и он перестал даже пытаться следить за существом. Мариэ ещё попробовал достать лук, но стрелы приладить не успел. Прежде чем он успел что-либо сделать, неподалёку затрещало, заскрипело, зашуршало, и на дорогу вывалились четверо грязных и изрядно помятых представителей разумных рас. Мужчины узнали их по упоминаниям в сказках, ведь в их мире таких существ давно уже не водилось. Здоровый зелёный великан – конечно, огр, худой белокурый копытоногий и с рожками – фавн, и диковинное создание Птица Додо в изодранном сюртуке и сплющенном цилиндре. Пузатый задыхающийся мужчина лет сорока в нелепом кожаном одеянии смотрелся в этой компании странно.

Увидев Кашуэ и Лиса, четвёрка замерла.

– Снарк? – спросил огр.

– Не похоже, – Додо приложил к глазу монокль. – Человек обыкновенный и… Тоже человек обыкновенный. Увы. Не Снарк. Здравствуйте.

– Снарка видели? – пузатик воинственно потряс сачком.

– Что-то мелькало, – честно сказал Кашуэ. – Здравствуйте.

– Вам необходима помощь, уважаемые, – фавн первым отметил израненный вид мужчин.

– Снарк? – в голосе огра появились угрожающие ноты.

– Нет-нет, – возразил Додо. – Иной характер ранений.

– Кстати, тут лошади пробегали, – сообразил пузатик. – Не ваши, случаем? Ох! – тут он увидел тело побеждённого Кашуэ существа. – Зверь! Это же Зверь! Как вы могли?

– Простите, что «могли»? – не понял Мариэ, наблюдая, как фавн достаёт из рюкзака за спиной всё необходимое для лечения. Кашуэ уже ничему не удивлялся, ему было плохо. Всё тело болело, укус дёргало огнём.

– Убить его! Это же редчайшее создание! Оно занесено в Книгу исчезающих!

– Ну, иначе бы оно убило нас, – искренне и без капли сочувствия к Зверю сказал Кашуэ.

– Вы могли убежать!

– Не могли. Мы не так быстро бегаем. А лошади, как вы могли заметить, от страха сбежали, предварительно нас сбросив, что тоже не добавило нам здоровья.

– Теодор! – Птица Додо смерила спутника укоризненным взглядом. – Увы. Ваше увлечение редкими видами. Чрезмерно, да. У молодых людей не имелось выбора, полагаю. Увы.

– Но это же уникальная фауна!

Фавн достал аптечку, снял повязку, наложенную Мариэ, и полил рану принца каким-то шипящим зеленоватым зельем. Пока Додо и Теодор пререкались, огр уже принялся разделывать Зверя на части, что вызвало вопль возмущения Теодора, быстро доставшего блокнот и ставшего зарисовывать чудовище. Сам Додо подкинул и поймал монокль. Птица делал это с завидным постоянством, словно жонглирование стекляшкой составляло смысл его жизни.

Додо посоветовал зачаровать Зверя, дабы доставить его в Университет, и пузатик, оказавшийся магом, немедленно принялся колдовать. Огр снова стал интересоваться загадочным Снарком, и был отправлен ловить коней мужчин. Фавн, аккуратно залечив рану и перебинтовав принца, принялся колдовать что-то над головой Мариэ, магией исцеления – как он объяснил, – сняв сотрясение и иные повреждения. Дождавшись, пока рана принца покроется корочкой, он поколдовал и над ней. К исходу часа мужчины были почти здоровы, кони – отловлены, Зверь – превращён в будущий экспонат.

Охотники на Снарка, как назвалась компания, проводили мужчин до ближайшего привала и помогли обустроиться. Хотя была только середина дня, Кашуэ и Мариэ, по совету лекаря – фавна, решили отдохнуть весь остаток дня, чтобы магия окончательно заживила их раны. Заодно их расспросили как удалось победить Зверя и не видели ли они Снарка, некое неуловимое и оттого ещё более притягательное загадочное существо.

Кашуэ признался, что их путь лежит в потаённое королевство фей, за Королевой роз. Теодор и фавн с непроизносимым именем немедленно порылись в своих дневниках и книгах, но найти ничего не смогли и посоветовали обратиться к хранителю архивов. Если кто и знает что-то о Королеве роз, убеждённо сообщил Додо, то это он. Правда, его аудиенции следует ещё добиться, и сделать это нелегко, но выбора у молодых людей ведь нет, увы?

Эту ночь Кашуэ спал спокойно. Во сне он видел Снарка. Но при пробуждении от загадочного образа осталось лишь ощущение, и описать его принц всё равно бы не смог. Наутро, едва рассвело, мужчины простились с охотниками, и продолжили свой путь в Вренслау, как назывался город.

Дорога была спокойной. Больше никто им не встретился. Зато начали появляться разбросанные то тут, то там домики. И к вечеру мужчины достигли городских стен, точнее – изящной и ажурной кованой ограды.

Стража – два рослых полуящера, чешуйчатых и хвостатых, – лишь окинула гостей намётанным взглядом и дозволила пройти в город, не поинтересовавшись ни задачами гостей, ни денежной пошлиной. Кашуэ хотел спросить их, где найти архивы, но стражники уже держали за уши мелкое, непонятное мужчине, существо, вытряхивая из него украденные деньги. В одном из кошельков Мариэ с удивлением опознал свой собственный. Вернув всё владельцам, стражники стали пропускать, а то и досматривать столпившийся народ, и им явно было не до разговоров.

Охотники на Снарка посоветовали мужчинам неплохую, по их словам, гостиницу и даже подсказали, как её найти. Туда молодые люди и отправились.

Найти гостиницу и в самом деле оказалось несложно: в городе действовала удобная, пусть и непривычная для Кашуэ и Мариэ, система названий и указателей. Прямые, в основном, улицы носили какие-либо названия, дома были пронумерованы, извилистые переулки попадались не так часто, и скоро мужчины уже спешивались у здания, похожего на огромную мельницу. Это и была, собственно, мельница, только размером с пять-шесть обычных. Называлось заведение «У Рудзу» и принадлежало духу зерна (и оплата зерном предпочиталась любой другой, так что по дороге предупреждённые мужчины купили немного, заодно и обменяв немного денег на местные монетки). Хозяин обычно встречал гостей в образе большого, очень большого, черного кота. Говорящего и элегантно одетого.

Мариэ, увидев его, невольно закашлялся. Вежливый и изысканный, Рудзу Рунгитис, как представился кот, хозяин сделал вид, что не заметил реакции гостя – или привык к таковой.

Последовала пара минут приветствий и знакомства. Кашуэ сослался на охотников, оказавшихся хорошими знакомыми Рудзу, и потому мужчинам немедленно выделили удобную комнату, просторную, светлую, и с двумя широкими кроватями. Окно выходило в небольшой дворик, но так как комната расположилась на третьем этаже, а дома вокруг были одноэтажные, то помещение заливал солнечный свет.

Как и любой содержатель гостиницы, Рудзу, хотя и был домашним духом, знал о городе очень-очень многое. И не только о городе: мимо него не проходили все самые разнообразные слухи и сплетни. Услышав, что гостям нужен хранитель архивов, Рудзу Рунгитис подбросил лапками несколько рассыпавшихся зёрен из оплаты, и сказал:

– Чужаков наш хранитель не любит. Вам придётся его чем-то подкупить. Вот за необычную вещицу он знаниями поделится.

– А где можно достать такую необычную вещицу? – спросил Мариэ.

– И что для вас – необычное? – уточнил Кашуэ. – Здесь, мне кажется, и так всё волшебное!

Этого Рудзу Рунгитис уже не знал. Поэтому послал гостей к гному, известному мастеру-артефактору. Уж он точно что-нибудь подскажет или придумает, заявил дух. Только не вздумайте его эльфом назвать, он обидится тогда, страсть! И ничем не поможет.

Друзья отправились в гости пешими. Им хотелось посмотреть город. И там было на что взглянуть! Дома постепенно вырастали, и если поначалу здания были, в основном, приземистыми и одноэтажными, то в центре возносились к небу длинные тонкие башни до десяти этажей. И все стены были украшены росписями: диковинными пейзажами, невиданными зверями, причудливыми механизмами.

В какой-то момент мужчины свернули, и перед ними предстала огромная площадь, уходящая в бесконечность. Над разноцветной мозаикой брусчатки то тут то там стремились вверх и вниз движущиеся сами по себе лестницы, что вели к невероятным парящим сооружениям. Их удерживали у земли только толстые тросы. Длинные трубки – другого слова Кашуэ не подобрал – расширялись к центру и сужались по краям, под ними на тросах располагались палубы, а к тем крепились небольшие лодки.

– Что это? – ахнул Мариэ, замерев. Кашуэ подвинул друга ближе к стене, чтобы не мешать прохожим.

– Не знаю, – заворожённо ответил он. – Но, похоже, оно способно летать.

И его слова подтвердились: люди с одной из трубок отвязали тросы, и она поднялась ещё выше, плавно повернулась и полетела, испуская небольшой клуб пара.

А тем временем другое сооружение приблизилось и стало спускаться. Сбросило тросы, немедленно подхваченные и привязанные, выпустило лестницу и по этой лестнице стали спускаться люди. То есть, самые разнообразные существа, о части из которых мужчины даже и не слыхивали. Но если Мариэ заинтересовался пассажирами, то Кашуэ не отводил взгляда от самих летающих штук.

– Впервые видите цеппелины? – спросил, поправляя очочки, лысый худой старичок в пёстром камзоле. Мужчины невпопад кивнули.

– Цеплины? – повторил Кашуэ, отвлекаясь на нового собеседника.

– Цеппелины. От грифонского «цепел ан лин» – «глядящие в небо». Удобные механизмы, да, согласен. Местные к ним уже привычные, но вы, похоже, издалека?

Мариэ кивнул, а Кашуэ всё не в силах был сменить тему:

– Они прекрасны!

Мариэ вздохнул. Как давно маленький мальчик Кашуэ мечтал о возможности летать? Лет до десяти, кажется. А потом пришлось взрослеть и осознавать: некоторым мечтам не дано сбыться. И теперь вдруг у него появилась возможность подняться в небо, пусть в специальной пассажирской гондоле, прикреплённой к бокам цеппелина, а не в пилотской кабине. Стать бы рулевым – Мариэ догадывался о мыслях друга по его мечтательному лицу – или хотя бы юнгой, да хоть кем-то из экипажа этого волшебнейшего чуда! И парить в небесах, быть свободным, даже с таким скучным и практичным фактором, как прагматичность перевозок пассажиров и грузов.

– Кашуэ, – позвал офицер, увлеченно рассматривающего цеппелины друга. – Мы ведь здесь по делу, помнишь?

Кашуэ перевёл на него всё ещё мечтательный взгляд.

– Да.

Старичок попрощался кивком и зашагал на площадь. Кашуэ проводил его тоскливым взглядом и повернулся спиной к цеппелинам.

– Где мы не там свернули?

– Сейчас посмотрим, – отозвался Мариэ и поспешил увести друга от несбыточной мечты о полётах.

Мастерскую они нашли довольно быстро: она расположилась всего в трех переулках от площади. Их тут же провели в рабочий кабинет гнома, заставленный множеством предметов. Мастер Вартесан, белокурое бородатое существо размером с локоть Кашуэ, оказался удивительно красивым созданием, действительно похожим на маленького эльфа. Встретил он гостей неприветливо. Невероятные глаза, больше похожие на драгоценные камни цвета аметиста, смотрели недоверчиво и скептически. Знания легендарного хранителя архивов привлекали многих, но всё это были мудрецы да книжники, а сейчас его другу, мастеру-гному, нередко делавшему для хранителя волшебные вещицы, требовался герой. Ведь для создания желанного артефакта сначала необходимо добыть очень редкие ингредиенты, а учёные к сражениям и тяжёлым походам обычно неподготовлены.