Текст книги "В поисках Королевы роз (СИ)"

Автор книги: Полина Матыцына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Кусочек восьмой и последний

День шёл за днём. Рыба Кит плыл быстро, но с его спины передвижение выглядело неспешно: всё та же вода вокруг и никаких перемен. Кашуэ и Мариэ часть пути провели в библиотеке, часть – в прогулках по волшебному городу на спине Чудо-Юда. Тренировались в фехтовании в тренировочных залах, играли в неведомую ранее игру бильярд, разыскивали вечно пропадающего где-то Лиса – в общем, поначалу время летело незаметно. Но на шестой день пути им стало тоскливо. Свинцово-серое море, холодный ветер, однообразные развлечения… И сообщение о том, что завтра Рыба Кит прибывает в первое королевство по маршруту стало настоящим облегчением.

Пусть на берег их не пустили – высадка и посадка занимали около двух часов, и капитан (маг, контролирующий передвижение Чудо-Юда) не позволил остальным пассажирам сойти на берег, но хотя бы стало возможным вспомнить, что в мире есть не только бескрайняя вода и насупленное небо. Следующие два дня мужчины жили ожиданием скорого прибытия.

И вот они ступили на берег. Вальтерра встретила их снегом, мелким и колючим – здесь уже наступила ранняя зима. Преодолели шумный порт со множеством непривычных запахов. Расположились в небольшом заведении под названием «таверна» и стали совещаться.

– С чего начнём в первую очередь? – поинтересовался Мариэ, отпивая странный на вид и вкус напиток из горячего вина с пряностями. Было вкусно.

– Пойдём в городское управление, – решил Кашуэ. – Думаю, там должны подсказать, как получить аудиенцию у Королев.

Он оказался прав. В управлении – высокой ратуше с острой крышей и удивительными кукольными часами – их встретили вполне приветливо. И даже без забот дали всю нужную информацию.

Королевы Верда и Сканд принимали посетителей с самыми разными просьбами каждый вторник. Правительницы были волшебницами удивительного могущества, и потому выполняли любые здравые пожелания своих и чужих подданных. Взамен Королевы требовали только одного: доказать, что человеку действительно необходимо это желание и у него нет никакого шанса получить нужное без магической помощи. Хочешь денег? Иди работай, груду золота Королевы наколдовывать для тебя не станут. Но хочешь вылечить болезнь родного человека, а лекари разводят руками? Будет выполнено, и немедленно.

Снова ожидание. Целых два дня, за которые они успели погулять по удивительно симпатичному городку из низких, одно– и двухэтажных зданий. Здесь было много деревьев и, наверное, летом – очень красиво. Только мужчины почти не видели всей красоты города – в их мыслях было только одно. Что скажут королевы? Как отреагируют на просьбу? И что делать, когда – хорошо, если! – они откажут?

Наконец нужный день наступил, и Кашуэ, Мариэ и Лис подошли к высоким золотисто-хрустальным воротам. Там уже ждали около десятка существ: Кашуэ увидел даже гнома и двух эльфов. А следом за принцем подошёл самый настоящий живой сфинкс, и стоило невероятных усилий не выглядеть глупо, рассматривая это диковинное создание со вселенской мудростью на лице, обрамлённом рыжими кудрями.

Прозвонил колокол, и просители вошли в просторный коридор, залитый солнечным светом из огромных витражных окон. Пара строгих дверей – и перед гостями предстал небольшой зал, украшенный резными деревянными панелями. Два узких стрельчатых окна, декорированных воздушной тонкой тканью, и огромная люстра с таким количеством хрусталя, что Кашуэ и Мариэ встали подальше, опасаясь, как бы всё это великолепие не приземлилось им на голову.

Один за другим просители подходили к Королевам. Кого-то они отсылали прочь, кому-то помогали. Очередь дошла до Кашуэ, и, сопровождаемый поддерживающими взглядами друга, он собрал всю свою храбрость, подумав, что не боялся так даже в заведомо безнадёжной битве у деревеньки Гамстер, где выиграл бой чудом да самоотверженностью своих солдат.

– Ваши Величества, – он взглянул в безупречное резковатое лицо сначала беловолосой льдисто-небесной Верды, затем – на плавные мягкие черты черноволосой смуглянки Сканд. – Возможно, я прошу у вас недопустимого, но от этого зависит моя жизнь, и потому я осмеливаюсь вызвать ваш гнев. С меня взяли магическую клятву найти и доставить Королеву Роз. Говорят, что она растёт в вашем саду. Могу ли я попросить её черенок или семена?

– Это невозможно, – хрустальный голос Верды прозвучал с печалью. – Мы были бы счастливы дать вам просимое, но Королева – не просто куст или сорт. Это один-единственный цветок, что расцветает раз в год на любом из наших кустов. И нам не жаль самого цветка, но в нём запечатана душа нашей сестры. Сейчас уже никто и не помнит, что некогда Королев было три…

– Постой, Верда, – голос Сканд был низок и глубок, словно говорила гора или пропасть. – Пусть решает Пеор. Как ваше имя, рыцарь?

– Я – Кашуэ, принц Вестании, – поклонился принц. – Я прошу прощения, что прибыл к вам как попрошайка, а не как возможный друг или союзник.

– Принц Кашуэ, мы приглашаем Вас пожить в нашем дворце и даём вам доступ в Королевский сад. Вы можете находиться здесь столько, сколько сочтёте нужным – или сколько понадобится. Если вы найдёте нужный цветок и сможете убедить Пеор расцвести не здесь, а в вашем саду, то мы не станем противиться воле сестры.

– Но, Сканд!

– Так нужно, Верда, – младшая сестра выглядела непреклонной. – Я хочу попробовать.

– Одна проба уже едва не стоила жизни Пеор!

– А это для неё – жизнь? Не будь эгоистична, Верда. Кашуэ, вы и ваши спутники – мои желанные гости. Можете пройти в сад. К вашим услугам – наш дворецкий и наши слуги. Чувствуйте себя как дома, прошу вас. Следующий!

– Сканд!

– Следующий, Верда.

– Нет! – выкрикнула Королева. – Он должен заслужить встречу. Я имею право назначить испытание. Принц, я дозволю вам пройти в сад и увидеть Королеву роз. Но для этого я хочу получить дар. Необычный дар. Я желаю получить от вас летучий корабль. Вы можете жить во дворце, бывать везде, где захотите – кроме сада – и пользоваться всем, что здесь есть. Инструменты, магические артефакты, сокровища наших хранилищ, мудрость библиотек – всё это в вашем распоряжении. Я даю слово не препятствовать вам ни в чём. Я не позволяю лишь ходить в сад. Как только передо мной предстанет летучий корабль, вы увидите Королеву роз.

– Верда! Ты требуешь невозможного!

– Говорят, когда-то такой корабль существовал, – Верда пожала точёными белоснежными плечиками. – А то, что однажды было создано, всегда можно повторить. Вы слышали моё условие. Тамдинс, наш гость на твоём попечении! Следующий!

– Ох, сестра, – покачала чернокудрой головой серьёзная Сканд. – Как бы не пожалели мы о твоём решении… Простите, принц.

– Я понимаю беспокойство Её Величества, – серьёзно сказал Кашуэ. – Благодарю за понимание и гостеприимство.

С этими словами принц с быстрым коротким поклоном отступил к дверям, где его встретил невысокий сатир в оранжевом камзоле и фиолетовых чулках.

И замер. Следующим просителем выступил Лис.

– Ваши величества, – начал он.

– Мы уже видим, – кивнула Сканд. – Заклятье. И наложенное истинно могучим магом.

– От заклятий такой силы способно спасти лишь одно. Поцелуй истинной любви, – добавила Верда. – Найдите того, кто полюбит вас, и…

– Но я же лис! Зверь!

– Любовь не обязательно должна быть романтической, – усмехнулась Сканд. – Достаточно дружеской. Лишь бы она была искренней.

– Благодарю, – поникший Лис отошёл к Кашуэ и как раз подоспевшему Мариэ. – Вот невезение-то, – проворчал зверь себе под нос.

– Я – дворецкий их величеств, Тамдинс, – вежливо поклонился терпеливо ждавший сатир. – Прошу вас следовать за мной, ваше высочество, судари. Гости их величеств всегда желанны.

Их провели в гостевые комнаты, предоставив каждому по отдельному помещению, и спутники разошлись, понимая: принцу необходимо побыть одному.

Кашуэ стало чуть одиноко, и в то же время – удивительно безмятежно.

Он впервые ощутил, что устал. Постоянное напряжение вымотало его. Путешествие выдалось замечательным, он увидел и узнал столько всего, но он действительно устал. Да ещё это требование королевы Верды… Она в своём праве, тем более, речь, как оказалось, идёт не о простом цветке, но как ему добыть несуществующий летучий корабль? Почему от него вечно требуют невозможного?

Ну, как невозможного… До сих пор он как-то справлялся.

Кстати, а цеппелин – не подходит ли он под определение «летучего корабля»? Это, конечно, внешне не совсем корабль, но это летающее средство передвижения… Если он не способен перелететь Море-Окиян, может, Королевы и не знают, что летучие корабли давно уже существуют? Вернуться, найти мастеров, купить чертежи и создать для Королев их собственные цеппелины? Они же и летают частично на магии, а Королевы сильные волшебницы.

Хотелось посоветоваться, неважно с кем, поделиться, поговорить. Но Мариэ в его комнате не оказалось, он ушёл гулять по дворцу. Не было и Лиса. И Кашуэ тоже отправился бродить по дворцу в поисках друга или приятеля.

Очень скоро поиски превратились в экскурсию. Дворец был наполнен не только магией – его переполняли чудеса. Многое, как узнал Кашуэ, сохранилось только здесь, исчезнув в остальном мире. Здесь тёк единственный ручей с танцующей водой, здесь двигались живые рисунки на картинах, здесь белки грызли золотые орешки с изумрудными ядрышками, растущими на двух чудом спасённых от вырубки кустах орешника, здесь без клеток обитали удивительные птицы, знающие правду обо всём на свете и питающиеся только лунным светом…

Когда-то мир наполняли чудеса. Потом их сменила магия. Теперь и она превращалась в повседневность – учёные коты шли в кассиры, Чудо-Юдо работал перевозчиком, а диковинная птица Рух переносила грузы. Даже летучие корабли, когда-то бывшие воплощением волшебства, заменились работающими на паре, технических штучках и магии цеппелинами. Блюдца с золотыми яблоками, показывающие дальние страны и щуки-волшебницы, говорящие или самодвижущиеся печи и реки молочные – всё это исчезало, сохраняясь в музеях, как образец «стародавних достижений науки и магии». Дворец Королев, из-за его отдалённости, пока ещё оставался оплотом чудес, но Кашуэ понимал: и это ненадолго. Даже долгоживущие волшебницы – Королевы не вечны. И однажды…

Меч-кладенец рвался с удерживающей его ленточки. Ленточка обычной не была – только она и могла удержать волшебное оружие, рвущее любые цепи. Меч хотел побеждать. Слышать лязг оружия, сталкиваться с другими клинками и перерубать их, слышать признания о поражении противника и восхваления в адрес победителя. Меч хотел жить.

А Кашуэ хотел летать. Он понял это, впервые увидев цеппелин. Для экипажа полёт был работой, а для принца – чудом. И больше всего на свете ему, шагающему по залитым светом коридорам, хотелось поделиться с миром ощущением этого чуда.

Он вышел к парадной двери. Постоял немного, и прошёл на улицу, желая простора. В лицо ударил ветер со снегом, но принц уверенно зашагал вперёд, думая лишь об одном: как же ему создать нечто чудесное?

– Это несложно, – услышал вдруг принц и невольно замер: случайная фраза совпала с его устремлениями. А ведь иногда мир подсказывает именно вот такими случайностями – кому, как не Кашуэ, знать это!

– Это несложно, мальчик, – повторил неведомый говорящий. – Нужно лишь немного труда и любви к делу. И желания достичь цели.

Поскольку собеседник говорящего молчал, слова, казалось, относились к самому принцу. И потому он проворчал под нос:

– Вы забываете об одной-единственной мелочи. Нужны ещё умение и, главное, знание!

– Научить-то можно, были бы руки да старание, а вот со знаниями да, сложнее. А что тебе нужно узнать, мальчик?

Кашуэ растерянно завертел головой. Нет, он не ошибся, обращались явно к нему.

Сидящий у витрины магазина-пекарни крохотный, седой и бритый – редкость для этого народа! – цверг милостиво покивал ему.

– Я – мастер, – сообщил цверг. – И у моего народа есть особые таланты. Мой личный талант – чувствовать, когда кто-то нуждается в созидании. Ты хочешь творить, мальчик. А я могу тебе в этом помочь.

– В волшебстве есть правило, по которому ничего не даётся даром, – Кашуэ присел, чтобы не возвышаться над маленьким существом. – Что вы потребуете за помощь?

– Я не волшебник, мальчик. Я мастер. Для меня плата – если ты сумеешь меня превзойти. Что ты хочешь создать?

– Чудо, – горько усмехнулся Кашуэ. – А требуют с меня летучий корабль.

– Сложное дело, – покивал цверг. – Летающих штуковин много, говорят, за Морем-Окияном все только ими и пользуются. А летучий корабль – вещь особая. Она ведь непросто летать должна. Она должна быть – чудом. Давно я с чудесами не работал, все ведь сейчас на магические артефакты переходят – проще, дешевле, и любви не требуют. Мальчик. Ты правда хочешь создать чудо?

– Да! – отчаянно выдохнул Кашуэ.

– Верю. Но и ты поверь, просто – не будет. Для начала, тебе понадобятся инструменты. И инструменты – особые. Остался лишь один гномий клан, где они сохранились, и добыть их будет нелегко. Возьмёшься?

– Вы скажите, где этот клан найти, а там сделаю, что смогу!

– Сказать-то скажу, что же не сказать-то… Меня Леонардо зовут, а ты, мальчик?

– Кашуэ, мастер Леонардо!

– Ты дома-то отпросись, Кашуэ, да благословения родительского попроси. Оно тебе не помешает.

– Я слишком далеко от дома, – горько усмехнулся принц.

– Жаль. Что же, приходи на рассвете к мастерской старого Леонардо, – кряхтя, цверг сполз со скамейки. Взял тросточку, почесал гладкий подбородок. – Ты-то, небось, и не знаешь, где она? Ох, молодёжь. Идём.

Мастерская оказалась недалёко: рассчитанная под размер любого покупателя, но в то же время удивительно маленькая, она стояла среди невысоких домиков, выделяясь удивительной росписью. По побелке вились диковинные цветы, среди которых прятались удивительные птицы – и всё это великолепие издали казалось живым. Лишь подойдя совсем близко, можно было осознать: это рисунок.

– Младшенький мой рисовал, – с гордостью сказал мастер Леонардо. – Его в плотники прочили, а он взял, да в рисователи пошёл. И ведь талантлив, паршивец, даже к плотницкому делу стыдно припрягать. Пришлось в художественную Академию отдавать, а там тоже цверга впервые обучать взялись. Шуму было! Не хотели брать Рафаэльчика моего. Но нашёлся мастер вроде меня, тоже малыша разглядел. Завтра на рассвете жду. Коли не придёшь, передумаешь – стыдить не стану, твоя жизнь, тебе и решать. Но коли придёшь – легко не будет. Чудо создавать – не поделку мастерить.

– Я приду, – уверенно сказал Кашуэ. – Я приду.

Он заспешил во дворец. К его огромной радости, Мариэ уже был в комнате, и принялся ругать друга за исчезновение, но принц быстро остановил его своим рассказом.

– Значит, шанс есть? – уточнил Мариэ.

– Да, – кивнул Кашуэ.

Лис участвовать в очередной «авантюре» отказался. И Кашуэ мог бы поспорить на десяток «остролистов»: в этом замешана очаровательная чёрно-бурая лисица из звериной свиты королев. Заколдованный зверь серьёзно принялся за поиски «любви».

Наутро оба, Кашуэ и Мариэ, стояли перед мастерской ещё до её открытия, почти не замечая холода. Наконец дверь распахнулась, и гостей пригласили войти.

Мастер Леонардо приветствовал их и провёл в комнату. Как оказалось, ход в подземелья открывался прямо из мастерской. Велев Мариэ остаться и ждать их здесь, мастер шагнул прямо в зеркало, не слушая возражений мужчины. Решив довериться цвергу, Кашуэ приказал офицеру ждать и последовал за хозяином.

Пройдя через бронзовое зеркало, мужчина очутился в пещере таких размеров, что там легко поместился бы десяток-другой драконов. И, доходя в высоту ему до пояса, по пещере раскинулся гномий город.

– Стоять! – сказал цверг, стоило Кашуэ ступить на площадь перед зеркалом. – Ты, Кашуэ, не обессудь, но люди для нас крупноваты. Поэтому предлагаю тебе сменить размер.

– Я бы сам предложил подобное, если бы знал способ.

– Есть способ, есть. Видишь, лоток стоит? За одного «единорога» дадут тебе два гриба: синий и красный. Откусишь от синего – уменьшишься, со среднего гнома станешь. Ну а красный снова тебя человечьего роста сделает.

Кашуэ немедленно шагнул к лотку и протянул продавцу два «лося: вместе эти монетки как раз совпадали по стоимости с монеткой-«единорогом». Получил грибы и, не колеблясь ни секунды, откусил от синего, только после этого подумав об одежде и вещах. Но магия сработала правильно: стоило ему утонуть в собственной рубашке, как мастер Леонардо дотронулся до вещей тоненькой палочкой, и всё приобрело удобный размер.

– Магическая работа, – с неудовольствием сказал он. – Грибы-то мы растим, а вот с вещами только маги управляются.

Он отдал палочку продавцу и поманил Кашуэ за собою.

Город гномов был ожидаемо каменным и неожиданно расписным. При этом красками гномы не пользовались: только собственной расцветкой камней. При этом дома, принадлежащие городу, украшались полудрагоценными самоцветами, а дома частные радовали глаз диковинными прожилками мрамора, гранита, малахита, оникса и иных поделочных камней.

Почти все драгоценные камни шли на экспорт к людям, потому украшались ими только дворцы правителей да городские ратуши, а вот остальные камни рассыпались по стенам в настолько причудливых узорах и комбинациях, что у принца захватывало дух. Он никогда не думал, что камень – простой камень или драгоценный, неважно! – может быть настолько красив. Бесчисленные панно из камней, барельефы, резные картины и удивительные мозаики… Кашуэ ждал безжизненности и скуки, а мир гномов оказался удивительно красив.

– Никогда не думал, что камень может быть… Живым?

Цверг ухмыльнулся.

– Гномы появились на свет, когда мир ещё жил чудесами, а не магией. И творить было почётнее, чем просто мастерить. Сейчас-то это уходит, Кашуэ. И города скоро начнут превращаться в подобие ваших, только камень без вложенной души сделает их ещё скучнее. Но, думаю, пара тысячелетий у нас ещё есть. А там, может, и раки на горах засвистят, и свиней крылатых вырастят… И чудеса вернуть смогут или хотя бы сохранять начнут.

Заворожённый городом, Кашуэ любовался каменными фонтанами, куда отвели мелкие реки, металлическими ажурными мостами через реку главную, снова каменными деревьями и цветами: в городе не было лишь статуй, зато изваянных растений стояло в изрядном количестве. Парки грибов – и светящихся, и разноцветных, и причудливо изогнутых форм, – удивительные мхи на специально протянутых от стен пещеры и крыш домов металлических нитях… Город был строг, но удивительно изящен, непередаваемо сочетая суровость камня и прямых линий с запечатлённой в них грациозностью и плавностью живой природы.

Кашуэ ждал мрака, но темнота отступала перед фонарями. Жёлтые, зелёные, белые, красные и лимонные огни, закованные в невероятнейшие формы и сочетания стекла и металла, прятались среди каменных узоров и мшистых нитей. И эта подземная ночь казалась много светлее наземного дня.

Гномы ходили пешком. Червей они не признавали, кротов и иных подземных жителей на свои территории не допускали. Гномы пользовались только ногами: на поверхности, из-за её размеров, приходилось изобретать всяческие самоходные повозки, но пройти пещеру-город или рудник, или тоннели между городами для гнома труда не составляло. Быстро уставший Кашуэ решил, что он теперь точно знает причину легендарной выносливости гномов: попробуй не стать выносливым, изо дня в день преодолевая такие расстояния крохотными гномьими ногами!

Но нужный дом всё же предстал перед ними. К собственному изумлению (а он-то уже думал, что больше ничему здесь не удивится!) Кашуэ опознал в нём вовсе не кузницу. Мастер Леонардо привёл его в музей!

– И гномы, и мы, утратили мастерство использования таких инструментов, – сказал цверг печально. – Да, мы знаем, для чего служит каждый из них, знаем, как его применять, но из наших рук выходят лишь жалкие подобия прежних вещей. Я смогу сказать, для чего тебе пригодится тот или иной предмет, как его держать, как использовать, но действовать тебе придётся самому. Нам они больше не подчиняются. Идём.

И он позвонил в медный колокольчик с гравировкой, висевший у двери. Та медленно распахнулась, приглашая гостей внутрь.

Мастера, ещё вечером предупредившего о визите с помощью письма, встретил сам хранитель музея, почтенный Гиланор. Проведя гостей внутрь и усадив на мягкие ковры, заменявшие гномам часть мебели, а затем с насторожённостью и неодобрением изучив Кашуэ, гном сурово сказал, поглаживая волочащуюся по полу бороду:

– Инструменты нужны для дела, а не для собирания пыли в витринах, тут я не могу поспорить. Но именно эти? Это последний экземпляр, всё остальное было разрушено нашим неумелым обращением. Если пропадут и они, то мы не сможем восстановить инструменты, когда вернём умение с ними работать.

– Ты всё ещё в это веришь? – пренебрежительно хмыкнул цверг. – Гиланор, друг мой, если мы когда и вернём это умение, оно всё равно не будет прежним. Новые мастера создадут новые инструменты.

– Но им понадобятся образцы!

– Воспроизвести магию прошлого уже нашим прадедам было не под силу. Проще создать новое. Гил, не упрямься. Мальчику нужны эти инструменты. И знаешь, я в него верю. Если он и не создаст что-то новое, то хотя бы попытается. А это тоже немалого стоит. Когда в последний раз ваши гномы хотели создать нечто и использовать именно такие инструменты? Я уж и не помню, а память у меня завидная.

– Он должен доказать!

– И докажет. Давай своё испытание. Только про совесть не забывай.

– Леонардо!

– Что «Леонардо»? Я своё имя помню. И твои выходки тоже. Как ты с того механика вырастить живое дерево потребовал, да без помощи? Он же к растениям без страха на милю подойти не мог! Нет бы шестерёнку какую заказать парню.

– Испытания не должны быть формальностью!

– Они давно уже формальность, Гил. И может, хватит сотрясать воздух пустой болтовнёй? Наше время – оно не беспредельно.

– Хм, – Гиланор задумался. – Непростая задачка. Ты говоришь – формальность, а я верю – проверка. Как же совместить-то? Парень на воина похож, не на ремесленника, да не с кем нам пока сражаться. И слава Камню! Мир и без того штука хрупкая…

Гном лихорадочно заходил по комнате.

– Добыть что-то? Да сейчас всё купить можно, а что нельзя – так то жизни твоему парню стоить может. Сделать что-то – не мастер он, даже не подмастерье. А материалы просто так изводить, так материалов не напасёшься… Стоп! Леонардо, а что твой парень делать-то хочет?

– Корабль летучий, – с гордостью сказал мастер.

– А чем цеппелины заморские не устраивают? Чудес захотелось? Да, такое без наших инструментов не сделаешь – и без материалов особых. Ты ведь знаешь, что ему нужно, верно?

– Знаю, – вздохнул цверг.

– Вот пусть он это и достанет! Коли принесёт он древесину эльфийских дерев, то и возражать не стану! Лео, это действительно лучший выход: и испытание, и польза. Обещаю, препон чинить не буду, даже помогу, чем смогу!

– Что же, ты слово дал, – серьёзно сказал мастер Леонардо. – Кашуэ, как выйдем на поверхность, нужно тебе будет в эльфийские леса. Только древесина из их особых каких-то деревьев способна создавать и удерживать не просто магию, а истинное волшебство. Общаться с эльфами – то ещё удовольствие, легкомысленны они сверх меры, но коли добьёшься своего и награда будет великая.

– Благодарю вас, мастер. И вас, хранитель. Я завтра же отправлюсь в путь. И пусть будет, что суждено.

– Ты судьбе подсоблять не забывай, – сказал неожиданно Гиланор. – А то она дамочка ленивая.

Кашуэ растерялся и смог только кивнуть. Так он судьбу не представлял.

Простившись с гномом, принц и цверг вернулись к зеркалу перехода. Кашуэ расколдовал одежду, съел гриб и вернулся в мастерскую, где Мариэ уже извёлся от волнения и готов был прыгнуть в зеркало, чтобы искать пропавшего друга.

Рассказав ему всё, Кашуэ выслушал очередную речь на тему: «как же мне всё это надоело».

– Хоть к эльфам-то меня возьмёшь? – поинтересовался Мариэ, высказав накипевшее.

– А стоит ли? Мне туда да обратно, опасностей не предвидится…

– А мне чем предлагаешь заняться? – рассердился немного офицер.

– Поищи в библиотеке королев книги по кораблестроению. Надеюсь, они мне пригодятся.

На том и порешили. Нельзя сказать, что Мариэ с лёгким сердцем отпускал друга, но и мешаться под ногами там, где его помощь была не нужна, тоже не хотел. Утешало лишь то, что никто в Вальтерре не причинил бы вред гостю королев.

Лиса брать к эльфам Кашуэ и сам не стал. Побоялся не уследить и заполучить конфликт – или шутку, и не известно, что хуже. К тому же, цеппелины здесь не летали, в леса эльфов нужно было добираться на ещё одном странном и чисто магическом средстве, характерном именно для здешней местности: коврах.

Почему-то металл и дерево на этом континенте магию не воспринимали. Зато очень хорошо принимала ткань. Этим и пользовались местные умельцы, вплетая магические нити в нити обычные, и по небу сновали множества ковров, от крошечных «одноместных» до огромных гобеленов, способных поднять до трёх десятков человек. На такие ковры ставились тканые же шатры, где пассажиры могли с удобствами проводить время полёта.

Лис даже до ковра провожать не стал: ещё вечером буркнул: «Ну, пока. Жду.» – и исчез в неизвестном направлении, утром не появившись. Мариэ, напротив, до последнего момента надеялся, что принц передумает. Тот решения не изменил.

Лететь на ковре было скучно. Не хватало гудения ветра в туго натянутых тросах, раздражали пассажиры с бесконечным чаем, и отсутствовало ощущение причастности к полёту. Почему-то на частично механических цеппелинах чувство полёта и близости неба воспринималось намного сильнее, чем на чисто волшебном ковре. Может, потому, что управлять ковром мог только определённый маг, и то только воздуха, а цеппелином – любой человек, получивший нужные навыки?

Кашуэ спрыгнул с ковра, не дожидаясь, пока тот коснётся земли. Эта болтанка на тряпочке изрядно вымотала принца, и к пропускному пункту между территорией дриад и эльфов он шёл в изрядном раздражении.

Город дриад был живым. Они вовсе не жили в деревьях, в чём их частенько обвиняли, они ухитрялись выращивать из растений – неважно, каких именно, – всё желаемое. Нужен дом? Вырастет дом, древесные кольца которого пойдут на формирование фантазией владельца нужной мебели. Нужна одежда? Трава переплетётся так, что превзойдёт по теплу и удобству любую ткань, а уж в красоте с творениями дриад ничто не сравнится. Как это удавалось тонким невысоким существам с неестественно огромными до уродства зелёными глазами без белков, пытались узнать многие, но тайна оставалась достоянием (или врождённым свойством) исключительно дриад.

Хрупкие длинные руки-веточки с семью пальцами, бледная до зеленоватого оттенка кожа с коричневатыми происками вен, неземные светящиеся глаза, неестественная худоба и невозможная гибкость… Кашуэ дриады откровенно пугали своей чуждостью. Но было дело, помочь в котором могли только они.

– Здравствуйте, – обратился он к девушке за столиком с надписью «Информация». – Могу ли я узнать, не растут ли где у вас палисандры?

– Палисандры? – повторила дриада. – Да, сохранилось несколько. А в чём именно необходимость?

– Дело в том, что со мной уголёк мелиады палисандра. Я обещал ей…

– Прекрасно! – воскликнула дриада. – Один из палисандров как раз чахнет без хранительницы. Я сообщу.

Она убежала, чтобы вернуться где-то через полчаса в сопровождении другой дриады, повыше и постарше. Выслушав рассказ Кашуэ, она провела его в город, где помогла найти мэрию. В мэрии рассказ пришлось повторить, но были подняты все записи, и Кашуэ разрешили пройти к нужному месту, где его и оставили одного в окружении красивых деревьев, подобных которым мужчина раньше не видел.

Приложив уголёк мелиады к указанному ранее дереву, принц позвал:

– Лила!

И уголёк у него на глазах сменился ростком. Веточкой. Из неё выглянула крохотная девчушка, открыто заулыбавшаяся ртом всего с двумя зубами. И в руки Кашуэ упал зелёный лист.

– Пригодится, – прошелестело дерево. – Спасибо тебе.

Принц поклонился, поблагодарил дерево и ушёл. На сердце стало легче: ещё одно обещание было выполнено.

Его встретили и проводили до границы. Немного уставшей от чуждости дриад, мужчина невольно испытал облегчение, увидев почти привычных, пусть даже длинноухих и большеглазых тонких существ – эльфов – в нормальных шелках.

Все поголовно эльфы одевались в совершенно невероятные, но удивительно красивые сочетания цветов и тканей, украшенные вышивками и бисером. Множество украшений – придворные дамы назвали бы это безвкусицей, но эльфам шло! – длинные волосы, обязательные музыкальные инструменты в руках или на поясе. Они совсем не выглядели воинами, исключительно беззаботными менестрелями, и приходилось изрядно напрягаться, чтобы напомнить себе: слухи об эльфийских лучниках возникли не только благодаря воинственным альвам или коварным сидам.

Да, больше всего на свете эльфы любили веселье и музыку: повсюду звучали песни, и пара из них даже высмеяла мрачный вид Кашуэ, звенел смех, вплетаясь в переливы ручейков и шелест ветвей. Эльфы развлекались. Даже работа служила для них своеобразной игрой. Но Хранители, к которым провели Кашуэ, были серьёзны. Наверное, потому, что их волосы были седы, напоминая припорошённый пеплом снег, а глаза выцвели, утратив изначальные цвета. Хранители были не просто стары, а очень стары.

– Что вы потребуете в качестве платы? – прямо спросил Кашуэ, едва изложив свою просьбу.

– Наши деревья тоже умирают, принц. Их становится всё меньше. Раньше мы давали древесину любому желающему за такую ерундовую стоимость, как монеты или камни. Позже мы стали требовать более серьёзную плату: песню или историю. Их мы ценим куда больше металла. Но деревья продолжали умирать, и когда выход был найден, мало кто смог заплатить желаемое. Принц, наша цена – взять семя и вырастить новое дерево. Как только взойдёт новый росток, мы отдадим тебе желаемое. Лишь знай: до тебя из сотен желающих это удалось четверым.

– Как же мне это сделать? Я ведь не садовник, – таким глупцом Кашуэ никогда себя не чувствовал. Вырастить дерево!

– Мы не знаем. Многие из нашего народа тоже пытаются возродить волшебные деревья. Изредка кому-то удаётся вырастить деревце, и тогда росток берегут, как величайшую ценность. Но как и почему это происходит, мы так и не смогли узнать. Принц, ты можешь гостить, сколько захочешь. Можешь требовать всё, что понадобится. Если сдашься – в том не будет твоей вины. Мы знаем, что желаем невозможного.

– Ну, попытаться стоит. Раз уж неудача мне ничем не грозит, – криво усмехнулся Кашуэ. – Вы только хоть совет дайте, как вообще деревья сажают…