Текст книги "В поисках Королевы роз (СИ)"

Автор книги: Полина Матыцына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Я понимаю беспокойство Её Величества, – серьёзно сказал Кашуэ. – Благодарю за понимание и гостеприимство.

С этими словами принц с быстрым коротким поклоном отступил к дверям, где его встретил невысокий сатир в оранжевом камзоле и фиолетовых чулках.

И замер. Следующим просителем выступил Лис.

– Ваши величества, – начал он.

– Мы уже видим, – кивнула Сканд. – Заклятье. И наложенное истинно могучим магом.

– От заклятий такой силы способно спасти лишь одно. Поцелуй истинной любви, – добавила Верда. – Найдите того, кто полюбит вас, и…

– Но я же лис! Зверь!

– Любовь не обязательно должна быть романтической, – усмехнулась Сканд. – Достаточно дружеской. Лишь бы она была искренней.

– Благодарю, – поникший Лис отошёл к Кашуэ и как раз подоспевшему Мариэ. – Вот невезение-то, – проворчал зверь себе под нос.

– Я – дворецкий их величеств, Тамдинс, – вежливо поклонился терпеливо ждавший сатир. – Прошу вас следовать за мной, ваше высочество, судари. Гости их величеств всегда желанны.

Их провели в гостевые комнаты, предоставив каждому по отдельному помещению, и спутники разошлись, понимая: принцу необходимо побыть одному.

Кашуэ стало чуть одиноко, и в то же время – удивительно безмятежно.

Он впервые ощутил, что устал. Постоянное напряжение вымотало его. Путешествие выдалось замечательным, он увидел и узнал столько всего, но он действительно устал. Да ещё это требование королевы Верды… Она в своём праве, тем более, речь, как оказалось, идёт не о простом цветке, но как ему добыть несуществующий летучий корабль? Почему от него вечно требуют невозможного?

Ну, как невозможного… До сих пор он как-то справлялся.

Кстати, а цеппелин – не подходит ли он под определение «летучего корабля»? Это, конечно, внешне не совсем корабль, но это летающее средство передвижения… Если он не способен перелететь Море-Окиян, может, Королевы и не знают, что летучие корабли давно уже существуют? Вернуться, найти мастеров, купить чертежи и создать для Королев их собственные цеппелины? Они же и летают частично на магии, а Королевы сильные волшебницы.

Хотелось посоветоваться, неважно с кем, поделиться, поговорить. Но Мариэ в его комнате не оказалось, он ушёл гулять по дворцу. Не было и Лиса. И Кашуэ тоже отправился бродить по дворцу в поисках друга или приятеля.

Очень скоро поиски превратились в экскурсию. Дворец был наполнен не только магией – его переполняли чудеса. Многое, как узнал Кашуэ, сохранилось только здесь, исчезнув в остальном мире. Здесь тёк единственный ручей с танцующей водой, здесь двигались живые рисунки на картинах, здесь белки грызли золотые орешки с изумрудными ядрышками, растущими на двух чудом спасённых от вырубки кустах орешника, здесь без клеток обитали удивительные птицы, знающие правду обо всём на свете и питающиеся только лунным светом…

Когда-то мир наполняли чудеса. Потом их сменила магия. Теперь и она превращалась в повседневность – учёные коты шли в кассиры, Чудо-Юдо работал перевозчиком, а диковинная птица Рух переносила грузы. Даже летучие корабли, когда-то бывшие воплощением волшебства, заменились работающими на паре, технических штучках и магии цеппелинами. Блюдца с золотыми яблоками, показывающие дальние страны и щуки-волшебницы, говорящие или самодвижущиеся печи и реки молочные – всё это исчезало, сохраняясь в музеях, как образец «стародавних достижений науки и магии». Дворец Королев, из-за его отдалённости, пока ещё оставался оплотом чудес, но Кашуэ понимал: и это ненадолго. Даже долгоживущие волшебницы – Королевы не вечны. И однажды…

Меч-кладенец рвался с удерживающей его ленточки. Ленточка обычной не была – только она и могла удержать волшебное оружие, рвущее любые цепи. Меч хотел побеждать. Слышать лязг оружия, сталкиваться с другими клинками и перерубать их, слышать признания о поражении противника и восхваления в адрес победителя. Меч хотел жить.

А Кашуэ хотел летать. Он понял это, впервые увидев цеппелин. Для экипажа полёт был работой, а для принца – чудом. И больше всего на свете ему, шагающему по залитым светом коридорам, хотелось поделиться с миром ощущением этого чуда.

Он вышел к парадной двери. Постоял немного, и прошёл на улицу, желая простора. В лицо ударил ветер со снегом, но принц уверенно зашагал вперёд, думая лишь об одном: как же ему создать нечто чудесное?

– Это несложно, – услышал вдруг принц и невольно замер: случайная фраза совпала с его устремлениями. А ведь иногда мир подсказывает именно вот такими случайностями – кому, как не Кашуэ, знать это!

– Это несложно, мальчик, – повторил неведомый говорящий. – Нужно лишь немного труда и любви к делу. И желания достичь цели.

Поскольку собеседник говорящего молчал, слова, казалось, относились к самому принцу. И потому он проворчал под нос:

– Вы забываете об одной-единственной мелочи. Нужны ещё умение и, главное, знание!

– Научить-то можно, были бы руки да старание, а вот со знаниями да, сложнее. А что тебе нужно узнать, мальчик?

Кашуэ растерянно завертел головой. Нет, он не ошибся, обращались явно к нему.

Сидящий у витрины магазина-пекарни крохотный, седой и бритый – редкость для этого народа! – цверг милостиво покивал ему.

– Я – мастер, – сообщил цверг. – И у моего народа есть особые таланты. Мой личный талант – чувствовать, когда кто-то нуждается в созидании. Ты хочешь творить, мальчик. А я могу тебе в этом помочь.

– В волшебстве есть правило, по которому ничего не даётся даром, – Кашуэ присел, чтобы не возвышаться над маленьким существом. – Что вы потребуете за помощь?

– Я не волшебник, мальчик. Я мастер. Для меня плата – если ты сумеешь меня превзойти. Что ты хочешь создать?

– Чудо, – горько усмехнулся Кашуэ. – А требуют с меня летучий корабль.

– Сложное дело, – покивал цверг. – Летающих штуковин много, говорят, за Морем-Окияном все только ими и пользуются. А летучий корабль – вещь особая. Она ведь непросто летать должна. Она должна быть – чудом. Давно я с чудесами не работал, все ведь сейчас на магические артефакты переходят – проще, дешевле, и любви не требуют. Мальчик. Ты правда хочешь создать чудо?

– Да! – отчаянно выдохнул Кашуэ.

– Верю. Но и ты поверь, просто – не будет. Для начала, тебе понадобятся инструменты. И инструменты – особые. Остался лишь один гномий клан, где они сохранились, и добыть их будет нелегко. Возьмёшься?

– Вы скажите, где этот клан найти, а там сделаю, что смогу!

– Сказать-то скажу, что же не сказать-то… Меня Леонардо зовут, а ты, мальчик?

– Кашуэ, мастер Леонардо!

– Ты дома-то отпросись, Кашуэ, да благословения родительского попроси. Оно тебе не помешает.

– Я слишком далеко от дома, – горько усмехнулся принц.

– Жаль. Что же, приходи на рассвете к мастерской старого Леонардо, – кряхтя, цверг сполз со скамейки. Взял тросточку, почесал гладкий подбородок. – Ты-то, небось, и не знаешь, где она? Ох, молодёжь. Идём.

Мастерская оказалась недалёко: рассчитанная под размер любого покупателя, но в то же время удивительно маленькая, она стояла среди невысоких домиков, выделяясь удивительной росписью. По побелке вились диковинные цветы, среди которых прятались удивительные птицы – и всё это великолепие издали казалось живым. Лишь подойдя совсем близко, можно было осознать: это рисунок.

– Младшенький мой рисовал, – с гордостью сказал мастер Леонардо. – Его в плотники прочили, а он взял, да в рисователи пошёл. И ведь талантлив, паршивец, даже к плотницкому делу стыдно припрягать. Пришлось в художественную Академию отдавать, а там тоже цверга впервые обучать взялись. Шуму было! Не хотели брать Рафаэльчика моего. Но нашёлся мастер вроде меня, тоже малыша разглядел. Завтра на рассвете жду. Коли не придёшь, передумаешь – стыдить не стану, твоя жизнь, тебе и решать. Но коли придёшь – легко не будет. Чудо создавать – не поделку мастерить.

– Я приду, – уверенно сказал Кашуэ. – Я приду.

Он заспешил во дворец. К его огромной радости, Мариэ уже был в комнате, и принялся ругать друга за исчезновение, но принц быстро остановил его своим рассказом.

– Значит, шанс есть? – уточнил Мариэ.

– Да, – кивнул Кашуэ.

Лис участвовать в очередной «авантюре» отказался. И Кашуэ мог бы поспорить на десяток «остролистов»: в этом замешана очаровательная чёрно-бурая лисица из звериной свиты королев. Заколдованный зверь серьёзно принялся за поиски «любви».

Наутро оба, Кашуэ и Мариэ, стояли перед мастерской ещё до её открытия, почти не замечая холода. Наконец дверь распахнулась, и гостей пригласили войти.

Мастер Леонардо приветствовал их и провёл в комнату. Как оказалось, ход в подземелья открывался прямо из мастерской. Велев Мариэ остаться и ждать их здесь, мастер шагнул прямо в зеркало, не слушая возражений мужчины. Решив довериться цвергу, Кашуэ приказал офицеру ждать и последовал за хозяином.

Пройдя через бронзовое зеркало, мужчина очутился в пещере таких размеров, что там легко поместился бы десяток-другой драконов. И, доходя в высоту ему до пояса, по пещере раскинулся гномий город.

– Стоять! – сказал цверг, стоило Кашуэ ступить на площадь перед зеркалом. – Ты, Кашуэ, не обессудь, но люди для нас крупноваты. Поэтому предлагаю тебе сменить размер.

– Я бы сам предложил подобное, если бы знал способ.

– Есть способ, есть. Видишь, лоток стоит? За одного «единорога» дадут тебе два гриба: синий и красный. Откусишь от синего – уменьшишься, со среднего гнома станешь. Ну а красный снова тебя человечьего роста сделает.

Кашуэ немедленно шагнул к лотку и протянул продавцу два «лося: вместе эти монетки как раз совпадали по стоимости с монеткой-«единорогом». Получил грибы и, не колеблясь ни секунды, откусил от синего, только после этого подумав об одежде и вещах. Но магия сработала правильно: стоило ему утонуть в собственной рубашке, как мастер Леонардо дотронулся до вещей тоненькой палочкой, и всё приобрело удобный размер.

– Магическая работа, – с неудовольствием сказал он. – Грибы-то мы растим, а вот с вещами только маги управляются.

Он отдал палочку продавцу и поманил Кашуэ за собою.

Город гномов был ожидаемо каменным и неожиданно расписным. При этом красками гномы не пользовались: только собственной расцветкой камней. При этом дома, принадлежащие городу, украшались полудрагоценными самоцветами, а дома частные радовали глаз диковинными прожилками мрамора, гранита, малахита, оникса и иных поделочных камней.

Почти все драгоценные камни шли на экспорт к людям, потому украшались ими только дворцы правителей да городские ратуши, а вот остальные камни рассыпались по стенам в настолько причудливых узорах и комбинациях, что у принца захватывало дух. Он никогда не думал, что камень – простой камень или драгоценный, неважно! – может быть настолько красив. Бесчисленные панно из камней, барельефы, резные картины и удивительные мозаики… Кашуэ ждал безжизненности и скуки, а мир гномов оказался удивительно красив.

– Никогда не думал, что камень может быть… Живым?

Цверг ухмыльнулся.

– Гномы появились на свет, когда мир ещё жил чудесами, а не магией. И творить было почётнее, чем просто мастерить. Сейчас-то это уходит, Кашуэ. И города скоро начнут превращаться в подобие ваших, только камень без вложенной души сделает их ещё скучнее. Но, думаю, пара тысячелетий у нас ещё есть. А там, может, и раки на горах засвистят, и свиней крылатых вырастят… И чудеса вернуть смогут или хотя бы сохранять начнут.

Заворожённый городом, Кашуэ любовался каменными фонтанами, куда отвели мелкие реки, металлическими ажурными мостами через реку главную, снова каменными деревьями и цветами: в городе не было лишь статуй, зато изваянных растений стояло в изрядном количестве. Парки грибов – и светящихся, и разноцветных, и причудливо изогнутых форм, – удивительные мхи на специально протянутых от стен пещеры и крыш домов металлических нитях… Город был строг, но удивительно изящен, непередаваемо сочетая суровость камня и прямых линий с запечатлённой в них грациозностью и плавностью живой природы.

Кашуэ ждал мрака, но темнота отступала перед фонарями. Жёлтые, зелёные, белые, красные и лимонные огни, закованные в невероятнейшие формы и сочетания стекла и металла, прятались среди каменных узоров и мшистых нитей. И эта подземная ночь казалась много светлее наземного дня.

Гномы ходили пешком. Червей они не признавали, кротов и иных подземных жителей на свои территории не допускали. Гномы пользовались только ногами: на поверхности, из-за её размеров, приходилось изобретать всяческие самоходные повозки, но пройти пещеру-город или рудник, или тоннели между городами для гнома труда не составляло. Быстро уставший Кашуэ решил, что он теперь точно знает причину легендарной выносливости гномов: попробуй не стать выносливым, изо дня в день преодолевая такие расстояния крохотными гномьими ногами!

Но нужный дом всё же предстал перед ними. К собственному изумлению (а он-то уже думал, что больше ничему здесь не удивится!) Кашуэ опознал в нём вовсе не кузницу. Мастер Леонардо привёл его в музей!

– И гномы, и мы, утратили мастерство использования таких инструментов, – сказал цверг печально. – Да, мы знаем, для чего служит каждый из них, знаем, как его применять, но из наших рук выходят лишь жалкие подобия прежних вещей. Я смогу сказать, для чего тебе пригодится тот или иной предмет, как его держать, как использовать, но действовать тебе придётся самому. Нам они больше не подчиняются. Идём.

И он позвонил в медный колокольчик с гравировкой, висевший у двери. Та медленно распахнулась, приглашая гостей внутрь.

Мастера, ещё вечером предупредившего о визите с помощью письма, встретил сам хранитель музея, почтенный Гиланор. Проведя гостей внутрь и усадив на мягкие ковры, заменявшие гномам часть мебели, а затем с насторожённостью и неодобрением изучив Кашуэ, гном сурово сказал, поглаживая волочащуюся по полу бороду:

– Инструменты нужны для дела, а не для собирания пыли в витринах, тут я не могу поспорить. Но именно эти? Это последний экземпляр, всё остальное было разрушено нашим неумелым обращением. Если пропадут и они, то мы не сможем восстановить инструменты, когда вернём умение с ними работать.

– Ты всё ещё в это веришь? – пренебрежительно хмыкнул цверг. – Гиланор, друг мой, если мы когда и вернём это умение, оно всё равно не будет прежним. Новые мастера создадут новые инструменты.

– Но им понадобятся образцы!

– Воспроизвести магию прошлого уже нашим прадедам было не под силу. Проще создать новое. Гил, не упрямься. Мальчику нужны эти инструменты. И знаешь, я в него верю. Если он и не создаст что-то новое, то хотя бы попытается. А это тоже немалого стоит. Когда в последний раз ваши гномы хотели создать нечто и использовать именно такие инструменты? Я уж и не помню, а память у меня завидная.

– Он должен доказать!

– И докажет. Давай своё испытание. Только про совесть не забывай.

– Леонардо!

– Что «Леонардо»? Я своё имя помню. И твои выходки тоже. Как ты с того механика вырастить живое дерево потребовал, да без помощи? Он же к растениям без страха на милю подойти не мог! Нет бы шестерёнку какую заказать парню.

– Испытания не должны быть формальностью!

– Они давно уже формальность, Гил. И может, хватит сотрясать воздух пустой болтовнёй? Наше время – оно не беспредельно.

– Хм, – Гиланор задумался. – Непростая задачка. Ты говоришь – формальность, а я верю – проверка. Как же совместить-то? Парень на воина похож, не на ремесленника, да не с кем нам пока сражаться. И слава Камню! Мир и без того штука хрупкая…

Гном лихорадочно заходил по комнате.

– Добыть что-то? Да сейчас всё купить можно, а что нельзя – так то жизни твоему парню стоить может. Сделать что-то – не мастер он, даже не подмастерье. А материалы просто так изводить, так материалов не напасёшься… Стоп! Леонардо, а что твой парень делать-то хочет?

– Корабль летучий, – с гордостью сказал мастер.

– А чем цеппелины заморские не устраивают? Чудес захотелось? Да, такое без наших инструментов не сделаешь – и без материалов особых. Ты ведь знаешь, что ему нужно, верно?

– Знаю, – вздохнул цверг.

– Вот пусть он это и достанет! Коли принесёт он древесину эльфийских дерев, то и возражать не стану! Лео, это действительно лучший выход: и испытание, и польза. Обещаю, препон чинить не буду, даже помогу, чем смогу!

– Что же, ты слово дал, – серьёзно сказал мастер Леонардо. – Кашуэ, как выйдем на поверхность, нужно тебе будет в эльфийские леса. Только древесина из их особых каких-то деревьев способна создавать и удерживать не просто магию, а истинное волшебство. Общаться с эльфами – то ещё удовольствие, легкомысленны они сверх меры, но коли добьёшься своего и награда будет великая.

– Благодарю вас, мастер. И вас, хранитель. Я завтра же отправлюсь в путь. И пусть будет, что суждено.

– Ты судьбе подсоблять не забывай, – сказал неожиданно Гиланор. – А то она дамочка ленивая.

Кашуэ растерялся и смог только кивнуть. Так он судьбу не представлял.

Простившись с гномом, принц и цверг вернулись к зеркалу перехода. Кашуэ расколдовал одежду, съел гриб и вернулся в мастерскую, где Мариэ уже извёлся от волнения и готов был прыгнуть в зеркало, чтобы искать пропавшего друга.

Рассказав ему всё, Кашуэ выслушал очередную речь на тему: «как же мне всё это надоело».

– Хоть к эльфам-то меня возьмёшь? – поинтересовался Мариэ, высказав накипевшее.

– А стоит ли? Мне туда да обратно, опасностей не предвидится…

– А мне чем предлагаешь заняться? – рассердился немного офицер.

– Поищи в библиотеке королев книги по кораблестроению. Надеюсь, они мне пригодятся.

На том и порешили. Нельзя сказать, что Мариэ с лёгким сердцем отпускал друга, но и мешаться под ногами там, где его помощь была не нужна, тоже не хотел. Утешало лишь то, что никто в Вальтерре не причинил бы вред гостю королев.

Лиса брать к эльфам Кашуэ и сам не стал. Побоялся не уследить и заполучить конфликт – или шутку, и не известно, что хуже. К тому же, цеппелины здесь не летали, в леса эльфов нужно было добираться на ещё одном странном и чисто магическом средстве, характерном именно для здешней местности: коврах.

Почему-то металл и дерево на этом континенте магию не воспринимали. Зато очень хорошо принимала ткань. Этим и пользовались местные умельцы, вплетая магические нити в нити обычные, и по небу сновали множества ковров, от крошечных «одноместных» до огромных гобеленов, способных поднять до трёх десятков человек. На такие ковры ставились тканые же шатры, где пассажиры могли с удобствами проводить время полёта.

Лис даже до ковра провожать не стал: ещё вечером буркнул: «Ну, пока. Жду.» – и исчез в неизвестном направлении, утром не появившись. Мариэ, напротив, до последнего момента надеялся, что принц передумает. Тот решения не изменил.

Лететь на ковре было скучно. Не хватало гудения ветра в туго натянутых тросах, раздражали пассажиры с бесконечным чаем, и отсутствовало ощущение причастности к полёту. Почему-то на частично механических цеппелинах чувство полёта и близости неба воспринималось намного сильнее, чем на чисто волшебном ковре. Может, потому, что управлять ковром мог только определённый маг, и то только воздуха, а цеппелином – любой человек, получивший нужные навыки?

Кашуэ спрыгнул с ковра, не дожидаясь, пока тот коснётся земли. Эта болтанка на тряпочке изрядно вымотала принца, и к пропускному пункту между территорией дриад и эльфов он шёл в изрядном раздражении.

Город дриад был живым. Они вовсе не жили в деревьях, в чём их частенько обвиняли, они ухитрялись выращивать из растений – неважно, каких именно, – всё желаемое. Нужен дом? Вырастет дом, древесные кольца которого пойдут на формирование фантазией владельца нужной мебели. Нужна одежда? Трава переплетётся так, что превзойдёт по теплу и удобству любую ткань, а уж в красоте с творениями дриад ничто не сравнится. Как это удавалось тонким невысоким существам с неестественно огромными до уродства зелёными глазами без белков, пытались узнать многие, но тайна оставалась достоянием (или врождённым свойством) исключительно дриад.

Хрупкие длинные руки-веточки с семью пальцами, бледная до зеленоватого оттенка кожа с коричневатыми происками вен, неземные светящиеся глаза, неестественная худоба и невозможная гибкость… Кашуэ дриады откровенно пугали своей чуждостью. Но было дело, помочь в котором могли только они.

– Здравствуйте, – обратился он к девушке за столиком с надписью «Информация». – Могу ли я узнать, не растут ли где у вас палисандры?

– Палисандры? – повторила дриада. – Да, сохранилось несколько. А в чём именно необходимость?

– Дело в том, что со мной уголёк мелиады палисандра. Я обещал ей…

– Прекрасно! – воскликнула дриада. – Один из палисандров как раз чахнет без хранительницы. Я сообщу.

Она убежала, чтобы вернуться где-то через полчаса в сопровождении другой дриады, повыше и постарше. Выслушав рассказ Кашуэ, она провела его в город, где помогла найти мэрию. В мэрии рассказ пришлось повторить, но были подняты все записи, и Кашуэ разрешили пройти к нужному месту, где его и оставили одного в окружении красивых деревьев, подобных которым мужчина раньше не видел.

Приложив уголёк мелиады к указанному ранее дереву, принц позвал:

– Лила!

И уголёк у него на глазах сменился ростком. Веточкой. Из неё выглянула крохотная девчушка, открыто заулыбавшаяся ртом всего с двумя зубами. И в руки Кашуэ упал зелёный лист.

– Пригодится, – прошелестело дерево. – Спасибо тебе.

Принц поклонился, поблагодарил дерево и ушёл. На сердце стало легче: ещё одно обещание было выполнено.

Его встретили и проводили до границы. Немного уставшей от чуждости дриад, мужчина невольно испытал облегчение, увидев почти привычных, пусть даже длинноухих и большеглазых тонких существ – эльфов – в нормальных шелках.

Все поголовно эльфы одевались в совершенно невероятные, но удивительно красивые сочетания цветов и тканей, украшенные вышивками и бисером. Множество украшений – придворные дамы назвали бы это безвкусицей, но эльфам шло! – длинные волосы, обязательные музыкальные инструменты в руках или на поясе. Они совсем не выглядели воинами, исключительно беззаботными менестрелями, и приходилось изрядно напрягаться, чтобы напомнить себе: слухи об эльфийских лучниках возникли не только благодаря воинственным альвам или коварным сидам.

Да, больше всего на свете эльфы любили веселье и музыку: повсюду звучали песни, и пара из них даже высмеяла мрачный вид Кашуэ, звенел смех, вплетаясь в переливы ручейков и шелест ветвей. Эльфы развлекались. Даже работа служила для них своеобразной игрой. Но Хранители, к которым провели Кашуэ, были серьёзны. Наверное, потому, что их волосы были седы, напоминая припорошённый пеплом снег, а глаза выцвели, утратив изначальные цвета. Хранители были не просто стары, а очень стары.

– Что вы потребуете в качестве платы? – прямо спросил Кашуэ, едва изложив свою просьбу.

– Наши деревья тоже умирают, принц. Их становится всё меньше. Раньше мы давали древесину любому желающему за такую ерундовую стоимость, как монеты или камни. Позже мы стали требовать более серьёзную плату: песню или историю. Их мы ценим куда больше металла. Но деревья продолжали умирать, и когда выход был найден, мало кто смог заплатить желаемое. Принц, наша цена – взять семя и вырастить новое дерево. Как только взойдёт новый росток, мы отдадим тебе желаемое. Лишь знай: до тебя из сотен желающих это удалось четверым.

– Как же мне это сделать? Я ведь не садовник, – таким глупцом Кашуэ никогда себя не чувствовал. Вырастить дерево!

– Мы не знаем. Многие из нашего народа тоже пытаются возродить волшебные деревья. Изредка кому-то удаётся вырастить деревце, и тогда росток берегут, как величайшую ценность. Но как и почему это происходит, мы так и не смогли узнать. Принц, ты можешь гостить, сколько захочешь. Можешь требовать всё, что понадобится. Если сдашься – в том не будет твоей вины. Мы знаем, что желаем невозможного.

– Ну, попытаться стоит. Раз уж неудача мне ничем не грозит, – криво усмехнулся Кашуэ. – Вы только хоть совет дайте, как вообще деревья сажают…

Небольшое голубоватое семечко ему вручили как величайшую драгоценность. Дали лопатку, грабельки, лейку – принц чувствовал себя шутом. Но эльфы так не считали. Даже песни притихли, уступив место где растерянному, а где и восторженному шёпоту. И Кашуэ побрёл по городу-лесу, подыскивая место, «какое приглянется».

Не гляделось ничего. Он сжимал в одной руке семечко, в другой – сумку с садовыми принадлежностями, и шёл, шёл куда глаза глядят. Холодная кожура неприятно царапала ладонь. Хотелось воткнуть дурацкое семя в первую же попавшуюся лужайку, но Кашуэ сражался с этим желанием. Он ведь хотел создать чудо? Вот ему первый шаг – вырастить волшебное дерево, и неважно, что до сих пор он деревья рубил или сжигал, иного ему делать не приходилось. А, ещё выкапывал пару раз… Он любил леса, и к деревьям относился неплохо, но практично. Здесь же практичности не было места. Требовалось… Романтичность отпадала – деревья не девушки, да и сказочность как-то с посадкой деревьев не ассоциировалась.

Требовалось… Волшебство, наверное? То самое, которое нередко сочетается с чудом. Магия не поможет – уж эльфы-то наверняка в этом не раз убедились, а волшебством Кашуэ не владел. И попросить было некого.

Весь в печальных мыслях принц добрёл до небольшого ручья, по-эльфийски чистого, хрустального и звенящего. Набрал в ладони прозрачной ледяной воды, умылся и лёг на траву, разглядывая неспешно бредущие по небу облака.

Ручей звенел, облака плыли, ветер мягко колыхал мягкую траву. И в какой-то момент оно всё же пришло – абсолютное спокойствие. Не равнодушие, нет, просто осознание правильности всего. Мира, событий, жизни. Вселенная представилась принцу всё тем же великим Древом Мира, пронизанным животворными токами. Листья рождаются, опадают и снова рождаются, и так будет вечно, пока Древо стоит на земле, пока не придёт и его черёд уступить место следующему Древу.

– Осень, да? – задумчиво сказал сам себе Кашуэ. – Листья желтеют, и уже не станут зелёными, сколько ты не замазывай их зелёной краской. А однажды вовсе опадёт и лист магии. Интересно, каким тогда станет мир?

Принц сел и коснулся рукой влажной земли. Аккуратно выкопал ямку среди травы, опустил туда семечко. Полил его водой из ручья, засыпал землёй и погладил получившийся холмик:

– Даже осенью бывают зелёные листья, – произнёс Кашуэ в пространство. – Вопрос, нужны ли они Дереву? Решать ведь не нам, всего лишь муравьям, бегающим по веткам?

А затем, подчиняясь какому-то наитию, положил сверху листок палисандра. И буквально ощутил, как из того хлынуло волшебство.

В ответ из-под земли пробился крохотный золотой росток. Он рос прямо на глазах, пока не достиг размера с ладонь Кашуэ. Выпустил мелкие почки, а затем среди миниатюрных синеватых листьев расцвёл пурпурный цветок удивительной красоты. Упав с маленькой ветки, он едва не коснулся земли – но его подхватил порыв ветра, и цветок опустился в ладони принца.

– Спасибо, – искренне сказал тот. – Не знаю, кто ты и почему помог мне – но спасибо.

И принц зашагал к эльфам, бережно неся в руках чудесный дар.

Увидев цветок, эльфийские Хранители онемели от счастья и восторга. Они несколько часов допытывались, как принцу удалось вырастить священное дерево, да ещё и получить от него цветок в такие короткие сроки. Обычно цвели эти деревья раз в десять лет, и уж никак не в начале своего существования. Кашуэ устал объяснять, что он ничего не знает и понимает не больше Хранителей, а то и меньше. Не могла же его выручить всего лишь готовность принять любое решение мира, Древа или как там ещё может называться мироздание? Не могла. Магия дриад? Тоже вряд ли, ведь эльфы и раньше прибегали к их помощи. Приходилось повторять, что он просто гулял и просто посадил семя. Почему оно проросло – может, вода в ручье такая волшебная, может, именно эта дриада особая, может, звезды сошлись…

Подействовало последнее. Эльфы немедленно устремились к звездочётам: вычислять и записывать. А принц, получив желаемое, неспешно зашагал к стоянке ковров-самолётов. Впереди ждали гномы и, главное, работа. Глядя на небольшую веточку, Кашуэ размышлял, не сочтут ли гномы насмешкой такое количество древесины. Этого могло хватить на игрушечный кораблик, но никак не на настоящий корабль. Правда, размеры Королева Верда не оговаривала, главное, чтобы летал…

И Кашуэ почти верил: его кораблик любых размеров будет летать.

Мариэ, дожидавшийся друга на стоянке ковров-самолётов, крепко обнял друга, и лишь потом поинтересовался, как всё прошло. В ответ принц показал ему ветку, и они заспешили в мастерскую цверга.

Мастер Леонардо, узрев ветку, исполнил столь дикий танец, что мужчины несколько усомнились в рассудке старика. Цверги крепче людей, но вдруг это относится только к физической форме? В почтенном возрасте мастера его разум вполне мог несколько… помутиться.

– Невероятно! Невероятно! – принялся приговаривать цверг, немного успокоившись и ходя кругами вокруг лежащей на столе веточки. – Эльфийское дерево! Его древесина способна на многое, да, на многое!

– Но она маленькая, – намекнул Кашуэ.

– О, Кашуэ, как раз здесь-то размер не имеет ни малейшего значения! Мы ведь тоже не столь велики ростом как люди, но способны на гораздо большее. Одной этой обработанной веточки, вложенной среди обычных брёвен, достаточно, чтобы волшебство пропитало вещь в сотни раз превосходящую эту ветку по размеру. Всё, что нам нужно – инструменты. Инструменты и ваша работа, Кашуэ. Вперёд! За дело!

На этот раз у почтенного Хранителя музея гномьих редкостей не возникло никаких отговорок. За кусочек ветки мастер Гиланор воспылал к принцу столь тёплыми чувствами, что готов был отдать не только необходимые инструменты, но и всю остальную экспозицию музея в придачу. И даже предложил свою помощь в работе. Отказываться Кашуэ не стал. Ведь впереди ждала неизвестность.

Принц многое умел делать, жизнь научила. Но вот корабли он не строил никогда. Плоты – да, были, один раз он помогал чинить лодку для срочной переправы, но строить корабль? И Кашуэ не верил, что гном и цверг, существа подземные, могут разбираться в мастерстве кораблестроения. И даже книги, добытые Мариэ, как-то его не успокоили.

Но мастер Леонардо оказался не просто признанным мастером по дереву. Он умел делать из дерева всё – всё, включая корабли. И те плавали в самые дальние и опасные места мира. Да что там, их покупали и за Морем-Окияном, невзирая на стоимость перевозки! И теперь под присмотром мастеров, Кашуэ неловко орудовал старинными инструментами.

Мастер Гиланор достаточно быстро перестал бурчать и дрожать над инструментами, так увлёк его процесс созидания.