Текст книги "ЧАО — победитель волшебников (сборник)"

Автор книги: Петроний Аматуни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

2

Остаток этого бурного дня Василько не выходил из палатки. Пережитый им позор – а иначе его скандальный проигрыш не назовешь – тяготил мальчика.

Припоминая свои распоряжения во время игры, он все больше убеждался в их ошибочности, даже бессмысленности и раскаивался. Но сделанного не воротишь.

Незаметно он все же уснул; спал плохо и проснулся ранним утром от боли в боку. «Наверно, продуло»,– предположил Василько.

Прихрамывая, вышел из палатки, где всё еще могуче храпели пешки белых, и увидел своего знакомого Дэ-Семь.

– Здорово!– обрадовался солдат.

– Здравствуйте…

– А я тебя стерегу. Зря ты, когда был нашим величеством, не слушал нас.

– Сам теперь понял.

– Да?– обрадовался солдат.– Ну, коли так, не печалься… Ферзь нащ жалеет. «Характер, говорит, у него истинно королевский… И стать, и велеречивость имеет. Кабы еще играть мог в шахматы, то лучшего и желать не надо!» – Я-то вообще играю,– сказал Василько,– но вчера загордился малость.

– Да,– согласился солдат.– Заелся ты, слов нет…* А что кривишься-то?

– Бок болит.

– Айда к фершалу! Вон в том шатре…

– Может, пройдет?

– Нам тут ждать не разрешают. Сразу идти велят!

В шатре с красным крестом дежурил пожилой медик, читавший «Шахматный журнал». Увидев пациентов, он отложил чтение и поднял очки на лоб.

– Оба?

– Никак нет,– пояснил Дэ-Семь.-Вот они-с занедужили…

– Имя!

– Василько.

– Это еще что такое?– удивился фельдшер.

– Никак нет,-усмехнулся солдат.-Их величают Дэ-Два. Бок у них страдает.

– Ружье!– скомандовал фельдшер.

Василько вытаращил глаза.

– Они новобранец,– опять за Василько ответил солдат.– Сейчас принесу. Мигом.

И действительно, принес через минуту ружье, на прикладе которого было написано «Дэ-Два». Фельдшер вынул затвор, понюхал, глянул в ствол на свет, что-то буркнул недовольно, выписал рецепт, сунул его Василько и вновь углубился в чтение.

– Идем,– шепнул Дэ-Семь.

Вышли, и Василько прочел: «Вычистить личное оружие да и впредь…» – Тоже мне, медики!– усмехнулся мальчик.

– Не скажи так,– возразил Де-Семь.-Ты вот спать улегся, а ружье не подготовил для боевого дня…

– А при чем тут ружье, если у меня – бок?!

– Так ведь у нас, ежели обязанности свои запустишь, значит, и болеть начнешь. Хочешь быть здоровым – неси службу честно!

– Да вы что?!

– Уж как есть… Только королей это не касаемо, потому как ежели король нерадивость проявит, то ему самому ничего, а вот подчиненным – труба выходит! Как вчера…

– Ой-ё-ёй!– воскликнул Василько.– Ну и дурень же я!…

– Ничего,– успокоил Дэ-Семь.-Все время умным быть– устанешь! Но и дураком ежели долго, то для здоровья вредно… Давай лечиться начнем.

Вдвоем они принялись чистить ружье и смазывать его; вскоре боль в боку стала утихать, а потом и вовсе прошла.

– Легче?– спросил Дэ-Семь.

– Не болит!– поразился Василько.

– А чо я говорил? Фершалу лучше знать. У нас правила. А без них – ничему ума не дашь… Однако уже и есть пора. Айда в харчевню, в столовую тоись. Вон в том шатре. Я угощаю…

3

Номер в гостинице был двухкомнатный и мне понравился. Только я расположился, как принесли ужин. Только поужинал и достал из кармана сигареты, как услышал со стола знакомый голос:

– Умоляю вас, повремените с курением!

– А, Блаттелла,– обрадовался я.– Ладно, потерплю… Вы не скажете, как попал сюда Василько?

– Пока затрудняюсь ответить. Спросите у него самого.

– Хорошо. Вот ваша статья…

Я положил тетрадь на стол рядом с тараканом, сказал «мини», и она, как и прежде, стала совсем крошечной.

Блаттелла с любопытством принялся просматривать мои поправки. Молчание несколько затянулось, и я с беспокойством спросил:

– Ну, как?

– Вы столько повычеркивали, что я поражаюсь вашей смелости.

– Смиритесь, Блаттелла. Я желаю вам только добра.

– Это так необходимо?

– Главное, Блаттелла,-краткость… Все остальное приложится: ведь нынешние читатели стали такими сообразительными, что поймут с одного слова, уверяю вас…

– Стойте!– взволнованно воскликнул Блаттелла.– Я придумал. А что если мы вычеркнем все, понимаете – все!

– Полностью?

– Нет, что вы! Мы оставим одно слово: «Та-ра-кан». И каждый вообразит себе, что захочет.

– Блестяще, Блаттелла! Вы – гений.

– Ну, что вы,– смутился таракан.– Это вы натолкнули меня на такую мысль…

– Я очень рад, Блаттелла, что смог оказать вам услугу.

– От всей души желаю и вам,– сказал таракан,– добиться такой же краткости, когда будете писать свою новую книгу… Изложите все одним словом! Например, оставьте свою фамилию – и хватит с читателей, пусть остальное домысливают сами…

Не успел я ответить, как Блаттелла убежал. «Почему он обиделся на меня?– недоумевал я.-Мне удалось сократить его статью всего на три четверти, и он еще недоволен…» Увидев на тумбочке книгу «Шахматы», я взял ее, прилег на диван и открыл главу «Пешка».

«Пешка,– прочел я,– важное средство развития игры в дебюте и осуществления различных комбинаций. Великий французский шахматист Филидор сказал: «Пешка – душа партии!» Особенно ценны они в конце игры, потому что могут превратиться в любую фигуру. Вспомним пример из турнирной практики…» Это было то, что надо! Мне хотелось обязательно помочь Василько. «Мы вернемся домой только вдвоем!»-решил я.

4

Толстый лысый харчевник, увидев входящих посетителей, крикнул служанке:

– Поскребла середу, чернавка, и будя. Гляди-кось, щапы пожаловали!… А ну, живо, примай их, не то щело– пугой огрею по потылице. Вам чего будет угодно?– обратился он к «щапам».– Ежели выть, так, должно, рано. Скидайте спанечки, али вы так, налегке!… Пеструху не желаете?…

– По-каковски это он?-не понял Василько.

– По-старинному,– тихо ответил Дэ-Семь.-Он такими словами посетителей завлекает… Пеструха – это значит перепелка.

– Аль рябу?…

– Рябчиков тоись,– как бы перевел Дэ-Семь.

– Надысь гляжу,– болтал без умолку словоохотливый харчевник,– вроде курева вдали… Опосля развеялось, и вижу отсель меты коня на хряще1, а еще чуток – входит поляница…

– Богатырь,– пояснил Дэ-Семь.

– Хороший был гость – с аппетитом и щедрый.

– Нам, хозяин,– степенно начал заказывать Дэ-Семь,– подай щей по котелку, опосля двух пеструх, еще погодя – по рябе на брата и кваску запить.

– Добре!– кивнул харчевник.-Чернавка! Слыхала, небось?

– Да уж как не слыхать?– отозвалась служанка.-Как есть бегу…– и не торопясь направилась на кухню.

– Не много ли на завтрак?– ужаснулся Василько.

– Еще может не хватить!– подбодрил Дэ-Семь.-Это короли по яйцу, по шматку сала да по буханке хлеба, больше по утрам не примают – важничают. А нам с тобой негоже привередничать: нонче солдат, а потом, гляди,– ферзь уже! Я кем только не был за свои жизни…

И точно: аппетит разыгрался у Василько отменный – все съел да еще косточки обгрыз. Сказано: воздух свежий да сон в палатке – не то, что в пионерских лагерях. Дома по многу этажей, мебель полированная, форточки не открывать, чтоб детей не простудить; а в турпоходы на машинах едут километров двадцать, потом пройдут пешком (все больше по дорожкам) километра два – и снова по машинам.

Обо всем этом рассказывает Василько, а Дэ-Семь диву дается.

– А скоро будем вертолетами летать в горы,-хвалился Василько.– А вниз по канатной дороге съезжать… Природу же, в основном, по телевизору наблюдать…

– Ишь ты!– дивится Дэ-Семь и вроде бы так просто спрашивает:-А кто же в шахматы играть будет?

– Так уже машины играют,– отвечает Василько.

– Да ну?! Значит, машины и ездют, и на горы летают, и природой любуются, и в шахматы резвятся?…

– Правильно.

– Это ж вы все чисто в рабы попали! А спасать некому – от машин тоись?

– Спасать?!– смеется Василько.-А мы и не жалуемся!

– Так рази из вас короли будут?!– сокрушенно воскликнул Дэ-Семь.

– А мы к этому и не стремимся…

– Всю жизнь, значит, в пешках? То-то и оно, что в голове своего короля нету – машинам все поотдавали! Ну, там, ездить, летать либо в телевизорь глядеть – ладно, куда ни шло… Но чтоб машиной в шахматы играть?!

– Господи Исусе!– в ужасе произнес харчевник, прислушиваясь к их беседе.

– Так это для развития науки и развлечения.

– Во-во: машина развлекается! А книги?

– Тоже машины пишут.

– И читают?

– Читают.

– Хорошо, ежели вам что расскажут, а как не пожелают? Так неучами и останетесь?…

– Почему?! Машины человеку время экономят.

– Для чо? Новые придумать? Им служить?…

– А хотя бы!

– Самим же в пешки податься? Да где там! Из таких пешек только пешку и сотворишь…

– Так и у вас,– упорствует Василько,-техника есть. Вертолеты, телевышки, автомашины…

– Это на том берегу,– прерывает Дэ-Семь.-У нас для того нигде и мостов нету! Усёк?

– Усёк.

– То-то! Шахматы – это душа человека, а в нее, в душу, с машиной не лезь! Не то она и ее отымет. У тебя пружина будет, а у ей – удовольствие!

Тут Василько как заплачет!… От неожиданности Дэ-Семь растерялся, потом обнял его и быстро заговорил:

– Да ты чо? На меня? Так ведь я по неразумению своему… Живи с пружиной!

– Нет, милый вы мой Дэ-Семь,– взял себя в руки Василько.-Техника техникой. Человек для себя ее и придумывает и командует ею… У меня хуже: волшебником я стал. Вот.

– Как это – волшебником?!

– Ну, не совсем, чтобы… а что задумаю – исполняется.

– Всё-всё?

– Да.

– Неужто всё, что пожелаешь?– никак не верилось Дэ-Семь.

– Всё! И никакой самостоятельности: все делается без всяких моих усилий…

– Чур меня!– суеверно прошептал харчевник.

– Так не годится,– согласился Дэ-Семь.-Деды наши немало сказывали о волшебстве… Оно, конечно, штука хорошая. Но только применять и его с умом надо… Слышал я, что к волшебству прибегать следовает, когда сам чего не сможешь достичь. Так?

– Ага.

– Или если прижмет тебя к самому что ни на есть краю. А ежели твоего ума хватает и своими силенками одолеваешь, тогда без волшебства желательно, иначе нутро свое человечье утеряешь и останешься вроде как с пружиной, но без души!

– Вот и со мной такое происходит.

– А как же ты вчера проиграл?– хитро спрашивает Дэ-Семь.– Забыл команду дать своему волшебству?

Василько плечами пожал: не знаю…

– У нас волшебство только на том берегу действует,– пояснил Дэ-Семь,-а тут – нет… Да закинь ты это свое волшебство. Не знаю, в чем оно у тебя… Живи сам!

– Закинул.

– И чо?

– Не проходит…

– Ишь ты! Прилипло как… Однако пора нам: слышь, сбор трубят? Сейчас тренировка предстоит. Хозяин, что там с нас?

5

Вернулся я с той стороны к обеду. Василько произвел на меня приятное впечатление, хотя выглядел скучным. Поговорили мы о шахматах, особенно о роли пешек в игре, и расстались.

После обеда я снова был у трона Каиссы. Народу собралось не меньше вчерашнего, все происходило так же торжественно; опять состоялся красочный парад, в честь уже следующего – за неудачным «царствованием» Василько – короля черных № Ю01.

И наконец началась долгожданная партия. Долгожданная не только для меня и Василько. Любители шахмат, накануне освиставшие Василько, теперь сочувствовали ему и желали отличиться.

Наверное, и в шахматах судьба непостоянна… Игра началась стремительно, но все время атаковали черные. Фигуры белых разбегались в страхе кто куда и гибли одна за другой без всякого, как мне казалось, плана и цели.

Толпа вокруг нас бушевала и была на стороне белых, сочувствуя попавшим в беду. Только Каисса оставалась спокойной и даже порой улыбалась.

Правда, когда я присматривался в бинокль к королю белых, то не находил на его лице ни малейших признаков волнения!… «Ну и нервы!»-думал я.

Не прошло и часа, как на квадрате № 1001 сложилось странное положение: все фигуры черных и все их пешки были целы и сосредоточились в правом дальнем от нас углу, вокруг своего короля, и в левом ближнем, где стеной зажали короля белых.

Из всей армии этого несчастного монарха сохранилась лишь одна пешка! Это был Василько, стоявший сейчас на поле (17, том самом, где в начале игры находился знакомый ему (да и нам с вами) солдат.

Ход белых… Всем стало ясно, что Василько сейчас станет ферзем, но, к сожалению, это уже не спасет белого короля от скорого и неминуемого поражения.

Василько оглянулся на своего короля, но он был далеко, и предстояло самому принять окончательное решение.

Вот уже судья поднял сигнальный флажок, давая понять, что время на размышление истекает… и Василько смело шагнул на поле d8. Мгновенно взвился дымный смерч, скрывая от взоров тайну превращения пешки в фигуру, и все мы замерли в ожидании.

Прошла еще секунда, смерч поднялся в небо, и все увидели не ферзя, как ожидали, а великолепного белого коня и на нем Василько.

Черные сделали какой-то ход (вообще-то у них теперь не было выбора), Василько направил своего коня на поле И и… объявил мат.

Такой партии, скажу я вам, мне не доводилось видеть ни разу. Всего я ожидал, только не победы обреченного короля белых. Если бы не Василько – его постигло бы бесславное поражение.

И не слышал я никогда такой овации, какую устроили болельщики! Каисса совсем повеселела и приказала приветствовать победителя салютом из шестидесяти четырех пушек.

Наградой ему стало возвращение домой.

Немного погодя попрощался и я с Каиссой и любезным церемониймейстером, зашел за трон и негромко произнес:

– Инутама, инутама, акчолё!…

Часть вторая
АИНЬКА
Как Василько волшебником стал
1

Теперь настала пора объяснить читателю, как очутился Василько в шахматном королевстве, почему появились некоторые странности в семье Василько да и вообще – что с ним произошло.

Поскольку это – тема особого разговора, я расскажу все по порядку, шаг за шагом. Начну со школы.

На большой перемене Василько постучался к школьному врачу.

– Прошу,– услышал он.

Василько робко вошел.

– А-а, шахматист! Здорово, парень, садись!

Василько на досуге увлекался шахматами, доктор тоже, и они не раз встречались прежде за шахматной доской.

– Здрасьте…

– Сыгранем?

– Так я по-другому поводу…

– Повод обратиться к врачу всегда найдется и у здорового,– мудро заметил врач.– Жалься…

– Да вот… двойку схватил по математике…

– Что-о?!-поразился врач, человек уже немолодой и видавший виды.– Неужто Надежда Ивановна послала тебя ко мне?

– Нет, доктор, сам я…

– На голову грешишь?

– Да вроде не очень…

– На нервную систему?

– Понимаете, волшебником я становлюсь…

– М-да-а…-Врач участливо всмотрелся в глаза Василько и сделал пометку на чистом листе бумаги.

– Не верите?

– Ну, что ты, как можно? Каждый из нас в своем роде…

Василько чирикнул, превратился в воробья, сделал круг под потолком и присел на край стола.

– Вот видите?…-виновато произнес человеческим голосом воробышек.

Врач улыбнулся и сполз со стула. Василько (уже в своем собственном обличье) побрызгал на него касторкой, а когда тот пришел в себя, помог ему занять прежнее место.

– Извините, доктор…

– Нет-, что ты! Это со мной происходит что-то неладное… Подай-ка вон те пилюли… левее… еще чуть… Они! Глотну парочку: говорят, помогают…

– От волшебства?– обрадовался Василько.

– Да при чем здесь волшебство?!-разозлился врач, но тут же заметным усилием воли заставил себя успокоиться и ровным голосом произнес:– Рассказывай!…

Вот, оказывается, какая история приключилась с Василько в первую же неделю учебного года…

2

Однажды пятый класс школы № 100 приехал в краеведческий музей. Медленно переходили дети из зала в зал, с любопытством осматривали экспонаты.

Митька Филателист как бы возглавлял движение, порой опережая экскурсовода, а Василько замыкал шествие. Поскольку же обычно никто не обращает внимания на последнего, Василько, не остерегаясь, норовил потрогать экспонаты, а у чучела кабана даже вырвал щетинку подлиннее, так просто, на всякий случай,мало ли чего человеку захочется?

В зале «Животный мир» он вообще отбился от класса и забрался между птицами и зверями, начиненными опилками, в самую гущу.

Рогатого оленя ему захотелось оглядеть издали. Василько попятился и легонько толкнул кого-то.

– Извините,– пробормотал мальчик и обернулся.

Он увидел высокого мужчину в старомодном черно-белом костюме в шашечку; на его бледном узком лице четко выделялись очки в роговой оправе.

Незнакомец, что называется, и бровью не повел. Василько всмотрелся и засмеялся: никакой это не мужчина, а самая обыкновенная восковая фигура! Привстав на цыпочки, Василько смело пощекотал кабаньей щетинкой в тонком, с легкой горбинкой, носу фигуры. А ведь это, сами знаете, самое щекотное занятие на свете. Фигура терпела-терпела, а потом ка-ак чихнет – так Василько и присел от испуга…

Незнакомец вдруг ожил, дернул молнию правого кармана брюк, извлек носовой платок, расписанный шахматными фигурами, и трубно высморкался. Потом осмотрелся, сунул платок в наружный карман пиджака, ощупал себя обеими руками, радостно произнес: «Гм!»-и ринулся к выходу.

Все это произошло быстро, но Василько приходил в себя от удивления медленно, словно телевизор после включения.

– Как тебя зовут, мальчик?– послышался чей-то приветливый голосок.

– Василько,– машинально ответил наш герой.

– А меня Аинька…

– Да где ты есть?

– Вот он я.

Перед лицом Василько в воздухе повис серебристый металлический колобок с серыми любопытными глазами, пухлыми детскими губами и маленькими ушками. Размером он был с теннисный мяч. На макушке -черно-белый клетчатый беретик, в центре его – белая пешечка.

– Ух ты!– восхитился Василько.– Какой красивый!…

– Правда?– обрадовался Аинька и простодушно признался:– Я тоже себе нравлюсь.

– Жаль, только, что у тебя…

– Нет ног?– закончил Аинька вопросом.-Есть. И руки тоже. Только маленькие… Вот, видишь? Когда лечу, я их прячу, а на земле выпускаю, как самолет шасси. Вот они…

– А кто тебя сделал?

– Мастер. Ты его только что видел… Да я ушел от него, потому что решил жить сам по себе. Хочешь, будем дружить?

– Хочу? А как!

– Как?– задумался Аинька.– Я буду исполнять твои желания, а там видно будет. Я ведь Волшебный Колобок, а не простой. Хочешь стать шахматным чемпионом?

– Не,– сказал Василько.– Длинная история. Угости меня лучше мороженым.

– Держи!

И, словно в космическом корабле в состоянии невесомости, перед глазами Василько поплыло ленинградское эскимо. Мальчик мигом поймал его.

– Еще чего хочешь?

– Корабль под парусами… С черным флагом… Команду пиратов…

– Пи… Пиратов?– удивился Аинька.– Это что ракеты пускают на празднике? Пиротехники?

– Вот еще! Пираты нападают на торговые корабли!…

– Как тебе не стыдно!– прервал Аинька.– Неужели ты такой жестокий? А еще носишь значок юного шахматиста.

– Н-нет, я не жестокий,-смутился Василько.-Я понарошку. Как в кино.

– А других желаний нет?

– Есть. Сделай так, чтобы мои деды за меня учили уроки. Идет?

– Согласен,– подумав, сказал Аинька и добавил:-Сделано!

И верно. Пришли они домой (Аинька в кармане Василько спрятался), а оба деда – к внуку:

– Давай дневник скорей.

– Нате…

И засели деды за уроки, а ученик – к телевизору.

С тех пор новая жизнь настала у Василько: все вокруг него крутятся, а он сам и мизинцем не шевельнет – как ось в колесе, только без нагрузки, на холостом ходу.

– Аинька,– попросил однажды Василько,– помогай мне и на уроках. Ладно?

– Хорошо.

– Вот только не знаю, как сделать, чтобы учителя нас не услышали, особенно Надежда Ивановна. У нее слух – как у кошки.

– Не услышит,– успокоил Аинька.– Я твои мысли буду читать, а ты – мои.

– Разве так можно?– усомнился Василько и вдруг как бы услышал ответ Аиньки: «Можно», хотя Колобок молчал… Чудеса!

– То-то,– вслух произнес Аинька.– Только ты перед тем прикажи мысленно: «Сделай»-и я исполню. Понимаешь, чтобы путаницы не было.

– Идет.

– И вот еще что: обязательно начни отвечать на вопросы… У меня своего в голове пока очень мало. Когда же ты начнешь, то я сразу буду тебя поправлять, читая мысли учителей.

– Понял.

Однако, как утверждают мудрецы, человек на многое способен только в том случае, если его не лишают… самостоятельности. Справедливость этого изречения испытал на себе Василько уже в последующие дни…

Приходят они с Аинькой в тир. Василько берет винтовочку; не успел прицелиться, а пулька уже поразила цель!

Пошли на рыбалку. Забрасывает Василько удочку, а здоровенный сазан выскакивает сам из воды, глотает крючок на лету и трепыхается.

Пожелал Василько мотоцикл – пожалуйста. Сел, запустил мотор и помчался. Но машина сама идет как надо, хоть бросай руль, хоть крути его даже в обратную сторону…

Захотелось Василько в городки посоревноваться – пожалуйста. Не успел биту взять, как уже квадрат пуст.

Как-то под дождь попал – все мокнут, а он и без зонта сухой шагает.

Задумал на пляж поехать – и уже очутился на берегу. Стало солнышко припекать – и над Василько голубой тент повис в воздухе.

Захотелось пить… Глянь – уже бежит к нему водонос, и все с завистью смотрят в его сторону.

– Ты бы незаметно это сделал…– вслух попросил Василько.

– Но ведь тебе все-таки приятно такое внимание,-ответил Аинька.– Я же все мысли твои читаю и исполняю!

– Все нельзя, понимаешь?…

– Почему?– удивился Аинька – А ты не думай, о чем не положено.

– Не умею я так.

– Научись.

– Как же я научусь,– резонно возразил Василько,-если ты лишаешь меня самостоятельности? Послушай, Аинька, давай бросим все это.

Вздохнул он и направился в библиотеку.

– Мне бы фантастику почитать,– неуверенно попросил он.

– Нету, милый, вся на руках,– грустно ответила библиотекарша.– Хороших книг вообще не хватает…

Произнесла она эти слова и руками всплеснула: на столе откуда ни возьмись – груда фантастических романов и повестей!

Берет Василько одну и… не читая, уже знает, что в ней написано, от первой буквы до последней. Смутился мальчик и вышел.

– Ну разве можно так? Уйдем отсюда.

– Опять не угодил?– обиделся Аинька.

– Ты же лишаешь меня удовольствия читать! Мы с Митькой Филателистом…

– Не говори мне о нем,– прервал Аинька.

– Почему?!

– Противный мальчишка! Голова тыквой и в шахматы не играет… Что же касается чтения, то чего же время терять, если можно узнать всё сразу?

– Много будешь знать – скоро состаришься…

– Ты всю книгу узнал за минуту, а дедом не стал! Стареют от времени, а не от знаний…

– Беда мне с тобой… Хоть, бы конец поскорей.

– А по-моему, начало важней,– не сдавался Аинька.

Оно без конца может быть, а конца без начала не бывает! Съел?…

– Надоел ты мне, понимаешь?

– А ты мне нет.

– Отстань от меня.

– Не отстану!

– Ну, раз так,– разозлился окончательно Василько,– получай по заслугам!

И закинул Аиньку через ограду на стадион, мимо которого они проходили. Подождал немного и, убедившись, что теперь он избавился от назойливого «благодетеля», радостно зашагал к дому…