Текст книги "Протоколы сионских мудрецов. Фальшивка и ее использование"

Автор книги: Пьер-Андре Тагиефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 38 страниц)

Среди способов, пущенных в ход с целью осуществления этого плана, мы находим распространение распрей и бунтов во всех государствах через посредство тайных обществ – политических, религиозных, художественных или спортивных, масонских лож, клубов и других ассоциаций, стремящихся заставить государства перейти от терпимости к политическому или религиозному экстремизму, от социализма – к вседозволенности и анархии, чтобы выявилась практическая невозможность применить сам принцип равенства. Само собою разумеется, что они одновременно заботятся о сплоченности еврейской нации, которую тщательно ограждают от пагубного воздействия идеологий, распространяемых среди других наций. Евреи считают, что все существующие политические режимы развращены и что следует увеличивать эту развращенность до тех пор, пока не наступит час еврейского суверенитета над миром. В самом деле, они считают, что управление людьми есть дело одновременно священное и тайное, которое может успешно вести лишь элита, освященная среди мудрецов Сиона, хранителей исторического традиционного опыта, накопленного на протяжении веков. Как бы там ни было, политика для них, как кажется, не может быть делом народов и тем более делом политических гениев, которые время от времени появляются среди неверных. Людьми следует управлять, как управляют стадами, включая их самых авторитетных лидеров, которые являются не чем иным, как шахматными фигурами в руках евреев, фигурами, которые всегда позволено использовать и подчинять себе с помощью угроз, денег, женщин и почестей. В силу удерживаемой ими монополии на золото евреи должны обеспечивать себе контроль над всеми средствами печатного и издательского дела, над прессой, школами и университетами, театрами и кинематографическими компаниями, кинопрокатными залами, науками и законами спекуляции… Золото, которое монополизируют евреи, является их самым мощным орудием влияния на общественное мнение, развращения молодежи, сознания, религии и патриотизма, разложения семьи и сосредоточения людей на удовлетворении самых зверских аппетитов, распространения порока и развращения нравов, так что силы неверных истощаются, и они больше не имеют иной альтернативы, кроме подчинения евреям.

Основывать мировую экономику на базе золота, монополизированного евреями, а не на мощи труда, производительности и иных ресурсов, стремясь вызывать и поддерживать экономические кризисы, так, чтобы мир никогда не знал бы покоя и был бы вынужден обращаться за помощью к евреям и добровольно, с радостью подчиняться мировой еврейской гегемонии.

Опираться на Америку, Китай и Японию, чтобы покорить Европу и подчинить ее себе^[684].

Урок современного европейского антисемитизма прекрасно понят.

Эссенциалистский образ еврея содержит в себе – в качестве следствия воли к бесконечному завоеванию (главнейшее свойство) – представление об абсолютном этноцентризме (старый упрек в «упомянутом партикуляризме» или в «эксклюзивизме»)^[685] и представление об инструментальном подходе ко всем другим народам, как показывает приводимый ниже отрывок из антиеврейской брошюры, опубликованной институтом «Порт Латин» в 1943 г.:

Израиль, охваченный страстным желанием господствовать над миром, обеспечивая господство своей расы, вечно испытывающий эту ненасытную страсть, никогда не намеревался связать окончательно свою судьбу с судьбой какого-либо народа; у него нет иной цели кроме самого себя, и он видит вокруг себя только союзников, то есть средства, которые можно применить, эксплуатировать, а потом выбросить^[686].

Итак, воля к господству и эксклюзивизм: природе еврея свойственна сила самосохранения, неотличимая от силы бесконечного самораспространения. В «международном еврействе» неразделимо соединились эксклюзивизм и империализм.

В предисловии к своему арабскому переводу «Протоколов», изданному в Каире в 1951 г., М.Х. аль-Тунси повторяет в том же виде это эссенциалистское видение еврея, видение его типа, тождественного самому себе на протяжении веков, неизменного в своем еврействе, постоянного в своей мощной природной злокозненности, что обрекает его на положение предателя:

Еврей есть еврей прежде всего остального, каково бы ни было его гражданство и каковыми ни могли бы быть верования и принципы, которые он выставляет напоказ, чтобы они служили его интересам или интересам его нации. Поэтому он легко может становиться английским, американским или французским гражданином и действовать в таком качестве, пока соблюдаются интересы иудейства, но как только эти интересы расходятся, то перед нами остается только лишь еврей, преданный своему еврейскому и готовый пожертвовать своим другим гражданством. Еврей делается христианином или мусульманином из притворства, чтобы разложить христианство или ислам и чтобы направлять наставления и традиции своей [заимствованной] религии в направлении интереса евреев или для завоевания себе симпатии со стороны приверженцев этой религии. Когда объявляются какой-либо принцип, какая-либо религия или какая-либо новая научная или философская доктрина, евреи успокаиваются лишь тогда, когда вмешиваются в них, чтобы изменить их в направлении своего интереса, и повсюду, где евреев начинают угнетать, расцветают призывы к свободе, к равенству и к братству. История связей евреев – это история их отношений со всеми другими религиями и доктринами. Первоначально они делают вид, что борются с этими религиями и доктринами и вступают с ними в самые яростные войны. Затем, потерпев неудачу, они вступают в сделку с ними и пытаются установить с ними мир, но он оказывается для их противников гораздо более опасным, чем открытая война, которую они притворно с ними ведут. Так, многие евреи стали мусульманами в эпоху «праведных халифов» [четырех первых халифов] и в позднейшие времена. Например, Ка’б аль-Акбар комментировал Коран и передавал традиции пророков, которые наполнял тем, что мы называем «израильскими традициями» (al-isrâ’ilyyât); ему подражали в этом многие евреи, и поколениям мусульманских богословов пришлось приложить много усилий, чтобы избавить от этих традиций самые уважаемые мусульманские труды. Тот же самый К’аб был причастен к заговору с целью убийства халифа Омара, которого он предупредил об этом заговоре, действуя коварно, за три дня до его осуществления, заявив, что обнаружил заговор при чтении Торы. Когда Омар выразил удивление тем, что его имя упоминается в Торе, К’аб объяснил, что упоминалось не имя, что давалось только описание личности Омара. После чего он посоветовал Омару назвать преемника перед своей смертью. Через три дня Омар был убит, как это предсказал К’аб^[687].

В 1980-е гг. эссенциалистское клеймение евреев в соответствии с парой «заговор»/«жестокость» было весьма распространенным в арабо-язычной прессе, включая египетскую. Приведем несколько образцов такого клеймения:

На страницах Al-Nûr, органа «Братьев-мусульман», примыкавшего к либеральной партии, можно было прочесть 27 августа 1986 г. следующие высказывания доктора Абд Аль-Рашид Сакра:

Доказано, что франкмасонство является орудием сионизма и еврейской раковой опухоли на службе заговора против народов мира; названное движение распространяет гниение, позволяющее евреям властвовать над миром, как это удостоверяют «Протоколы сионских мудрецов»^[688].

В издании мусульман-фундаменталистов Al-Mukhtâr al-Islâmi в июле 1987 г. Арафа аль-Сайиднапоминает в своей статье о некоторых «истинах» относительно евреев, чтобы предостеречь ее читателей от этого жестокого и коварного народа:

Еврейская литература полна ненависти по отношению к неевреям. Нам следует пролить полный свет на поведение детей Сиона, которые полагаются на Тору, на Талмуд, на «Протоколы сионских мудрецов». Евреи являются врагами человечества, это народ-предатель, плетущий заговоры в темноте. Евреи хотят превратить другие нации в рабов. Они порождают войны, ибо похищают деньги других государств. Тот, кто вчера был бедняком Торы, сегодня богат. Мы не можем пренебрегать двадцатью четырьмя документами, известными под названием «Протоколы сионских мудрецов». Они совершенствуют свои методы контроля над рынками и обвиняют всех тех, кто им противится, в антисемитизме. Евреи пытаются втянуть правительства в долги и разрушить все, что не является еврейским. Каждый еврей входит в одну из этих тайных организаций для контроля всех сторон жизни. Им удалось даже оправдаться в распятии Иисуса (с. 62)^[689].

6 августа 1987 г. в еженедельнике Al-Liwâ al-Islâmi, близком к правительству (Национально-демократическая партия), Амара Нагиб, лектор университета Аль-Азхар, комментирует связи между Израилем и бехаитами^[690]:

В XVII веке евреи использовали бехаитов в Индии и франкмасонов для ослабления мусульманских народов изнутри. Еврейский расизм выражается в образе, который они составляют о самих себе, а именно – как о священной группе, рассматривающей язычников в качестве животных. Современный сионизм тщится установить империю, руководимую мировым сионистским правительством. Как бахаиты, так и франкмасоны являются опасными орудиями в руках евреев повсюду в мире. Евреи правят с помощью силы денег и с помощью «Протоколов сионских мудрецов», которые определенно призывают презирать моральные ценности (с.15)^[691].

В августе 1987 г. ежемесячный журнал «Братьев-мусульман», Al-Huda al-Habawi, публикуют статью Файеза Ахмада Я’фара, которая в «Докладе Центра Шимона Визенталя» резюмируется следующим образом:

Файез Ахмад Я’фар обвиняет арабские правительства в том, что они мостят дорогу для осуществления «Протоколов сионских мудрецов», и при этом евреям ничего не приходится платить. Евреи пытаются овладеть миром поэтапно, распространяя прелюбодеяние и развращение. «Протоколы сионских мудрецов» научили их использовать всяческие варварские методы и внушили им, что насилие и обман всегда приносят победу. В статье обильно цитируются «Протоколы», атакуются Дарвин и Маркс. Критикуются разрешения открывать франкмасонские клубы в мусульманских странах и утверждается, что коммунизм попросту вышел из «Протоколов»^[692].

В еженедельнике SawtFilaston (полуофициальное правительственное издание, предназначенное для палестинцев, живущих в Египте) Ахмад Умран писал в августе 1987 г., по случаю пятилетней годовщины побоищ в Сабре и Шатиле:

Обман и предательство суть основные составляющие части еврейской личности. Евреи всегда прибегали к уловкам и заговорам для распространения страха и смерти во всем мире (с.12)^[693].

Таковы главные элементы негативного стереотипа еврея (того, кого называют «сионистом» на Западе или в текстах, предназначенных для западного читателя) в арабском мире, где наследие антиеврейских клише христианского происхождения (сатанизм и жестокость) наложилось на мусульманское наследие (приниженный образ еврея) и на ситуацию постоянной войны, ведущейся на Среднем Востоке начиная с 1947–1948 гг. Эта двойная адаптация к традиции и к современному контексту (пропаганда войны) радикализировала стигматизацию еврея: никогда ранее символическое исключение еврея не было столь сильным, никогда сатанизация еврея не являлась делом столь обычным в арабском мире. Эта логика максимального клеймения ведет к установлению единственной цели: полного разрушения Государства Израиль. Речь здесь идет о единственном нормативном выводе, к которому логически может привести подобное антиеврейское видение мира: долг доброго араба или доброго мусульманина – сражаться ради уничтожения Израиля. То, что эта логика не смогла помешать заключению соглашений в Кемп-Дэвиде, показывает: политический реализм способен нейтрализовать в определенных контекстах мечты об уничтожении абсолютного врага.

Но, поступая совершенно логически, Мухаммад Халифа аль-Тунсимог закончить свое длинное предисловие к «Протоколам» в 1951 г. призывом арабов к бдительности, к мужеству и к единству, чтобы разрушить молодое еврейское государство, пока для этого не стало слишком поздно. И тогда для этого переводчика «Протоколов» задача будет заключаться в том, чтобы военным путем устранить Государство Израиль, которое, как позднее Насер скажет Хрущеву, «пустило корни в арабской земле словно раковая опухоль» и которое «постоянно пытается путем агрессии расширить базу, служащую опорой для тех, кто стоит позади него»^[694]. В этом «обращении к арабам» М.Х. аль-Тунси указывается: «Каир, 10 сентября 1951 г.»

Ничто из того, что было сказано выше, не побуждает недооценивать еврейскую опасность. Ничто тем более не позволяет исключить возможность установления израильского государства во всей Палестине, если арабы не проявят здесь бдительность и не раздавят как можно раньше [существующее еврейское] государство; ничто не позволяет исключить будущие экспансионистские движения. Подобные движения предполагали бы отречение арабов и увековечение иностранного господства – и в особенности британского – над регионом Среднего Востока, в частности над Суэцким каналом. Здесь – главная из всех опасностей. Без этих двух элементов Израиль бы не существовал, ибо Израиль обязан своим выживанием постоянному иностранному присутствию на наших территориях. ТТем не менее соотношение сил между арабами и евреями не должно толкать к отчаянию в той мере, в какой арабы покажут свою способность освободиться от колониального господства и бойкотировать Израиль. Мы полагаем, что решающая битва еще не началась. Страны Среднего Востока, в особенности арабские страны, еще не показали то, на что они способны. Как говорил Черчилль, в конфликте важно не столько выигрывать сражения, сколько выиграть войну. Никакая иностранная сила не смогла бы справиться с арабскими государствами, если только их внутренняя сплоченность не была бы ослаблена. Арабам следует добиваться укрепления этой сплоченности и очищения их родины от паразитических элементов, навязавших ей себя, очиститься от уничтожения. Пока будет так, нет оснований поддаваться пессимизму, и вопрос относительно объединения различных арабских регионов под единым командованием не является важным. В самом деле, гораздо более важно то, чтобы каждое государство было сильным само по себе, благодаря своим собственным богатствам, духу, труду и морали его сынов, если даже [арабское] единство будет отсутствовать.

Болезни не могут погубить мощное тело, если даже они в состоянии его ослабить. Пусть каждый из нас будет прилагать усилия для укрепления своего тела, стараясь не подвергать его без пользы эпидемиям. Останемся здоровыми, и я не мог бы, со своей стороны, предлагать арабам совет Ницше: «Живи опасно», ибо опасность по своей природе такова, что расстраивает наши ряды и окружает их со всех сторон. Ибо арабы фактически живут в окружении опасностей, которым подвергают их сами страсти, испытываемые ими, как и их враги. Я бы скорее посоветовал арабам осознать окружающую их опасность, в особенности внутреннюю опасность, которой они должны противостоять немедля и решительно. Они должны изменить находящееся в них, чтобы Бог это изменил, и удалить опасность, которой они подверглись, пока для этого не будет слишком поздно. О араб, преобразовывай сам самого себя, чтобы преобразовать все окружающее тебя, рискуя потеряться. Не потеряются те, кто верит, ведет себя честно, следует праву и сохраняют спокойствие^[695].

VIII. Способные на все, даже на «ложь об Освенциме». Логическое заключение из мифа о еврейском/ сионистском всемирном заговоре

Один из антиеврейских стереотипов, распространенных в мире с помощью «Протоколов» (и комментариев, их сопровождающих), состоит в том, что евреи, лжецы по природе, превращают систематическую ложь в опасное оружие. Ложь для этих «мастеров» лжи носит одновременно инструментальный и врожденный характер; в самом деле, большие способности обманывать необходимы для существования людей, привыкших жить лишь в обстановке скрытности и тайны, природа которых состоит в конспирации с целью завоевания мира. Еврейские способности лгать и обманывать якобы проявляются, в частности, в циничном изобретении фальшивых доктрин, подрывных утопий, вызывающих расстройство мифов, легко используемых обманов. В самом деле, какую более страшную ложь можно приписать евреям, если не «ложь об Освенциме»?»^[696] В каком более чудовищном «пропагандистском вымысле» можно их обвинить, если не в «вымысле» об их собственном уничтожении?

Именно характеризация еврея в качестве «великого мастера лжи»^[697] перебрасывает мост между наследием средневекового антииудаизма – в его религиозном основании, будь оно христианским или мусульманским – и тематикой «Протоколов». Конспиратор – это преемник преобразившегося Лукавого, «Сионские мудрецы» – продолжатели дела Сатаны. Но негативный стереотип «вредоносности», сатанинский стереотип, обнаруживается и в центре обвинительного механизма, как «ревизионистского» (самоназначение), так и «негативистского» (назначение другими). Евреев, или, на эмфемизированном языке, представителей «мирового сионизма», обвиняют в фабрикации легенды об их собственном уничтожении нацистами.

И «негативистская аргументация» содержит в себе объяснение этого в высшей степени лукавого «мифа» о Shoah (Катастрофе), функциональное объяснение, которое делает упор на инструментальном характере «великого вымысла XX века»^[698]: изобретение этого «мифа» было необходимо для того, чтобы одновременно легитимизировать основание Государства Израиль и организовать широкомасштабное финансовое мошенничество, а именно: заставить Германию выплатить репарации за преступления, которые бывшие нацистские руководители на самом деле совсем не совершали, а также вызвать чувство виновности у мирового общественного мнения и тем самым оградить евреев от любой критики, поставить их, как истинных жертв, выше критического рассмотрения, которое их поведение могло бы оправдать (тема «привилегированных граждан»). Короче говоря, «ложь об Освенциме» разоблачители этой «лжи» объясняют одновременно ее психологической функцией, ее идеолого-политическим использованием и финансовой эксплуатацией. Следует, кроме того, отметить, что «негативистская» литература обладает целым рядом черт формального сходства с литературой, сопровождающей «Протоколы». Начиная с обращения к политико-журналистскому жанру «разоблачений» или «раскрытия ужасных тайн», «Протоколы» представлены как тайны «Сионских мудрецов», которые наконец раскрыты, похищены у их ревнивых владельцев и пользователей; тайны, целиком отсылающие к секретному плану завоевания мира, причем доказательством существования этого плана якобы является оккультный альянс между интернационалистским большевизмом и космополитической верхушкой финансового мира. Что касается так называемых «ревизионистских» публикаций, то все они сосредоточены на раскрытии «великой лжи» о Катастрофе, колоссального надувательства, приписываемого «сионистам», на разоблачении «вымысла о газовых камерах» и в более широком плане – нацистского геноцида евреев в Европе. Еврей, будь он иудеем, капиталистом, революционером или сионистом, остается злой силой, которая не отступает ни перед чем ради осуществления своих замыслов, сводящихся к одному: владычеству. «Мировой сионизм», выдумавший миф о «газовых камерах смерти» и извлекающий из него выгоду, способен лишь воплощать сатанинскую силу обмана; сатанизированный таким образом сионист вновь становится «врагом рода человеческого».

Мы видели, что непременные ссылки на «тайны евреев», раскрытые с помощью «Протоколов» (представленных как «одна из книг евреев»), а также систематическое использование традиционных антиеврейских стереотипов (распространяемых через посредство «Протоколов», а также различных памфлетов, направленных против иудаизма, «еврейства», «талмудизма», ритуальных убийств и т. д.) все более и более характеризовали арабский пропагандистский «антисионистский» дискурс с момента образования Государства Израиль. Несмотря на эту злобность, резкие обвинения окружались «поясом безопасности», образованным риторическим призывом бороться одновременно против сионизма и антисемитизма. В арабской пропаганде против Израиля и «мирового сионизма», в особенности в палестинской пропаганде, проявлялась определенная осторожность при использовании обвинений «ревизионистского» типа, в частности тогда, когда в конце 1970-х гг. эти обвинения перешли в западное публичное пространство благодаря медийной любезности некоего Робера Фориссона. Это случилось после длительного подпольного путешествия указанных обвинений в неонацистских сетях – главным образом в Европе, в обеих Америках и на Ближнем Востоке. Если официальная пропаганда, пропаганда ООП, к примеру, применяла этот мощный инструмент делегитимизации Израиля лишь с осмотрительностью, то происходило это по двум главным причинам. Во-первых, палестинская пропаганда широко использовала аналогию между еврейскими жертвами нацизма и палестинскими жертвами сионизма. Максимальная отдача от этого пропагандистского мотива, порожденного «нацификацией» «сионистского врага», предполагала веру в то, что нацистский геноцид евреев являлся исторической реальностью; и тогда аналогию продолжали, метафорически используя слово «геноцид» для характеризации скрытой конечной цели израильских военных или полицейских операций, жертвами которых становились палестинцы. Подразумевалось, таким образом, что «сионисты» приступили, в соответствии с секретным планом, к истреблению палестинского народа. Короче говоря, палестинский дискурс в идеологической борьбе исходил из того, что нацисты действительно осуществляли физическое истребление еврейского населения Европы. Во-вторых, палестинская пропаганда, обращенная к западной аудитории, всегда стремилась найти себе политическое признание, которое проходит через признание определенной респектабельности. Между тем радикальный «ревизионизм» фориссоновского типа вызвал возмущение в западном публичном пространстве: отрицание Катастрофы стало там предметом всеобщего порицания в официальных кругах и в руководящих инстанциях, а авторов – «негативистов» часто отдавали под суд и осуждали. Отсюда – соблюдение правила тактического воздержания, касающегося мотива пропаганды, использование которого могло бы вызвать непредвиденный эффект в существующих обстоятельствах.

Советники по антисионистской информации, профессионалы или добровольцы, при использовании «ревизионистских положений» чаще всего просто держались такого же тактико-стратегического языка, как и при использовании «Протоколов». Здесь следует кратко напомнить о стандартной аргументации этих советников по культурной стратегии.

Весьма знаменательно, что неарабские интеллектуалы-антисионисты или хорошие знатоки западной культуры – попутчики ООП, а также европейцы по происхождению, новообращенные в ислам, не переставали предупреждать своих «палестинских друзей», а иногда и арабский мир в целом – не без наивности – против антисионистского использования документа, признанного фальшивым. Но это предполагает, что такое использование было в арабском мире делом обычным, по меньшей мере – производимым «из-под полы». Так, например, Роже Гароди, следуя за Максимом Родинсоном и Иланом Халеви^[699], счел необходимым выступить по данному вопросу, он опубликовал в 1986 г. книгу «Палестина»^[700], где много страниц было посвящено «Протоколам»^[701]. Обращаясь к арабам и к мусульманам, вступившим в борьбу против «сионистского существа», Гароди учит их в следующих выражениях:

Очень важно подчеркнуть, что речь идет о документе, подложность и секреты фабрикации которого были раскрыты более шестидесяти лет назад, ибо использование этого текста дает сегодняшним сионистам убийственный довод для того, чтобы полностью отвергнуть анализ их агрессивной политики, заявляя, что мы вновь имеем дело с фабрикацией, подобной фальшивым «Протоколам сионских мудрецов»^[702].

Короче говоря, «ссылаться сегодня» на этот «сфабрикованный документ», значит «играть на руку сионистам»^[703]; относиться к этой грубой фальшивке как к «реальному документу» значит «предоставлять сионистам весомый аргумент»^[704]. Но это как раз то худшее, которого следует избежать.

Урок такого же типа преподносит ливанский экономист и политолог Жорж Корм, автор многих работ по Ближнему Востоку, в которых тьер-мондистское видение соединяется с ангажированностью в пользу арабского национализма. В своей книге «Расколовшийся Ближний Восток», изданной в 1991 г. в третий раз, Ж. Корм, описав ужасающую еврейскую мощь на Западе и «сионифию» [sic], которая якобы там царит по причине компенсируемого таким образом чувства виновности, признает существование арабского антисемитизма, но сразу же находит для него смягчающие обстоятельства:

Поэтому следует ли удивляться тому, что группы давления в пользу Израиля культурно и политически передвигаются на Западе как рыбы в воде. Такое наблюдается особенно в Соединенных Штатах, где политическое «лоббирование» вполне вошло в нравы и где им профессионально занимаются многочисленные фирмы или лица из всех секторов общества. Арабов часто ошеломляет этот феномен, они впадают из-за него в антисемитизм, говоря о международном всемогуществе иудаизма и сионизма. Они явно не могут представить себе размах и сложность того, что входит в иудео-христианские взаимоотношения на Западе^[705].

Стоит ли напоминать здесь о том, что незнание – к тому же щедро предполагаемое у «арабов» – не является доводом? Далее, в том же труде, впрочем, очень содержательном, Жорж Корм советует прочесть книгу Нормана Кона о «Протоколах», чтобы «познакомиться с главным антисемитским мифом, мифом о всемирном еврейском заговоре, созданном западным христианством, ныне экспортируемом на Ближний Восток»^[706].

Если этот миф действительно имеет европейское и католическое происхождение, то он эксплуатируется на Ближнем Востоке отнюдь не с сегодняшнего дня, туда он к тому же не был «экспортирован» – как мы видели, именно арабы-христиане сами взялись его импортировать.

Почему арабы никогда якобы не проявляли инициативу в подобных областях? Почему следовало бы их рассматривать – когда они являются антисемитами – как безвинных, всегда пассивных жертв «экспорта» опасных западных идеологических продуктов? В 1977 г. в своей части коллективного труда «Палестина и Ливан»^[707] Жорж Корм разбирал пересекающиеся вопросы «антисионистской борьбы» и «арабского освобождения» в той же критической перспективе, сожалея о том, что арабские заимствования у западного антисемитизма лишь «укрепили» сионистский лагерь. Главный аргумент по-прежнему носил прагматический характер: антисемитизм не одобрялся как плохое орудие пропаганды против Израиля:

С арабской стороны борьба против сионизма вечно запутывалась в идеологических трудностях понимания сионизма, а следовательно, в вопросах определения стратегии борьбы против сионистской колонизации. Глядя на Запад и на его «модерность», определенные части арабского общества с легкостью восприняли западную антисемитскую схему всемирного заговора; эта схема еще более затемнила неясности антиколониальной идеологи в том, что касается религиозной или национальной природы борьбы […]. Все эти сплавы усилили сионистскую идеологию и поддержку, которой она располагает как среди правых, так и среди левых на Западе^[708].

Максима ясна – не использовать ни одно представление, ни один аргумент, способные «усилить сионистскую идеологию», даже если они выглядят привлекательно.

Именно прагматический аргумент того же типа, делающий упор на невысокую вероятную эффективность возможного обращения палестинской пропаганды к «ревизионизму», мы вновь обнаруживаем в странном пересказе Илана Халеви, «представителя ООП при Социалистическом интернационале»:

В предисловии, написанном для арабского издания книги израильского журналиста А. Капелюка «Расследование одной резни»^[709], М. Омар, который называет себя «египетским активистом движения «Фатх», открывает секрет: в конце 70-х годов Фориссон и его друзья [?] попытались убедить руководителей ООП принять ревизионистские тезисы и натолкнулись на категоричный отказ. […] Палестинцы не считали, что отрицание реальности избиения евреев могло бы послужить их делу. Этого понимания, увы, позднее не хватало ряду тех людей, которые, как раз в Европе, объявляют себя друзьями палестинцев^[710].

И Илан Халеви, сторонник партии эффективного тактико-стратегического мышления, иронизирует над наивным рассуждением антисионистов фориссоновского толка:

Поскольку геноцид евреев нацистами служит оправданию экспроприации палестинцев, достаточно отрицать геноцид, чтобы делегитимизировать экспроприацию: элементарно, мой дорогой Фориссон!^[711]

Максим Родинсон и Роже Гароди обличали «Протоколы» как фальшивку, чтобы отсоветовать обращаться к ним; Илан Халеви не высказывается определенно относительно истинностного значения «ревизионистского» дискурса, он отвергает политическую эксплуатацию этого дискурса из-за вероятной недейственности такой эксплуатации.

Тем не менее следует отметить появление в палестинской активистской литературе в середине 1970-х гг. феномена связывания конспирационистской тематики и так называемых «ревизионистских» отрицаний. Центр палестинских исследований (или Институт палестинских исследований, который будет выпускать, начиная с 1981 г., «Журнал палестинских исследований» на французском языке), основанный в 1963 г. в Бейруте, в особенности отличился в данной области^[712], способствуя выработке различных видов синтеза основных антиеврейских стереотипов, обеспечивающих действенность «антисионистской» борьбы в существующих условиях – «международное еврейство» комментаторов «Протоколов» становится «мировым сионизмом» и т. д. Стандартные обвинения коммунистического происхождения («колониализм», «империализм», «шовинизм», «фашизм» и т. д.) соединяются здесь с переформулированным старым стереотипом «врага рода человеческого», «врага всех народов» и т. д. и с новыми обвинениями в «расизме» и «нацизме» (вслед за классической идеей, в соответствии фразеологией, о «сотрудничестве» между сионизмом и нацизмом); наконец, к запасу имеющихся в наличии клеймений добавляется осуждение не только приписываемых евреям преувеличений или политической или финансовой эксплуатации их страданий, связанных с преследованиями, жертвами которых они являлись, но и – более радикально – «лжи об Освенциме».

Образцовой в этом отношении является книга Ахмеда Хусейна «Палестина. Моя Родина. Сионизм, вечный враг народов», опубликованная в 1976 г. в Бейруте, немедленно переведенная на немецкий язык^[713]; ее распространял, начиная с 1976 г., «Kampfbund Deutscher Soldaten» (KDS), руководимый нацистом Эрвином Шерборном.