Текст книги "Протоколы сионских мудрецов. Фальшивка и ее использование"

Автор книги: Пьер-Андре Тагиефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 38 страниц)

Еврейский вопрос [sic] содержит в себе две отличные друг от друга, но сегодня соприкасающиеся части: собственно еврейский вопрос или, если предпочитаете, судьбу евреев и кризис современного мира, сам по себе связанный своими различными аспектами с иудеизацией сегодняшних обществ. Возможно ли решить судьбу евреев таким образом, чтобы удовлетворить обе имеющиеся стороны – евреев и неевреев? До сих пор такое никогда и никому не удавалось, и нет никаких человеческих причин, чтобы нынешняя эпоха, столь бурная и хаотическая, преуспела там, где все следовавшие одна за другой эпохи терпели неудачу^[463].

Словно желая доказать, что «еврейская проблема» почти неразрешима, если только не изобрести какое-то четвертое ее решение, Л. де Понсен подвергает критическому рассмотрению три решения, предложенные ранее и оказавшиеся по различным причинам неудачными. Поскольку евреи сочтены не поддающимися ассимиляции, дискуссия вскоре переместится в сторону сионистского решения:

Ассимиляция явилась бы прекрасным решением, если бы оказалась возможной. Длительный опыт доказал, что она не была таковой, и к тому же значительное большинство евреев с ужасом отвергает эту идею. […] Следовательно, проанализируем второе решение, Сионизм. Он означает предоставление еврейской расе страны, которая бы ей подошла. Решение было бы удовлетворительным, но возможно ли оно? Позвольте в этом усомниться, решение было бы эффективным только в том случае, если бы подавляющее большинство евреев переселилось на их новую родину. Однако же кто не видит всего того химерического и неосуществимого, что содержит в себе данное предприятие? К тому же большинство евреев, способности которых являются преимущественно паразитическими, а не производительными, не испытывает никакого желания расстаться с приносящей им выгоду эксплуатацией христианских народов ради засушливой земли Палестины. […] Со времени окончания войны еврейская проблема вошла в новую фазу. Версальский договор предоставил евреям Центральной и Восточной Европы особое покровительство, прикрываемое формулой права меньшинств, и в то же время силой оружия заставил арабское большинство признать еврейское государство в Палестине.

Таким образом, существование еврейского гражданства одновременно отрицалось и утверждалось в соответствии с интересами евреев. Столь обманчивая и чреватая опасностями ситуация не сможет сохраняться долго. Если существование еврейской нации официально признано в Палестине, то с евреями всего мира следует обращаться, хотят ли они того или нет, как с гражданами сионистского государства. Они стремятся главным образом сохранить привилегию их двойного гражданства и пользоваться всеми правами гражданина страны, в которой в данный момент проживают, однако это плутовство достаточно долго продолжалось, и необходимо покончить с ним раз и навсегда. Не имея чего-либо другого, сионизм будет, по крайней мере, обладать тем преимуществом, что докажет существование еврейской нации^[464].

В своей симптоматологии антиеврейские конспирационисты подходят к сионизму как к знаку или признаку, что-то раскрывающему: или «израильский империализм» (Р. Ламбелен), или тот факт, что евреи действительно являются нацией или народом (Л. де Понсен), или то, что они составляют биологическое существо (А. Гитлер), а не религиозную конфессию. В «Майн кампф» Адольф Гитлер видит в сионизме неопровержимое доказательство существования еврейской «расы» (позднее это утверждение будет скорректировано: евреи якобы образуют «контррасу», «антирасу» [Gegen-Rasse]):

Широкое движение, которое образовалось среди них [евреев], особенно поразительным образом подчеркивало этнический характер еврейства: я хочу сказать – сионизм. […] Господство евреев представляется ныне столь прочным в государстве, что оно осмеливается не только вновь выдавать себя за еврейское, но также безоговорочно провозглашать этнические и политические концепции евреев вплоть до их последних следствий [ссылка на сионизм]^[465].

«Для католика-традиционалиста» Л. де Понсена существование «еврейской расы» также не вызывает ни малейшего сомнения^[466], но для него она неотделима от «еврейской религии»: «Именно этот союз религии и расы создал современное еврейство»^[467], еврейство как нацию^[468].

Но теперь встает другая проблема. Если действительно существует «еврейская нация», способная жить в условиях диаспоры и паразитически, то способна ли эта нация жить нормально, как все другие, в рамках какого-либо государства? Иначе говоря, встают вопросы об осуществимости и о реальности сионистского проекта, как и о жизнеспособности еврейского государства. Другими словами, следует ответить на вопрос о том, способен ли еврейский национализм привести к прочной нормализации положения еврейского народа. Леон де Понсен дает на данный вопрос отрицательный ответ, аргументируя его главным образом доводами, основанными на якобы неполитической и паразитической природе евреев:

Исходя из этого, задаем вопрос: является ли жизнеспособным сионистское государство? Если бы оно было таковым, то еврейская проблема разрешалась бы самым естественным и самым справедливым способом. Сионистский опыт продолжается вот уже пятнадцать лет. Однако, пишут братья Таро, «как не подчеркнуть искусственный характер того, что происходит в Палестине? Палестина в качестве земли и спасения не только для нескольких несчастных, но для всего Израиля – увы, как мы далеки от всего этого!»^[469] Напрашивается очень четкое заключение: сионизм не является жизнеспособным. Он нежизнеспособен потому, что арабы, составляющие громадное численное большинство, не желают – и это понятно – лишиться своей родной земли. Он нежизнеспособен потому, что неплодородные палестинские земли никогда не смогут прокормить население, насчитывающее пятнадцать миллионов человек. Он нежизнеспособен, ибо европейские и американские евреи ни за какую цену не хотят менять выгодную эксплуатацию западных народов на неблагодарное освоение неплодородных земель. Он нежизнеспособен, так как евреи, наделенные только способностями паразитировать и разрушать, совершенно лишены умения работать руками, им не по душе физический труд. Наконец, сионизм нежизнеспособен потому, что на протяжении истории евреи всегда оказывались неспособными сохранять организованное государство^[470].

Демаскировка сиониста и демистификация сионизма возвращают нас, таким образом, к эссенциалистской концепции евреев как вечных паразитов/хищников. Если по своей натуре евреи не являются существами политическими, то потому, что у них отсутствует способность жить для других, дар к самопожертвованию ради сообщества – еврей по природе своей есть существо, не знающее «идеализма»^[471]. Это представление встречается в большей части европейских антиеврейских текстов начиная с последней трети XIX в., независимо от того, основано или не основано данное представление на биологической теории рас. В «Майн кампф» Гитлер не преминет изложить его подробно, чтобы специально применить для разоблачение тайных – интернационалистских – намерений «сионистов»:

[Евреи] остались такими же при выходе из гигантских катастроф, поразивших человечество. О какой воле к жизни, проникнутой бесконечным упорством, о какой настойчивости сохранить род свидетельствуют подобные факты! […] Жертвенность не выходит у еврейского народа за пределы простого инстинкта сохранения индивида. […] Евреи объединяются лишь тогда, когда к этому их принуждает какая-то общая опасность или привлекает общая добыча. […] Евреи соединяются ради войны или, более точно, для ограбления себе подобных. […] Вот почему еврейское государство […], с точки зрения территории, не имеет никакой границы. […] Следовательно, у этого государства отсутствует основа, на которой может возвыситься цивилизация. […] Евреи не обладают ни малейшей способностью к созданию цивилизации, поскольку идеализм всегда был им чужд и остается чуждым. Их ум никогда не будет служить делу созидания, но всегда – делу разрушения. […] [Евреи] никогда не были кочевниками, но всегда – паразитами, живущими на теле других народов. […] Жизнь, которую евреи ведут как паразиты на теле других наций и государств, имеет специфический характер, что внушило Шопенгауэру мысль о том, что евреи являются «великими мастерами в деле лжи». […] Часть их расы [ссылка на «сионистов»] открыто признает себя в качестве чужеземного народа, впрочем, не обходится при этом без новой лжи. Ибо тогда, когда сионизм пытается заставить остальной мир поверить в то, что национальное сознание евреев будет удовлетворено созданием какого-то государства в Палестине, евреи еще раз обманывают глупых гоев самым явным образом. У евреев нет никаких намерений построить в Палестине еврейское государство, чтобы переехать туда на постоянное жительство. Они просто имеют в виду учредить там центральную организацию их шарлатанского предприятия всемирного [sic] интернационализма; таким образом, эта организация была бы наделена суверенными правами и избавилась бы от вмешательства других государств; эта организация была бы местом убежища для всех разоблаченных негодяев и высшим училищем для будущих фокусников^[472].

Само существование сионистского проекта расценивалось как доказательство того, что евреи действительно образуют этническую или биокультурную (раса – религия – народ – нация) общность. Роковой провал сионистского проекта или, более точно, невозможность практического сионизма, доказанная априори, расценивается ныне как доказательство того, что евреи составляют этническую общность, коренным образом отличающуюся от других народов-наций. Стереотип еврея-паразита часто встречается и в «доказательствах» (где он выступает в качестве аксиомы), и в заключениях. Именно так мыслят Кавалье и Альтерив в своей книге, которая уже упоминалась:

Сыны Израиля в поисках достатка и фортуны не обращают жадные взоры к пустыням Аравии и косят глаз скорее в сторону «народов-хозяев» [паразитов], за счет которых лучше жить, будучи убежденными в том, что «если вокруг нас не будет народа-хозяина, то нам придется умереть с голода^[473].

Рожденных паразитами, евреев соотносительно характеризуют при помощи другого негативного свойства их натуры: тенденции к саморазрушению. Эта пара отрицательных стереотипов действует согласно неотразимой логике: евреи в состоянии выжить, учитывая их саморазрушительную природу, лишь перемещаясь в сторону других народов, лишь применяя к другим нациям воплощаемую ими разрушительную мощь. Отсюда – строгая альтернатива: евреи являются или паразитами, или самоубийцами; разрушителями или саморазрушителями. Вот почему сионизм, то есть претензия евреев на самостоятельное политическое существование в «нормальных» рамках государства-нации, может являться в глазах людей современности лишь самозванством.

Как кажется, объяснение здесь может дать другой негативный стереотип: природа евреев полиморфна, ее характеризует беспримерная способность перевоплощаться. Короче говоря, евреи хамелеоноподобны, они меньше имитируют, чем симулируют, меньше копируют, чем переряжаются. Отсюда – тема «иудейской адаптации»^[474]: евреи, на взгляд их противников, кажутся существами высокоадаптирующимися, но эта их пластичность не ведет к ассимиляции, она позволяет только производить видимости ассимиляции. Подобная иллюзионистская способность объясняет то, что евреи могут быть везде и нигде, подобно неуловимым существам со множеством лиц: они и финансисты, и социалисты, и большевики, и иудомасоны – политиканы, и сионисты, и православные верующие, и материалисты, и атеисты. Эта необыкновенная способность к бесконечным метаморфозам внушает беспокойство:

Евреи обладают даром, иногда гениальным, к адаптации, внешней или, по меньшей мере, поверхностной. Они присваивают себе все специальности, не владея особенно ни одной. Они смиряются или отождествляют себя с любой ситуацией и благодаря своему уму, своей ловкости, своей гибкости, своей тонкости обычно не кажутся низшими. […] Восприимчивость и фантазия делают евреев способными к любой трансформации их многообразной деятельности^[475].

Их высокая и порочная приспособляемость дополняется способностью к вездесущности, которую обличал Э. Дюмон, видивший в трагической судьбе народа-странника – обреченного на выживание только путем разрушения и саморазрушения – ключ к антисемитизму, этой законной защитной реакции народов:

В самом деле, судьба этой расы необычна: из всех человеческих рас только она обладает привилегией жить во всех краях, и в то же время она не может сохраняться, не вредя другим и не вредя себе самой, причем только в особой моральной и интеллектуальной обстановке. Из-за своего склонного к интригам ума, мании беспрестанно нападать на религию Христа, яростного стремления разрушить веру других евреи подвержены в некоторых странах искушениям, которым они всякий раз поддаются; именно это объясняет постоянные преследования, объектом которых евреи становятся. […] Они не могут самоограничиться, изобретают социализм, интернационализм, нигилизм; они бросают на приютившее их общество революционеров и софистов […]; они устраивают пожар в стране, чтобы поджарить там яичницу нескольким банкирам, и все люди в конце концов соединяются, чтобы выставить евреев за дверь^[476].

Следует включить «сионизм» в список «измов», изобретенных евреями, чтобы расшифровать его как новый еврейский обман, в том же ранге, какой имеют коммунизм или либерализм.

Обличение «сионизма» в качестве новой еврейской лжи и нового доказательства их природы самозванцев объединяет большинство теоретиков-конспирационистов 1920–1930-х гг., убежденных в том, что Декларация Бальфура открывала последний этап завоевания мира евреями под флагом «сионизма». Таким образом, если ассимиляция и сионизм являлись иллюзорными решениями, то оставалось гетто. Конечно, Леон де Понсен мечтает вместе с маркизом де Ла Тур дю Пен о возвращении к Средневековью, но отнюдь не считает такое возвращение возможным:

Две тысячи лет евреи прожили среди западных наций, будучи лишь едва менее многочисленными, чем в наши дни, и в течение двух тысяч лет они оставались бессильными. Почему же сегодня они повсюду занимают пути к власти? Дело в том, что Запад, введенный в заблуждение лукавыми и соблазнительными формулами, безотчетно позволил проникнуть в себя и утвердить в себе иудаистскую ментальность, ментальность, которая начала проявляться во время Реформации и восторжествовала благодаря Французской революции в трех ее аспектах, политическом, социальном и религиозном, как демократия, промышленный меркантилизм и материализм, вместе с их следствием – господством Израиля. […] Но разве принципы, успешно выдержавшие испытание веков, позволяя средневековому обществу терпеть, не подвергая себя опасности, контакт с евреями, разве не обретут они вновь всю свою ценность в тот день, когда их снова применят на практике, и не обнаружится ли именно здесь истинное решение?^[477]

В традиционалистской мысли, особенно в католическом традиционализме, антимодернизм накладывается на «антисемитизм» таким образом, что иногда совпадает с ним.

Современные евреи обличаются как модернизаторы по преимуществу, как виновники модернизации и наживающиеся на ней, а сама эта модернизация расшифровывается в качестве «иудеизации мира». В рамках конспирационистского видения современные революции рассматриваются как главные орудия этого предприятия по «иудеизации» планеты и как особые знаки реализации еврейского завоевательного плана. Авторы книги «Израиль с его загадочной судьбой» утверждают в этом духе:

Именно авторитетные защитники Израиля показали, что евреи, преследуя свои замыслы всемирной перетасовки, объявили себя при всех обстоятельствах «восторженными поклонниками всех революционеров, возмущающих и потрясающих мир, но в особенности тех революционеров, неутолимая ненависть которых самым непосредственным образом угрожает существованию Церкви».

Евреи явились «подготовителями, зачинщиками, главными инженерами революций. Ибо только революции, дехристианизируя мир, только они, иудеизируя этот мир, переделывая его к своей выгоде, могут привести евреев к их целям» [Gougenot des Mousseaux. Le Juif, le judaïsme et la ju-daïsme et la judaïsation des peuples chrétiens. P., 1869]^[478].

Вот почему в традиционалистской католической перспективе разрешение «еврейского вопроса» невозможно найти в рамках современного «иудаизированного» (или «объевреившегося») мира, в котором дискриминация и сегрегация, направленные против евреев, воспринимаются как анахронизм, как нечто скандальное. В этом еще одна из причин того, что традиционный антисемитизм включает в себя полное отвержение современности – модерна как века уравнительности. Следует начать с разрушения современного «иудаизированного» мира, и решение «еврейской проблемы» последует. В ожидании необходимой контрреволюционной революции теоретик еврейского всемирного заговора довольствуется пророчеством:

На Западе противоборствуют две антагонистические и непримиримые концепции, и одна из них восторжествует или погибнет у всех народов западной культуры, если даже не во всем мире. Сегодня жребий брошен. Современный мир, вышедший из Реформации и революции 1789 года, этот пропитанный франкмасонством и иудейством мир агонизирует перед нашим взором. В жизни индивидов, семей и наций возникают высокие мгновения, когда будущее держат в своих руках, и одно из таких мгновений близится, ибо час возрождения настал^[479].

Новое толкование «сионизма», демистифицирующее его, представляет собой главный метод обличения евреев, который встречается в современных вариантах теории заговора. Демонологический миф о «всемирном сионистском заговоре» после создания Государства Израиль (1948 г.) будет сконструирован с помощью представлений, которые широко распространялись пропагандистами «Протоколов» в 1920-е и 1930-е гг., а также теоретиками-юдофобами, не верившими в подлинность этого «документа», но тем не менее признававшими базовые стереотипы. Для показа устойчивости подобного запаса конспирационистских представлений мы приведем несколько таких типичных представлений, примененных к Государству Израиль.

Вскоре после суэцкой экспедиции (ноябрь 1956 г.) Анри Костон писал:

Израиль – это не только земля предков. Израиль – это не только святое место, к которому обращены взоры пятнадцати миллионов гонимых, как взоры христиан – к Риму, взоры мусульман – к Мекке. Израиль является в то же самое время политическим центром нации, рассеянной по всему свету, передовым бастионом обширной экономической и финансовой империи, намеревающейся господствовать над нашей планетой^[480].

Отсюда – обличение Израиля, основанное на новом толковании еврейского государства как очага «безымянной и непостоянной фортуны»:

Открыто признанное намерение «реорганизовать во всемирном масштабе мощь Израиля» позволило некоторым сделать отсюда вывод о том, что эти «совещания миллиардеров» продолжают мессианскую мечту о еврейском господстве над миром, рассматриваемом международной финансовой верхушкой в качестве фундамента Всемирного Правительства^[481].

В книге «Секрет богов», опубликованной в декабре 1968 г., А. Костон посвящает целую главу символическим «совещаниям миллиардеров», начиная ее со следующего замечания:

Два экономических совещания, состоявшихся в Израиле в течение одного неполного года, служат подтверждением того, что связи между космополитическим финансовым миром и еврейским государством еще более укрепились со времени Шестидневной войны^[482].

Современный антисионизм в его крайних формах, реактивируя воображаемое «Протоколов», прежде всего стремится показать несомненную тождественность «сионизма» и «финансовой (интернациональной) верхушки»^[483]: сионизм переистолковывается в целях его полнейшего обличения как предприятие по завоеванию мира при помощи финансового могущества^[484]. «Мировой сионизм» воплощает космополитизм как идеологию, завоевательное движение и организацию мирового сверхправительства, опираясь на «еврейское могущество».

4. От иудео-большевизма к сионистскому большевизму. Превращение мифа в арабском мире

После опубликования Декларации Бальфура от 2 ноября 1917 г. и как реакция против нее, то есть против британской политики в пользу учреждения еврейского национального очага в Палестине, антисионистская аргументация, к которой прибегали арабские лидеры, приспособилась к западному идеологическому контексту, сосредоточившись на смешении в целях полемики евреев, сионистов и большевистских революционеров. Таким образом, большевистская опасность отождествлялась, по меньшей мере частично, с «красной опасностью». А в начале 20-х гг. страх перед «красными» достиг апогея. Между тем именно такова была одна из главных тем «Протоколов» – евреи повсюду поощряют подрывные движения; и таковым являлся один из основных «уроков», почерпнутых из «пророческого» текста, – так называемая русская революция была на самом деле иудео-большевистской, советская власть была еврейской властью. Это – первый сплав. Кроме того, евреи-сионисты не только являлись по преимуществу выходцами из Польши и России, они в большинстве своем являлись социалистами, и эта констатация облегчала образование второго сплава – между большевиками и сионистами. Тактическое «породнение» антисемитизма и антибольшевизма должно было с тех пор образовать силу, способную мобилизовать антикоммунистические страсти на борьбу против евреев, в особенности против сионистов. Б. Льюис замечает, что в начале 20-х гг. «для того, кто хотел поднять британцев (управлявших тогда Палестиной), и в более широком плане – западное общественное мнение против сионистов, самым действенным способом было представить их как красных»^[485]. Этот антисионистский довод не исчез ни в результате очевидной враждебности к сионизму со стороны большевистских руководителей, ни вследствие антисемитской практики сталинского режима, ибо национал-социалистская пропаганда тем временем переняла эстафету и снова пустила в ход, используя мощные средства, рассчитанный на полемику «иудео-большевистский» сплав, при непременной ссылке на «разоблачения» «Протоколов». Сатанизация врага в нацистской риторике опиралась на подобный сплав, включая в себя внутреннюю асимметрию, по словам Дитриха Эккарта, именно большевизм «от Моисея до Ленина» является еврейским^[486]; признанный факт, согласно которому многие евреи – это большевики, оказывается менее значимым, чем абсолютная убежденность во внутренне еврейском характере большевизма как идеологии, движения и режима. Однако идеи и сами руководители национал-социализма оказали воздействие, имевшее необыкновенную притягательную силу, на арабских политических активистов 1930-х и 1940-х гг.; при этом среди них был не только великий муфтий Иерусалима Хаджи Амин Аль-Хуссейн, случай которого тем не менее «показателен»^[487], как об этом напомнил Б. Льюис, уточнив, что «для арабов, воспринявших нацистскую идеологию, настоящим противником являлся, бесспорно, еврей-большевик, получавший тайную помощь от британцев, а позднее – от американцев»^[488].

Итак, этот разнородный стереотип, вышедший из «Протоколов», совершил путешествие с Запада на Средний Восток, будучи непроницаемым для фактов, безразличным к изменению контекста, модифицируясь лишь вследствие антиизраильской направленности, автоматически вызванной созданием еврейского государства. Идеологическое долгожительство фигуры «иудаизм – сионизм – большевизм» – это прекрасный пример того, как стереотипы сопротивляются изменению контекстов и силе очевидных фактов. Б. Льюис отмечает следующее:

Идея, согласно которой сионизм и большевизм являлись лишь двумя сторонами одной и той же медали, выбитой евреями, оказалась удивительно долговечной, особенно в арабском мире. Король Саудовской Аравии Фейсал оставался верен ей вплоть до смерти, а Насер не колеблясь использовал ее в первые годы своего режима. И еще сегодня она процветает в консервативных арабских странах^[489].

К этому полемическому представлению, вписанному в мифическое видение евреев, воплощающих современное Зло (революционный Запад), была присоединена идея о том, что в дело должна каким-то образом вмешаться масонская мощь^[490].

Один из первых случаев использования арабским руководителем в публичном пространстве сплава «иудаизм – сионизм – большевизм» встречается в меморандуме, который был представлен Уинстону Черчиллю, занимавшему в ту пору пост министра по делам колоний, председателем Исполнительного комитета Конгресса арабской Палестины Мусой Казимом Аль-Хусаини. Однако данный сплав выступает в контексте, в котором «Протоколы» в заголовках британских изданий («Еврейская опасность») выступают как серьезный источник, как «писание евреев», подобное Библии или Талмуду. Весьма вероятно, полагает Б. Льюис, что названный меморандум, судя по его стилю, очевидным предположениям и темам, был составлен западным редактором и, более точно, одним из бесчисленных антисемитских пропагандистов, распространявших в то время «разоблачения» «Протоколов»^[491].

Обличение евреев в качестве революционеров и разрушителей выглядит в них как главный риторический способ лишить сионизм его легитимности, представляя его подрывным предприятием:

Во многих странах евреи являлись особенно активными разрушительными факторами, особенно там, где они пользовались влиянием. Всем известно, что разложение России было в значительной степени, если не полностью, делом евреев, которых можно также считать виновниками поражения Германии и Австрии. Пока звезда центральных держав находилась в зените, евреи льстили им, но, когда фортуна улыбнулась их противникам, евреи перестали поддерживать Германию, открыли свои денежные сундуки союзникам, получив в обмен неслыханное обещание. В нашем распоряжении находится книга, озаглавленная «Еврейская опасность», которую было бы полезно прочитать всем тем, кто еще не верит в недоброжелательность евреев. В ней мы находим записи заседаний тайного общества, на которых влиятельные евреи встречались для обсуждения мировых дел в свете интересов иудаизма. В этой книге, являющейся свидетельством лютой ненависти к человечеству и в особенности к христианству, подробно описаны средства для разрушения существующего порядка и установления под покровом хаоса, который за этим последовал бы, еврейской власти в мировом масштабе. Если взглянуть в сторону социалистов, то в начале их списка обнаружатся еврейские имена, такие, как Carl [sic] Маркс, Бекнин [sic; Бакунин?] и Троцкий, а за ними – толпа других индивидов, менее известных, но столь же вредоносных^[492].

После разоблачений Times плагиаторского характера «Протоколов» (статьи Ф. Грейвса появились в августе 1921 г.) европейские еврейские круги, интеллектуально лучше вооруженные, смогли ответить на приведенный текст с твердостью, не исключавшей чувства меры, как показывает цитируемая ниже статья Ж. Делевски, напечатанная 2 сентября 1921 г. в парижском еженедельнике La Tribune Juive:

Во время пребывания в Палестине г-на Черчилля, британского министра, делегация Исполнительного комитета арабского Конгресса Хайфы вручила ему меморандум, направленный против сионизма и излагавший точку зрения Конгресса на палестино-арабскую политику. Нота защищала одновременно два положения: одно опиралось на право, другое – на нарушение права.

Когда в меморандуме говорится о праве на независимость, которое арабы приобрели в силу их морального соглашения с Англией и вследствие поддержки, которую они оказали Антанте в борьбе против Турции и Германии; когда в этом документе подчеркивается принцип, в соответствии с которым Палестину нельзя рассматривать как завоеванную страну; когда меморандум напоминает о 14 пунктах Вильсона и о праве народов на самоопределение; когда в нем отвергаются все претензии на захват стран и территорий во имя «исторических прав»; когда он восстает против предоставления особых политических привилегий определенным национальностям или социальным группам – тогда этот меморандум остается в области права. Перед судом народов авторы этой арабской ноты защищают то, что они считают своим правом и что соответствует, как они пытаются это доказать, принципам правового сознания народов.

Разумеется, защита своего права не означает, что данное право является легитимным. Защита предполагает дискуссию. Речь идет о правовом обсуждении. И противная сторона может противопоставить правовому тезису, изложенному Арабским комитетом, свой собственный тезис. Quid juris? Quid facti?

Таким образом, на доводы, выдвинутые авторами ноты в области права, можно было бы ответить, что в соответствии с концепциями, рождающимися в новом международном праве, абсолютный суверенитет народов на занимаемых ими территориях подвержен ограничениям, зависящим от компетенции высшей юрисдикции, учрежденной организованным человечеством, мы хотим говорить о Лиге Наций, – точно так же, как во всякой демократической стране представительные местные органы ограничены компетенцией национального представительства; можно было бы ответить, что право большинства не может ни узурпировать, ни нарушать право меньшинств – точно так же, как в демократической стране суверенитет народа не может покушаться на права Человека и Очага.

Но что сказать, если дискуссия переносится из области права в область нарушения права? Что сказать, если одна из спорящих сторон не только прибегает к помощи правовых аргументов, но начинает чернить другую сторону, выступая как юридическое лицо, равное в правах?

Но именно в эту позицию ставят себя арабские авторы ноты, прибегая к бесстыдным нападкам в дурном вкусе на евреев, нападкам, форма и содержание которых заимствуются в самых грязных источниках антисемитской лжи. […]

Совершив экскурс в еврейскую историю, авторы меморандума переходят затем к современному периоду. Классическая риторика антисемитизма освобождает их в этом отношении от всякого умственного и творческого усилия. Клеветнические заявления и злобные инсинуации проходят мимо нас чередой, как старые знакомцы: евреи-де нетерпимы, неприступны, несоциальны и неассимилируемы. Они добиваются для себя привилегий во всех странах и ничего не дают взамен. Евреи всегда остаются только евреями. Они поглощают богатства страны и ввергают ее в нищету. Они подталкивают страну к войне, когда того требует их интерес, и используют войну в своих целях. Евреи были первоначально на стороне Германии и Австрии, а затем, когда стрелка весов стала склоняться в сторону Антанты, сделали все, чтобы погубить центральные державы. Евреи являются самыми активными проводниками революции и социализма, и прежде всего евреи привели Россию в ее нынешнее состояние разложения.