Текст книги "Протоколы сионских мудрецов. Фальшивка и ее использование"

Автор книги: Пьер-Андре Тагиефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 38 страниц)

Со своей стороны, Жорж Бато в 1921 г. произносит похвальное слово «честному сионизму, который является выражением интегрального еврейского национализма»^[421] и противостоит «поползновениям интернационального иудаистского империализма в его двойной форме, экономико-финансовой и экономико-революционной»^[422], то есть «эксплуатации сионизма в пользу интернациональных евреев»^[423]. Именно в результате конспирационистской интерпретации проекта по созданию «еврейского очага в Палестине» было образовано понятие нелегитимного сионизма. Названный «очаг» представлялся главным штабом еврейского интернационализма, псевдоинтернационализма, маскирующего «паниудаизм». Если целью официального проекта политического сионизма является нормализация условий существования евреев путем учреждения еврейской нации, подобной (если не идентичной) всем другим нациям^[424], то конспирационистская расшифровка сионистского проекта позволяет выявить в нем хитрость властного ума. Ж. Бато поэтому не довольствуется различением двух «сионизмов», он основывает свою собственную позицию относительно сионизма на противопоставлении «честного сионизма» и еврейского интернационализма под сионистской маской:

Эти две тенденции, смешиваясь, ведут к искажению и дискредитации сионизма; фактически они абсолютно несовместимы и полностью противоположны одна другой. […] С одной стороны, существует национализм, с другой – интернационализм […]. Смешения, произведенные ради примирения непримиримых тезисов, всегда благоприятствуют самым «осмотрительным» и никогда – самым честным, и именно так, как мы видим, еврейский национализм служит орудием еврейского интернационализма^[425].

В знаменитой книге Мозеса Гесса «Рим и Иерусалим», появившейся в 1862 г.^[426], Ж. Бато находит типичные примеры «смешений», которые он разоблачал:

Разве не является эта столь «удачная» комбинация социального мессианства и пылкого еврейского национализма чем-либо иным, кроме самой доктрины «паниудаизма»?^[427]

Итак, нелегитимный «сионизм» не обозначает истинный национализм, это название, противозаконно присвоенное «паниудаизму». Фундаментальный аргумент против этого псевдосионизма состоит в том, что «национальный еврейский очаг» отнюдь не будет являться «убежищем» для евреев, которых повсюду преследуют, или способом «нормализовать» национальное еврейское существование^[428], но станет одним из центров оккультного могущества всемирного иудейства. Именно в этом смысле аргументация Жоржа Бато в 1921 г. выявляет идеальный тип просионистской юдофобии; хвалимый здесь сионизм представляется «честным сионизмом», который определяется, согласно нормативной модели национализма, теоретически разработанной в «Аксьон франсэз», как «интегральный еврейский национализм»^[429]. Производимое в традиции «Аксьон франсэз» породнение между «государственным антисемитизмом» (отличным от «антисемитизма кожи»)^[430] и просионистской установкой (затем установкой произраильской, еще более утвердившейся во время Шестидневной войны), – это породнение может найти оправдания в книге Ж. Бато. Но в данном произведении содержится также прославление антисионистской юдофобии, которую профессиональные распространители «Протоколов» возвели в доктрину путем двойной реинтерпретации сионистского движения – «демистифицирующей» и «демонизирующей».

В первую очередь регулирующая идея о всемирной «миссии» Израиля^[431] сведена к программе завоевания мира:

Иудаизм с вдохновляющими его мессианскими тенденциями является идеологическим империализмом, направленным на закабаление мира еврейскими ценностями; вследствие исторических обстоятельств, вытекающих из рассеяния, он представляет собой интернациональную организацию^[432].

Во вторую очередь проект создания еврейского государства осуждается как выражающий или раскрывающий желание «всемирного» (или «мондиалистского») иудаизма обеспечить себя территориальной базой.

Теперь лишь по видимости еврейское государство будет государством-нацией, как другие; в действительности же оно будет одним из тайных центров «всемирного иудаизма». Ж. Бато сурово обличает этот псевдосионизм или этот господствующий сионизм, который заставляет принять себя за национализм, подобный прочим:

Если в целом такова была мечта сионизма, если таковым в действительности был сионизм, то он появился бы как настоящий заговор против язычников, против наций, и он оправдывал бы, как защитную реакцию против него, происки и контратаки антисемитизма. В самом деле, что представляли бы из себя эти евреи, которые «продолжали бы жить на их приемных родинах, но получали бы из общего очага необходимый импульс» (М. Гесс), если не перманентный заговор против безопасности государств? Сионизму надлежит сделать четкий выбор между честными путями легитимного национализма и темными путями паниудаистского интернационализма. Честный сионизм, интегральный еврейский национализм, способен и, вероятно, только он способен принести верное и справедливое решение еврейской проблемы; этот сионизм заслуживает поддержки и ободрения, ибо он смог бы быть одной из сил, стремящихся противостоять угрожающим предприятиям этого двуликого Интернационала, последней демонстрацией которого явился альянс, только что соединивший красный Кремль и Лондонскую биржу. В этих своих двух аспектах сионизм, рассматриваемый в качестве цели или же в качестве орудия, предоставляет доказательство того, что ассимиляцию нельзя считать общим решением еврейской проблемы. Если восстановленный еврейский народ хочет встать как нация в ряд других наций, то долг и интерес каждого – помогать ему в этом; если же, напротив, он думает о том, чтобы организовать себя в международном масштабе для разрушения наций и господства над ними, то долг последних – не позволить ему это совершить^[433].

Если имеются два «сионизма», являющиеся лишь омонимами, если термин «сионизм» обладает внутренней двусмысленностью, то причина тому – сама по себе парадоксальная природа еврейского народа, которая определяет его исключительность; евреи – «интернациональная нация», утверждает Жорж Бато^[434]. Спасение для евреев, заключает он, может содержаться только в добровольном отказе от этой парадоксальной натуры путем ясного выбора в пользу националистической позиции и против мессианской идеи: истинный сионизм – вот единственный возможный путь политической нормализации евреев. Подобной похвалой сионизма, определенного «сионизма», похвалой, по правде говоря, весьма двусмысленной, завершается труд Жоржа Бато, который было бы трудно не рассматривать как «антисемитский», несмотря на упорное стремление автора представить себя в качестве лица беспристрастного и желающего внести свой вклад в приемлемое для всех решение «еврейского вопроса»^[435]:

Эта парадоксальная нация состоит из скопления островков, отличных друг от друга, затерянных посреди океана чужых рас; чтобы удержаться, она стремится действовать как растворитель внутри национальных организмов, в которые включена.

Для «интернациональных» евреев, приспособившихся и сумевших извлечь выгоду из рассеяния, это состояние дел содержит в себе преимущества и образует идеал; им противостоят сегодня сионисты, которые являются чистыми националистами и требуют для еврейского народа обладания определенной областью расселения, географической родиной и правом создать государство, отечество в соответствии с государственным правом. Национализм, городское сознание имеют достоинства и содержат требования, противоречащие духовному империализму, присущему иудаизму.

Если некогда иудаизм восторжествовал над древнееврейским народом, подчинив его императивам тиранической и мелочной религии, поглотившей всю нацию, то нежелательно было бы сегодня увидеть триумф сионизма, намеренного решить еврейскую проблему, возвратив очаг, отечество народу, который столь долго скитался и повсюду был чужим и, таким образом, вновь обрел бы нормальную судьбу. Помимо практических трудностей, которые всегда можно преодолеть, какими огромными бы они ни были, имеется внутреннее возражение, скрывающее ужасную угрозу одновременно для народа Израиля и для Наций; речь идет об усилиях некоего еврейского интернационала, пытающегося превратить сионизм в боевое оружие. С оговоркой о том, что подлинные националисты способны полностью избавиться от гнусной опеки великих евреев, занимающихся международными делами, можно было бы подписаться без задних мыслей под следующими словами одного еврейского автора: «…Именно путем создания национального места жительства можно будет решить еврейскую проблему во всем мире. Вместе с исходом элементов, не поддающихся ассимиляции, исчезнет главный довод антисемитизма. Таким образом, реализация сионизма будет иметь благоприятные результаты для антисемитов и для ассимилированных израильтян, которые смогут, наконец, осуществить свой идеал и мирно исчезнуть, смешавшись с другими народами» (Cohen A. // Revue de Geneve, avril 1921, P. 606). Мир обогатился бы еще одной нацией, а нации увидели бы, как ослабевает, а затем исчезает подрывающее их зло, причина волнений, фермент ненависти и раздоров^[436].

Роже Ламбелен, один из основных распространителей «Протоколов» во Франции, публикует в 1924 г. книгу «Израильский империализм»^[437], в которой, начиная с предисловия, он изображает сионизм как проявление «империализма», присущего израильскому народу:

И можно задаться вопросом о том, не является ли истинным приобретателем выгоды от Великой войны держава без территории, имевшая своих людей на всех воевавших сторонах, руководившая международными финансами, осуществлявшая воздействие на правительства и парламенты, а также на социалистические и светские организации: еврейская держава. По мере продолжения войны евреи прикидывали, какую выгоду они могли бы извлечь из трагических событий, покрывавших кровью и разрушавших старую Европу. Поскольку евреи в той или иной мере вступили в ряды сражавшихся, их было бы трудно обвинить в «безродности». После окончания войны их рассеянный, но всегда единый народ, протягивая повсюду свои щупальцы, смог бы навязать свой закон разъединенным нациям, завидующим одна другой – эту ревность будут искусно поддерживать – и глубоко пораженным в моральном и финансовом отношениях. После тщательного изучения Израиль утвердился в убеждении о том, что, несмотря на ценную помощь, оказанную центральными державами русской революции, которую они разожгли, эти державы погибнут в борьбе. И тогда Израиль предложил союзникам, на определенных условиях, предоставить им свое золото и свои оккультные силы, изменяя баланс военной мощи в их пользу. Час победы, таким образом, приблизится… Благодаря поддержке, которую евреи обеспечили себе в правительствах Англии, Соединенных Штатов и Франции, сделку удалось легко заключить. В число обязательных ее условий была включена предача Палестины евреям, представленным «сионистской организацией».

Британский королевский министр иностранных дел Артур Бальфур сделал на этот счет формальное заявление посредством письма, посланного 2 ноября 1917 г. лорду Ротшильду. Дату декларации и сам этот документ следует сохранить в памяти. Они знаменуют начало некоего периода мировой истории. Это свидетельство о рождении или, скорее, явное объявление израильского империализма, зари дня, когда «обещание», данное избранному народу, будет «исполнено», когда начнется осуществление вековой мечты евреев^[438].

В своих «размышлениях и ссылках в виде заключения» Р. Ламбелен поднимает вопрос о том, следует ли устанавливать отличия между евреями, и он берет в качестве аналогии пример отношения евреев к сионизму:

Имеется […] пробный камень: это сионизм. Индивидуально вы найдете израильтян, с умеренностью поддерживающих создание в Палестине «национального очага». Вы найдете среди них значительное число евреев, не испытывающих ни малейшего желания отправиться жить в Иудею и построить там скромный дом или роскошную виллу; эти евреи ограничатся небольшими пожертвованиями, размер которых не позволит при этом обвинить их в скаредности; однако ни одно еврейское объединение, ни один деятель не осмелится открыто выступить против сионизма, символа воскрешения расы и ее национальности. Организаторы конгресса в Карлсбаде заявили, что не делали никакого различия между ашкеназами и сефардами. Эти два звена, длительное время разделенные, сегодня тем меньше отстоят друг от друга, тем больше средства коммуникации позволяют им воссоединиться, если не слиться. Звезда Сиона блестит над израильским миром и освещает его триумфальный путь^[439].

Итак, хотя среди евреев существуют различные мнения о сионизме, они, если верить Р. Ламбелену, согласны в фундаментальном вопросе – о позитивной символической ценности данного феномена; евреи, таким образом, якобы доказывают или признают то, что они действительно составляют «расу», причем расу «господствующую», с «империалистическими» наклонностями. Аксиома неизменна: еврей есть еврей. Но его «империализм» не похож на империализм других народов; он раскрывает природу, которая посвящается Злу. Через несколько лет, в 1928 г., Р. Ламбелен уточнит свою мысль:

Еврей по своей натуре является элементом бунта и раскола. Его мозг всегда кипит, постоянно порождает мечты, никогда не удовлетворен перспективами, которые открываются перед ним. Только идея о зле, которое следует причинить всему, чуждому его расе, придает основательность сплоченности этому народу […]. Сионизм можно рассматривать в качестве пробного камня. […] Возвращение в Иерусалим отвечало вековым чаяниям расы. […] Но руководители избранного народа, которые оказывают влияние в различных государствах мира, восприняли один за другим различные концепции организации, которую следовало создать в Иудее. […] Расовая гордость – вот наилучший цемент, обеспечивающий прочность этого гибельного воссоздания^[440].

Именно опираясь на эту злобно одностороннюю и империалистическую натуру, Израиль переходит в «наступление» против других наций, завоевания которых «раса» не может не желать, имея в виду покорение мира:

Понятны опасности, угрожающие другим расам и другим народам, когда Израиль собрал для совместных действий все свои разрозненные элементы в различных местах земли, когда он присвоил себе золото мира, когда он получил преимущество над правительствами великих держав, руководит международными финансами и направляет по своей воле как Рабочий интернационал, так и Лигу Наций! Возможно ли допустить наличие во Франции и в других странах большого количества трусливых умов, готовых покорно принять еврейское господство? Ради славы христиан надо надеяться, что вспыхнут восстания, что появятся очаги сопротивления^[441].

Нарисовав тревожную по своим симптомам картину, Роже Ламбелен ставит свой вопрос «Что делать?» и отвечает на него призывом к совместной законной защите от «еврейской опасности» в соответствии с базовой моделью самообороны, выдвинутой современными юдофобами:

Речь идет не о том, чтобы организоваться для завоевания, для преследования одной расы. Как раз эта раса нам угрожает; ее мощь ужасает, ее империализм с каждым днем утверждается все сильнее. Она предприняла, начиная с 1917 г., всеобщее наступление против других наций, и она располагает оружием войны, которое в неизмеримое число раз сильнее того, каким располагают ее разрозненные противники, которых она намерена завоевать и привести в состояние рабства. Для защиты от империализма этой расы, национально объединенной и располагающей интернациональными финансовыми и социальными силами, необходимы усилия одновременно национальные и интернациональные. В каждой стране следовало бы изобличать еврейскую опасность и предпринять меры внутреннего порядка, которые позволили бы ее предотвратить. Было бы важно, кроме того, чтобы консерваторы, традиционалисты [sic], монархисты различных государств могли бы обмениваться мнениями, заключать тесные союзы с точно определенной целью – преградить путь израильскому империализму и избежать его отвратительного господства^[442].

В книге «Победы Израиля» Р. Ламбелен вновь обличает Декларацию Бальфура 1917 г.^[443] как продукт «тайной стратегии избранного народа», стратегии, ранее испытанной во время Французской революции, и стратегии, которая, будучи приспособлена к новой европейской обстановке, позволила еврейскому народу использовать войну 1914–1918 гг. для реализации своих собственных целей, для «безграничного расширения своих надежд и своих амбиций». Добившись от британского правительства принятия Декларации Бальфура, в которой это правительство заявляло, что благожелательно рассмотрит вопрос об учреждении в Палестине «национального очага для еврейского народа», евреям, как кажется, удалось придать легитимность территориальному установлению центра управления для своего «империалистического» предприятия:

Мировая война, проходившая в условиях, отличавшихся от условий Французской революции, более сложных, была в той же степени очень большой еврейской победой. Израильтянам удалось дьявольским образом использовать для их расы последовательные фазы этой войны, предоставив первоначально союзникам финансовую помощь, чтобы расплатиться за Декларацию Бальфура, затем выступить в роли разрушителя католической Австрии, трудиться над восстановлением Германии, не забыв утолить свою ненависть к России, и разбросать почти повсюду зубы дракона, из которых вырастут новые споры в различных точках нашей планеты. […] Следует, увы! признать, что с тех пор, благодаря непрерывным капитуляциям государств, еврейский народ под крылом Лиги Наций обладает не только очагом для своих бедняков, но также духовным центром и командным пунктом, откуда исходят директивы и приказы для рассеянных в мире сообществ; этот народ Израиля обладает мощью, позволяющей ему предпринять любое дело и осмеливаться идти на всё^[444].

Таким образом, Р. Ламбелен клеймит не колониалистский характер сионизма, а то, что этот сионизм является, по его мнению, лишь обманным маневром, призванным скрыть действительность, учреждение «великого генерального штаба еврейства»^[445]. В той же степени, что и Декларация Бальфура, изобличается создание Лиги Наций как «победы Израиля»:

Лига Наций, созданная под двойным знаком иудейства и франкмасонства, является грозным орудием международного суперправительства, которым евреи намерены пользоваться для завоевания ими мира^[446].

Р. Ламбелен заключает свою книгу главой под названием: «Будет ли Израиль властелином мира?» На этот «тревожный вопрос» автор отвечает изложением предупредительных и оборонительных мер, основанных на поучении полковника де Ла Тур дю Пен: «Евреи – иностранцы, и опасные иностранцы»^[447]. Эти меры похожи на те, что рекомендовали приверженцы государственного антисемитизма, определенного движением «Аксьон франсэз», к которому присоединился Р. Ламбелен; речь идет о мерах дискриминационного характера, их мы вновь увидим в антиеврейских законах и декретах правительства Виши:

Необходимо было бы абсолютно воспротивиться готовящимся проектам, направленным на предоставление французского гражданства евреям Туниса и Марокко, столь презираемым туземцами, полякам и украинцам – израильтянам, укрывшимся в Париже […]. Следовало бы закрыть наши границы всем евреям. […]. С другой стороны, было бы желательно получить от государственной власти определенные законные положения, ограничивающие права израильтян, недавно получивших это гражданство [id est «натурализованных»]^[448].

Кроме того, за двадцать лет до основания Государства Израиль Р. Ламбелен кратко формулирует аргумент относительно «двойного гражданства»:

Поскольку Декларация Бальфура и Лига Наций дали возможность евреям получить в обладание родину и пользоваться палестинским гражданством, то почему дозволять им сохранять еще одну родину, обладать преимуществами, которые были ранее получены расами, чуждыми евреям. Даже не решая вопрос о поражении их в гражданских правах, которыми евреи пользуются у других народов, нельзя ли было бы закрыть для них доступ к должностям, включающим в себя властные и командные функции [?]^[449]

Но Р. Ламбелен не ограничивается мерами, которые следовало бы принять внутри «французского шестиугольника», он мечтает о союзе между нациями, желающими предохранить себя от разлагающего влияния евреев, принимая за образец совместную борьбу этих наций против заразных болезней:

Было бы благоразумно запретить евреям быть офицерами, чиновниками, депутатами или сенаторами, преподавателями и т. д. Возможно ли осуществить подобную реформу? В Италии Муссолини принял против франкмасонов, бесспорно являющихся итальянскими гражданами, аналогичные меры, которые, как кажется, не поддавались легкому решению […]. Помимо выполнения долга перед нацией […], не следовало ли бы завязать союзы между народами, желающими сохранить свою политическую, экономическую независимость? […] Уже сегодня […] было бы полезно, чтобы правительства, вполне предупрежденные о еврейской опасности, установили связи с правительствами других стран с целью обмена сведениями и трудами. Разве не организуют нации совместную защиту от определенных заразных заболеваний?^[450]

Одна из основных риторических стратегий современной усовершенствованной юдофобии состоит в том, чтобы заставить евреев выступать против евреев, что предполагает использование запаса цитат, выдержек из текстов, слывущих еврейскими или написанных евреями.

Эта «антисемитская» литература представляется с тех пор в качестве ученого дискурса, содержащего многочисленные ссылки, сопоставляющего и объединяющего «свидетельства» или «признания» и т. д. Ученый стиль призван легитимизировать антиеврейское видение мира, представленное как теория, проверенная фактами. Но сразу же бросается в глаза, что для изготовления подобной мифополитической поделки в ход идет все – от текстов, подписанных знаменитыми еврейскими деятелями, содержащих обвинения в их собственный адрес, поддающихся эксплуатации («Антисемитизм» [1894] Бернара Лазара – типичное произведение такого рода)^[451], до памфлетов «против гоев», апокрифов, приписываемых евреям и написанных чаще всего антиеврейскими подстрекателями (один из самых известных памфлетов на французском языке принадлежал перу Юрбена Гойе, автору брошюры «Право высшей расы» и других подобных брошюр, выступавшему под псевдонимом «Исаак Блюмхен» [или: Блюмкен]); использовались, конечно, и сфабрикованные «документы», которые, как предполагалось, раскрывают «еврейские тайны», – такие, как «Речь раввина» или «Протоколы».

В своем произведении, довольно обширная часть которого «была написана самой еврейской нацией»^[452], Огюст Кавалье и Пьер д’Альтерив дают ряд примеров рассматриваемой стратегии, состоящей в том, чтобы пригласить на скамью свидетелей обвинения «израильтян, в высокой степени компетентных». Среди таких свидетелей были весьма авторитетный «Исаак Блюмхен», рупор и маска Юрбена Гойе, а также доктор Оскар Леви, подлинный автор письма-предисловия к книге антисемита Джорджа Питт-Риверса «Всемирное значение русской революции»^[453], в которой утверждалось, что большевистская революция была делом рук евреев. Оба автора-националиста ставили перед собой задачу доказать не только непоправимую склонность евреев к господству, но также их неассимилируемость:

Обратимся теперь к свидетельствам других видных семитов, Имя им легион, тем, кто признал виновность их расы и невозможность для нее [sic] объединиться среди других рас. Именно перу еврея, Исаака Блюмхена, принадлежат следующие слова: «Мы иностранцы, hostes, ненавидимые в любой стране; и точно так же мы чувствуем себя как дома в любой стране, когда являемся там хозяевами» [ «Право высшей расы»]. Послушайте доктора-еврея Оскара Леви, важного члена еврейской общины в Англии, который написал предисловие к брошюре о роли евреев в Советской России: «Нет в мире расы более загадочной, более роковой и, следовательно, более привлекающей к себе внимание, чем евреи. […] В современной Европе не происходит ни одного события, в начале которого не были бы евреи. […] Этот упрек (быть вдохновителями или виновниками всех зол, поражающих человечество), лежащий в основе вашего антисемитизма, слишком оправдан. […] Я исповедуюсь в этом перед вами […]: Мы, евреи, поставившие себя в качестве спасителей мира, превозносившие себя как тех, кто дал миру Спасителя, сегодня являемся лишь развратителями мира, его разрушителями, его поджигателями и его палачами!^[454]

Когда ставится задача предоставить косвенное доказательство «духовной» аутентичности «Протоколов», то их защитники и распространители в первую очередь обращаются к выдержкам из текстов, содержащих самообвинения, приписываемые, справедливо или нет, евреям и якобы подтверждающие предсказания «Протоколов». Эти тексты аутентифицируются путем их представления в качестве «признаний». Так, А. Нечволодов заключает пространную главу своей книги под названием «Содержит ли современный иудаизм определенную программу действий?» (она предшествует главе, посвященной «Протоколам») следующим типичным представлением «сенсационных заявлений доктора Оскара Леви и г-на Рене Грооса»:

В мировой печати были опубликованы два замечательных признания относительно существования еврейской программы, причем они были сделаны независимо друг от друга двумя евреями. Автором одного из них был английский еврей, г-н Оскар Леви (1920 г.), другого – французский еврей, г-н Рене Гроос (1922 г.).

Естественно, оба названных еврея принадлежат к очень ограниченному числу представителей этой расы, которые, подобно аббатам Леманнам во Франции и знаменитому русскому еврею Брафману [sic], открыто обвиняют свой народ в безнравственном и гнусном поведении по отношению к остальному человечеству^[455].

Кроме высказываний Дизраэли, Бернара Лазара, Вальтера Ратенау, Оскара Леви, Артура Требича или Рене Грооса, антиеврейские пропагандисты 1930-х гг. использовали быстро ставшие лозунгом слова «еврея Маркуса Эли Раважа», взятые из статьи в журнале Century Magazine за январь 1928 г.:

Вы ни в малейшей степени не осознали всю величину ущерба, нанесенного нами, евреями […]. Мы являемся разрушителями […]. Именно мы были первопричиной не только последней войны, но почти всех ваших войн!^[456]

Процитировав «эту фразу этого еврея» в одной из своих бесчисленных антиеврейских брошюр, наш неутомимый газетный писака Жозеф Санто полагает, что может триумфально заключить:

Таким образом, мы ничего не выдумываем, и это нельзя оспорить: евреи являются зачинщиками всех нынешних войн и наживаются на них^[457].

В книге «Загадочный еврейский интернационал» Леон де Понсен^[458], много взявший из книги Жоржа Бато, заявляет о своем желании представить «грозную еврейскую проблему» как «один из ключей драмы, потрясающей мир и угрожающей гибелью цивилизации»^[459]. Применяемый автором метод роднит его произведение с антологией:

Автор намеренно ограничился тем, что собирал, аутентифицировал, классифицировал и представлял почти без комментариев тексты, принадлежащие самым высоким лицам еврейского «Интернационала»^[460].

Компиляция в данном вопросе принимается в качестве такого «ключа». Ей дается простое объяснение: «Эти тексты являются самыми ужасными из обвинений и самыми поразительными из признаний»^[461]. Но, как мы видели, метод не отличается новизной: сооружение подобного антиеврейского обвинения на основе монтажа цитат из еврейских текстов (таких как Талмуд) или из текстов, подписанных евреями, – это продолжение памфлетистской традиции; идеальный тип сооружения воплощают многочисленные выдержки из Талмуда, вырванные из контекста и несколько подправленные ради доброго дела, публикуемые обращенными евреями, такими как Яков Брафман, или обращенными псевдоевреями в целях разоблачения иудаизма. Если «Протоколы» так обильно и постоянно цитировали, то именно в его качестве «еврейского» документа, раскрывающего самые потаенные мысли этого народа, который, как считают, отличается от всех других народов. Но Леон де Понсен, как и его учитель Эммануэль Малински, отнюдь не обращается к «Протоколам», подозревая их в апокрифическом характере. Это никак не мешает де Понсену безоговорочно принимать, вместе с распространителями этой знаменитой фальшивки, теорию о всемирном еврейском заговоре. Таким образом, названный автор посвящает свою книгу, заставляя в ней говорить евреев (или предполагаемых евреев), доказательствам того, что существует «еврейская нация», возникшая благодаря «взаимопроникновению» еврейской расы и еврейской религии, что существуют, далее, «интернационал крови» (революционное еврейство) и «интернационал золота» (финансовое еврейство), что международные финансисты и революция заключили «альянс», в котором главенствуют евреи, что, наконец, происходит «иудеизация современного мира», распространяется полиморфное и всеобщее еврейское влияние, оказываемое, в частности, на прессу, объясняя «заговор молчания» вокруг «громадного дела разрушения, замышляемого в тени»^[462]. В заключение Л. де Понсен вновь ставит на свой манер «еврейскую проблему», затем рассматривает три пути, которые были предложены для ее решения: ассимиляция, сионизм, гетто. Ассимиляция – это решение одновременно самое желаемое (для неевреев), наименее желаемое (для евреев) и самое невозможное (евреи не поддаются ассимиляции). Сионистское решение является в идеале удовлетворительным, но невозможным из-за «паразитической» природы евреев. Остается гетто, по отношению к которому контрреволюционер де Понсен проявляет некоторую склонность, достаточно ностальгическую. Но при чтении этих заключительных страниц чувствуешь, что автор книги ничего не ждет от перечисленных ненасильственных решений и полагает, что если задача окажется неосуществимой мирным способом, то будущее возьмет на себя ее решение путем потрясений. Теперь последнее слово звучит пророчески и глубоко пессимистически: худшее уготовано для завтрашнего дня. Прочтем мрачное заключение этого вестника несчастья, отпуская многочисленные цитаты легитимационного характера (еврейских авторов, но также Ж. Бато, Эли Фора, братьев Таро и т. д.). Указанное заключение начинается с предположения о том, что «еврейская проблема», в том виде, в каком обычно ее ставят, «не имеет решения»:

Существует, таким образом, еврейская проблема – проблема опасная по своим последствиям и трагическая по самой своей сущности, ибо она, как кажется, не имеет решения.

Проблема неразрешима, однако же события позаботятся о нахождении какого-то решения, хорошего или плохого, ибо сегодня медленно поднимается и ширится большая антисемитская волна, которая завтра, быть может, обрушится на пространство от Москвы до Нью-Йорка. Попытаемся же тщательно рассмотреть элементы проблемы.