Текст книги "Протоколы сионских мудрецов. Фальшивка и ее использование"

Автор книги: Пьер-Андре Тагиефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 38 страниц)

История не преминет однажды рассказать, что все революции последних веков проистекали из масонской секты и имели в качестве высшего руководства евреев^[379].

Конечно, темы эти избиты; но иезуитская пропаганда как раз и способствовала широкому распространению идеи об «иудео-масонской опасности», систематически возникавшей в литературе о заговорах со времени двух последних десятилетий XIX в.

Не так обстоит дело с темой «сионистского заговора» в качестве возможной новой формулировки – «конца века» (после Первого сионистского конгресса, состоявшегося в Базеле 29–31 августа 1897 г.), – еврейского заговора. В самом деле, кажется весьма вероятным то, что именно на страницах Civilta cattolica появилась новая, «антисионистская», формулировка указанного заговора. 23 февраля 1898 г. Эдуар Дрюмон напечатал в La Libre Parole статью, в которой ставил беспокоившие его вопросы:

То, что превращает переживаемый нами кризис в нечто столь ужасное и изнуряющее для умов, так это именно смесь необъяснимого, страшного и темного, неистовое проявление невидимых сил, преследующих замыслы, которые нам непонятны^[380].

Именно на эту патетическую просьбу объяснить происходящее отвечает видение «сионистского заговора», причем оно удовлетворяет требованиям соблюсти видимую связность, правдоподобность и простоту; достаточно было по-новому представить конгресс в Базеле – как фасад тайного собрания Великих Посвященных, тех, кого называют «Сионскими мудрецами» в тексте «Протоколов», составленных в Париже, на французском языке, во время того самого кризисного периода. Однако в статье «Il caso Dreyfus», появившейся 5 февраля 1898 г. в Civilta cattolica, иезуиты представили наброски истолковывающего подхода, который, как кажется, отсутствовал у Дрюмона: еврейский заговор становился «сионистским» и принимал определенную форму в силу самой ссылки на реально состоявшийся конгресс: это должно напомнить нам, что ни один современный миф не является действенным, если он полностью лишен привязки к какой-то частице эмпирического мира, здесь – к фрагменту событийной истории. Таким образом, в 1898 г., отвечая на чувство необъяснимости дела Дрейфуса, иезуиты пустили в оборот, на свой манер, центральную тему «Протоколов», тему всемирного «сионистского» заговора, набрасывая одновременно «теорию четырех государств конфедерации», которую через несколько лет Моррас систематизирует:

Осуждение Дрейфуса было для Израиля ужасным ударом; оно заклеймило всех евреев. […] Проявив свою обычную изворотливость, они решили представить дело как юридическую ошибку. Заговор был замышлен в Базеле, на Сионистском конгрессе, собравшемся внешне для обсуждения вопроса об освобождении Иерусалима. Протестанты действовали вместе с евреями для образования синдиката^[381].

Только в 1917 г. С.А. Нилус в своей книге «Близ есть, при дверях…»^[382], новой версии «Великого в малом» (1905, 1911, 1912), выдвинет собственную, пересмотренную «антисионистскую» формулу происхождения «Протоколов», которая позднее, с начала 1920-х гг., будет воспринята и широко распространена комментаторами фальшивки. Так, Юрбен Гойе во вступлении к первому изданию «Протоколов», осуществленному в декабре 1920 г. La Vieille France, включает отрывок из американского вступления к фальшивке (Бостон, 1920), подробно цитируя запоздавшее «открытие» Нилуса, касающееся «Директив заседаний Сионских мудрецов» («Протоколов»):

Эти Директивы [ «Протоколы»] произвели слабое впечатление в мире за пределами христианской Церкви; периодические издания, которые почти целиком находятся в руках евреев или испытывают их влияние, окружили «Протоколы» молчанием, туманно намекая на них или говоря о них лишь как о лживых измышлениях либо сказке, от которой засыпают на ходу. […] Затем появилось четвертое издание моей книги (1913) со всеми Директивами [ «Протоколами»], но только сейчас я узнал из достоверных еврейских источников, что эти Директивы представляют собой не менее чем стратегический план завоевания мира, нацеленный вождями еврейского народа в течение многих веков его рассеяния и в конечном итоге представленный Совету Старейшин (или «Мудрецов») «Князем Изгнания», Теодором Герцлем, на первом сионистском Конгрессе, который он созвал в Базеле в августе 1897 г.^[383]

Несмотря на эти новые «уточнения», Нилус оставлял место для тайны:

Невозможно рассказать, каким образом эти документы, составляющие Святое Святых надежд Израиля, смогли стать достоянием широкой публики непосвященных. […] Директивы [ «Протоколы»] подписаны представителями 33-й (самой высокой) степени инициации. Они были тайно изъяты из полного досье протокольных отчетов, которые, как теперь нам известно, принадлежали первому Сионистскому конгрессу. […] Все это находилось в тайных хранилищах главной сионистской канцелярии, расположенной ныне на французской территории^[384].

Когда «Протоколы», начиная с 1920 г., пустились в «кругосветное путешествие», соединились условия их самого благоприятного приема; главную роль среди этих условий играла, как кажется, антиеврейская пропаганда католического толка, благодаря, в частности, своей способности распространять послание по всему миру («существует еврейский заговор против христианства»), но также потому, что уже с 1897–1898 гг. Церковь установила систему равнозначности различных мишеней антиеврейского клеймения – таким образом, «иудео-масонская опасность» могла переистолковываться как «сионистский заговор», а этот последний – как «иудео-большевистский заговор» и «иудео-капиталистический заговор». В межвоенные годы именно «Протоколы», неотделимые от комментариев, которые приспосабливалиэту фальшивку к изменявшимся контекстам, образуют главный вектор мифа о всемирном еврейском заговоре. Данный «документ», можно сказать, монополизировал пропагандистскую и обольщающую силу основных тем антиеврейской мифологии XX в.

Следует добавить, что основное содержание «Протоколов» – раскрытие интернациональной и полиморфной («сионистской», большевистской и т. д.) еврейской конспирации – в равной мере циркулировало и действовало без какой-либо ссылки на апокрифический текст (в версии Нилуса или в версии Бутми) после второй мировой волны распространения данного текста (1917–1921 гг.), точно так же, как он эксплуатировался задолго до первой волны его распространения (1903–1905 гг.). Так, Леон де Понсен смог без устали разоблачать «таинственный еврейский интернационал» или «евреев, хозяев мира», не испытывая необходимости обращения к сомнительным откровениям «Протоколов». В 1932 г. Л. де Понсен в качестве введения к своей книге «Евреи, хозяева мира» дает краткое описание «еврейского вопроса», говоря об «Интернационале Крови и Интернационале Золота, этих двух ликах еврейского интернационала, теоретически являющихся ярыми противниками, фактически – союзниками»^[385]. Обратим внимание на весьма характерную черту этой антиеврейской аргументации: она опирается скорее на Бернара Лазара или Кадми-Коэна, чем на Эдуара Дрюмона или «Протоколы». В самом деле, авторы-антисемиты свои легитимирующие доводы находят в книгах «Антисемитизм» Б. Лазара или «Кочевники» Кадми-Коэна^[386], черпают знания, в частности, у Вернера Зомбарта^[387]. Что определенно заимствуется у Б. Лазара, так это представление о еврее как существе с двумя лицами (капиталистическим и революционным), включающее идею о тайном союзе евреев, находящихся на двух противоположных полюсах современных обществ, которые евреи сжимают в своих тисках:

Таким образом, как писал Бернар Лазар, «душа еврея двойственна, она загадочна, и она расчетлива, поэтому евреи прочно обосновались на двух полюсах современного общества^[388].

Появившуюся в 1894 г. книгу Б. Лазара «Антисемитизм» постоянно цитировали или пересказывали; она стала кладезем образов и утверждений, которые могли эксплуатировать антиеврейские доктринеры, находившиеся в поиске «еврейских» поручительств. Нарочитые ссылки на «Антисемитизм» не переставали образовывать риторический «пояс безопасности» для авторов антиеврейских памфлетов, проявлявших заботу о доступности этого труда. Так, например, Анри Костон переиздал его в 1969 г.^[389] В самом деле, Бернар Лазар писал в своей книге, легитимизируя представление о двуличности или двойственности как коренной черте евреев:

Можно сказать, что евреи находятся на двух полюсах современного общества. Они были в числе основателей промышленного и финансового капитализма, и они протестовали с самой большой горячностью против этого капитала. Ротшильду соответствуют Маркс и Лассаль; борьбе за деньги – борьба против денег, а космополитизм биржевого игрока становится пролетарским и революционным интернационализмом^[390].

Идеологу традиционализма Леону де Понсену, как и всем теоретикам антисемитизма во Франции, хорошо известны эти тексты. Постулировать подобную внутреннюю двойственность у «интернационального» еврея значит обязательно понимать антисемитизм как двойную реакцию: биполярному еврею должна соответствовать биполярная антиеврейская реакция. Это двуликое представление еврея, кроме того, подходит для «проверки» конспирационистского тезиса, согласно которому евреи находятся «повсюду» и «позади» всех катастрофических потрясений современного мира. Используя текст Бернара Лазара, авторы-антисемиты остерегаются, конечно, цитировать все, ибо это разрушило бы эффект интеллектуального поручительства, которое искали эти авторы, давая позитивные ссылки на знаменитого еврея-дрейфусара. Ибо, к примеру, Б. Лазар, поставив евреев «на два полюса современного общества», здесь же уточняет:

Именно Маркс придал импульс Интернационалу с помощью манифеста 1847 г., написанного им и Энгельсом, хотя нельзя было бы сказать, что он «основал» Интернационал, как утверждали люди, всегда рассматривающие Интернационал в качестве тайного общества, вождями которого являлись евреи^[391].

Признать еврейское происхождение некоторых руководителей Коммунистического интернационала – это не значит признать, что им руководят евреи. При таком подходе смешивались бы происхождение и функционирование, происхождение мыслилось бы как несмываемое пятно, и на социоисторические феномены переносилась бы схема заражения или схема загрязнения, они рассматривались бы исключительно с помощью когнитивных инструментов мифической логики контакта и сходства. Кроме того, Б. Лазар очень верно отметил несостоятельность и упрощенность монокаузализма, предполагаемого при конспирационистском и антисемитском видении коммунистического движения. Вульгарная однопричинность, предполагаемая теорией заговора, состоит в том, что сложный феномен сводится к одному фактору или к одному параметру, возводимому в необходимую и достаточную причину. Эта иллюзия объяснимости исчезает, когда выявляется действие в ходе производства социально-исторических феноменов, комплекса факторов или причин, неотделимых от множества взаимосвязей. Теория заговора относится одновременно к областям мифического мышления и современных редукционистских концепций. Именно в этом ее возвращающаяся обольстительная сила, которую отнюдь не подрывает демонстрация ее эпистемологических слабостей. С высшей конспирационистской теологией дело обстоит так же, как и с марксистской теологией. Считать, что ты понимаешь или что ты понял раз и навсегда – вот единственное и великое утешение, которое находят здесь, помимо психической пищи религиозного типа.

Данный тип антисемитского текста, основывающийся на разоблачении оккультного двухглавого интернационала, мы вновь обнаруживаем, начиная с 1920 г., в ряде предисловий и введений к «Протоколам»^[392].

Как и во фрагменте введения Леона де Понсена, который мы сейчас приведем, исходным пунктом конспирационистской аргументации оказывается обычно перечисление «смущающих» совпадений и повторений; все они, как кажется, показывают воздействие «невидимой руки» евреев на великие события мировой истории. Краткий обзор знаков и признаков Л. де Понсен начинает с тех из них, которые свидетельствуют о деятельности «Интернационала Крови», революционного полюса иудаизма:

Несколько свежих фактов (фактов, хорошо известных), несколько имен, несколько дат нам достаточно, чтобы показать важность еврейского вопроса:

28 июня 1914 г. Принцип застрелил в Сараеве эрцгерцога Франца-Фердинанда, развязав, таким образом, мировую войну, – и Принцип был евреем. Именно еврей Керенский стал преемником царя и сделал возможным окончательный захват власти Советами.

Именно еврей, таинственный агитатор Парвус Гельфанд, поддержанный полуевреем Бетманн-Голлвегом, добился от Людендорфа посылки Ленина в Россию.

Люди, вершившие в течение десяти лет судьбами большевизма, в своем значительном большинстве являлись евреями, и именно эти люди применили на практике доктрину, разработанную Карлом Марксом и Лассалем, двумя красными пророками, оба они были евреями. Зверское истребление императорской семьи в Екатеринбурге было организовано и руководилось Юровским и Голощегиным [sic], которые подчинялись приказам Якова Свердлова, тогдашнего председателя ЦИКа в Москве; Юровский, Голощёкин и Свердлов являлись евреями.

Евреями были Бела Кун и Тибор Самуэли и все вожди кровавого венгерского большевизма.

Евреями являлись также вожди германских спартаковцев, Либкнехт, Роза Люксембург, Карл Эйснер.

Австрийские и американские социалистические вожди – евреи, вождь французского социализма Леон Блюм – еврей.

Интернационал Крови^[393].

Подобное описание, если оно претендует на ценность в качестве доказательства оккультного влияния евреев, является парадоксальным. Все названные евреи или, более точно, все публичные лица, которым было приписано еврейское происхождение, действующее в качестве природы, как раз и слыли евреями; однако же аксиома конспирационистской теории гласит, что еврейская власть осуществляется оккультным способом и что поэтому истинных ее держателей защищает тайна. Короче говоря, перечисление лиц, хорошо известных как евреи или имеющих еврейское происхождение, отнюдь не может удостоверить фундаментальную гипотезу теории всемирного еврейского заговора, а именно – гипотезу о том, что ход истории направляется меньшинством, состоящим из безвестных евреев, социально невидимых.

В самом деле, обнаруженные и названные евреи, будучи видимыми, могли бы являться лишь исполнителями, эти евреи могли бы выступать только как фигуранты, никоим образом не правя таинственный бал мировой истории^[394].

Но продолжим чтение текста Леона де Понсена. Он не только пытается выявить евреев-революционеров, чтобы придать какую-то связность теории всемирного еврейского заговора, но также ставит перед собой задачу раскрыть союз этих последних с евреями-финансистами, евреями-капиталистами:

На другом полюсе находятся таинственные люди из мира международных финансов, те, кто создали Версальский договор, те, кто стояли за недавним английским разгромом, те, кто руководят американскими судьбами и являются ныне хозяевами Германии, те, кто финансировали русскую революцию и поддерживали пятилетний план, те, за кого выступают банки, пресса, телеграф, радио, те, кто, следовательно, командует общественным мнением, являясь невидимым правительством, стоящим за видимыми правительствами. Это:

Интернационал Золота.

Интернационал Золота и интернационал Крови, теоретически они противники, а фактически – союзники; и тем и другим руководит элита евреев^[395].

Этот тайный альянс, увенчанный космополитической аристократией, позволяет предположить существование характерной идентичности «еврейской расы» – неотделимой от «еврейской религии»^[396] – и на данном основании предположить разрыв между меньшинством, евреями, и большинством человечества, неевреями, причем этот разрыв немедленно интерпретируется в терминах конфликта, вновь делающего очевидным расовую войну:

Пятнадцать миллионов человек, людей умных, людей упорных, людей увлеченных, объединенных, несмотря на внутренние разногласия, против мира неевреев узами расы, религии и выгоды, ставят на службу мессианской мечте самый холодный из позитивизмов и трудятся, сознательно или бессознательно, во имя утверждения концепции мира, противоположной той, которая в течение двух тысяч лет являлась идеалом западной цивилизации. Пятнадцать миллионов человек оказывают на общественное мнение влияние, пропорционально совершенно несоизмеримое с их численностью, ибо они занимают на Западе жизненные центры мысли и действия. Пятнадцать миллионов человек, одна раса, одна религия; религия, способствовавшая созданию расы^[397].

Л. де Понсен уточняет далее последнее утверждение, на которое его вдохновили, как кажется, некоторые замечания Бернара Лазара^[398]:

Именно этот союз религии и расы создал современного еврея^[399].

В этом «введении» к книге «Евреи, хозяева мира» формулируются две основные модели самолегитимизации современного антисемитизма:

Евреи образуют международную группу, но ей присуща внутренняя солидарность и твердая идентичность, она враждебна всем другим человеческим группам. Еврей – враг всех народов, он является врагом рода человеческого. Отсюда – антисемитская «реакция» законной самообороны.

Власть и влияние еврейского меньшинства в странах, куда оно «проникло», скандально чрезмерны. Отсюда – антисемитская «реакция» против несправедливости, воплощенной в привилегиях, которыми пользуются евреи.

Объяснение зла в истории является одновременно легитимацией действий против корней зла. Историческая демонология представляется поэтому как метод спасения.

2. Антисионистская мифология: пересмотр происхождения

Отличительная черта конспирационистского видения мира, вытекающего из «Протоколов», это присоединение к альянсу капитализма (плутократия, финансовая верхушка из апатридов) и коммунизма (подрывная деятельность, революция) их общего альянса с сионизмом. Грозный и тайный двухчленный союз становится трехчленным, что позволяет сводить два первых понятия (капитализм и коммунизм) к третьему (сионизм), соблюдая, таким образом, правило единственного врага и нарекая одним из псевдонимов «всемирного иудаизма» ультрасекретный центр предприятия по завоеванию мира. «Голова» заговора, таким образом, вновь открывается в качестве еврейской, как в результате последней верификации «разоблачений», сделанных в «Протоколах». Конспирационистское представление сионизма не менее мифично, чем представления двух других сущностей тайного и парадоксального союза; сионизм переформулируется как псевдонационалистический фасад движения, направленного на завоевание мира. Это «мондиалистское» перетолкование сионизма определяет всю «антисионистскую» аргументацию теоретиков международного еврейского заговора. Последние для демонизации сионизма должны применить к нему схему различения видимость/действительность; за видимостью национально-освободительного движения, имеющего целью решить «еврейский вопрос» путем основания еврейского государства, теоретики-конспирологи постулируют наличие скрытого предприятия по овладению миром.

Вот почему представление «Протоколов» в качестве черновых записей тайных заседаний Первого сионистского конгресса, состоявшегося в Базеле (август 1897 г.), или в качестве изложения (первоначально предназначенного для своих) подлинной сионистской программы более всего соответствовало конспирационистским подходам.

Выше уже было отмечено, что именно Сергей Нилус, причем как раз в момент обнародования Декларации Бальфура (1917 г.), в переиздании под новым названием своей книги, включавшей «Протоколы», выдвинул тему сионистского происхождения этого документа, отказавшись, таким образом, от темы его похищения из «тайного хранилища Главной канцелярии Сиона», находящейся во Франции и часто отождествляемой со Всемирным еврейским альянсом^[400].

Рассуждения Нилуса не грешат двусмысленностью:

Эти «Протоколы» есть не что иное, как стратегический план, имеющий целью завоевание мира и закабаление его Израилем, […], план, разработанный руководителями еврейского народа […], в окончательном виде представленный Совету Старейшин «Князем Изгнания», Теодором Герцлем, во время первого Сионистского конгресса…^[401]

Готтфрид цур Бек (он же Людвиг Мюллер), первый переводчик – распространитель «Протоколов» на немецком языке, также представил эти последние как отчеты тайных собраний Сионских мудрецов во время конгресса в Базеле^[402]. Весьма явным было название, которое он дал своей версии книги: «Тайны сионских мудрецов»^[403]. Что касается Теодора Фрича, то свое собственное издание «Протоколов» он озаглавил: «Сионистские протоколы»^[404]. Еще в 1961 г. Драммонд без колебаний утверждал, что «Протоколы» имеют сионистское происхождение и сионистскую природу:

Цель и методы сионистского движения изложены в «Протоколах сионских мудрецов^[405].

Принятие тезиса о сионистском происхождении «Протоколов» и переопределение сионизма как идеолого-политической маски всемирного еврейского заговора взаимно предполагают друг друга. Рассмотрим несколько таких переопределений сионизма, предложенных британскими распространителями «Протоколов» и часто цитируемых арабскими издателями фальшивок якобы академических. Крей Скотт в 1954 г. следующим образом характеризует сионизм:

Сионизм – это активная ветвь всемирного еврейства и потому являющаяся его инструментом для овладения миром^[406].

Драммонд, включая сионизм в число «фанатизмов», клеймит его специфическую особенность:

Сионизм отличается от любого другого религиозного или идеологического фанатизма прошлого в силу своей природы и своей политики, по существу разрушительных^[407].

Теперь светский характер сионистской идеологии и собственно политический характер еврейского национализма должны выступать как новые основы победоносного «еврейства», умеющего приспосабливаться к самым различным обстоятельствам:

[Сионизм] решительно настроен на окончательное разложение экономической, политической и религиозной структуры западного мира, такой, какой мы ее знаем сегодня, чтобы построить на развалинах этой структуры безжалостную теократию, сущность которой – господство над всеми расами, осуществляемое небольшой группой людей^[408].

Эссенциалистское перетолкование всех этих черт, приписываемых «сионизму», таким образом себя разоблачающему, состоит в их объяснении как неизбежных проявлений вечной природы еврея. Мондиалистская мистика, равно и воля к господству или постоянное использовании лжи и хитрости – все это якобы неминуемые проявления еврейской сущности на протяжении веков:

Имеется, однако, немало доказательств того, что Сионизм вынашивает амбиции, отнюдь не ограничивающиеся созданием Еврейского государства на Ближнем Востоке. Объединенный мир – такова, я полагаю, главная сионистская цель. Именно этот концепт привлекает к себе идеалистическую сторону еврейской ментальности, но еще более он притягивает ту сторону еврейского ума, которую заботит прогресс монополии, и прежде всего прогресс всемирной монополии политической власти^[409].

3. Твердое ядро «антисионистского» мифа: Израиль, центр мировой оккультной силы

Следует видеть две формы обличения сионизма, коренным образом отличные одна от другой, но которые выражение «антисионизм» смешивает:

1) Обличение сионизма как «еврейского национализма»: антисионисты отвергают сионизм в том виде, в каком он сам себя определяет; они не переистолковывают сионизм с целью его демистифицировать; они клеймят сионизм в том виде, в каком он себя показывает. В этом случае антисионизм определяется как антинационализм, оправдываемый чаще всего тем, что сионизм, будь он политическим (Теодор Герцль) или культурным (Ашер Гинцберг), препятствует ассимиляции евреев, мешает их растворению в местном населении. Этот ассимиляционистский антисионизм глух к доводам приверженцев «Протоколов». Он встречается как среди христиан или мусульман, проповедующих обращение евреев, так и среди республиканцев «прогрессистов» и антиклерикалов (включая имеющих «еврейское происхождение»), и предлагающих нормализовать положение евреев путем стирания всяких характерных для них признаков (ассимиляция).

2) Обличение сионизма как маски «мондиализма» или «еврейского интернационализма», имеющих много образов. Антисионисты клеймят некий «сионизм», который они переопределили с помощью операции по срыванию масок и по демистификации: «сионизм» отвергается не в соответствии с его собственным определением, но во имя того, что́ это определение, как они полагают, скрывает. Аксиома здесь формулируется следующим образом: внешне сионизм совсем не таков, каким он является на самом деле. Отсюда – задача по его демистификации, вытекающая по преимуществу из антиеврейского убеждения в том, что еврей – это «великий мастер лжи», который воплощает сатанинскую силу, позволяющую обманывать, продвигаться под самыми различными масками. В этом случае «сионизм» сводится к тому, что является одним из обманчивых выражений еврейской мощи, способности перевоплощаться. Антиеврейский вопрос будет сформулирован по-новому: что же сионизм одновременно прячет и раскрывает? Одним из многих выражений этой ужасной силы является, например, понятие «социал-коммунизм»^[410]. Пьер Милес, один из французских распространителей «Протоколов, писал в 1937 г.:

Еврейство трудится ныне для учреждения повсюду социал-коммунизма. Эта система есть продукт и орудие Израиля, который утвердит, завершит и увековечит осуществление своей мессианской мечты, внедренной в России и внедряемой во всем мире^[411].

Но еврейский интернационализм, истолкованный таким образом с целью его включения в теорию заговора, выражает себя также во «всемирном еврейском капитализме»^[412], призванном, как полагают, способствовать, совместно с «социал-коммунизмом», осуществлению «мессианской мечты о всемирном господстве»^[413], свойственной еврейскому народу. Отсюда следует, что понятие «еврейский национализм» следует, в свою очередь, пересмотреть, чтобы оно соответствовало теории всемирного заговора. Таким образом, «сионизм» выделяется как негативный феномен, поскольку является национализмом, имеющим целью овладение миром. Сионизм, социало-коммунизм и капитализм евреев образуют теперь три лика одного и того же предприятия по покорению мира. Еврейский интернационализм, если сорвать с него маску, позволяет увидеть некий гипернационализм, империалистический «расизм», направленный на «овладение миром путем объединения других рас и стирания их границ»^[414]. Короче говоря, евреи являются, конечно, непримиримыми «универсалистами»^[415], но только если дело идет об установлении «Всемирной республики», «правящий элемент» которой составят сыны Израиля»^[416]. Можно будет заметить, что сдвоенные темы еврейского «расизма» и еврейского «империализма» не датируются 1950–1960-ми гг., отмеченными их «антисионистскими» адаптациями коммунистического (советского) происхождения, подхваченными антиизраильской пропагандой арабского мира. Пьер Милес четко излагает подобное синтетическое видение, результат систематического использования демистификаторского подхода:

Социал-коммунизм […] [стоит] за всемирный еврейский капитализм, против независимого национального капитализма и против трудящихся и пролетариев. […] Социал-коммунизм еврейства не более интернационалистичен, чем антикапиталистичен. Под прикрытием интернационализма он работает на расизм, на исключительный и тотальный национализм еврейского народа, он работает ради разрушения всякого нееврейского национализма и его скрытного замещения еврейским национализмом, властью, мыслью и нравами иудаизма. Сами евреи признают, что они придают их интернационализму этот дух и эту роль разрушителя всякого нееврейского национализма и строителя тотального, всеобщего и исключительно еврейского национализма. […] Этот еврейский интернационализм является для Израиля средством, и средством единственным, для полного осуществления его мечты об абсолютном империализме^[417].

Систематическая демистификация состоит просто в том, чтобы сводить политические идеологии к их двойной роли фасада и орудия еврейской мощи: космополитизм еврейского капитализма (или еврейской «финансовой верхушки») – это лишь замаскированная еврейская мощь; «социал-коммунистический интернационализм» – это лишь уловка еврейского гипернационализма; сионизм – это лишь обманчивый лик, который придает себе еврейское предприятие по завоеванию мира. Разоблаченный таким образом «сионизм» может теперь быть переопределен в соответствии с конъюнктурными требованиями обличительного дискурса. Таким образом, базовые аргументы подобного демонологического антисионизма существовали задолго до создания Государства Израиль: антисионизм, включенный в теорию всемирного еврейского заговора, содержал уже в первые послевоенные годы (и после Декларации Бальфура 1917 г.) негативные стереотипы, которые после 1947 г. станет широко использовать антиизраильская пропаганда.

Тем не менее следует признать, что некоторые антиеврейские теоретики провели различие между политическим сионизмом, принятым буквально – т. е. призванным создать еврейское государство, – и сионизмом, реинтерпретированным с помощью конспирационистских схем. В 1921 г. выходит в свет книга Жоржа Бато «Еврейская проблема»^[418], в которой проводится различение данного типа – между «легитимным» сионизмом, который вроде бы является подлинным еврейским национализмом, и псевдосионизмом, якобы прикрывающим «паниудаистский интернационализм»^[419]; т. е. появляется способ заклеймить тот «империализм Израиля», который приверженец Морраса Ламбелен не перестанет разоблачать в 1920-е гг., после публикации «Протоколов» на французском языке в 1921 г. Полемическое представление «еврейского империализма» было широко распространено во всех антиеврейских кругах, от контрреволюционных (монсеньор Жуэн) до расистских (Гойе), не забывая движение «Аксьон франсэз». 27 января 1921 г. анонимный редактор L’Action française уточнял в короткой статье, озаглавленной «Помимо еврейской религии есть еще еврейский народ: самый «империалистический», какой существует». Кроме того, следует, согласно доктрине Морраса, различать среди евреев людей хороших и плохих, потенциально хороших («евреев благородного происхождения») и непоправимо плохих («неассимилируемых», «подрывных» и «империалистических»). Первые, несомненно, находятся в меньшинстве, по мнению Ламбелена, как и по мнению Морраса, который писал в мае 1928 г.:

Известно, что мы всегда готовы радушно принять тех, кого назвали евреями благородного происхождения. Читая Роже Ламбелена, они отдадут себе отчет в том, как широко распространяется долг недоверия, который наложен на нас^[420].