Текст книги "Энтропия (СИ)"

Автор книги: Пальмира Керлис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Я запрыгнула на магоцикл, и он тут же ожил – по раме пробежал низкий гул магического сердечника, отдаваясь вибрацией в бедрах. Стоило обхватить Хэстена за талию, и пальцы сразу нащупали твердые мышцы. Ого. Благословлятель, а сложен как боевой маг. Интересное сочетание. Но не неожиданное, уж больно легко он засовывает студентов в мусорные контейнеры.

– Держись крепче, – бросил Хэстен через плечо.

– Уже.

Магоцикл тронулся плавно, но уже через несколько секунд набрал скорость. Я ахнула – в лицо ударил ветер, за спиной взметнулись косицы, а огни клуба «Бездна» растаяли в ночи миражом. Мы неслись по дороге, и каждый поворот Хэстен закладывал с такой грацией, что я чувствовала себя то ли на американских горках, то ли в полете. Впрочем, никаких горок тут не было – только магия и адреналин.

Вокруг нас мерцала защитная аура – я ощущала ее нутром. Да и мы разогнались так, что встречный ветер должен был бы содрать с меня платье вместе с кожей. Но ничего подобного не происходило, воздух обтекал нас, как вода камень. Ясно, почему нет шлемов. И по какой причине Хэстен не пил в клубе – за рулем же. Ответственный.

Я наслаждалась. Скоростью, ветром, теплом его спины под моими ладонями. Вечность бы так сидела! Но домчали действительно за пять минут – впереди показался кампус, знакомые башенки и шпили, подсвеченные ночными огнями. У ворот магоцикл замедлился. Из сторожевой будки высунулся охранник, мельком глянул на Хэстена и махнул рукой – проезжайте. Хм… Маризу с ее магомобилем пускали только до парковки за воротами, а этот проезжает свободно. Фамилия Эшлер – пропуск получше любого документа.

Хэстен свернул в сторону мужского общежития. Объехал его по широкой дуге и направился к заднему двору. Там, на отшибе, в тени старых вязов, стояла длинная пристройка – ряд гаражей, явно рассчитанных на магомобили. Хэстен затормозил у самого крайнего, левого.

Я неохотно спрыгнула на землю. Ноги слегка подкашивались – не то от вибрации магоцикла, не то от переизбытка эмоций. Хэстен тоже спешился, откинув волосы с лица.

– Не слишком быстро ехал? Не испугалась?

– Вся дрожу, – рассмеялась я.

Он ухмыльнулся и отпер гаражную дверь. Лязгнул металл, дверь с глухим скрежетом ушла вверх. Хэстен завел магоцикл внутрь, я шагнула следом.

Гараж был небольшим, но вместительным – ни следа захламленности. Вдоль стен тянулись стеллажи с инструментами и деталями, аккуратно разложенными по ящикам и коробкам. Гаечные ключи, шестеренки, мотки проводов, банки с маслом, всякие кристаллы, разложенные по бархатным ложементам. В углу приткнулся верстак, а над ним висела схема магического сердечника, расчерченная от руки. У противоположной стены притулился потертый кожаный диван, рядом с ним – кулер с водой и пара чистых стаканов.

Везде чувствовалась душа. И умелые руки. От этих рук я не могла оторвать взгляда – длинные пальцы аристократа, с коротко остриженными ногтями. Он снимал перчатки, и я смотрела, как двигаются его запястья, как проступают вены на тыльной стороне ладони.

Хэстен с лязгом запер гаражную дверь изнутри.

– Ну вот она, моя обитель. Добро пожаловать.

– Прекрасный гараж, – оценила я.

– Обычно такие выдают преподам под магомобили. Но мне тоже дали. Бывает польза от фамилии.

– Меня сейчас не интересует твоя фамилия.

Он обернулся.

– А что же тебя интересует?

Я шагнула к нему, взяла за ворот плаща, притянула к себе и поцеловала. Хэстен ответил сразу – ни колебаний, ни удивления. Его губы были теплыми, чуть сухими, и пахло от него лимонадом и чем-то металлическим – запахом магоцикла, гаража, моторного масла. Я запустила пальцы ему в волосы – они были не мягкими и не жесткими, а именно такими, какими должны быть: густыми, чуть спутанными после ветра. Идеальными.

Мы целовались, и я подталкивала его назад, к дивану. Хэстен мигом считал намек – отшагнул раз, другой, и вот уже уперся в потертую кожу подлокотника. Я толкнула его на диван, он приземлился туда, я села сверху и продолжила целовать, попутно стаскивая с него плащ. Тяжелая вторая кожа упала на пол.

Мои пальцы принялись расстегивать его рубашку – черную, с рядом мелких пуговиц. Одна за другой, медленно, не потому что я не умела быстрее, а потому что хотела продлить момент.

А почему бы и нет? Тело молодое и требует свое. Под конец моей прошлой жизни я могла рассчитывать на таких красивых мальчиков только за очень большие деньги. А тут – с взаимным интересом и вроде бы без обязательств.

Хэстен тем временем взялся за мое платье. Очень бережно. Пуговицы на спине поддались одна за другой, и платье соскользнуло. Он отложил его на спинку дивана – не бросил, не смял, а именно отложил. Отдельный плюс.

Мы избавились от всей одежды и заодно от обуви. Я снова села на него, углубляя поцелуй, руки путешествовали по его телу – плечи, грудь, живот, везде, куда дотягивалась. Мышцы перекатывались под пальцами, и Хэстен отвечал – его ладони скользили по моей спине, бедрам, талии.

А потом он перехватил инициативу. Одним неуловимым движением оказался сверху, нависая надо мной, и я позволила ему это. Все же никто тут не главный.

Из интересных новостей: Ксара была не девственницей. Это открытие мелькнуло где-то на грани сознания и тут же утонуло в волне ощущений. Подумаю об этом позже. Сейчас хотелось целиком отдаться процессу.

В первый раз все закончилось довольно быстро – напряжение копилось с самого клуба, а может, и с нашей встречи у магоцикла. Второй наступил почти без перерыва, и вот он уже был долгим, чувственным, с расстановкой. Мы двигались в едином ритме, то ускоряясь, то замедляясь, и в какой-то момент я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается Хэстен.

В финале я выбилась из сил. Получив все, что намеревалась, легла рядом, пристроив голову на его плече. Он тяжело дышал, глядя куда-то перед собой. В гараже было прохладно, и жар постепенно спадал, уступая место приятной истоме.

– Так и думала, прекрасный гараж. – Я покосилась на магоцикл – он стоял в паре метров от дивана, черный, блестящий, почти живой. – Отличная сборка. Надо будет обкатать на длинную дистанцию.

Хэстен приподнял бровь, но ничего не сказал. На нашей коже блестели капли пота, а в гараже довольно прохладно. Я села и начала одеваться – трусики, платье, туфли. Он за моей спиной тоже натягивал брюки и рубашку. Одевшись, я снова плюхнулась на диван к нему, уже одетому.

– Так ты тут собирал свой магоцикл?

– Тебе это правда интересно? – спросил Хэстен с некоторым сомнением.

– Ну что ты, – усмехнулась я. – Мне от тебя было нужно только одно.

Он тоже усмехнулся – не принял за чистую монету. И рассказал. Про раму из облегченного адаманта, которую заказывал в столичной кузнице. Про магический сердечник – старую разработку какого-то мага, которую модифицировал под свой дар. Про защитную ауру, которую настраивал три недели, чтобы при падении или аварии весь удар принял на себя металл, а магия сохранила тело.

– Интересно используешь свой дар, – заметила я.

– Мой дар вообще дает массу занятных возможностей.

– Мой тоже.

– Это каких? – Хэстен повернулся ко мне.

Я наклонилась, коротко поцеловала его в губы и встала с дивана.

– Как-нибудь обязательно тебе покажу.

– Уходишь?

– Провожать меня не надо.

– Почему это не надо? – нахмурился он.

Вот ведь джентльмен. Даже после всего.

– Не заблужусь, – уверила я.

– Дело не в этом. Но раз не надо, так не надо. Как хочешь.

Я подмигнула ему, отперла гаражную дверь и вышла в ночь. На улице было не так уж тепло, ветер развевал косы, точнее, то, что от них осталось. А я чувствовала себя замечательно. Легко, свободно, как после хорошей тренировки.

Путь до женского общежития занял минут десять – я шла не торопясь, вдыхая ночной воздух и разглядывая звезды. Кампус был тих и темен, только фонари мерцали вдоль дорожек. В холле меня встретила Одеста. Сидела за своей конторкой со сторожевым видом, и при моем появлении ее лицо вытянулось.

– У вас потрепанный вид, – прокомментировала она.

– И счастливый! – добавила я.

Не дожидаясь ответа, процокала к лестнице. Ее осуждающий взгляд сверлил мне спину, но мне было плевать.

В комнате я первым делом разделась. Все отправилось на стул – завтра разберусь. Затем набрала горячую ванну и погрузилась в нее с блаженным стоном. Меня обняла вода, смывая остатки пота и усталости. Я откинула голову на бортик.

Славный мальчик. Мне понравился. И гараж. И магоцикл. И то, как он рассказывал о своем даре – с горящими глазами, забыв о своей обычной колючести.

Но вот что интересно. Где и с кем тихоня Ксара умудрилась лишиться девственности? У нее был любовник? Уж не тот ли, с которым она встречалась в тот роковой вечер в беседке в парке? О ком в ежедневнике ни слова, только загадочное «Встреча, 23:00»?

Вопросы множились, ответов не имелось. Но я их заимею.

А пока – спать. Завтра воскресенье, и у меня выходной. Можно выспаться, заняться гардеробом и заглянуть в библиотеку. Торн советовал книги по энергии распада, заодно поищу информацию об устройстве родов. Словом, займусь теорией. В конце концов, практика без теории – это просто баловство.

Глава 18

В новый день я проснулась с мыслью, что вчерашний вечер прошел замечательно. Даже великолепно. Тело приятно ныло, напоминая о танцах и гаражной «экскурсии», на губах сама собой расцветала улыбка.

Солнце уже вовсю заливало комнату, время близилось к полудню. Выходной – прекрасное слово, но расслабляться некогда. Поход в клуб стал и триумфом, и точкой невозврата. Ксара-серенькая-мышка навсегда осталась в прошлом. Надо соответствовать новому образу. Но гардероб старый, а денег толком нет. Дилемма? Не совсем!

Распахнув шкаф, я оглядела унылые Ксарины платья. Серые, коричневые, болотные – фу. Зато ткань дорогая и добротная. Шерсть, шелк, плотный хлопок. Есть с чем работать.

Экспериментально на плаху отправилось платье цвета осенней мороси. Я взялась за ножницы и без колебаний отхватила подол по колено – неровной линией. Затем рукава – один оставила длинным, второй укоротила до локтя. Края задорно махрились, загляденье. Ну, думаю, что в мире, где есть панкующий Хэстен, найдется место и асимметрии. К слову, о нем… Он оказался неплох. Весьма! Надо будет как-нибудь повторить.

Я натянула переделанное платье и покрутилась перед зеркалом. Вот, другое дело! Рваный подол придавал дерзости, разная длина рукавов ломала симметрию и делала силуэт интересным. Сразу видно – не городская сумасшедшая, а хищница с художественным вкусом.

Причесавшись, я распустила волосы волнами – после вчерашних кос они легли мягкими локонами. Нанесла легкий макияж: подводку, тушь, помаду. Надела туфли на каблуке и вышла в коридор, довольно цокая.

У лестницы наткнулась на Даяну и Ариану. Отчитанная накануне сестричка Матса вытаращилась на мой подол – и ее брови поползли вверх.

– У тебя платье порвалось… – она запнулась, – в нескольких местах.

– Так и задумано, – сообщила я невозмутимо.

– Смелый фасон, – оценила Ариана. – Нетипичный.

– У нас такое не носят! – выпалила Даяна.

– Теперь носят, – парировала я, идя своей дорогой. – Буду законодательницей мод. Привыкайте.

Затылком чувствовала их ошарашенные взгляды. Ничего, пусть удивляются. Удивление – первый шаг к подражанию.

В холле бессменно дежурила Одеста. При виде моего нового платья она побледнела и схватилась за сердце. Но комментариями не разродилась. Видимо, еще не отошла после прошлого раза.

На улице было тепло и солнечно. Я шла через сквер, по обсаженной старыми липами дорожке, и на меня оборачивались все встречные. Студенты, преподаватели, случайные прохожие – каждый норовил задержать взгляд. Кто-то шептался, кто-то фыркал, кто-то откровенно пялился. Мне нравилось, что я выделяюсь. С даром хаоса иначе никак – всяко будешь белой вороной. Так почему бы не получать от этого удовольствие?

И тут, словно по заказу, на скамейку, мимо которой я проходила, села ворона. Вернее, ворон. Черный, не белый (с аллегориями у местной фауны было туго), но с очень умными глазами. Он склонил голову набок и уставился на меня с откровенным любопытством. Я замедлила шаг.

– Ну здравствуй.

Ворон переступил с лапы на лапу и каркнул – негромко, практически вопросительно.

– Будешь моим приспешником, дорогой, – сообщила я ему, подойдя ближе. – Приспешником хаоса.

Ворон смотрел заинтересованно. Его перья отливали синевой в солнечном свете, а в глазах поблескивали искорки интеллекта.

– Мне порой так не хватает душевного собеседника, – продолжила я доверительно. – Ты ведь умеешь слушать? Прилетай ко мне. Вон там мое окно.

Я указала на третий этаж женского общежития, где располагалась моя комната. Ворон проследил за моим пальцем и снова каркнул – на сей раз громче и увереннее. Затем взмахнул крыльями и улетел со скамейки куда-то в кроны лип. Но я не сомневалась: еще встретимся. Такие, как мы, всегда находят друг друга.

Сначала я заскочила в столовую. Особого фурора не произвела – народа толком не было. Непопулярное завтрако-обеденное время. Но сотрудники на раздаче и редкие незнакомые студенты косились на меня весьма выразительно.

В бутик «Лунный шелк» я явилась сытой и решительной. Колокольчик мелодично звякнул, и из-за стойки мне навстречу поднялась продавщица, которую я раньше не видела. Стало быть, Элиза.

Она была полной противоположностью Маризе. Молодая, лет двадцати пяти, с коротко стриженными темными волосами. В ушах – серебряные кольца, на запястьях – кожаные браслеты. Форменное бордовое платье сидело на ней как-то по-своему – рукава закатаны до локтей, ворот расстегнут на лишнюю пуговицу. Энергичная, быстрая, с цепким взглядом.

– О, так ты Ксара! – воскликнула она, едва я представилась. – Мариза про тебя рассказывала. Говорит, ты продаешь как богиня и способна уболтать даже библиотекаршу.

– Библиотекаршу было несложно, – скромно заметила я.

– А уж про ту кралю, что порвала платье в примерочной, я вообще молчу. Надо же!

Мы разговорились, Элиза оказалась легкой в общении. Работала в «Лунном шелке» уже год, приехала из столицы, где училась на портниху, но не доучилась – не хватило денег. Теперь копила на собственное ателье.

– Слушай, – сказала я, когда мы качественно познакомились, – у вас в подсобке есть швейная машинка. Переносная. И еще там валяется куча ненужной фурнитуры – пуговицы, оборки, лоскуты. Можно мне все это одолжить?

– Машинку? – Элиза удивленно моргнула. – Зачем тебе?

– Гардероб переделываю. Старые платья. Ткань хорошая, а фасоны ужасные.

– Сама шьешь?

– Умею. Не идеально, но сойдет.

Элиза хмыкнула, но спорить не стала.

– Да бери. Все равно лежит и место занимает. Давно пора выбросить. Только машинку потом верни, она хозяйская.

Я заверила ее, что непременно верну в свою смену, и минут через десять покинула бутик с огромным пакетом. Внутри гремели катушки ниток, позвякивали пуговицы, шуршали лоскуты кружев и оборок, а сверху лежала швейная машинка – компактная, с ручным приводом, пахнущая маслом. Прелесть.

Обратно в общежитие я добралась без происшествий, если не считать того, что пакет весил целую тонну и оттягивал руки. В холле Одеста, завидев меня, встала со своего места – медленно, как боевой голем, пробуждающийся после спячки.

– Вы выглядите неподобающе! – заявила она.

Я остановилась.

– Покажите мне официальный свод правил академии, где описан подобающий вид студентов.

– Что? – заморгала Одеста.

– Свод правил, – повторила я терпеливо, – где черным по белому написано, какой длины должны быть платья, какой глубины декольте. У меня юбка скромная – ниже колена, декольте отсутствует. Все прилично. Крой необычный? Так это не запрещено. Если да – покажите пункт.

Одеста беспомощно глотала воздух, но ни одного аргумента найти не могла.

– Пункта нет? – уточнила я. – Тогда до свидания.

И зашагала к лестнице. За спиной слышалось ее сдавленное сопение. Переживет. Хаос не обязан соответствовать чьим-либо ожиданиям.

В комнате я разложила свои сокровища на письменном столе. Вокруг швейной машинки рассыпались катушки ниток, пуговицы всех мастей, кружевные оборки, лоскуты шелка и бархата – оставшиеся «запаски», которые богатые покупатели не захотели брать вместе с приобретенными нарядами. Первой жертвой моего произвола стало коричневое платье – цвета застарелой листвы. Я укоротила подол до колена, рукава вовсе оттяпала, вырез углубила. На плечо прибацала изумрудную бархатную заплатку – стильно и в меру вызывающе.

Следом шло темно-зеленое. Юбку я резанула по диагонали – спереди до колена, сзади пониже. На пояс пришила крупные деревянные пуговицы – для декора. Третье, мышиное, получило черные кружевные вставки на рукавах и по подолу. Отличный контраст. Четвертое, землистое, я превратила в подобие жакета: разрезала спереди, снабдила крупными серебристыми пуговицами и накладными карманами из лоскутов красного бархата. Пятое, самое безнадежное, грязно-белое с высоким воротом я просто лишила ворота. Отрезала под корень, и платье сразу стало открытым, легким, почти кокетливым.

Машинка неумолимо стрекотала, ножницы щелкали, нитки путались и рвались. К закату у меня имелись обновленные повседневные платья, причем каждое с изюминкой.

Осталась довольна. Красивые туфли и сумка у меня уже есть – в единственном экземпляре, зато они подходили ко всему, специально такие брала. Черные, классические.

Я наконец вышла из комнаты и направилась в библиотеку. Она занимала целое крыло главного корпуса – высокие сводчатые потолки, стрельчатые окна, бесконечные ряды стеллажей, уходящие в полумрак. Пахло старой бумагой, воском и магией – где-то тихо гудели охранные чары, защищающие особо ценные фолианты.

Библиотекарша – та ушлая особа, что едва не купила мое платье, узнала меня. Поджала губы и выдала формуляр.

Я нашла секцию «Аномальные магические явления» и взяла труды Элмара Кросса, что изучал хаос до того, как сошел с ума. «Природу распада» Магнуса Фейна без разрешения декана мне, естественно, не выдали. Жлобы.

Усевшись в читальном зале под магическим светильником, я погрузилась в чтение.

Итак. Деструктив, вытягивание жизни, выравнивание потенциалов, замедление и остановка через «поле тепловой смерти», которое Кросс называл «аурой распада». Очень опасный дар, писал он. Вдвойне опасен тем, что плохо поддается контролю (ха!), и втройне опасен тем, что его обладатели едут кукухой и вообще перестают соображать, что делают.

Но никаких конкретных запретов обозначено не было, кроме общих и так понятных: вредить людям плохо. Это радовало. Значит, меня не арестуют, скажем, за наложение уязвимости. На что-то посерьезнее у меня пока и искры дара не хватит. А свихнуться мне не грозит. Потому что я уже давно, ага!

Вернув труды Кросса, я перешла к секции «История магических родов». Книги здесь были тяжелыми, в кожаных переплетах, с золотым тиснением. Я устроилась поудобнее и принялась листать.

Самые именитые роды империи: Эшлеры, Винтеры, Фаерморы, Превсы и Мунхарты. Золотая пятерка. У остальных нет столько денег и сильных магов в семье – так, мелочь пузатая, но тоже с амбициями. Принять в род действительно могли не только через замужество. Существовало «дарование фамилии» – эдакое усыновление, когда глава рода официально признавал талантливого мага членом семьи. Практиковалось такое только с крайне одаренными или подающими большие надежды. Это же как раз я! Подающая надежды – это прямо мое второе имя.

А еще можно было создать свой род. Если ты одаренный магически совершеннолетний мужчина и у тебя есть как минимум один кандидат с сильным магическим даром на вступление. Я скрипнула зубами. Дискриминация! Женщины что, не люди?

Цена вопроса – аж двадцать тысяч золотых за регистрацию в императорской канцелярии. Ничего себе расценки! Специально, чтобы все подряд не порывались? Еще у рода обязано быть зарегистрированное поле деятельности со стартовым капиталом. Звучало это очень заградительными мерами. Как менять устоявшиеся правила – вопрос. Тут надобно добраться до императорской семьи. Или до Совета магов.

Проще всего, конечно, вступить в уже имеющийся именитый род. Для этого надо показать себя талантливой. Развивать дар, блистать на практиках и впечатлить кого-то настолько, чтобы мне предложили фамилию.

План ясен, путь намечен. Осталось пройти его – шаг за шагом. Хаос, как известно, лучше всего чувствует себя в движении.

Глава 19

После библиотеки желудок настойчиво потребовал ужина. День выдался хлопотным, а перекрой платьев сжег, кажется, все калории, которые я накопила с завтрако-обеда. В столовой было немноголюдно – воскресный вечер, большинство студентов предпочитали трапезничать в ресторанах. Но это не мой вариант – дороговато.

Я набрала на поднос бесплатной вкуснотищи и села за свободный столик. Едва успела надкусить кусок хлеба, как рядом материализовался Кэйл Эшлер. Без спроса и приглашения плюхнулся напротив, закинул ногу на ногу и выдал мне фирменную ухмылку. Наглую, оценивающую, с ленцой. Почему наш альфа-самец ужинает в столовой, а не в шикарном заведении с очередной девицей? Неужто меня поджидал?

– Милое платьице, – протянул он. – Как и клубное. Кстати, ты так поспешно ушла вслед за моим братом.

– Ну ушла и ушла. – Я пожала плечами. – Тебе-то что?

– Признавайся, решила через него пробраться в род Эшлеров? – Кэйл подался вперед, опираясь локтями о стол. – Зря. Никто и никогда не позволит ему на тебе жениться. Даже не рассчитывай.

– В род можно попасть не только через замужество, – отметила я. – И это не мой путь – бегать за кем-то в надежде на колечко. Буду ждать приглашения.

– Состаришься, – осклабился он.

– Я ищу род, – сказала я раздельно, как для слабослышащих. – Ты можешь мне его предложить? Нет? Тогда отстань.

Кэйл фыркнул.

– Локти будешь потом кусать, – добавила я, сосредотачиваясь на еде, – что в вашем роду нет такой выдающейся хаоситки.

Он откровенно расхохотался. Громко, на всю столовую. Несколько голов повернулись в нашу сторону, но он не обратил на них никакого внимания. Отсмеявшись, поднялся и бросил через плечо:

– Ну-ну. Удачи, охотница.

На прощанье Кэйл кинул на меня ну очень насмешливый взгляд. Ничего, нахал. При случае я сотру эту ухмылку с твоего лица. Аккуратно и навсегда.

Утро понедельника началось с карканья. Я как раз натягивала переделанное темно-зеленое платье с диагональным подолом, когда в окно настойчиво постучали. Прямо в стекло. Знакомый ворон! Сидел на подоконнике и смотрел на меня с выражением «ну я прилетел, что дальше?».

– Доброе утро, приспешник, – поприветствовала я, открывая створку.

Он подпрыгнул и каркнул. Я отошла на шаг, покрутилась перед ним.

– Как тебе мой сегодняшний выбор наряда? По-моему, отличный.

Ворон склонил голову набок, внимательно оглядел меня с головы до ног и снова каркнул – на сей раз одобрительно. По крайней мере, я так это интерпретировала.

– Рада, что ты оценил. Лети пока. Вечером прилетай, расскажу тебе, как прошел мой день.

Он взмахнул крыльями и унесся к деревьям. А я, прихватив сумку, отправилась на учебу.

Одесту чуть не хватил удар – никак она не привыкнет. В академии на меня оглядывались еще активнее, чем вчера на улице. Переделанное платье притягивало взгляды, как магнит – железные опилки. Шепотки сопровождали от самого входа в главный корпус до лестницы. «Это Ксара?», «Что у нее с юбкой?», «Она вообще нормальная?» Нет, не нормальная. И это мое преимущество!

У подоконника, где обычно кучковались местные королевы, сегодня стояли только Гислейн и Лайза. При виде меня у обеих пропал дар речи. Буквально. Гислейн открыла рот, чтобы что-то сказать, но не издала ни звука. Лайза сжала кулаки и тоже промолчала. Я проплыла мимо с улыбкой победительницы, которая позавчера танцевала с Матсом Винтером, а сегодня щеголяет в платье с асимметрией. Завидуйте молча.

На полпути к аудитории меня остановила женщина. Возникла как статуя, внезапно ожившая в музейном зале. Лет сорока, ухоженная до зубовного скрежета – ни морщинки, ни выбившейся пряди. Пепельно-русые волосы уложены в высокую прическу, заколотую жемчужными шпильками. Платье темное, строгое, с высоким воротом и длинными рукавами – полная противоположность моему. На лице – такое выражение, будто она только что унюхала протухшую рыбу и ищет, кого бы за это наказать.

– В каком виде ты ходишь⁈ – произнесла женщина тоном, которым, вероятно, отчитывала прислугу.

– Я свободная девушка, – ответила спокойно. – Как хочу, так и одеваюсь.

– Это позорище! – Она повысила голос. – Ты выглядишь…

– Превосходно? – подсказала я.

Ее ноздри раздулись, ладони сжались в кулаки.

– Хорошо, что ты теперь не в нашем роду! Не позоришь нас!

Ой, так это Риса. Тетя Ксары. Та, что ненавидела сестру, а затем перенесла ненависть на племянницу. И проголосовала за изгнание.

– Полностью с вами согласна, замечательно, что наши пути разошлись.

Она задохнулась от ярости. В этот момент рядом с ней возник мужчина. Солидный, лет пятидесяти, с сединой на висках и правильными чертами лица. Симпатичный – не отнять. Но было в его лице что-то неприятное. То ли складка у рта, то ли холодный сканирующий взгляд, которым он скользнул по моей фигуре, прежде чем заговорить.

– Дорогая, успокойся, – обратился мужчина к Рисе. – Ты привлекаешь внимание.

– Это она привлекает внимание! – взвилась та. – Своим непотребным видом!

Значит, передо мной Трион. Муж Рисы, вошедший в род Мунхарт. Отец Деймора и Илоны. «Тот еще фрукт» по выражению дяди Лориуса.

Фрукт повернулся ко мне. Его голос был мягким, почти доброжелательным, но фальшивым, как позолоченная бижутерия:

– Ты действительно ничего не помнишь?

– К счастью, – промурлыкала я. – Забыла вас. И надеюсь, что эта память ко мне не вернется.

Риса побагровела, Трион же остался невозмутим.

– Что ж, – молвил он, – желаю тебе благополучия.

Прозвучало это так неискренне, что я едва не рассмеялась. Но сдержалась – не хватало еще Рисиной истерики посреди коридора.

– Благодарю, – кивнула я. – Вам того же.

И зашагала к аудитории. За спиной слышалось шипение Рисы – кажется, она что-то выговаривала мужу. Ну и пусть. Эти двое были частью прошлого Ксары. А я – ее настоящим. И уж точно – ее будущим.

На лекции по теории магии я устроилась в первом ряду – по привычке. Ариана, которая обычно сидела со свитой Даяны, сегодня вдруг подсела ко мне.

– Ну ты произвела впечатление, – шепнула она, – и в клубе, и сегодня.

– Я старалась.

– Слушай, зайди к моему отцу на осмотр. Он беспокоится за твое состояние. Все-таки уже неделя прошла после выписки, а ты еще ни разу не проверялась.

А должна была? Но Ивор Артейн именитый целитель, и вон какой ответственный. Хоть я чувствовала себя прекрасно, лишний осмотр не помешает.

– Зайду сегодня вечером, – пообещала я.

– Договорились.

Ариана облегченно выдохнула, словно думала, что меня придется уговаривать, и пересела к Даяне.

Лекция прошла своим чередом. Нирана Септим монотонно и убаюкивающе рассказывала о взаимодействии магических потоков, но я не особо слушала. Что нового она может мне поведать? Ничего.

Когда эта нудятина закончилась, я вышла в коридор и тут же была перехвачена. Чья-то ладонь мягко, но уверенно легла на мое предплечье, увлекая в сторону, подальше от толпы студентов. Хэстен.

Он прислонился спиной к стене и смотрел на меня с той самой усмешкой, от которой у меня вчера подгибались колени. Черная рубашка с черепами, шипастые браслеты, платиновые вихры торчком. Сегодня был без плаща, и его фигура в темной одежде смотрелась особенно ладно.

– Привет, – выдал он. – Как дела?

– Лучше всех.

– Красивое платье.

– Сама перешила, – беззастенчиво похвасталась я.

– Я так и подумал.

Хэстен уставился с таким обожанием, что я растрогалась. Ну да, вычислила за прошлую долгую жизнь: чтобы запасть в душу, надо либо тянуть с близостью до последнего, либо наоборот – устроить ее сразу и быть ох как хороша. А я, несомненно, была хороша. Результат – налицо.

– Нам надо поговорить, – вздохнул он.

– О том, что между нами? – изогнула я бровь. – Вернее, о том, чего между нами нет. Давай сразу обозначу. Разумеется, я не считаю, что мы теперь встречаемся. Да и оно нам надо?

Хэстен задумчиво нахмурился, давая понять, что следит за моей мыслью.

– Статус официальной пары ни к чему, – продолжила я. – Лишние сложности.

– Но скрываться и шифроваться я тоже не намерен, – обозначил он. – Мне нет дела до мнения окружающих.

– Аналогично.

В общем, секс без обязательств. И никаких проблем.

Хэстен усмехнулся – с теми самыми искорками в глазах, которые мне так понравились в гараже. Славный мальчик, понятливый. Для меня сейчас такой идеален.

Он оттолкнулся от стены и пошел своей дорогой, а я проводила его взглядом. Всем нутром ощутила приятное предвкушение. Определенно, жизнь налаживалась! Уже неплохо устроилась в этом мире. Работа есть – приносит деньги и удовольствие. Гардероб обновлен, дар развивается. Вдобавок есть приятный бонус в виде красивого мальчика с магоциклом, который не претендует на мою свободу и не клюет мозг. Идеально.

А сколько еще свершений впереди…