Текст книги "Энтропия (СИ)"

Автор книги: Пальмира Керлис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

В «Лунный шелк» я заявилась с волнением. Мало ли, вдруг Мариза передумала? Или хозяин наложил вето на безродных продавщиц? Или платье с витрины уже купили, и жизнь потеряла смысл? Последнее, конечно, было бы самым страшным.

Колокольчик над дверью приветливо звякнул. Мариза стояла у стойки и поправляла стенд с аксессуарами. Увидав меня, отложила их и расплылась в улыбке. Искренней, между прочим. Не дежурной.

– Эра Ксара! – Она всплеснула руками. – А я как раз о вас думала.

– Приятно, когда о тебе думают, – заметила я. – Надеюсь, в хорошем смысле?

– В самом хорошем. Хозяин дал добро. Вы приняты.

Отлично! И мое платье по-прежнему на витрине.

– Испытательный срок две недели, – продолжила Мариза, – только по вечерам. Ставка – тридцать серебряных за смену с шести до десяти часов, плюс три процента от продаж. Если продадите товар дороже, чем на десять золотых – процент удваивается.

Тридцать серебряных за вечер. Маловато. Но в сумме с процентом от продаж – уже что-то.

– Когда можно начать? – осведомилась я.

– Да хоть сейчас составьте мне компанию, – улыбнулась Мариза. – Заодно введу вас в курс дела. Переоденетесь – и приступим.

Она выдала мне форменное платье. Темно-бордовое, с белым воротничком и серебряными пуговицами. Без излишеств, зато сидело оно на мне так ладно, что я едва не прослезилась от умиления. Покрутилась перед зеркалом в подсобке и осталась довольна. Форма чопорная, но стильная. И главное – она была лучше всего, что имелось в моем шкафу.

– Вам очень идет, – одобрила Мариза, когда я вышла. – Платье прямо как на вас шили.

– Я с ним договорилась, – отозвалась я, – чтобы пришлось впору.

Она не поняла шутки, но на всякий случай улыбнулась. А я приготовилась впитывать знания. Инструктаж начался с экскурсии по залу. Мариза подводила меня к вешалкам, показывала коллекции и рассказывала о создателях.

– Вот это – линия Маркуса Ферраро, – она указала на стойку с платьями из струящегося шелка пастельных оттенков. – Знаменитый столичный модельер, одевает саму императрицу. Работает только с натуральными тканями, не признает магическую синтетику. И да, все без исключения наряды у нас в единственном экземпляре. Повторов не бывает.

– То есть если купить платье, то второго такого ни у кого не будет? – уточнила я.

– Именно. В этом и смысл. Наши клиентки ценят уникальность.

Круто! Но и тревожно: если кто-то уведет мое платье с витрины, это будет удар.

– А это – линия Себастьяна Моро, – Мариза перешла к вешалкам с вечерними туалетами, – специализируется на торжественных выходах. Крой сложный, ткани тяжелые, много ручной вышивки. Цены соответствующие.

Я разглядывала платья, стараясь запомнить, где что висит. Ткани, фасоны, цвета – в этом я разбиралась и сама. В прошлой жизни у меня был доступ к лучшим портным. Так что лекцию о том, чем шифон отличается от органзы, я слушала вполуха.

– Теперь о грустном, – вздохнула Мариза. – О штрафах. Если вы испортите платье – поставите пятно, порвете, повредите фурнитуру… Вам придется его выкупить.

Я покосилась на ценник ближайшего платья. Двадцать золотых. Ой.

– А в случае кражи?

– Тут никто не ворует, – отмахнулась Мариза. – Но имеются кнопка для охраны и магическая сигнализация. На каждой вещи – метка. Снимается специальным артефактом при продаже. Если кто-то попытается выйти с помеченной вещью – сработает сирена.

– А если выкупать испорченное платье, – осторожно спросила я, – то хоть со скидкой?

– По себестоимости, – кивнула Мариза. – В этом плане хозяин не зверь.

Я оживилась.

– И какая себестоимость, например, у того черного платья с витрины?

– Пять золотых, – она явно напрягла память, – может, чуть меньше – надо уточнить в накладной. Но близко к тому.

Почти в два раза дешевле! Ну и наценки. А у меня как раз есть пять золотых от дяди Лориуса. Но тратить их все на платье – недальновидно. Нет уж, поднакоплю.

Колокольчик над дверью звякнул, и в бутик вошла первая покупательница. Нирана Септим – ну надо же. Белая мантия сменилась на строгий кремовый плащ, но выражение лица осталось прежним. Узрев меня, она замерла. Узнала. Ее брови приподнялись, но быстро вернулись на место.

– Эра Ксара, – сказала она сдержанно. – Не ожидала вас здесь встретить.

– Я полна сюрпризов, лаэра Септим. Желаете что-то приобрести?

– Шарф. К пальто. Что-нибудь изящное, не слишком яркое.

– У нас есть поступление из столицы, – вмешалась Мариза, и я приготовилась смотреть и учиться.

Она извлекла из ящика несколько шарфов – кашемировых, шелковых, с вышивкой и без. Септим перебирала их, щупала ткань, хмурилась. Наконец остановилась на белом с серебряной нитью.

Мариза ловко сняла магическую метку: артефакт в виде тонкой палочки с кристаллом на конце мигнул, и я уловила легкое колебание магического поля. Затем она выписала чек – на форменном бланке с печатью бутика, в двух экземплярах. Один – покупательнице, второй – в сейф под стойкой вместе с деньгами.

– На нем код, – пояснила Мариза, продиктовав мне оный. – Каждую смену закрываем подсчетом: сумма наличных должна сходиться с суммой чеков. Перед закрытием приходит доставщик, забирает выручку под расписку.

Бр-р-р, никакой автоматизации. Ни касс, ни выбитых чеков. Сплошная ручная работа. Что ж, в моем мире я была не чужда математики. Справлюсь.

Септим расплатилась золотым, получила шарф с чеком и удалилась, бросив на меня на прощанье задумчивый взгляд. Кажется, теперь я стала для нее еще большей загадкой. Ну и пусть гадает.

Следующая покупательница не заставила себя ждать – в бутик заглянула незнакомая мне женщина лет сорока, одетая добротно, но без аристократического шика. Владелица ресторанчика неподалеку, как мне шепнула Мариза и указала вперед – давай, мол, сама.

– Добрый вечер, – мигом сориентировалась я. – Вам помочь что-то подобрать?

Женщина мялась.

– Туфли бы. Чтобы и на выход, и на каждый день. И не баснословно дорогие.

Я окинула взглядом стеллаж с обувью и выбрала три пары-лодочки, которые сами к ней тянулись. Первую – нарядную, с серебристыми пряжками. Вторую – попроще и подешевле. Третью – на небольшом каблуке с удобной колодкой, золотая середина.

– Примерьте, – я протянула ей коробки с туфлями, – натуральная кожа, каблук устойчивый, цвет немаркий. Подойдут практически к любому наряду.

Женщина примерила, покрутилась перед зеркалом, просияла.

– Беру! – выбрала она третьи. – Девушка, у вас талант. Обычно я часа два все перебираю.

– Стараюсь, – потупилась я со всей возможной скромностью.

И выписала чек – старательно, сверяясь с образцом. Сняла метку артефактом, приняла пятьдесят серебряных. Один чек вручила покупательнице, второй вместе с деньгами убрала в сейф. Мариза наблюдала за мной и, когда женщина ушла, одобрительно кивнула.

– Отлично справились. Быстро учитесь.

Тут не было ничего сложного, но все равно похвала – это приятно.

Колокольчик звякнул снова – и на пороге возникли они. Гислейн Фаермор, Лайза Превс и Даяна Винтер. Вплыли в бутик, как эскадра завоевателей в тихую гавань. Гислейн щебетала без умолку, размахивая сумочкой, Лайза цедила что-то сквозь зубы, а Даяна придирчиво оглядывала вешалки.

– Мне нужно что-нибудь шикарное на субботнюю вечеринку, – щебетала Гислейн, – чтобы все ахнули.

– Только не розовое, – запричитала Даяна. – Это мой цвет.

– И не кожаное, – добавила Лайза, морщась. – Хотя кожаных платьев тут, кажется, вообще нет. Упущение.

Я выступила из-за стойки.

– Добрый вечер, лаэры. Что вам подсказать?

Эффект был феерический. Гислейн замерла с открытым ртом, Лайза поперхнулась воздухом, а Даяна наморщила нос. Три пары глаз уставились на меня с выражением глубочайшего шока.

– Ты? – выдавила Гислейн. – Что здесь делаешь?

– М-да. – Лайза резко повернулась к Маризе, которая благоразумно держалась в стороне. – Что это у вас посетители себе позволяют?

– Это наша новая сотрудница, – спокойно ответила та. – Эра Ксара принята на испытательный срок.

Двойной шок. Гислейн переглянулась с Лайзой, Лайза – с Даяной. Я прямо-таки видела, как в их головах крутятся шестеренки, обрабатывая информацию. Безродная хаоситка, которую они только сегодня пытались запугать в коридоре, стоит перед ними в форменном платье и спрашивает, что им подсказать.

Гислейн опомнилась первой.

– Что ж, – протянула она, и ее курносик вздернулся еще выше, – это правильно. Тебе лучше быть здесь, чем в академии. Мага из тебя не выйдет.

Я пропустила шпильку мимо ушей.

– Что вам подсказать для вечеринки, лаэра Фаермор?

Мариза украдкой подала мне знак – дескать, давай я сама их обслужу. Но я не намерена отсиживаться в тени. Во-первых, у меня процент от выручки. Во-вторых, принцип. В-третьих, посмотреть, как они будут извиваться, стоило всех денег мира.

– У нас новая коллекция! – Я взяла инициативу в свои руки. – Платья на любой вкус. От струящегося шелка до вечерних туалетов.

– Надеюсь, не та коллекция, что выставлена на витрине, – хмыкнула Гислейн. – Сеточное платье – это ужас. Слишком откровенное.

Ну и замечательно, что она так думает. Не хватало еще, чтобы на него покусилась. Я его и не отдам. Вцеплюсь зубами в подол!

– У нас есть и более сдержанные варианты, – сказала я вслух и повела их к вешалкам с пышными короткими платьями. – Вот, например. Красный шелк, ручная вышивка. Крой подчеркивает талию, многослойная юбка создает объем. На вечеринке будете в центре внимания.

Гислейн заинтересованно покосилась на платье. Лайза продолжала зубоскалить:

– Надо же, как ты заговорила. Прямо профессиональный консультант. Может, тебе и правда бросить академию?

– Примерять будете, лаэра Фаермор? – не отреагировала я.

Гислейн фыркнула, но платье взяла. И еще два – лавандовое с серебристым отливом и винное с глубоким вырезом на спине. Лайза и Даяна устроились на диванчике у примерочных, ими занялась Мариза – предложила чай, показывала аксессуары. Прежде, чем Гислейн засела в примерочной, я предусмотрительно проверила выбранные ею платья – все ли в порядке, нет ли пятен, не торчат ли нитки. Мариза заметила мой жест и одобрительно прищурилась.

Гислейн возилась долго. Слышно было, как шуршит ткань и скрипят вешалки. Наконец она высунулась из-за шторки – с возмущенным лицом.

– Это платье порвано! – заявила она, протягивая мне винное. – По шву разошлось. Это что за качество?

Я взяла его, развернула. Действительно, шов на боку разошелся – аккуратно, будто нитку поддели и потянули. Физиономия Гислейн выражала оскорбленную невинность, но в глазах плясали бесенята.

– Лаэра Фаермор, – сказала я громко, – перед тем, как вы зашли в примерочную, я проверила это платье при эре Маризе. Оно было в полном порядке.

– Да, все так. – Мариза шагнула ближе. – Все три платья были без изъянов.

Гислейн вспыхнула.

– Вы намекаете, что я сама его порвала⁈

– Я ни на что не намекаю, – ответила та ровно. – Но правила бутика таковы: если платье испорчено на примерке, покупательница должна его выкупить. Могу направить счет вашей семье.

Повисла пауза. Гислейн бессмысленно открывала и закрывала рот, Лайза и Даяна шушукались. Я ждала. Спорить с Маризой при свидетелях было ниже достоинства магички рода Фаермор. Устроить скандал – испортить репутацию. Смириться – потерять деньги.

Гислейн выбрала последнее.

– Не надо направлять счет, – процедила она. – Я выкуплю его сама. И беру второе – то, лавандовое.

– Прекрасный выбор, – выдала я широкую улыбку. – Платье вам очень идет. Лавандовый оттеняет цвет ваших волос.

Комплимент был искренним – платье действительно ей шло. Гислейн не нашлась с ответом, только поджала губы. Я выписала чеки, сняла метки, приняла деньги. Шестнадцать золотых монет – семь за испорченное, девять за новое. Гислейн расплатилась, не глядя на меня, схватила свертки и вылетела из бутика. Лайза и Даяна последовали за ней, не забыв напоследок одарить меня «комплиментами»:

– Работяга, – ввернула первая, – в следующий раз нагрудный значок не забудь нацепить.

– У Винтеров есть вакансии на водокачке, – добавила вторая, – можешь подать заявку.

Думают, работа меня унижает? Дурочки.

Едва колокольчик стих, Мариза выдохнула:

– Это же твои однокурсницы?

– Только одна. Две со старшего курса.

– Уверена, что хочешь у нас работать? – Она напряглась. – Будут еще такие ситуации.

– Переживу, – пожала я плечами. – Мне нужны деньги. И в бутике мне нравится.

– Девочка нарочно испортила платье.

– Я заметила.

– Трудно тебе будет, – покачала головой Мариза.

Ну уж трудностей я не боюсь. Эти даже на трудности не тянут – так, мелкие пакости. Но дорогостоящие. Гислейн хотела подставить меня, а раскошелилась сама. Правда, ей-то что – деньги родительские. А я получила процент с продажи и моральное удовлетворение.

Я задвинула ящик сейфа и поправила стопку чеков. Если девицы попробуют повторить тот же фокус при мне одной, будет тяжелее. Но я непременно разберусь. Хаос – он, знаете ли, великий уравнитель.

Глава 12

До самого закрытия в бутике было тихо и мирно. Заглянули еще несколько покупательниц – одна купила перчатки, другая платок, третья долго перебирала нижнее белье, но ушла с пустыми руками. Я брала деньги, выписывала чеки, снимала сигнальные метки – все как учила Мариза. К концу смены чувствовала себя так, будто проработала здесь не первый вечер, а по меньшей мере месяц.

Колокольчик звякнул в последний раз, дверь закрылась. Мариза повернула табличку на «Закрыто» и довольно констатировала:

– Смена прошла отлично. Ксара, вы схватываете на лету.

– Способная, – скромно согласилась я.

Она хмыкнула и стала подсчитывать чеки. Я следила за ее руками – как сверяется сумма в сейфе с бумагами и записывается итог в толстый гроссбух. Затем Мариза отсчитала монеты и протянула мне.

– Пятнадцать серебряных. Половина ставки за совместную смену. Плюс процент с продаж – шестьдесят серебра сверху. Итого семьдесят пять.

Практически золотой. Я взяла тяжеленькие, холодные, пахнущие металлом и возможностями деньги. Не состояние, но для первого раза очень даже неплохо. Проценты – сила! Особенно когда продаешь платья на шестнадцать золотых разом. Пусть и при таких обстоятельствах.

– Теперь смотрите, как закрывать смену, – учила Мариза. – Деньги и чеки должны сойтись до медяка. Затем приходит доставщик, забирает выручку и оставляет расписку. После этого запираете сейф, гасите светильники, активируете охранные чары.

– Ключ от бутика у меня будет?

– Пока нет, вы на испытательном сроке. Завтра не работаете – с утра заступает Эльза, она ведет смены до конца. Вам нужно прийти послезавтра.

Я кивнула. Эльза – вторая продавщица. Надо будет с ней познакомиться.

Мы дождались доставщика – мужчину в форменной куртке. Он расписался в журнале, забрал мешочек с деньгами и исчез в сумерках. Мариза погасила магические светильники и вышла на улицу. Мы попрощались, она заперла дверь и удалилась по брусчатке в сторону кампуса, а я задержалась у витрины с мерцающим с свете фонарей платьем. Прижала ладонь к стеклу и сообщила ему:

– Ты мое. Поняло? Не смей продаваться никому другому.

Платье обиженно заколыхалось, будто говорило: «Я подневольное».

– А ты не поддавайся, – наставительно сказала я. – Смотрись на всех плохо. Сиди косо. Заставляй потеть. Порвись, в конце концов. Ты же кружевное – тебе это раз плюнуть.

Платье замерло, я вздохнула. Можно было бы, конечно, порвать его самой и выкупить по себестоимости за пять золотых. Но за такое с испытательного срока вылетают мгновенно. А мне нужна эта работа. Да и портить такую вещь – себя не уважать. Так что придется действовать честно. Ну, или почти честно.

Я погладила стекло на прощанье и отправилась прочь. Желудок напоминал, что обед был давно, ужин я пропустила, а впереди – голодная ночь. В общежитии никаких плит не водилось, а в столовую я уже не успевала. Оставалось одно: ресторанчик неподалеку от бутика с увитой плющом летней верандой и магическими фонариками, свисающими с ветвей старого дуба. «Золотая утка» – гласила вывеска, и под ней значилось: «Лучшая кухня в кампусе». Посмотрим, насколько лучшая и насколько золотая.

Я поднялась на веранду по кованым ступеням. Народу было много – студенты, преподаватели, какие-то приезжие господа в дорогих костюмах. Пахло жареным мясом и пряностями. Желудок требовательно заурчал. Сев за свободный столик у перил, я взяла меню.

Цифры заставили поперхнуться воздухом. Десять серебряных за суп. Двадцать за горячее. Пятнадцать за десерт. Вино – от восьми серебряных за бокал. Да тут один ужин стоит как половина моего заработка за вечер! Я мысленно пересчитала свои финансы и поняла, что могу позволить себе максимум чай за серебрушку.

Ну что ж. Чай так чай. Зато в красивом месте. А есть надо было в столовой до смены – в следующий раз запомню.

Я уже собиралась подозвать официанта, как тишину веранды разорвал пронзительный вопль:

– Сволочь!

Я обернулась вместе со всеми остальными посетителями. За столиком в углу, под самым дубом, восседал Кэйл Эшлер. В черном костюме и со скучающим лицом. Сидящая с ним девица вскочила. Высокая, статная, с копной иссиня-черных волос, уложенных в замысловатую прическу. В алом вечернем платье с глубоким вырезом, юбка которого развевалась, аки флаг на поле боя.

– Негодяй! – Она сорвалась на визг. – Мерзавец…

– Сколько комплиментов, – отозвался Кэйл спокойно, – и все мне.

Девица схватила со стола стеклянную солонку и запустила в него. Тот увернулся, солонка пролетела мимо и упала на пол. Разбилась вдребезги. Пх-х-х, и соль рассыпалась белым облаком. Молодой официант в белом переднике застыл с подносом в руках.

– Включите это в счет, – бросил ему Кэйл.

Девица вылетела с веранды, издав смесь рычания и всхлипа. Каблуками цокала так, что искры летели. За соседними столиками зашептались. Кэйл же проводил ее взглядом и громко, на всю веранду, произнес:

– Просто она не голодная.

Хм. А я-то голодная. Очень.

Наши взгляды встретились. Я смотрела на него пристально, не отводя глаз. С любопытством и откровенным вызовом. Сработало. Он поднялся и, неспешно обойдя солонковые останки, подошел к моему столику.

– Ну и? – осведомился небрежно, опершись рукой о спинку свободного стула.

– Скрасить тебе вечер? – поинтересовалась я. – Ну, если ты настаиваешь.

Кэйл взирал на меня с изумлением и любопытством. Как на зверька, который не просто показал зубы, а еще и станцевал на задних лапках.

– Вообще-то хотел спросить, чего это ты так на меня пялилась.

– Так не каждый день увидишь такие истеричные кидания солонками, – пояснила я.

– Сразу видно, что ты редко бываешь в данном заведении, – усмехнулся он.

– А кто это была?

– Уже неважно.

– Ты заслужил это, признавайся.

– Что ты… – Кэйл ухмыльнулся. – Я безупречен.

На недавнее побоище подоспела уборщица с совком и веником, а к нам – официант. Вид у него был встревоженный, но профессиональный.

– Лаэр Эшлер, желаете что-то заказать?

– Желаю. Ксара?

Кэйл сел напротив меня, не спрашивая разрешения. Я и не возражала, лишь предупредила:

– Закажу, только если ты платишь.

– Само собой, – отмахнулся он.

Раз само собой… Я сделала заказ: суп, салат и чай. Кэйл – горячее с графином вина. И вальяжно спросил:

– Ты же не думаешь, что у нас типа свидание?

– Нет уж, – мотнула я головой. – Кидаться солонками мне лениво.

Он расхохотался, запрокинув голову. Посетители не обернулись – видимо, смех Кэйла Эшлера был в этом заведении не менее частым явлением, чем истерики его спутниц.

– И чего ты себя так тихо вела все три месяца? – озадачился он, отсмеявшись.

– Так у меня дара хаоса не было. А теперь есть.

– Так это он в тебе говорит?

– Я говорю за себя сама.

– Конечно, сама, – протянул Кэйл. – Рода-то нет.

– Сегодня нет, а завтра будет. Или послезавтра. Или когда получится. Но точно до конца учебного года.

– Никому в роду магичка хаоса не нужна. Ты бесполезна.

Я закатила глаза. Ох уж эти знатоки магии. Показала бы ему полезность, да дара пока не хватит. Ничего, подождем.

– И что же, по-твоему, магия хаоса? – спросила я пытливо.

– Безумие, неподконтрольность и разрушения, – перечислил он. – Что же еще?

– Это смотря как, что и где разрушать. Или боевые маги тоже бесполезны?

– Тебе нечем ударить.

– Я могу сделать так, что и другим будет нечем.

– Фантазерка.

Я промолчала, но внутри посмеивалась. Однажды увидит меня в деле, и тогда посмотрим, кто из нас фантазер.

Принесли еду. Суп – грибной, с травами и капелькой сметаны. Горячее – запеченная утка в ягодном соусе, источающая аромат розмарина и тимьяна. Салат из свежих овощей с орехами. Я принялась за еду, все-таки весь вечер провела на ногах. Кэйл к своей утке почти не притронулся – вместо этого наблюдал за мной.

– Расскажи о себе, – велел он.

– Это же не свидание, забыл?

– Это чистая благотворительность.

– Не обеднеешь. Сам расскажи о себе.

– Зачем?

– Ой, ну ты-то любишь поговорить о себе, не спорь.

– Обо мне и так все знают, – ухмыльнулся Кэйл.

– Я память потеряла. Знаю только, что ты будущий глава рода Эшлеров и развлекаешься несанкционированными призывами бесов.

– Я могу кого и покруче призвать.

– Прямо в ресторане?

– Нет уж, ресторан мне еще пригодится. И вообще нечего меня подначивать. Это тебе нечего терять, а у меня репутация.

– Ага-ага, – покивала я. – Слышала про твою репутацию от декана. И та ушедшая девица наверняка могла бы добавить.

– Ты меня бесишь, – сообщил он.

Я ахнула, прижав руку к груди в наигранном жесте:

– Так у тебя есть ко мне чувства!

– Если ты ищешь себе новый род через меня, – его ухмылка стала жестче, – то об Эшлерах можешь даже не мечтать. Во-первых, даром не вышла. Во-вторых, ты не в моем вкусе.

Я расхохоталась. Без стеснения, на всю веранду. На этот раз посетители обернулись, но Кэйлу, кажется, было плевать. Впрочем, мне тоже. Не обронив больше ни слова, я доела суп и салат, допила чай и встала из-за стола. Несостоявшийся кавалер смотрел на меня снизу вверх.

– Уже уходишь?

– А что, ты хочешь проводить меня до комнаты?

Он скептически выгнул бровь.

– Вот и славно, – подытожила я. – Спасибо за ужин. И за цирк с солонкой.

Все с ним ясно, с этим Кэйлом. Провокации, эмоциональные качели, игра в «бесишь-забавляешь» – классический набор. Зацепи – и он твой. Но эдак и качелью можно в лоб получить. Причем ему. Да так, что без головы останется. А зачем мне род с будущим безголовым главой?

Я зашагала к выходу. Сытая, с монетами в кармане и ощущением, что вечер определенно удался.