Текст книги "Энтропия (СИ)"

Автор книги: Пальмира Керлис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

Среда, четверг и пятница слились в один бесконечный марафон. Я упахивалась на тренировках – как в академии, так и на ночь глядя в комнате. Искра росла, раздувалась, пульсировала, но при самостоятельных занятиях каждый раз упиралась в невидимый потолок. Без личного концентратора дальше не продвинуться, а он стоит двадцать золотых и лежит в витрине артефактной лавки, дожидаясь, пока я накоплю нужную сумму.

Лекции были отдельным испытанием. Общие я откровенно пережидала. Чуть менее скучным был специалитет для малефиков. Маркус Торн рассказывал о классификации проклятий – контактных, дистанционных, отложенных. Как правильно формулировать порчу, чтобы она не задела тебя самого. Проклинать в общепринятом смысле я не могла, как и наложить классическую порчу – не тот инструментарий. Но у меня имеются свои методы, не менее эффективные, а то и более.

Гислейн и Лайза притихли. Ни одной стычки с тех пор, как я выпроводила их из бутика. Но, судя по взглядам, которые они кидали на меня в коридорах, это было затишье перед бурей. Обещали же устроить неприятности! Жду…

Хэстен ко мне почти не подходил, но регулярно подмигивал в столовой. Видимо, ждал совместной поездки и не хотел привлекать лишнего внимания из-за того, что в прошлый раз Кэйл забыл, как стыковать собственный рот со стаканом. Все же не скрываться и мозолить глаза – разные вещи, а я чуяла, что за связь со мной младшенькому Эшлеру очень даже могут высказать всякого дома.

Наконец настало утро субботы. Завтрак я проспала, однако аппетита и не было. В крови бурлило предвкушение! Сегодня меня ждут столица, дядя Лориус и первый шаг к императорскому приему. А еще, разумеется, незабываемое маленькое путешествие.

Телеграмму дяде я отправила еще в среду. «Буду в субботу на оба выходных с сопровождающим тчк нужна помощь тчк Ксара». Ответ пришел в четверг вечером: «Жду в гости зпт как раз вернулся из экспедиции тчк Лориус». Кратко, по-деловому, но с теплотой, которая считывалась между строк.

Я натянула грязно-белое платье с отрезанным воротом. Пожалуй, самое приличное из моего обновленного арсенала. Туфли на каблуке, сумка с проблемной застежкой, минимум косметики – только тушь и легкий мазок помады на губах. Волосы собрала в высокий хвост, чтобы не растрепались, пока доеду.

Сидевший на подоконнике ворон проводил меня карканьем. Я истолковала его как «удачи» и вышла. Погода была теплой и солнечной, ветерок шаловливо трепал подол моего платья. Хэстен ждал меня за распахнутыми воротами гаража. Черный кожаный плащ, шипастые браслеты, платиновые волосы торчком. Он шагнул мне навстречу и, не говоря ни слова, впечатал в мои губы поцелуй. Долгий, жадный, с привкусом мятных конфет. Его ладони легли мне на талию, мои – ему на плечи. Я ответила с энтузиазмом, но через минуту отстранилась.

– Ну так мы с тобой никуда не уедем.

– И правда, – усмехнулся Хэстен. – Не будем рисковать.

Вывел из гаража блестящий магоцикл с пульсирующим синим кристаллом на панели. Я запрыгнула на сиденье сзади, обхватила дражайшего водителя за талию.

– До столицы часа два, – сказал он через плечо. – Но я домчу за полтора. А то и за час.

– Гони, – разрешила я.

Взревев, магоцикл сорвался с места. Мы понеслись по дороге. Встречный ветер бил в лицо, но защитная аура его усмиряла. Вокруг расстилались золотистые поля с вкраплениями зелени, нитями рек и далекими холмами. Мелькали деревеньки – россыпи черепичных крыш, дымок над печными трубами.

Чем ближе к столице, тем гуще становились поселения. Деревни сменились пригородами, дорога стала шире, со строгими фонарными столбами. Архитектура менее готичная, чем в кампусе, но с претензией на величественность. Каменные дома в три-четыре этажа, лепнина на фасадах, изящные балконы. Магомобили – от маленьких «мыльниц» до солидных громадин. Впереди показалась высоченная стена с зубцами и башнями. Городская, опоясывающая. Хэстен сбавил скорость, проехал через ворота, и мы оказались в столице.

Было шумно и людно. Вымощенные булыжником улицы, вдоль тротуаров – лавки и магазинчики. Магомобили двигались плотно, мигали вереницы светофоров. Хэстен свернул на тихую улочку и остановился перед серым многоэтажным домом. Квартира дяди располагалась здесь. Он открыл почти сразу, и его лицо озарилось улыбкой – теплой, искренней, с ямочками на щеках.

– Ксара! – Лориус заключил меня в объятия. – Добралась! Отлично выглядишь. Рыжий тебе идет.

– Спасибо, дядя Лори.

Он перевел взгляд на моего спутника. Тот представился, протягивая руку:

– Хэстен Эшлер.

Лориус пожал ее, присвистнув, и многозначительно посмотрел на меня поверх плеча гостя. Я отмахнулась – мол, ничего такого, не начинай.

– Не доставлю вам неудобств, – уверил Хэстен. – Переночую в столичной резиденции семьи.

– Резиденции? – хмыкнул Лориус. – Впрочем, чему я удивляюсь.

Интересно, а у Мунхартов есть столичная резиденция? Наверняка… Но жил дядя тут, в типичной холостяцкой берлоге. Гостиная с потертым диваном и книжными шкафами до потолка. На стенах – карты и схемы, связанные с его экспедициями. На журнальном столике – разбросанные бумаги и артефакт-зарядник для экзорцистского оборудования. Но чисто, уютно и даже имелась отдельная спальня.

Мы расположились в гостиной, Лориус заварил чай. Прилагались плюшки – свежие, с корицей. Готовился? Очень трогательно…

Не теряя времени, я изложила свой план. Императорский прием через месяц. И мы на нем. Лориус как представитель рода Мунхарт, пусть и отщепенец, и я – его спутница-племянница.

– Прием? – Лориус изумленно поднял бровь. – Я и не планировал идти. Там будет весь Совет магов, включая Дорана. С отцом я не в лучших отношениях…

– Но вы же Мунхарт, – напирала я. – Имеете право. Приглашение у вас наверняка есть.

– Да, – признал он. – Всем членам рода присылают. Но я уже лет десять их игнорирую.

– Значит, в этом году не проигнорируете. Дядя, мне это очень нужно. Я смогу показать себя, завести знакомства, заявить о своем даре. Это мой шанс.

Лориус поколебался с минуту. Тяжело вздохнул. И сдался:

– Хорошо. Уболтала. Пойдем на прием. Только, чур, без скандалов.

– Я и скандалы? – Я прижала руку к груди. – Никогда.

Хэстен хмыкнул в чашку. Дядя покачал головой, но улыбнулся. После чая он извинился – ему нужно было поработать, несмотря на выходной. Срочный заказ от гильдии экзорцистов. Я заверила его, что все понимаю. Хэстен добавил, что это не страшно – он уделит мне время и покажет столицу.

Мы вышли к магоциклу. Солнце уже поднялось высоко, город гудел, пахло жареным мясом и цветущими липами. Хэстен оперся о руль и осведомился:

– Почему ты не попросила меня взять тебя на прием?

– Потому что спутница юного мага из именитого рода на императорском приеме – это практически объявление о помолвке, – ответила я, пользуясь информацией от Матса Винтера. – Зачем тебе эти проблемы?

– Да уж разобрался бы.

– Зачем разбираться, если можно не разбираться? Не будем злить твою семью.

Хэстен угрюмо дернул плечом и спросил прямо:

– Ты же ищешь себе новый род?

– Да, – не стала я отрицать. – Но не через замужество. Хочу, чтобы мне сделали другое предложение. Дарование фамилии.

– Через брак-то проще.

– Я не ищу легких путей. Только свой.

Он усмехнулся – кривовато, но тепло.

– К моим не вступай. Поверь, тебе туда не надо.

– Да?

– Ну это как поменять шило на мыло. В смысле Мунхартов на Эшлеров. Ничем не лучше.

Я уловила некий подтекст, что-то личное, о чем Хэстен не хотел говорить. Да и так понятно: в обеих родах скверно относятся к «не таким, как все».

– Запомню, – пообещала я. – А теперь показывай столицу.

Хэстен устроил мне экскурсию – сначала старый город с его узкими улочками и древними храмами, чьи шпили норовили пронзить небо. Затем – императорский парк, огромный, с прудами и мостиками, где прогуливались парочки и играли дети. Потом – торговый квартал, где витрины сияли так, что у меня зарябило в глазах. Цены были пониже, чем в академии, но тратить деньги – ни свои, ни чужие – в планы не входило. Налегке же путешествуем. Мы заглянули в скромный, но атмосферный ресторанчик – один из любимых у Хэстена. Мне понравился! Интерьер был весьма бунтарский, в его стиле, а со сцены наяривала на гитаре взъерошенная девица.

Отобедав, мы добрались до музея современного искусства. Здание было отдельным экспонатом. Приземистое, с изогнутыми стенами и окнами разной формы. Архитектор определенно вдохновлялся хаосом. Содержимое под стать: абстрактные полотна в ярких рамах, скульптуры из мятого металла, инсталляции из стекла и проволоки.

– Нравится? – вкрадчиво поинтересовался Хэстен.

– Очень, – не покривила я душой. – А вон там, кажется, есть что-то еще.

Я потянула его за стоящую в углу зала сплошную ширму, расписанную хаотичными мазками. Там было темно и в меру уединенно, то, что нужно.

– Искусство, – прошептала я, притянув Хэстена к себе.

– Высокое, – согласился он.

Его губы накрыли мои, а руки скользнули по спине, прижимая ближе. Запутавшиеся в волосах пальцы, сбитые дыхания. Полумрак, вполне успешные попытки не задеть ширму… Некоторое время спустя мы вышли наружу. Вернее, вышла я – уверенной походкой, поправляя волосы. Хэстен вывалился следом, глубоко пораженный современным искусством. Мы покинули музей под осуждающим взглядом смотрительницы, которая явно все поняла, но предпочла не лезть с нотациями.

Вечером Хэстен подвез меня к главному участку законников. Сам остался ждать снаружи, сказал, что не любит такие места. Видимо, бывал…

Я поднялась в кабинет Гилмора Деста. У-у-ух, какая была обстановочка. Хаотичная, одобряю! Бумаги громоздились на столе, на подоконнике, даже на стульях. Картонные папки, перевязанные тесемками, лежали стопками в углу. На стене висела карта города с воткнутыми в нее булавками. И при этом – ни пыли, ни запаха затхлости. Рабочий беспорядок.

– Эра Ксара. – При моем появлении он встрепенулся за столом. – Какими судьбами?

– Проездом в столице. Решила заглянуть на удачу.

– Удача сегодня на вашей стороне. Я не на вызове.

Я села на стул, предварительно сняв с него стопку бумаг.

– Подвижек в моем деле, очевидно, нет?

– Не особо, – нахмурился Гилмор. – Ежедневник с записью о встрече – единственная ниточка, и она ведет в никуда. Этот человек вполне мог и не явиться к вам. Вы уж извините, но пока все скорее указывает на то, что вы выпили настойку сами, а сумка с флаконом угодили в мусор…

– У меня есть предложение, – перебила я. – Давайте сделаем вид, что память ко мне вернулась.

– Что?.. – Гилмор отложил самопишущее перо.

– Распущу слух: якобы я все вспомнила. Пусть этот человек, с которым я должна была встретиться, сам ко мне придет – объясниться. Или добить.

– Это опасно!

– Не опаснее, чем ходить с неизвестным отравителем под боком.

Особенно если это бывший любовник.

– Я подумаю над этим, – сказал следователь, барабаня пальцами по столу. – Но самостоятельно вы ничего не предпринимаете. Идет?

– Постараюсь.

– Эра!

– Очень постараюсь…

Он закатил глаза. Небось, верит, что Ксара траванулась самостоятельно. Ну-ну. Я вот не верю.

Из участка Хэстен подвез меня к дому дяди. У подъезда мы попрощались – коротким поцелуем и долгим взглядом. Завтра он заедет утром, и мы продолжим… экскурсии.

Лориус сидел в гостиной.

– Добыл, – поделился он, вытащив из кармана помпезный конверт. – Приглашение на два лица. Я и моя спутница. То есть племянница.

– Вы лучший!

– Безусловно. А теперь иди сюда, покажу кое-что.

Он достал из ящика стола старую деревянную коробку с потертой резьбой. Внутри лежали черно-белые магографии – магические снимки. Оказывается, они здесь существуют! А не видела я такие раньше оттого, что их сложно и дорого делать. Вот ведь отсталый мир… пока что.

Лориус перебирал снимки, и его лицо светлело.

– Это мы с Ирис, твоей мамой, в детстве. Мне десять, ей семь.

На магографии было запечатлено двое детей – мальчик с растрепанными волосами и девочка с серьезными глазами.

– А вот она в академии на первом курсе. Уже тогда была лучшей на потоке.

Красивая. Глаза горят, уголки губ приподняты в дерзкой усмешке, которую я лицезрела в зеркале каждое утро.

– Она была потрясающей, – тихо сказал Лориус. – Жаль, что ты ее не знала.

Мы сидели до полуночи, перебирая снимки. Дядя рассказывал, я слушала. О том, как Ирис была любимицей отца, пока не забеременела. Как Риса всегда ей завидовала. Как после смерти дочери Доран Мунхарт словно закрылся – стал жестче, холоднее, безжалостнее.

– Я рад, что ты вырвалась из рода, – сказал Лориус, убирая снимки в коробку. – Даже такой ценой. Там тебя ничего хорошего не ждало.

– Я сама построю свою судьбу, – улыбнулась я. – Вот увидите.

Переночевала я в спальне дяди, а он – на диване. Утром принялся собираться на работу сразу, едва мы позавтракали. Экстренный вызов по поводу разбушевавшегося демона на окраине города.

– Кстати, насчет материальной помощи, – Лориус раскрыл саквояж, – держи.

И вручил мне увесистый мешочек. Я открыла, пересчитала в нем золотые монеты. Пятнадцать штук!

– Спасибо, конечно, но не хотелось бы вас грабить.

– О чем ты? – нахмурился он. – У меня на днях был выгодный заказ. К тому же, на что мне тратить деньги? Одинокому мужчине… Не вздумай отказываться, бери.

Я взяла, но полюбопытствовала:

– Почему вы одинокий? Молоды, хороши собой.

– Неважно, – отмахнулся Лориус смущенно.

Помнила про его бесплодие, но это не повод избегать женщин… Или проблема глубже? Но допытываться было бы верхом бестактности.

Из приятного – в бутике за будни я скопила шесть золотых. Значит, мой путь лежит в артефактную лавку! Покупать концентратор.

Глава 23

Воскресенье выдалось солнечным и по-столичному шумным. Встретившему меня у подъезда Хэстену я сказала, чтобы было бы неплохо снова прокатиться в торговый ряд. Заглянуть в магазинчики артефактов, вдруг найду концентратор дешевле, чем в академии. Хэстен заявил, что самые выгодные цены у его знакомого гениального артефактора, который держит мастерскую на окраине и может продать нам свои изделия напрямую без магазинных наценок. Туда мы и направились.

Мастерская располагалась в неприметном переулке, зажатом между булочной и складом тканей. Обшарпанная дверь без вывески, но я чувствовала: за ней скрыто что-то мощное. Магический фон был плотным и вибрировал, отдаваясь в кончиках пальцев.

– Кстати, а зачем тебе вообще экономить у знакомых артефакторов? – спросила я, пока Хэстен парковал магоцикл. – Ты же Эшлер.

– В отличие от Кэйла, у меня нет безлимитного доступа к деньгам рода. – Он поморщился. – Это связано с моим поведением, которое категорически не устраивает отца.

– Безлимитных денег и не бывает, – заметила я. – А тот, кто умеет их считать, куда более достойный наследник, чем тот, кто их бездумно тратит.

Хэстен как-то нервно хохотнул и повел меня в мастерскую. Тесноватое помещение было забито до потолка: стеллажи с деталями, ящики с кристаллами, незаконченные артефакты на верстаках. В углу гудел извергающий синие искры агрегат. Посреди этого славного бардака восседал сухонький сгорбленный старик с лупой, пристегнутой к налобному ремешку, и длинными, невероятно ловкими пальцами. Седые волосы торчали в разные стороны, а глаза за стеклами лупы казались огромными и в меру безумными.

– О, коллега-благословлятель! – проскрипел он, не отрываясь от работы. – Привел кого-то? Симпатичная девочка.

– Лимнус, это Ксара, – представил Хэстен. – Ей нужен концентратор для развития дара.

– Магический фон у тебя странный. – Артефактор оглядел меня с ног до головы и ухмыльнулся щербатым ртом. – Будто помехи. Хаос, что ли?

– Он самый, – подтвердила я.

– О! – Лимнус аж подпрыгнул на табурете. – Давно не видел хаоситок. Последнюю – лет пятьдесят назад. Или больше? Не помню. Идем, покажу концентраторы.

Он спрыгнул с табурета и засеменил вглубь мастерской. Мы с Хэстеном последовали за ним. Старик распахнул шкаф, на полках которого лежали артефакты – браслеты, кулоны, кольца, обручи. Все разные, ручной работы, с уникальной энергетикой.

– Выбирай, – велел Лимнус, – но не глазами. Нутром.

Я потянулась магическим зрением к полкам. Артефакты отозвались: одни – яркой вспышкой, другие – слабым мерцанием. Самый невзрачный на вид – простой серебряный браслет с тусклым кристаллом – зашелся глубоким низким гулом, который я почувствовала не ушами, а где-то в груди. Он не кричал о своей силе. Он был самой силой, спокойной и уверенной.

– Этот. – Я указала на него.

– А у тебя нюх. – Лимнус присвистнул. – Это лучший концентратор в моей коллекции. Внешне – ничего особенного, но внутри – кристалл чистой энергии, ограненный по методу Вандерхолла. Тридцать золотых.

– Двадцать, – тут же вмешался Хэстен.

– Двадцать восемь.

– Двадцать пять. Сделайте ей скидку, как моей девушке.

С каких пор я его девушка? Впрочем, если для скидки – пусть называет как хочет.

Лимнус пожевал губами и махнул рукой.

– Забирайте. Двадцать пять – только ради тебя, паршивец.

– Но у меня только двадцать, – призналась я.

Вообще-то двадцать один, но не оставаться же без гроша в кармане!

– Добавлю. – Хэстен невозмутимо выложил на стол пять золотых. – Могу же я сделать тебе подарок.

– Можешь, – согласилась я и высыпала на прилавок свои золотые – пятнадцать от дяди и пять, скопленных в бутике.

С удовольствием застегнула браслет на запястье. Кристалл потеплел, оживая. По телу пробежала волна энергии – мягкая, но мощная. Теперь-то я развернусь!

– Куда дальше? – спросила я, когда мы вышли из мастерской.

– Есть идея, – ухмыльнулся Хэстен и завел магоцикл.

Клуб, куда он меня привез, был полной противоположностью «Бездны». Никакого пафоса и черного мрамора. Подвальное помещение с потертыми кожаными диванами и кирпичными стенами, на которых висели афиши групп и чьи-то рисунки углем. Вместо люстр – голые магические лампочки под потолком. На крошечной обшарпанной сцене стояли инструменты, вокруг нее собирался народ.

Хэстен усадил меня за столик в отгороженной зоне – единственное место, где можно было разговаривать, не перекрикивая музыку.

– Сейчас выйдут мои друзья, – оповестил он. – Познакомлю.

Вскоре из-за кулис к нам подошли трое. Парень с дредами, собранными в небрежный пучок, и серьгой в брови. Вокалист Рэн.

– Орет как демон, – прорекламировал Хэстен.

– Но в хорошем смысле, – отозвался тот.

Второй оказалась гитаристка Тильда – взъерошенная девица, которую я видела в ресторанчике накануне.

– О, это ты! – воскликнула она, узнав меня. – С тобой Хэс вчера обедал? Я тебя запомнила.

Третьим был ударник Брокк – коренастый, с выбритыми висками и татуировкой в виде молнии на шее. Он молча кивнул и тут же удалился настраивать барабаны.

– Ладно, нам пора выступать, – спохватился Рэн. – Хэс, вы остаетесь?

– Конечно.

Музыканты ушли готовиться, а я задумчиво поделилась:

– Мне казалось, у тебя нет друзей.

– В академии – нет. За ее пределами – полно. Я до поступления часто бывал в столице. Сбегал из родового поместья. Здесь и пересекся с этими оболтусами.

– Сбегал?

– Не в прямом смысле. Иначе быстро вернули бы. – Хэстен сжал губы. – Но отец не одобряет моих увлечений. Говорит, что Эшлеру не подобает возиться с железяками и слушать «громыхающую музыку».

– Нам надо узнать друг друга получше, – пришла я к выводу.

– Но ты-то ничего не помнишь, – отметил он. – Впрочем… Узнавай себя заново. А я помогу.

Знакомство у нас пока действительно поверхностное, хоть и… хм… углубленное. Пожалуй, Хэстен мне интересен. Не просто как красивый мальчик, а как человек. Что им движет, чего он боится, о чем мечтает? Вот бы заполучить его на всю ночь, чтобы потом лежать и говорить, говорить, говорить. Но места подходящего нет. Мы – типичные студенты: ни квартиры, ни убежища, кроме гаража. Даже неловко.

Хотя, с другой стороны, так даже веселее. В отношениях все приедается. Трепет испытываешь лишь в первый раз, а у меня это уже было в прошлой жизни. Увы, тогда я выбрала для любви не того парня. Этакого Кэйла, только гораздо хуже. Повелась в свои прежние восемнадцать на плохого мальчика. Кучу лет зря потеряла. Но теперь-то у меня мозги взрослые, а тело юное. Идеальное сочетание!

На сцене зажглись прожекторы, грянула музыка. Не тот рваный панк-рок, который устроила Лайза в «Бездне». Мясистый густой звук – басы вибрировали, гитара выла, барабаны били по ушам. Рэн вправду орал как демон, но в его голосе была дикая завораживающая мелодичность. Тильда терзала гитару, откинув голову назад, Брокк молотил по барабанам. Музыка была тяжеловата для непривычного уха, но мне нравилась. В ней чувствовалась свобода, за которой Хэстен «сбегал» из родового поместья.

Мы посидели за столиком и вышли к сцене, ввинтившись в толпу. Бесились, прыгали, кричали вместе с Рэном. Кто-то в толпе зажег фаербол – слабенький, безопасный. Он взлетел под потолок, рассыпаясь искрами. Одним словом – еху-у-у!

Улица после тесного клубного концерта поразила простором. Вечерний воздух остыл, пахло рекой и жареными каштанами. Мы бродили по улицам, держась за руки, и Хэстен рассказывал о том, как увлекся изобретательством. Первый прототип двигателя попытался собрать в двенадцать лет, но тот взорвался в гараже. Магоцикл он строил два года и до сих пор им гордился. Мечтал о собственной мастерской, где будет что-нибудь новое, чего раньше никогда не существовало.

К сожалению, мне нечем было ответить. Что я могла рассказать? О прошлой жизни – ничего, ни к чему оно. О жизни Ксары – и того меньше.

В академию мы вернулись поздно ночью. Хэстен высадил меня у женского общежития. На прощанье мы поцеловались – нежно, без спешки, словно у нас впереди была вечность.

В холле ко мне прицепилась Одеста.

– Вас не было вчерашней ночью, – выговорила она с претензией.

– Вы очень внимательны, – улыбнулась я и процокала мимо.

Оправдываться, что ездила к дяде в гости? Вот еще. Кто хочет подумать не то – обязательно подумает.

Утром я надела переделанное землистое платье-жакет и отправилась на завтрак. В столовой было людно, и стоило мне войти, как по залу прокатилась волна шепотков. Более рьяная, чем обычно. Подозрительно. Я набрала еду на поднос и села за свободный столик, но краем глаза заметила, как Гислейн и Лайза злорадно лыбятся мне из своего угла. Что-то назревало. Или уже созрело и рвануло, но я пока не в курсе?

Едва я начала есть, ко мне приземлилась Ариана.

– Ты уже слышала? – спросила она встревоженно.

– Что именно?

– Слухи. Про тебя и Хэстена Эшлера. Говорят, вы уезжали вдвоем на выходные, а потом… ну, это самое… прямо в кустах в парке.

Я хмыкнула. В кустах-то как раз у нас ничего и не было. Зато ясно, что это Гислейн и Лайза постарались. Вот и обещанные «неприятности». Следили за мной, что ли? Да и хрен с ними. Гораздо хуже было бы, если бы они подстроили что-то с учебой или работой. Но они выбрали самое безобидное оружие. То, против которого у меня абсолютный иммунитет.

– Вся академия обсуждает, – вздохнула Ариана.

– Пусть, – я продолжила уминать завтрак, – мне не жалко.

Она покачала головой, но, кажется, успокоилась.

После завтрака я пришла к аудитории. У подоконника, на своем обычном месте, торчали Гислейн, Лайза, Илона и Даяна. Я не стала ждать, пока они придумают колкость. Подошла сама.

– Так это вы тут работаете над повышением моей популярности в массах? – осведомилась я.

Гислейн вскинула голову.

– Ты… ты… – выпалила она, – шлюха!

– Ну и? – ничуть не стушевалась я.

Повисла тишина. Такой ответ явно не входил в их планы. Гислейн открыла рот, но слова не шли. Зато они отыскались у Лайзы:

– Значит, мы правы. Ты не отрицаешь.

– Зарубите себе на носу, – сказала я, смотря поочередно на каждую из них, – мне плевать, что обо мне говорят. Я буду делать то, что хочу, и с кем хочу.

Даяна пораженно молчала, и на ее лице читалось изумление с оттенком: «А что, так можно было?». Илона скривилась.

– Да на тебя никто, кроме странненького Хэстена, и не позарился бы! – выдала она. – И уж точно никто не женится.

Я расхохоталась.

– Вообще-то я могу получить любого. Хоть замуж, хоть нет. А вы только и можете, что зубоскалить.

И, развернувшись на каблуках, скрылась в аудитории.

Через минуту вошла Даяна и… опустилась на соседнее место рядом со мной. Помереть не встать! Обычно сидела со свитой и от меня шарахалась.

– Знаешь… – прошептала она, глядя исподлобья. – Такое поведение себе позволяют исключительно мужчины. А ты… бросаешь вызов обществу. Это опасно. Но круто.

Оу! Даяна Винтер – местная принцесса, розовая зазнайка, сестра Матса – и говорит мне такое. За живое задело? Она даже не отсела, когда началась лекция. Вот и первые неожиданные почитатели.