Текст книги "Энтропия (СИ)"

Автор книги: Пальмира Керлис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Благодарю за танец, Ксара. – Сандор галантно поклонился.

– Благодарю, ваше высочество.

Он отошел, а я направилась к столам с закусками. Странный принц. Очень. И я еще не поняла, нравится мне это или настораживает.

Глава 29

Я дегустировала третье по счету пирожное – с воздушным кремом и ягодами, когда рядом материализовался Кэйл. Наконец-то раздуплился. Видимо, отцовский контроль ослаб, и образцовый сын получил увольнительную.

– И чего это ты танцуешь с принцами? – ехидно протянул он, опираясь ладонью о стол и беря с подноса канапе. – А как же мой брат? Он для тебя что, игрушка?

Я жевала, не торопясь. Крем таял на языке, ягоды лопались кисло-сладким соком.

– Ты так переживаешь за наши отношения? – спросила я, промокнув губы салфеткой.

– А у вас все-таки отношения? – подловил Кэйл. – Как думаешь, пойдет им на пользу, если о них узнает отец?

– Ну давай, скажи ему. И проверим.

Он фыркнул.

– Не собираюсь я обламывать Хэсу удовольствие. Но тут и без меня полно осведомленных. А они могут и сказать.

– Разве мы с ним скрываемся? – Я пожала плечами. – Нет. Так что хватит языком чесать, сплетник.

– Зря ты так. – Кэйл покачал головой с деланной печалью. – Со мной надо дружить.

– Нет уж, спасибо. Я и без таких друзей в полном порядке.

Он криво усмехнулся и, прихватив с подноса еще канапе, удалился к Лиаму и Уилльяму. Я же обратила внимание на дальний конец зала. Там, недалеко от трона, собралась небольшая группа: император Эдвин, его супруга Кассандра, наследный принц Рион и Винтеры – Тадеус, Айк и Матс. Они беседовали вполголоса, склонившись друг к другу, и по их лицам было видно: разговор серьезный.

Я неторопливо пошла в их сторону, делая вид, что просто прогуливаюсь с бокалом. Проходя мимо, замедлила шаг ровно настолько, чтобы уловить обрывки беседы.

– … мало сильных родов осталось, – говорил император, – а слабые и вовсе вымирают. Такая тенденция не может не беспокоить.

– Вымирают, потому что не могут привлечь сильных магов, – отвечал Тадеус. – А сильные маги не идут в слабые роды. Замкнутый круг.

Матс заметил меня и, прежде чем я успела придумать удобный предлог, подозвал:

– Ксара, составь нам компанию.

Мой хороший!

Я остановилась с самым невинным видом. Императорская чета смотрела на меня с интересом, Винтеры – с разной степенью любопытства.

– Да, Ксара, – поддержал император. – Нам интересно. Как ты выживаешь без рода?

– Ну, учеба на этот год у меня оплачена, – просветила я, подходя ближе. – А так, конечно, тяжело пришлось. Подрабатывала в магазине одежды.

Кассандра ахнула и прижала руку к груди. Кажется, новость о том, что девушка с аристократической кровью работала продавщицей, едва не довела ее до сердечного приступа.

– Это занятие, недостойное лаэры, – заявил Рион.

– Так я и не лаэра, – парировала я. – А эра. Пока что.

– Любой труд достоин уважения, – спокойно сказал Тадеус.

Жирный ему плюс.

– Ксара очень хорошо справлялась, – кивнул Матс в подтверждение, – и помогла мне с пуговицей бесплатно.

– Слышала ваш разговор о родах. – Я перевела взор на императора. Момент подходящий. – Ведь империи выгоднее, чтобы сильных родов было больше?

– Безусловно, – согласился Эдвин.

– Тогда, возможно, стоит сделать условия создания нового рода более щадящими? Например, понизить пошлину. И разрешить женщинам быть главой рода.

Кассандра выпрямилась, и ее лицо приняло выражение а-ля «эта девочка сейчас договорится».

– Невиданная блажь, – оттарабанила она по слогам. – Место женщины у домашнего очага, а не во главе рода.

– Женщины бывают разные, – возразила я. – Некоторые и у очага прекрасны, и во главе рода.

– Несомненно, вы правы. – Эдвин величественно махнул рукой. – Но в роду в первую очередь должен быть сильный и состоятельный мужчина. Тогда и пошлина не покажется большой.

– Двадцать тысяч золотых – это не так много для того, у кого есть свое прибыльное дело, – добавил Тадеус. – А без прибыльного дела не может быть и сильного рода.

– Я думала, главное – это мощная магия. А при ней уж и с деньгами сложится.

– Именно так, – кивнул император. – Поэтому пошлина справедлива. Она отсеивает тех, у кого нет ни магии, ни дела.

– А что насчет справедливости для женщин? – не отступала я.

– Поверь… – Кассандра смерила меня недовольным взором. – Умная женщина всегда найдет себе подходящего мужчину.

Ну дело дрянь. Тут даже супруга императора против своих же. Впрочем, чего еще ожидать от женщины, которая всю жизнь провела в тени мужа и, судя по всему, считала это нормой.

– Действительно, многие женщины-маги очень могущественны и заслуживают равных прав, – вдруг высказался Рион.

Смотрел на меня серьезно, без тени насмешки. Но император не проникся:

– Подумаешь об этом во время своего правления.

Ага, когда это еще будет… Старички-то уцепились за власть и не спешат на пенсию. Однако рано или поздно Рион займет трон и тогда, возможно, правила изменятся. Будет ли оно мне к тому времени надо? Вопрос!

Откланявшись, я направилась к Превсам. Тревор и Лайза демонстративно отвернулись, Морган окинула меня взглядом, в котором читалось: «Что эта безродная здесь забыла?» Дантон выдавил вежливое приветствие, но разговор не клеился. Я отпустила пару светских реплик, на которые мне ответили односложно, и пошла дальше.

Фаерморы были чуть приветливее. Зейн даже улыбнулся – огненные маги отличались более живым нравом. Но Гислейн и Гвен так кривили курносики, что я поняла: меня терпят исключительно ради приличий. Не будь их, уже плеснули бы из бокала мне в лицо, мол, кыш.

Я вновь отошла к столам с закусками – заесть разочарование.

– Вы ко всем родам подошли, кроме моего, – раздался голос за спиной.

Я обернулась. Эллиот Эшлер стоял в двух шагах и взирал на меня с оценивающим прищуром. Весь такой грозный, но впечатления не произвело. И не таких видала.

– Ваш сын Кэйл сам ко мне подходил, архонт, – ответила я степенно. – Пообщались.

– Занятно, что вы уточнили, какой именно сын. – Эллиот склонил голову набок. – От Лайзы Превс и Гислейн Фаермор до меня дошла информация о вас и Хэстене.

Стервы…

– Советую обсудить это с ним, а не со мной.

– Я сперва хочу обсудить с вами. – Он шагнул ближе.

– Ну что вы, – я прижала руку к груди с наигранной скромностью, – я всего лишь юная девушка. Что со мной можно обсуждать?

Развернувшись, зашагала прочь. Но Эллиот догнал меня через несколько шагов и преградил путь.

– Меньше всего мне нужны внебрачные внуки.

– Их не будет, – заверила я. – Можете не беспокоиться.

Пока он переваривал ответ, я скользнула в сторону и вышла на балкон. Он был уединенным – небольшая площадка с балюстрадой, увитая плющом. Тускло горели магические светильники, и было тихо: музыка из зала доносилась приглушенно. Я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. И поняла, что тут не одна. У балюстрады в кресле сидел Трион. Глядел куда-то вдаль, на огни столицы, и, кажется, тоже прятался от толпы. Услышав мои шаги, он повернулся. Его глаза опять прочертили недвусмысленную траекторию по моей фигуре.

Так на племянниц не смотрят. Фактически я ему и не родственница. Дочь сестры жены. Чужая кровь. Я решила сыграть ва-банк. В худшем случае выставлю себя ненормальной, но мне не привыкать.

Прежде чем он успел отреагировать, я шагнула к нему и села прямо на колени. Трион вскочил как ошпаренный. Кресло с грохотом отъехало назад.

– Ксара, что ты творишь⁈

– А раньше ты не был против, – промурлыкала я, поправляя платье.

Трион замер. Его лицо побелело, в глазах промелькнул страх пополам с изумлением.

– Ты вспомнила?..

Попался.

Кто еще мог быть любовником нелюдимой Ксары, если в академии она ни с кем не общалась? Тот, с кем она была вынуждена скрывать связь. Тот, кого видела в семейном кругу, но не в академии. «Дядя» подходил идеально.

– Кое-что вспомнила, – пропела я, не сводя с него глаз. – Но буду благодарна, если подскажешь кое-какие детали. Вроде той, как прошел наш разговор в беседке.

Он зло хохотнул:

– Мало же ты вспомнила.

– Зачем ты меня отравил?

– Наглоталась с горя какой-то дряни после изгнания из рода и хочешь все повесить на меня? Хрен тебе.

– Так у нас состоялась встреча в двадцать три часа?

– Ты ничего не докажешь, – процедил Трион. – Вообще ничего.

Полы его пиджака взметнулись, дверь балкона захлопнулась с той стороны, и я осталась одна.

Тишина. Сверчки в плюще. Далекая музыка.

Да уж, доказательств у меня вправду ноль. Только его реакция, слова и взгляд. Ни записей, ни свидетелей, ни обезболивающей настойки.

Но теперь я знала – вот он, Ксарин любовничек. А это уже кое-что.

Глава 30

Я зависла на балконе, обдумывая произошедшее, когда из зала донесся зычный голос распорядителя:

– Прошу всеобщего внимания!

Нехотя оторвавшись от балюстрады, я вернулась в зал. Гости стягивались к тронам, императорская чета сидела на своих местах без капли волнения. На возвышении перед правителями встал Тадеус Винтер, и его ледяные глаза сияли – насколько вообще могут сиять ледяные глаза.

– Дамы и господа, – чинно произнес он, – имею честь объявить о помолвке моего сына Айка Винтера с Гвен Фаермор.

Зал взорвался аплодисментами. Айк и Гвен вышли к тронам – он, высокий и суровый, в темно-синем костюме, и она, точеная нимфа в платье цвета морской волны. Как специально наряды подобрали. Они держались за руки, но с таким видом, словно это был деловой контракт, а не романтический союз. Впрочем, так оно, очевидно, и было.

Гислейн рукоплескала в стороне, и на ее личике читалась зависть. Она сама хотела породниться с Винтерами, но не так. Бьюсь об заклад, мечтает стать невестой Матса. А вместо этого ее сестру выдают за его старшего брата. Жизнь – штука несправедливая.

Гости потянулись поздравлять новую пару. Я протолкалась к Матсу, который стоял чуть в стороне и смотрел на брата с выражением вежливой отстраненности. Радости на его лице не было. Только спокойствие.

– Так вот почему Гвен отвечала ее величеству, что замуж ей уже скоро, – констатировала я, подходя к нему.

Матс скупо кивнул. Понятно, чисто династический брак. А он, как истинный идеалист, предпочел бы брак по любви.

– Так что же, у Фаерморов нет будущего главы рода? – поинтересовалась я. – Лишь две дочери?

– У них есть младший брат, но он пока ребенок. И старшая сестра Зейна с сыновьями, которых здесь нет. Так что за Фаерморов можно не беспокоиться.

– А за кого можно?

– У всех сильных родов все в порядке.

– Имеешь в виду золотую пятерку?

– Не только. У Нейларов и Шамтуров тоже дела идут отлично.

Ага, тех, кто вызывает беспокойство, на прием не позвали. Очередной кусочек социальной мозаики встал на место.

– А что насчет Артейнов? – полюбопытствовала я.

– У них большая семья, но от политики они далеки. Это их принципиальная позиция.

Логично. Артейны – целители. Ивор Артейн засел в академии. Его дочь Ариана – моя единственная подруга. И их не зовут на императорские приемы. Что ж, может, это и к лучшему.

Оркестр заиграл вальс. Айк и Гвен вышли в центр зала – теперь уже официально, как жених и невеста. К ним присоединились другие пары.

– Потанцуем? – предложил Матс.

Я ответила согласием, и мы вышли на танцпол. На этот раз я двигалась увереннее – успела привыкнуть к местным танцевальным правилам. Матс вел плавно, без резких движений.

– На этот раз гораздо лучше, чем в клубе, – усмехнулась я.

– Да, такое, как там, я танцевать не умею. Больше по классическим танцам.

Я покосилась на соседние пары. Кэйл танцевал с Лайзой – оба с каменными лицами, будто их заставили. Чуть дальше кружились Риса и Трион. Он был напряжен – еще бы, после нашего балконного разговора!

Сандор вел в танце зардевшуюся Гислейн – та, кажется, забыла о своем разочаровании и наслаждалась вниманием принца. А его младшее высочество Эйдан топтался с Илоной, которая двигалась так, словно у нее вместо ног были деревянные ходули. Вот уж у кого нет способностей к танцам, так это у кузины.

– Расскажи мне, почему Даяну вы не взяли на прием, – попросила я.

Матс помолчал, обдумывая ответ.

– Даяна – сложная девочка.

– По ней и не скажешь. С виду такое розовое легкомыслие.

– Это напускное. А сама она бунтарка почище Лайзы и Хэстена.

Ну, помня, как Даяна подсела ко мне на лекции, как прошептала: «Это опасно, но круто»… Под розовыми оборками скрывается нечто интересное. Я невольно поправила венок на голове – хоть Хэстена здесь и не было, со мной оставалась его частичка. Что-то сделанное… ладно, покрашенное его руками. И все равно приятно.

– Не похоже, чтобы ты осуждал сестру, – высказалась я.

– У нее позиция – нежелание заключать брак из выгоды. Она ищет любовь. Вот такая наивность.

– Не веришь в любовь?

– Мой отец считает, что любовь в браке не главное.

– А как считаешь ты?

Матс глянул на меня без обычного ледяного спокойствия.

– Я хотел бы в идеале совместить.

И улыбнулся. Не дернул уголком рта, а именно расплылся в улыбке – теплой, почти нежной. Ледяной красавчик начал таять. Надеюсь, не из-за меня, это лишнее.

Музыка сменилась на более фоновую, гости потянулись кто к столам, кто к выходу. Прием близился к завершению, хотя многие еще оставались. Матс откашлялся:

– Меня отвезут в академию. Тебя подбросить?

– Было бы здорово. Только предупрежу дядю.

Мы договорились встретиться через пятнадцать минут во дворе дворца. Я отыскала Лориуса в углу зала – он скучал с бокалом, определенно мечтая оказаться где-нибудь подальше отсюда.

– Винтеры подвезут меня в академию, – сообщила я.

– Замечательно. Тебе не придется ночевать у меня. А мне уже не терпится домой. – Он устало отставил бокал. – Приемы – это не мое.

– Спасибо вам. За все.

– Пустое. Обращайся, если что.

Я замялась, но все же спросила:

– Дядя Лори, а какие у меня были отношения с Трионом?

Он нахмурился.

– Мне казалось, ты его побаивалась.

Я кивнула, стараясь не выдать эмоций. Вот это романтика. Связь со взрослым мужчиной, мужем тети, который к тому же внушал страх. Теперь их отношения выглядели еще более тревожными. А была ли она вообще добровольной? Или Трион воспользовался уязвимостью затюканной племянницы?

Пожалуй, Лориус не в курсе подробностей. А вот что насчет Рисы? Знает ли она об изменах мужа? И если да – как к ним относится? И если нет – что будет, когда узнает?

Я попрощалась с дядей и вышла во внутренний двор. Вечерний воздух был прохладным, небо усыпано звездами. У подножия лестницы ждал экипаж с эмблемой Винтеров – ледяной кристалл на синем фоне. Матс караулил у открытой дверцы, а рядом с ним – Тадеус Винтер собственной персоной. Вот это удача! Хотела более близкого знакомства – получу.

– Отец едет с нами, – предупредил Матс. – Ему по пути в наше поместье, оно недалеко от академии.

– А Айк останется в столице по делам, – добавил Тадеус, – да и решил задержаться на приеме.

Я забралась в экипаж. Двойное заднее сидение позволяло сидеть напротив друг друга – мы с Матсом устроились лицом к Тадеусу. Экипаж тронулся, дворец уплыл назад.

– Вы были весьма смелой в разговоре с их величествами, – отметил Тадеус.

– Благодарю, архонт.

– Откуда у вас такой интерес к созданию новых родов? И насколько он праздный?

– Вы же знаете, я нынче без рода. Если мне не удастся его найти, придется создавать свой.

– Это может стать проблемой, – вмешался Матс. – Нужен и глава рода, и финансы.

– Так вы хотели бы основать род? – уточнил Тадеус.

– А почему бы и нет? Уверена, у меня получилось бы.

– Управлять родом довольно сложно. А у вас опыт только работы в магазине.

Да у меня опыт поболее твоего будет. Но вслух я сказала другое:

– Я очень быстро учусь. И опять же – рассматриваю разные варианты.

– Я уверен, ты найдешь себе род, – сказал Матс. – Ты талантлива. На тренировках показала себя замечательно.

– Даже если это так, – Тадеус прищурился, – девушка – маг хаоса. А это опасно.

– Магия льда тоже опасна, – парировала я. – Да и любая магия.

– Но она не сводит с ума самого мага.

– Тут все просто, – поделилась я. – Чтобы не сойти с ума от магии хаоса, нужно впустить хаос в свою жизнь. Но не стать его частью. А сделать его частью себя.

– Желаю вам удачи на этом поприще. – Тадеус смерил меня долгим изучающим взглядом. – И получить предложение от какого-нибудь рода.

– Ну, к кому попало я не пойду, – обозначила я. – Лучше быть самой по себе, чем с кем попало.

– Уважаю вашу позицию, – впечатлился он.

– Расскажите, пожалуйста, про Совет магов, – перевела я разговор в интересующее меня русло. – Как проходят заседания и принимаются решения?

Тадеус выгнул бровь – видимо, не ожидал такого вопроса от первокурсницы. Но ответил:

– Совет собирается раз в месяц. Обсуждаем касающиеся магической деятельности законы, распределяем ресурсы. Решения принимаются голосованием. У каждого члена – один голос. В Совет входят главы сильнейших родов: Винтеры, Эшлеры, Фаерморы, Превсы и Мунхарты. Император имеет право вето, но пользуется им редко.

– Всего пятеро членов?

– Этого достаточно. Когда-то было больше, но некоторые рода угасли или потеряли влияние.

Пять голосов, значит. И один из них – у Дорана Мунхарта, моего дражайшего деда. Впрочем, сейчас это неважно. Важно то, что Тадеус Винтер явно был впечатлен моими амбициями.

Экипаж остановился у женского общежития. Я вышла, поблагодарила Винтеров и направилась к дверям. На крыльце остановилась поразглядывать звездное небо.

Итак. Я свела знакомство с самим Тадеусом Винтером, а Матс, кажется, способен замолвить за меня словечко. Принц Сандор проявил неожиданный интерес – и это тоже козырь в рукаве. А главное – я вычислила любовника Ксары. Трион. Муж тети. Тот, кого она боялась. Тот, с кем встречалась тайно.

Что же произошло в беседке? Он отравил ее? Или она действительно выпила настойку сама – от горя, стыда и безысходности? А Трион просто пришел на встречу и ничего не сделал? Еще и сумку стырил, ага. Или не пришел? Хотя охотнее верится, что он сделал все, чтобы Ксара замолчала навсегда!

Вспомнились его слова: «Ты ничего не докажешь». Увы. В данный момент так и есть. Но я не собираюсь оставлять это безнаказанным. Рано или поздно найду доказательства. А пока – нужно держать ухо востро и не спускать с Триона глаз.

Я вдохнула прохладный ночной воздух и пошла в общежитие. Впереди – целая жизнь. И я намерена прожить ее так, чтобы ни один род в этой империи не чурался хаоситки в своих рядах. Наоборот – они будут драться за эту честь. А я еще подумаю, кого осчастливить.

Глава 31

Воскресенье я провела в праздном ничегонеделании. Имею право. Всю прошлую неделю упахивалась на тренировках, отработала последние смены в бутике, съездила на императорский прием. После такого сам бог велел поваляться в кровати до полудня, а потом неспешно позавтракать в пустой столовой.

Но к обеду безделье наскучило. Я натянула переделанное мышиное платье с кружевными вставками, прихватила сумку и отправилась к гаражу Хэстена. В пятницу, отдавая розы, он говорил, что почти починил магографический аппарат. Вот и проверим.

В гараже пахло краской, металлом и реактивом, который Хэстен использовал для проявки снимков. Сам он стоял у верстака, склонившись над аппаратом. Здоровенная штуковина напоминала помесь фотоаппарата и магического кристалла: тренога с тремя ножками, на ней – деревянный корпус с мехами, а спереди – линза из горного хрусталя, ограненная вручную. Сзади, где у обычного фотоаппарата находилась бы кассета с пленкой, темнела прямоугольная пластина – светочувствительный кристаллический слой, на который записывалось изображение.

– О, ты как раз вовремя! – Хэстен выпрямился и отряхнул руки. – Я доделал. Сделаем обещанный снимок.

– Сейчас? – Я оглядела себя. – Я не накрашена.

– Ты и без этого красивая. Садись вон туда.

Он указал на диван. Я села, поправила волосы, расправила складки платья. Хэстен поколдовал над аппаратом – покрутил линзу, настраивая фокус, что-то подрегулировал в магическом сердечнике, который тихо гудел, накапливая энергию. Кристалл на передней панели замерцал ровным голубоватым светом.

– Не моргай, – предупредил он. – Будет вспышка.

– Магическая?

– Сам смастерил. На основе светового кристалла. Готова? Раз… два… три!

Раздался хлопок, и на секунду гараж залило ослепительно-белым светом. Кажется, я все-таки моргнула.

– Получилось? – спросила с надеждой.

– Узнаем. Иди сюда.

Я подошла к верстаку.

– Начнем проявлять. – Хэстен осторожно извлек из аппарата пластину – темный прямоугольник, на котором пока ничего не было видно. – Это самое интересное.

Он принес из угла гаража небольшую ванночку, наполненную прозрачным реактивом с легким голубоватым отливом. Пахло чем-то химическим, но не резко – скорее, как от свежевыстиранного белья. Хэстен погрузил пластину в раствор и принялся легонько покачивать ванночку. Я смотрела, затаив дыхание.

На пластине медленно, словно проступая из тумана, начали появляться очертания. Вот – прядь волос. Вот – линия скулы. Вот – край платья, кружевная вставка на рукаве. Изображение было черно-белым – до цветных магографий здесь еще не додумались. Технология не позволяла: линзы и кристаллы были менее продвинутыми, чем в моем мире, и могли улавливать только контраст света и тени. Но даже так снимок выходил потрясающим.

– Четкость превосходная, – пробормотал Хэстен, вглядываясь. – Линзы я заменил, видишь, как детализация выросла? Старые были мутные, а эти я сам шлифовал. И световой кристалл поставил мощнее – на старом вспышка была слабая, снимки выходили темными.

– Ты гений, – похвалила я.

– Знаю, – отозвался он без тени скромности.

Пластина тем временем проявлялась четче. Я смотрела на свое изображение – черно-белое, но удивительно живое. Пряди волос, упавшие на плечи, улыбка в уголках губ.

– Нравится? – поинтересовался Хэстен.

– Очень. – Я повернулась к нему. – Спасибо.

Он отставил ванночку. Его ладони легли мне на талию, мои – на его плечи. Мы целовались медленно, с чувством, и в гараже было тихо, только гудел остывающий магический сердечник. Но потом, когда мы отстранились, разговор сам собой свернул на прием. Я пересказала вкратце: церемония представления, разговор с императором, помолвка Айка и Гвен, танцы с Сандором и Матсом, стычка с Эллиотом. Хэстен слушал внимательно, но когда я упомянула отца, помрачнел.

– А ты бы хотел сходить на прием? – спросила я осторожно. – Ты сам не ходишь или тебя не зовут?

– Не особо. Семья только рада, что я не рвусь. Хотя порой мне интересно, что было бы, если бы я вызвался пойти. Попроси ты меня взять тебя с собой, вот и узнал бы.

– Благодаря Гислейн и Лайзе твой отец в курсе нашей связи.

– Со мной тоже говорил. Хотел убедиться, что у нас ничего серьезного.

– И что ты ответил?

– Не стал с ним это обсуждать. Мои отношения с отцом от этого хуже не станут. – Он поморщился. – Для него я всегда буду ущербным.

– Это из-за того, что ты благословлятель в семье демонологов? – не стала я юлить. – Или из-за твоей искры?

– Ну конечно, ты почувствовала, – не удивился Хэстен. Помолчал и горько усмехнулся. – Почувствовала, да не все…

Я шагнула к нему и положила ладонь ему на грудь. Под пальцами забилась его искра – сломанная, с двумя несовпадающими половинами. Но теперь, когда я искала целенаправленно, то ощутила кое-что еще. Канал. Тонкий, почти невидимый, словно нить паутины, уходящий от его искры куда-то вовне. По этому каналу утекала сила. Медленно, неостановимо, как вода из треснувшего кувшина.

– Что это? – Я подняла на него глаза.

– Ты и сама уже поняла.

– Хочу услышать от тебя.

Хэстен отшагнул, опершись о верстак. Его лицо было спокойным, но жилка на шее дергалась.

– Мои силы утекают к Кэйлу. Это было решение отца три года назад. Ему показалось, что старшему сыну, как будущему главе рода, не помешает лишняя сила. А младший – благословлятель, все равно толку от него никакого. Вот он и приказал настроить канал.

– Приказал? – переспросила я.

– Да. Это обратимое заклинание, и оно само угасает через пять лет. Осталось еще два года. Так что уходить из рода пока смысла нет – мне физически больно долго находиться далеко от брата.

– Но за это время из тебя все высосут!

– Не высосут. Канал настроен ровно половину. – Хэстен криво ухмыльнулся. – Отец, знаешь ли, очень точен в таких вещах.

– А что думает про это твоя мать?

– Давно скончалась. Хотелось бы верить, что доживи она, то не допустила бы такого, но… Архонту Эллиоту Эшлеру никто не решался перечить. А моего согласия и вовсе не спрашивали.

Я уставилась на него. Платиновые волосы, упрямо торчащие во все стороны. Руки, которыми он собирал магоциклы и чинил магографические аппараты. И эта клятая нить, по которой утекала часть его сути.

– Ну что, – спросил Хэстен с вызовом, – тоже думаешь, что я слабый и бесполезный?

– Думаю, – медленно произнесла я, – что твоя семья – редкостные уроды. И теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил, что мне к ним не надо.

Он моргнул. Очевидно, ожидал другой реакции.

– А еще я думаю, – продолжила я, – что два года – это не так уж много. И что канал можно разорвать и раньше. Нужно только найти способ.

– Я искал. Три года искал. Нет способа.

– Значит, плохо искал. – Я пожала плечами. – Вместе поищем.

Хэстен хотел что-то ответить, но тут из ванночки донесся тихий звон – пластина окончательно проявилась и теперь закреплялась в растворе. Мое лицо смотрело на нас с черно-белой глади – серьезное, с едва уловимой улыбкой.

– Отличный снимок, – подытожила я.

– Отличный, – вторил Хэстен.

Больше мы не говорили о плохом. Лишь о хорошем. О том, как он шлифовал линзы. О том, как я позировала. О том, что венок из роз нужно будет сохранить – как память о приеме.

В понедельник групповое занятие у Лафара началось необычно. Вместо того чтобы погнать нас разминаться на манекенах, он построил всех в центре зала и объявил:

– На этой неделе пройдет боевой дуэльный турнир академии. Кто не в курсе – стыдитесь. Турнир ежегодный, участвуют в основном третьекурсники. Но допускается и второй курс при наличии отличной подготовки. К слову, прошлогодний турнир выиграл Кэйл Эшлер, будучи на втором курсе.

Ну конечно. В дуэлях один на один Кэйл хорош, это тебе не в команде играть. Индивидуалист хренов, тянущий силы из брата.

– Из нашей группы, – продолжал Лафар, – я отправлю две кандидатуры. Определим их в отборочном поединке. Желающие – шаг вперед.

Я вышагнула, не раздумывая. Еще четверо парней-второкурсников сделали то же самое. Гислейн, Лайза и Илона переглянулись – и тоже вышли. Отлично. Будет весело.

Я пошла с остальными в центр зала, но Лафар преградил мне путь.

– Эра Ксара, вы с первого курса. Вам на турнире не место.

– Однако я в этой группе и делаю успехи. Значит, имею право участвовать.

Он открыл рот, закрыл. Видимо, уже понял, что меня невозможно переспорить. Или надеялся на мое выбывание в первом же раунде. Ну-ну.

Итого желающих набралось восемь человек. Лафар разбил нас по парам. Мне в соперницы досталась Лайза Превс. Вот это подарок!

Мы вышли в центр зала. Лайза смотрела на меня с выражением «ну сейчас-то ты получишь». Давай, девочка, удиви меня.

– Начали! – скомандовал Лафар.

Лайза вскинула руку, и из воздуха перед ней соткался призрак – полупрозрачный, с размытыми очертаниями и эманациями могильного холода. Призрак взвыл и рванул ко мне.

Я потянулась к нему магией и ускорила вероятность. Призрак – это сгусток энергии, ему суждено рассеяться. Я показала ему этот финал. Раз – и он истаял, не долетев до меня пары шагов. Лайза опешила, не веря своим глазам.

А я тем временем наложила на нее разницу потенциалов. Не паралич, а лишь выравнивание сигналов в нервной системе. Лайза застыла на месте, словно ее ноги приросли к полу. Она пыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Ее лицо исказилось от ярости и бессилия.

– Победа Ксары, – объявил Лафар.

– Это нечестно! – выкрикнула Лайза, когда ступор спал. – Она…

– Умейте принимать поражение, лаэра Превс, – оборвал ее Лафар.

Я отошла в сторону, уступая место следующей паре. Лайза прожигала меня взглядом, но мне было плевать.

После первого круга отбора остались четверо: я, Илона, Гислейн и парень-водник Кэвин Тайлер – высокий, жилистый, с коротко остриженными волосами. Гислейн выпало сражаться с ним. Она проиграла всухую, как бы иронично это ни звучало. Ее фаерболы разбивались о водяные щиты, а когда Кэвин пустил в нее волну, она не сумела защититься и выбыла. Гислейн отошла к скамейкам с таким лицом, словно у нее отобрали любимую игрушку.

Мне досталась Илона. Мы вышли в центр зала. Кузина взирала на меня с холодной ненавистью, и я понимала: она не просто хочет победить, она хочет унизить меня при всех.

– Начали!

Илона сотворила пасс, и вокруг меня закружился ревущий вихрь. Он подхватил меня и попытался оторвать от пола. Я выровняла потенциалы, крадя разницу, и вихрь превратился в шквальный ветер – но все еще достаточно сильный, чтобы сбить с ног.

Тогда я обратилась к полю тепловой смерти. Вокруг меня начало разливаться спокойствие. Не холод – абсолютный ноль энергии. Воздух перестал двигаться, вихрь затух, словно его и не было. Илона атаковала снова – новым порывом ветра, еще более мощным. Он ударился о мое поле и погас, как свеча на сквозняке.

– У нее глаза красным светятся! – крикнул кто-то из студентов.

Разумеется, светятся. Это высшая форма магии хаоса. Поле тепловой смерти – не игрушка, и тело реагирует соответственно. Илона попыталась атаковать в третий раз, но все ее заклинания гасли, не долетая до меня. Она ничего не могла сделать. Вообще ничего.

– Поражение Илоны Мунхарт, – констатировал Лафар.

Я опустила поле. Преподаватель, подойдя ко мне, заметил:

– Ну хоть глаза у вас теперь нормальные.

Не так страшно, да? Я могла бы, конечно, отделаться и более простой магией. Но нужно же было убедить Лафара дать мне допуск на турнир.

– Эра Ксара, – начал он, понизив голос, – я бы настоятельно рекомендовал вам не участвовать в турнире. Первокурсница против третьекурсников…

– Правилами не запрещено, – напомнила я.

– Не запрещено, – признал он со вздохом. – Но это опасно. Вы можете пострадать.

– Я постараюсь не пострадать. И другим не навредить.

Лафар окинул меня долгим тяжелым взглядом и махнул рукой.

– Хорошо. На турнир отправятся Кэвин Тайлер и Ксара. Готовьтесь. Турнир в пятницу.

Ура! Отбор пройден. Меня ждет боевой дуэльный турнир. И я собираюсь занять на нем одно из призовых мест.