Текст книги "Энтропия (СИ)"

Автор книги: Пальмира Керлис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Я не лаэра, а эра Ксара. Меня выгнали из рода.

– Вот так скандал… – ахнула Мариза, округлив глаза. – Извините, я не знала.

– Ничего страшного, – отмахнулась я. – Зато оставили учиться в академии. Но без рода – сами понимаете, средств к существованию нет.

– Спрошу хозяина. – В ее глазах зажглось искреннее участие. – Человек он понимающий, и я давно прошу помощницу. Приходите завтра после обеда, дам ответ.

Лучше дай положительный ответ, Мариза. И скидку на то платье с витрины. Я твердо намерена его заполучить – так или иначе. А хаос, как известно, умеет находить пути. Даже к самым неприличным платьям.

Глава 7

Остаток дня я провела, праздно шатаясь по кампусу и его окрестностям. Впереди – десятилетия, позади – реанимация, могу себе позволить! Торговый ряд я изучила вдоль и поперек, наметив места на будущее. Магазинчик артефактов, косметическую лавку с духами, кремами и краской для волос. Не сунулась туда исключительно по финансовым причинам – незачем дразнить себя вещами, которые пока не можешь купить.

Ближе к вечеру желудок требовательно заурчал, напоминая, что обед был давно. Я пошла в столовую. Теперь-то, в урочное время, здесь кипела жизнь. Студенты заполнили зал, и я с порога оценила расстановку сил.

Зоны были поделены безжалостно, как на шахматной доске, где пешки знают свое место, а ферзи не путают свои клетки с чужими. Слева от входа, у окна с витражом, окопалась компания местных королев-второкусниц – Илона, Гислейн и Лайза. Их стол ломился от еды, но ели они мало – больше позировали. Чуть дальше расположилась группа парней во главе с Кэйлом Эшлером. Вели они себя, как хозяева жизни: громко смеялись, раскинувшись в вальяжных позах. Подле них за соседним столом сидел пшеничный блондин, который косился на меня на лестнице вместе с Кэйлом. Судя по выражению лица, мыслями находится где-то далеко отсюда. Его стол тоже относился к «зоне крутых», но сидел он особняком, как ледяной айсберг в окружении более шумных вулканов.

Остальное пространство заполняли заучки, шуганные студенты и середняки всех мастей. Кучковались по углам, стараясь не привлекать внимания сильных мира сего.

Я шагнула к раздаче, и по залу прокатилась волна шепотков. «Почему она еще здесь?», «Ее не выгнали из академии?», «Может, ректор еще не подписал приказ?» Шепотки были навязчивыми и очень питательными для моего самолюбия. Я набрала на поднос все то же тушеное мясо, картофель, салат и компот. Еще грушевый пирог, ну не устояла.

По идее следовало скромно сесть в уголок к неудачникам. Сделать вид, что меня нет. Не отсвечивать. Но это путь прежней Ксары. Жаль, что колоритного панка-аристократа сейчас не было… Арианы тоже не наблюдалось. Зато пшеничный блондин маялся в гордом одиночестве. На лестнице тусовался с Кэйлом, так что наверняка он не из последних личностей. И выглядит внушительно, хоть и довольно угрюмо.

Я направилась прямиком к нему. Десятки глаз уперлись мне в спину почти физически ощутимо. Еще бы – безродная хаоситка, которой по всем правилам полагается жаться к стенке, нагло прет в зону для избранных.

В его голубых глазах мелькнуло удивление – сдержанное, как и все в нем.

– Ты чего такой хмурый? – Я поставила поднос на стол и уселась напротив. – День был не очень?

– Можно и так сказать, – буркнул он.

Пока раздумывал, послать меня или проигнорировать, я беззастенчиво его разглядывала. Красивый, даже слишком. Правильные черты лица – прямой нос, четко очерченные скулы, волевой подбородок. Мужественная красота без малейшего намека на смазливость. Фигура накачанная, но не перекачанная – действительно тренируется, а не любуется собой в зеркале. На нем был темно-синий костюм, сидящий как влитой. Местные девицы наверняка сохнут пачками, и неважно, свободен этот парень или нет.

– Ты делаешь то, что не положено делать, – произнес он тихо.

– И что? – Я закинула в рот кусок мяса.

Блондин смотрел на меня непонятно. Не враждебно, но и не приветливо. Скорее, как на уравнение, которое не знаешь, как решить.

– Мне отсесть? – осведомилась я.

– Да оставайся уж.

Не ошиблась. Такой не станет самоутверждаться на изгоях и вышвыривать меня вон. Его репутация выдержит что угодно, а вот совесть – нет. Благородство – это и дар, и проклятие. Особенно когда им умело пользуются… другие.

Я кожей чувствовала, как зал переваривает увиденное. У Кэйла и вовсе отвисла челюсть. Умею шокировать местных королей! Шепотки возобновились с новой силой, но мне было плевать. Обсуждения – это бесплатная реклама.

– Ты вправду потеряла память? – нарушил парень молчание.

– Ага. Ты?..

– Матс Винтер.

– О, брат Даяны с моего курса? – вспомнила я про блондинку с точеной фигуркой в розовом.

– Да, старший. Третий курс, стихийный факультет. Магия льда.

Ледяной красавчик, так я и думала. Эта магия идеально ему подходит – сам мог бы заморозить взглядом, если сильно постарается. Интересно, в постели он так же холоден?

– Ректор любезно оставил меня учиться, – сообщила я, заедая мясо картофелем. – До конца оплаченного года.

– Не замечал за ректором любезности.

– Я произвела впечатление.

– Хорошее?

– Нужное.

Он хмыкнул, а к нашему столу подплыла Гислейн Фаермор, брезгливо морща курносик в мою сторону. Подноса у нее не было – видимо, шла с дипломатической миссией.

– Матс, – проворковала она, – так ты придешь на нашу вечеринку?

Он замялся.

– Обожаю вечеринки! – заявила я жизнерадостно. – А что за вечеринка? Где? Когда?

Гислейн соизволила на меня взглянуть – так, словно я была тараканом, заползшим на праздничный торт.

– Через пять дней, – вдруг ожил Матс, – в клубе «Бездна» близ академии. В восемь вечера.

– Отличное название, – одобрила я. – Приду.

– У тебя нет приглашения! – выпалила Гислейн.

Матс достал из внутреннего кармана пригласительный билет – плотную карточку с золотым тиснением – и протянул мне. Я радостно схватила ее, пробежала глазами по строчкам: «Клуб „Бездна“, последняя суббота третьего осеннего месяца, дресс-код – вечерний». Чудесно. И что же, выходит, здесь в конце осени тепло, как летом? Замечательный климат!

Гислейн застыла с открытым ртом, выражая гамму эмоций от шока до праведного гнева.

– Я не уверен, что посещу, – молвил Матс ровным голосом, – а раз тут есть желающие, пусть идет.

– Да, но… – начала она.

– Это же студенческая вечеринка, не закрытый прием у императора. Ксара соответствует требованиям и может прийти. Приглашение у нее теперь есть.

Ути, защитник мой. И даже знает, как меня зовут. Впрочем, это наверняка знают все – после такого-то скандала.

Гислейн явно было что возразить Матсу, но она не решилась. Достала из сумочки еще одно приглашение и положила перед ним.

– Ты все-таки посети, если надумаешь. Я буду очень ждать.

Она развернулась на каблуках и уплыла обратно к своему столику, где Илона и Лайза встретили ее вопросительными взглядами. Я представила, какой сейчас там начнется разнос. Эх, и не подслушаешь.

– Не любишь вечеринки? – Я убрала свое приглашение в сумку.

– Не особо, – ответил Матс и вернулся к еде.

Мы доели в молчании – не напряженном, а, скорее, деловом. Как два человека, которые заключили негласное перемирие и могут спокойно жевать в обществе друг друга. Он коротко кивнул мне на прощанье и удалился. Я проводила его взглядом. Могучая спина, ровная походка, ни одного лишнего движения. Занятный экземпляр. И мальчик хороший!

Я слопала грушевый пирог, смакуя каждый кусочек. Обожаю юность – можно жрать в три горла, и тебе за это почти ничего не будет. Когда тарелка опустела, я свалила из столовой под аккомпанемент очередной волны шепотков. Кажется, сегодня дала местному обществу больше пищи для размышлений, чем вся программа курса за семестр.

В общежитие я вернулась ближе к вечеру. Вахтерша Одеста, увидав меня, подобралась, как почуявшая дичь гончая.

– Замок поменяли, – оповестила она. – Вам нужна помощь со сбором вещей?

– Нет, помощь не нужна, – изрекла я не без удовольствия. – Никуда не съезжаю. Остаюсь учиться.

Вахтерша стала напоминать сову, которой посветили фонариком в глаза.

– Вот как, – выдавила она.

– Вот так. Спасибо за смену замка. Предусмотрительно с вашей стороны.

Я ушла к лестнице под ее ошарашенным взглядом. Выбить столько людей из колеи за один день – это рекорд. Надо будет превратить планер Ксары в дневник достижений.

Замок в двери действительно был новенький – блестящий, без единой царапины. Я заперлась, скинула туфли и блаженно растянулась на кровати. День был долгим, но продуктивным. Я успела: остаться в академии, познакомиться с будущим главой рода Эшлеров, подружиться с мажором Винтером и раздобыть приглашение на вечеринку. Неплохо для девицы, которая неделю назад была трупом.

Едва я перевела дух, как в дверь постучали. Я рывком села на кровати. Неужели принесли расписание? Быстро они, однако.

Я поправила платье и открыла. На пороге стоял мужчина. Молодой – лет тридцати, может, чуть за тридцать. В меру мощный, с темными волосами и ястребиным лицом. Одеяние: куртка цвета мокрого асфальта, черная рубашка без воротника, простые брюки. Почуяла: опасный тип, но не для меня.

– Вы доставщик расписания? – спросила я с сомнением.

– Нет. Я следователь.

Он извлек из внутреннего кармана ксиву – металлическую пластину с выгравированным гербом и текстом. Я вчиталась: «Гилмор Дест, старший следователь по особо тяжким преступлениям». Ничего себе!

– Лаэр Гилмор, – я отступила в сторону, – проходите.

– Эр Гилмор, – поморщился он.

Ага, не из знатного рода. И не очень-то жалует богатеев.

– Прошу прощения, эр Гилмор, – исправилась я. – Присаживайтесь.

Он сел на диван, я устроилась рядом, стараясь держаться расслабленно, и украдкой потянулась магическим зрением к его ауре. Искорка внутри меня затрепетала и чуть не погасла от напряжения, но я все же разглядела нужное. Аура плотная, с характерными всполохами. Менталист. Вот же ж! С таким надо держать ухо востро. Менталисты чувствуют ложь, считывают эмоции, а некоторые умеют и в мысли заглядывать. Правда, для этого нужен контакт или очень сильный дар, но проверять на себе не хотелось.

– Целитель Ивор Артейн сообщил мне, – начал Гилмор, – что вы не признаете факт употребления настойки с целью собственного убийства, но и никого не обвиняете.

– У меня…

– Амнезия, – закончил он. – Знаю. Это дает нам шанс на то, что возможные преступники не совершат в ближайшее время попытку нового покушения. Если, конечно, вы не сами это сделали.

Ой, ну если кто-то захочет на меня покуситься – это будет забавно. Уже предвкушаю!

– Вас что-то веселит? – голос следователя стал на градус холоднее.

Я приказала себе успокоиться и представила скучную серую стену.

– У меня нестабильное состояние после лечебницы. Эмоции скачут туда-сюда. А еще я маг хаоса.

– Ну да, – пробормотал он, – последнее многое объясняет.

Гилмор извлек из кармана потрепанный блокнот и самопишущее перо, сделал пометку.

– Я не оставила предсмертной записки, – продолжила я, – и не нашла у себя в аптечке анальгезирующей настойки.

– Не все оставляют записки, – заметил Гилмор. – И логично, что настойки нет, если вы ее забрали с собой и выпили в беседке.

– Но запасов тоже не было. У меня имелся всего один флакон?

– Это мощное средство. Его хватает надолго, доза – капля на стакан воды. Так что да, одного флакона за глаза.

Я мысленно присвистнула. Капля на стакан! А Ксара выхлебала целую банку.

– И что же, эту настойку продают без рецепта? – поинтересовалась я.

– В каком смысле «без рецепта»? – Гилмор прищурился. – Вы считаете, что могли приготовить ее сами?

Ну что за мир. Кто угодно может купить что угодно? Ни контроля, ни ограничений. Просто рай для отравителей. Вслух я сказала:

– Ну нет, таких знаний у меня точно нет. – Читала Ксарины тетради по алхимии – там все на уровне «смешай ромашку с мятой и молись, чтобы не взорвалось». – А в местной аптеке вы опросили персонал? Я не покупала настойку накануне? Или кто-то другой покупал?

Следователь отложил блокнот и посмотрел на меня с новым выражением – как на ту, кто внезапно оказалась умнее, чем он ожидал.

– Опросил. Никто не покупал ее в те дни. А на неделе список немалый – это популярное средство от боли. Однако настойку преступник мог купить в ином месте или взять из своей аптечки. Флакона не обнаружено, как и вашей сумки, поэтому я и взялся за это дело. Кражи в кампусе маловероятны.

– А могли ли меня опоить целой банкой так, чтобы я не заметила?

– Теоретически – да. Настойка не даст привкуса в густом киселе или крепком кофе. Разве что напиток немного поменяет консистенцию – она станет более вязкой. Но это еще надо заметить.

Прекрасное орудие убийства. Без вкуса и запаха, продается свободно.

– Эр Гилмор, хочу вам кое-что показать.

Я взяла со стола ежедневник Ксары и открыла на последней заполненной странице. Показала Гилмору.

– Вот. За день до отравления. Посмотрите в самый низ.

Он пробежал глазами строчки и уставился на последнюю запись: «Встреча, 23:00».

– Не помню, с кем встречалась и встречалась ли вообще, – пояснила я.

– Не думаю, что некий «он» не пришел, и вы слишком расстроились, – фыркнул Гилмор. – Свидетелей вашего прихода в беседку нет, там довольно уединенное место.

– Это явно была тайная встреча, раз имя не записано даже в личном ежедневнике. Будь это обычное свидание, я бы хоть инициалы поставила.

Следователь глубоко задумался. Его пальцы барабанили по обложке блокнота.

– Может, у вас была тайная связь, и этот человек порвал с вами из-за изгнания из рода? Это могло стать мотивом… с вашей стороны.

– Или поводом для убийства – с его, – добавила я. – Если этот человек был заинтересован в том, чтобы я исчезла навсегда.

Он кивнул, признавая, что версия имеет право на существование.

– Пока я ничем не могу помочь следствию, – созналась я. – Вроде ни с кем тесно не общалась, но прослежу за реакциями окружающих. Если что-то вспомню или замечу подозрительное – свяжусь с вами.

Гилмор дал мне визитную карточку с выгравированным именем и адресом.

– Мои контакты для писем и телеграмм.

О боги, телеграммы! Тут даже не изобрели нормальных средств связи. Ни телефонии, ни артефактов для общения на расстоянии. Иди на почту, жди ответа. Каменный век, честное слово.

– Благодарю, эр Гилмор. Буду на связи.

Он глянул на меня с недоверием, но ушел. Я глянула на раскрытый на диване ежедневник.

«Встреча, 23:00».

Так кто же ты, мой предполагаемый кавалер? И кавалер ли ты? Может, это была подруга. Или родственник. Тот, кого Ксара боялась записывать по имени даже в личных заметках. А может, этот кто-то не пришел, и она в расстройстве выхлебала настойку сама? Нет, странно было бы взять ее с собой заранее… Типа «не придет или нахамит – убьюсь, у-у-у»! И уж очень странно «потерялись» флакон с сумкой.

Тут спрятана некая тайна. И я ее раскрою.

Глава 8

Не успела я переварить визит следователя, как дверь сотряслась под чьим-то кулаком. Доставщик явился не запылился? Я открыла. На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти, запыхавшийся так, будто бежал через весь кампус. Костюм на нем сидел небрежно – пиджак съехал набок, верхняя пуговица рубашки расстегнута, волосы растрепаны. Я протянула руку ладонью вверх.

– Где мое расписание?

Лицо визитера вытянулось. Он уставился на меня с таким выражением, словно я при нем обратилась в демона и рычу.

– Ты что, меня не узнаешь⁈

Не доставщик. Да что ж такое! Проходной двор, а не комната. И до сих пор никакого расписания на завтра.

– Я вас не помню, – сообщила я терпеливо, – следовательно, и узнать не могу.

Прежде чем я успела дообъяснять, мужчина всплеснул руками.

– Разумеется, я понимаю твое желание забыть семью – есть за что! Но не до такой же степени…

Опа, родственничек. Уж не папаша ли? Я мигом переключилась из режима «уставшая студентка ждет расписание» в режим «разведчица на допросе». Потенциальные сведения о Ксаре! Необходимо выяснить, зачем он пришел.

– Входите, – я пропустила его в комнату, – понимаете, я после отравления пережила клиническую смерть. Сердце останавливалось. Я всех забыла. Вас в том числе.

– Бедная девочка! – воскликнул он, и в его голосе прозвучало такое искреннее сочувствие, что я аж растрогалась. – Я твой дядя Лори. Лориус Мунхарт.

Я скептически сложила руки на груди.

– И почему же дядя Лори не навещал меня в лечебнице?

– Был на рабочем выезде! – Он запустил в волосы пятерню, еще больше их растрепав. – Демон в другом городе, глухомань, ни одного почтового отделения. А как вернулся и узнал – сорвался сюда. Прямо с поезда, даже не переоделся.

Ух ты, здесь есть поезда! Любопытно, насколько поездатые?

– Вы демонолог? – Я окинула его оценивающим взглядом.

– Маг света, экзорцист. – Значит, они с Кэйлом Эшлером идейные враги. Один призывает, другой изгоняет. – Я живу отдельно от семьи, в столичной квартире, а не в родовом поместье. Мой отец – твой дед Доран – совсем свихнулся, что выгнал тебя из рода. Но я своих бросать не намерен. Собирайся! Поживешь со мной.

Вот так просто? Приехал, узнал, сразу в бой? Либо у дяди Лори комплекс спасателя, либо он действительно порядочный человек.

– Я никуда не поеду. Ректор разрешил мне остаться в академии.

– Ты хочешь развивать дар? – Лориус вытаращился на меня ошарашенно. – Это же опасно! Магия хаоса – ты можешь сойти с ума…

– Я с этим разберусь, – заверила я. – Уже разбираюсь.

Морщинка между его бровями углубилась.

– Но как же ты будешь платить за следующий курс? У меня нет таких денег, чтобы оплатить тебе учебу. Только жалованье экзорциста и в перспективе отцовское наследство, которого меня, скорее всего, лишат после этого визита.

Ага, доступа к богатствам рода у Лориуса нет. Живет отдельно, эдакий отщепенец. Ворон в стае голубей. Но что он вообще рассматривает вариант оплаты моей учебы – это лестно. Очко в его пользу.

– Я поговорю с Дораном, – заявил он решительно. – Пусть принимает тебя обратно. Это ненормально – выгонять ребенка из-за дара, каким бы он ни был.

– Не надо, – отрезала я. – В род я не вернусь, даже если будут умолять.

Лориус хмыкнул и вдруг улыбнулся. Улыбка у него была хорошая, теплая, с ямочками на щеках.

– Гордая. Вся в мать. Уважаю.

– Кстати, как она отнеслась к моему изгнанию? – воспользовалась я моментом. – И мой отец?

Улыбка Лориуса погасла.

– Твоя мать Ирис умерла вскоре после твоего рождения, так и не раскрыв имени отца ребенка. Тебя воспитывала Риса – моя и ее сестра.

– То есть тетя мне как мать?

Лориус фыркнул так выразительно, что ответ стал ясен без слов.

– Нет, она тебя не любит. У нее были плохие отношения с Ирис и куча зависти – вот на тебя и перенеслось. А ее муженек Трион вообще тот еще фрукт…

– Воу-воу, помедленнее! – Я выставила ладонь. – Давайте с самого начала. И, пожалуй, присядем.

Мы устроились на диване, и Лориус начал рассказ. Я слушала внимательно, стараясь не упустить ни одной детали. Семейная сага Мунхартов того стоила.

У Дорана Мунхарта родилось трое детей. Старшая – Риса, средняя – Ирис, и младший – Лориус. Ирис была самой талантливой: маг огня, подающая огромные надежды, любимица отца. Блестяще окончила академию в двадцать лет – с сюрпризом. Он зрел в животе и через положенное время явился на свет в виде девочки Ксары.

Имя отца Ирис никому не раскрыла. Ни под уговорами, ни под угрозами. Опозорила себя и род – выходит, к позору им не привыкать. Родила и вскоре умерла от хвори. Отец так и не объявился.

Девочку забрали на воспитание Риса с мужем Трионом. У тех к тому времени уже были свои дети – Деймор и Илона. Риса всегда ревновала сестру из-за ее талантов и обожания отца, радовалась, когда тот разочаровался в Ирис. Племянницу взяла с неохотой, вынужденно – Доран настоял. С детства ненавидела и шпыняла. Трион тоже. Ксара жила с мыслью поскорее вырваться в академию, но дар у нее никак не проявлялся. И вот проявился. Едва семья узнала, что это магия хаоса, созвала семейный совет – и выгнала Ксару.

Ну и ну. Бедная девочка. Думала, что академия станет ее избавлением, а стала концом. В прямом смысле.

– Так вашего голоса, выходит, не спрашивали?

– Три голоса уже были за, – буркнул Лориус. – Риса, Трион и Доран. Супруга Дорана, твоя бабушка, давно почила. Один голос против ничего бы не решил. Да и глава рода был за. Это вообще была его инициатива.

– А разве не вы будущий глава рода Мунхарт?

Он скривился так, словно я предложила ему пост смотрителя выгребных ям.

– Им выбрали Деймора. Я не лажу с семьей, бесплоден и съехал лет пятнадцать назад, как окончил академию. Так что наследник – твой кузен.

Так я ошиблась! Деймор – дедулин пирожок.

– Спасибо, теперь мне многое стало понятнее.

– Ты точно не хочешь уехать жить ко мне в столицу? – с надеждой спросил Лориус. – Я помогу тебе получить другое образование. Устроиться. У меня связи среди экзорцистов, их помощники неплохо зарабатывают, и дар неважен…

– Нет, – твердо ответила я. – Но, если хотите помочь, помогите материально. У меня туго с деньгами.

Лориус полез в карман, вытащил кошель и выгреб оттуда горстку золотых монет.

– Все, что могу. В следующем месяце достану еще.

Я взяла монеты. Пять золотых – это лучше, чем ничего. Хотя на платье с витрины по-прежнему не хватает.

– Благодарю. Буду писать вам письма, оставьте адрес.

Он вытащил из кармана визитку – куда более скромную, чем у следователя, просто картонную карточку с написанным от руки адресом. Я спрятала ее в карман.

– Приезжай, если что, – попрощался Лориус. – Всегда тебе рад.

– Непременно, – пообещала я.

Он ушел, и я закрыла за ним дверь. Хм, не все гнилые в этой семейке. Очевидно, поэтому он там и не прижился.

И что это за тайна такая с отцом, который так и не объявился? Будь это другой студент академии, аристократ – он бы, вероятно, женился на Ирис. Или был помолвлен с другой, а она гордо обиделась и решила рожать одна? Или понесла от простолюдина, вот и скрывала? Мутная история.

Наконец – о чудо! – в дверь постучали по-человечески. Я открыла и узрела доставщика: молодого паренька в форменной куртке с четырехлистником на груди, с папкой в руках.

– Расписание для эры Ксары от декана лаэра Павса, – отрапортовал он.

– Ура! – Я выхватила папку, и паренек поспешил ретироваться, словно боялся, что его сейчас отхаосю по полной программе.

Я разложила листы на столе и изучила. Общие лекции первого курса – теория магии, история, алхимия для начинающих. Плюс специалитет малефиков: основы проклятий и порч, а практические занятия не каждый день. Меньше, чем хотелось бы. Не страшно. Я сама знаю упражнения и могу поделать их прямо сейчас.

Сев на пол, я скрестила ноги и положила ладони на колени. Глубокий вдох, выдох. Глаза закрыты. Где-то там, под грудиной, теплилась искра – мой дар. Я осторожно и бережно потянулась к ней. Она была угольком в остывшем костре. Нельзя дуть слишком сильно – загубишь. Оставить без внимания тоже – потухнет.

Искра отозвалась, но слабо. Я направила энергию по каналам, аккуратно раздувая ее. По телу разлилось тепло – от кончиков пальцев до макушки.

А потом мир провалился.

Я парила в кромешной непроглядной тьме. Не в той, что бывает ночью, когда глаза привыкают и начинают различать очертания предметов. В той, что не предполагает самого понятия «свет». Пространство было не темным с точками звезд – оно было черным, как внутренность закрытого ящика без щелей. Как картинка из-под век, зашитых намертво.

Звезд не было, они истратили свое топливо. Погасли последние красные карлики, способные светить триллионы лет. Оставшиеся белые остыли до черных, а нейтронные звезды – до температуры реликтового излучения. Все, что могло гореть, сгорело. Все, что могло сиять, померкло.

Не существовало понятия «день» и «ночь», сплошь неразличимая бесконечность, и любая точка пространства идентична другой. Температура стремилась к абсолютному нулю, энергия была распределена пугающе равномерно, без градиентов. Тепловое движение остановилось.

Я должна была замерзнуть мгновенно, но «мгновенно» было неправильным словом. Времени не стало. Я не почувствовала холода, потому что не было разницы температур между моим телом и пространством для отвода тепла. Сознание застыло, меня подвесило в сером нечто, где нет цветов и вообще никакого спектра. Звуки схлопнулись, как и гравитация, указывающая верх и низ. Идеальная изотропность.

Нет, это не пугающая пустота, где кто-то наблюдает за тобой исподтишка. Неразличимая одинаковость. Самый тихий, медленный и необратимый из всех возможных апокалипсисов, вариантов коих наберется немало. Растворение в максимуме беспорядка, в котором даже слово «ничто» слишком громкое заявление. Конец всего.

Я распахнула глаза. Сердце колотилось гулко и бешено, на висках выступил пот. Комната была прежней – застеленная кровать, шкаф с книгами, письменный стол, раскрытая папка с расписанием. Все, как я оставила. Новый шумный мир крошки Ксары.

Через силу вдохнув, я перевела дух. Да, мой старый мир погиб, исчерпал себя до последней капли. И я в каком-то смысле приложила к этому руку.