Текст книги "Любовь без памяти (СИ)"
Автор книги: Олли Серж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 32
Люба
Сглатываю сухой комок в горле. И ещё раз, и ещё…
– Люба? – Дергает муж бровью.
Мне хочется закричать, потребовать, чтобы он немедленно оставил меня в покое, но…
– Конечно, – отвечаю и опускаю вниз глаза, чтобы не так уж явно были видны эмоции. – Извини, я отвыкла.
– Так ты подойдешь? – Переспрашивает требовательно.
Киваю и делаю несколько шагов. Прижимаюсь губами к идеально гладкой щеке, чувствую мужские руки на своей талии и понимаю, что сейчас разрыдаюсь.
Все не так! Под моими губами сейчас должна быть колючая щетина, и руки должны быть тяжелее, как канаты, чтобы можно было обмякнуть и не сопротивляться.
– Теперь у нас все будет хорошо, – берет мое лицо в ладони Семен и заглядывает в глаза. – Я люблю тебя, родная.
Зажмуриваюсь и глубоко дышу.
– Да, пусть все будет хорошо.
Муж целует меня в губы, шею, плечи…
А во мне поднимается в ответ только отвращение. Будто я изменяю.
Ну это же бред. Семен в своем праве. Это не его, а моя проблема, что неделю я провела с другим!
Сказать! Надо все рассказать… прекратить!
– Ложись спать, родная, – вдруг легко отпускает меня Семен. – А я схожу в душ и приду к тебе.
– Да… – я с облегчением делаю шаг назад. – Очень устала. Прости, пожалуйста.
– Конечно.
Я ныряю под одеяло и заматываюсь в него со всех сторон. Закрываю глаза, чтобы к приходу Семена сделать вид, что мгновенно уснула.
Дверь ванной открывается через десять минут.
– Не притворяйся, – хмыкает муж. – Ты засыпаешь только на спине.
Он сдергивает полотенце, бросает его на дверь ванной и расслабленно идет до комода.
Я наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц, искренне надеясь, что внутри что-то отзовется, но… нет.
Когда ты уже так привыкла гладит широкие плечи, твердую грудь, кубики пресса, обычная офисная худощавость с налетом спортзала по вечерам воспринимается тяжело.
Семен ложится в постель и тянет на себя одеяло.
– Оно у нас одно.
– Возьми ещё в шкафу, – бурчу недружелюбно.
– Люб, так не пойдёт. – Вздыхает Семен. – Я муж, а не насильник, и я имею право спать с тобой в одной кровати!
Поворачиваюсь к нему лицом.
– Прости, пожалуйста, но я не могу. Как сломанная, неприкаянная кукла себя чувствую.
– Чем тебя порадовать? – Вдруг спрашивает муж.
Я задумчиво замираю.
Действительно, чем?
– Хочу в кино, – называю, первое, что приходит в голову.
– У нас дома оплачено пять онлайн кинотеатров…
– Нет, – перебиваю. – Я хочу попкорн и мультик. Про эмоции. – Вспоминаю тот, о котором мечтали интернатовские мальчишки.
– Хм, ладно, – отзывается Семен. – Только давай завтра в первой половине дня. Потом у меня совещания и встречи.
– Хорошо, – говорю, тихо удивляясь, что он согласился. – Во сколько встаем?
– Спи, я заведу будильник.
Скрепя сердце, я позволяю мужу себя обнять перед сном. Благо – после сложного эмоционального дня действительно быстро отключаюсь.
Просыпаюсь я от привычного грохота на кухне и громких разговоров. Семен не церемонится с моим сном, считая, что вставать весь дом должен вместе с ним.
– Да, Валера, мне плевать на эти сертификаты. Понижай себестоимость. Профессионалы все равно нас не покупают. Бьем в целевую. Фитоняшки и стероидные альфонсы.
Морщусь. Это с каких пор нашей целевой аудиторией перестали быть спортсмены, например? Папа хотел выйти на спонсорство подготовки к Олимпиаде…
Открываю глаза и сонно плетусь в ванную. С раздражением стираю с зеркала капли зубной пасты, беру свою щетку и на автомате пытаюсь вспомнить, какие у меня на сегодня планы…
Замираю, сплевываю пасту в раковину и чувствую, как от волны адреналина по телу разгоняется сердце.
Мне никуда не надо! Только, кажется, Семен обещал сводить в кино.
Заново осознавая, что я снова дома, а не у Демида или в больнице, принимаю душ, мою голову и наношу макияж из привычной люксовой косметики.
Ссадина на голове почти зажила, как и царапины на скуле. Я, наконец, получаю возможность рассмотреть себя в большом зеркале со всех сторон.
Действительно… такая странная рана на затылке, будто поскользнулась или… меня кто-то ударил?
От этой мысли по телу бегут холодные мурашки. Этого не может быть!
Или может?
Глядя себе в глаза в зеркальном отражении, считаю удары сердца.
Вспоминай, Люба! Ну же!
– Родная…
Из мыслей меня вырывает голос Семена.
Черт! Бью кулаками по раковине от досады.
– Хорошо, что ты встала, – стучит в ванную муж, – завтрак готов. Если ты все ещё хочешь в кино, то нам нужно выйти через пятнадцать минут.
Я ошарашено выхожу из ванной.
– В смысле через пятнадцать минут? Если я бы сейчас не была готова, то мы бы точно никуда не попали!
– Ну извини, – разводит руками Семен. – Сеансы получилось посмотреть только после рабочего аврала! Пока ты спала, я снова работал, дорогая!
Психуя, уходит к шкафу и выбрасывает из него на кровать костюм и рубашку. Одевается…
Мне кажется, что я принципиально беру с полки свитер и джинсы, чтобы выглядеть максимально просто. Ухожу одеваться в ванную.
На завтрак успеваю съесть одну вафлю и выпить кофе.
Семен торопит. В животе урчит. Мне уже, честно говоря, не очень то хочется в кино. Но где-то на периферии рациональности я допускаю внушенную мужем мысль, что это именно я из нас двоих эгоистка, поэтому молча терплю, давая Семену шанс.
Пока едем в машине, мне на телефон приходят сообщения от подруг. Я изучаю девочек по аватаркам, пытаясь вспомнить. Да, их я видела на фотографиях. И у меня в соцсетях они тоже есть. На сколько мы близки? Открываю диалоги с каждой по отдельности.
Крис – смешливая и беспардонная дурочка. Безбашенная на всю голову, но очень добрая и хорошая, на сколько это возможно в ее случае. Лиля… немного уставшая и ядовитая молодая мама, вечно недовольная тем, что у нее с рождением сына не осталось ничего – ни тела, ни груди, ни свободного времени. «Хочу напиться» – последние пол года ее девиз. Еще в нашем чате есть Софи, которая постоянно вещает про просветление и ретроградный Меркурий. Если верить ее теории, то деньги зарабатываются при помощи мантр и отправления мыслей в космос. Еще есть Тася. Бизнес-вумен. Содержит сеть кофе-баров и не имеет нормального мужика, постоянно влипая в молоденьких альфонсов. Именно сейчас они с Софи ругаются в клочья, потому что одна считает, что для того, чтобы в жизни появился мужчина, нужно начать жить так, как будто он у тебя уже есть. А вторая искренне посылает Софи в задницу.
У меня на сотом сообщении начинает рябить в глазах. Я уже не говорю о том, чтобы прочитать всю переписку, которая была между девочками, пока я была не в сети.
Неужели мне это все было интересно? Какая-то суета.
Семен заезжает на парковку большого кинотеатра и паркуется возле входа.
– Здесь же места для инвалидов, – смотрю я на заснеженный синий знак.
Муж бросает на меня раздраженный взгляд.
– Ну давай мы покатаемся, потратим время и опоздаем на твой фильм!
Вздыхаю. Ладно. Пусть это останется на его совести.
Глава 33
Люба
В кинотеатре людно. Семен раздражен тем, что перед кассами очередь. Мне неприятно и неловко находиться рядом с ним.
– Давай возьмем вип-зал, – смотрит он на информационное табло. – И так уж и быть, я куплю тебе попкорн.
– В вип-зале идет боевик. А мы пришли на мультик, – отвечаю упрямо.
– Я считаю, что фильмы нужно смотреть с комфортом, – гнет Семен.
– Нам будет комфортно, – настаиваю на своем. – Давай, наша очередь.
– Два билета на десять тридцать. Самые лучшие места, пожалуйста, – говорит муж в окошко кассиру.
– Выбирайте, – девушка невозмутимо указывает на экран со схемой зала.
– Вы не поняли, – вздыхает Семен. – Нам нужны диванчики. Можно кабинки.
– На утренние детские сеансы только общий зал с тремя ценовыми категориями.
– Тогда я хочу выкупить весь последний ряд, – рычит муж. – Это возможно?
– К сожалению-нет, – отвечает кассир. – Свободными целиком остались только первые ряды.
– Мужчина, – вы покупать билеты будете? – Подбоченившись, Семена окликает тучная женщина из очереди позади нас. – Здесь все в кино хотят. А вы носом крутите!
– Восьмой! Пять мест посередине. – Тихо сатанея, подает карточку муж.
– К сожалению, пока вы думали, их выкупили. Берите десятый.
– Давайте десятый…
Я даже с расстояния пары шагов слышу, как скрипят его зубы, пока он прикладывает карточку к терминалу и забирает билеты.
Резко разворачивается. Малыш, который пришел с той самой тучной женщиной не успевает сориентироваться и, засмотревшись, на панорамные лифты, впечатывается большой сладкой конфетой мужу в ногу.
– Осторожнее… – брезгливо рычит Семен. – Понарожают…
– Это же ребенок! – Шепчу осуждающе. – Перестань психовать.
– Ну то есть они рожают дебилов, а я должен не психовать? – Спрашивает раздраженно. – Алло… – отвечает на звонок телефона. – Что? Какой больничный? Какой декрет? Уволить нахер.
Убирает телефон в карман пиджака, заворачивает из лаунж зоны к коридорчику со входами в кинозалы и вдруг замирает, как вкопанный.
– Нет!
Я догоняю его и вижу, что весь коридор занят стройной колонной детей разных возрастов. Они все такие забавные! Счастливые! Громкие…
– Все, пошли отсюда, – подхватывает меня под локоть муж. – Я не готов полтора часа слушать чавкание и крики. – Это издевательство!
– Семен?! – Я вообще не понимаю, что происходит и откуда такая резкая реакция.
– Я сказал, что мы уходим!
Он начинает тащить меня к лифтам, и вдруг за спиной я слышу крик…
– Люба! Люба!
Оборачиваюсь.
Ко мне на всей детской скорости летит Павлик.
– Люба! – Врезается в меня с объятиями.
– Привет! – Успеваю я его подхватить в ответ. – А ты… откуда здесь? Тетю выписали?
– Нет! – Поднимает на меня взгляд мальчишка и мотает головой. – Я конкурс поделок выиграл. И нас балетами в кино от комитета культуры наградили.
– Ты большой молодец! – Искренне радуюсь за ребенка и ершу волосы у него на макушке. – А как тетя?
– Пока в больнице… – вздыхает Павлик и косится на Семена. – А ты когда вернешься? Ты уже выздоровела?
Мне от детской прямоты хочется провалиться сквозь землю. Потому что я прекрасно понимаю, сколько невысказанных обещаний было сделано мной и Демидом ему во всех этих прогулках и времени вместе. Но что я могу теперь сделать?
Слезы подкатывают к глазам.
– Я пока не могу приехать, – отвечаю грустно и стараюсь проморгаться, чтобы не зарыдать. – Но сейчас могу с тобой сходить в кино. У тебя какое место?
– Билеты у старшей воспитательницы, – кивает Павлик на женщину с короткой темной стрижкой. – Ряды с четвертого по седьмой.
– Люба, что происходит? – Дергает меня Семен. – Чей это ребенок?
– Любин… – не отлипает от меня Павлик и грозно косится на моего мужа.
– Час от часу не легче… – вздыхает Семен. – Давай заканчивать этот балаган.
Я вырываю из его руки билеты.
– А у меня есть два билета на десятый ряд, – говорю ребенку. – Как раз рядышком. Давай предупредим твоего воспитателя и сядем вместе. Хочешь?
– Конечно! – Счастливо восклицает мальчишка.
– Беги, я сейчас подойду, – чмокаю его в макушку.
Провожаю мальчишку взглядом и разворачиваюсь к мужу.
– Что происходит, Люба?
– Ты не хотел идти, я нашла себе компанию, – пожимаю плечами. – Можешь ехать на работу. Я вызову себе такси.
– Такси? – Шипит Семен. – То есть, я пол утра спустил в унитаз на это кино, а теперь могу ехать? И потом снова искать тебя по лесам? Как твой вечный холоп?
– Пришли за мной машину через… – смотрю на билет. – Через два часа. Мне кажется, что все отлично получилось.
– Ты меня променяла на какого-то мелкого оборванца шепелявого!
– Павлик не шепелявый! Он только иногда шипящие путает местами.
– Откуда он вообще взялся? ты не хочешь рассказать?
– Из интерната. Я жила у его тетки молочницы.
– Какие у тебя ценные новые знакомства. Ты, главное, поддерживай, не теряй связи. Может быть, они нам навоза пришлют весной по-дешевке!
У меня очень сильно чешется ладонь от желание вмазать Семена пощечину. Я сдерживаюсь буквально из последних сил. Просто потому, что мы не одни.
– Я надеюсь, что у тебя сегодня по какой-то причине просто плохое настроение, – шиплю эмоционально, – иначе, как человек, ты меня сильно разочаруешь!
– А с каких пор ты стала такой социальной? – Не уступает муж. – Может тогда пойдешь и сдашь все свои шубы малоимущим?
– Вот и отвезу! В Аксаково принимают без этикеток!
Откуда я это знаю?
– Да, только не забудь поехать на такси, чтобы в очередной раз не пришлось фары и капот за пол миллиона чинить!
Застываю.
Перед глазами вспыхивает картинка, как мы с Крис ошалело пытаемся сдать назад, чтобы убрать морду машины от ударов костыля.
«Чтоб вам пусто было, стервы!» – кричит пьяный мужик.
«Ну офигеть помогли, – причитает моя подружка. – Ну нет у нас ста рублей на чекушку! Мы отвезли продуктов на тридцать штук!
Уезжаем…
– Что глазки забегали? – Понимает по-своему мое замешательство муж. – Вспомнила, как кричала, что больше никогда в жизни…
– Хватит! – Обрываю я его. – Дети – это другое!
Убегаю в толпу малышни, чтобы не продолжать неприятный разговор.
Пусть в чем-то мой муж и прав, но все равно, вести себя, как он – это отвратительно.
Неужели до своей амнезии я вела себя, как он?! Нет! Не может быть… Мне срочно нужно узнать, какой я была!
Успеваю подхватить ладошку Павлика буквально за мгновение до того, как его макушка скроется в зале.
– Я уже думал, что ты передумала! – Сияет он радостно и прижимается к моей руке щекой.
– Ни в коем случае, – мотаю головой, – просто мне нужно было решить некоторые вопросы с другом.
– Не дружи с ним, с этим другом, – вдруг выдает ребенок. – У него глаза злые. Я часто вижу такие глаза на службе. Отец Кирилл говорит, что этим людям не хватает покаяния. А я считаю, что им просто некому устроить «темную».
– Что такое «темная»? – спрашиваю с интересом. Иногда у этого мальчишки проскакивают слишком глубокие для его возраста суждения.
– Это когда не понял слов и тебе дали в нос.
Хмыкаю. А что? Логично.
– К сожалению, людей бить нельзя. Даже плохих, – улыбаюсь ребенку и веду его к воспитателю. – Пошли, отпросим тебя. Ещё нужно успеть купить попкорн и газировку.
Над нашими головами гаснет свет.
– Ура! Газировка! – Прыгает, дёргая меня за руку Павлик. А мне впервые за последнюю неделю хорошо…
– Пошли, а то не успеем!
– Успеем.
Глава 34
Люба
Я не думала, что это будет так невыносимо сложно! Зачем я только согласилась на этот обед?
Массажисты, астрологи, диетные драмы с ночными дожорами и прочая чушь. Как можно говорить об этом час? Только об этом! Им действительно всем интересно или это просто модно? Так дружить?
Оказывается, за время проведанное с Демидом я либо резко поумнела, либо катастрофически разучилась притворяться, поэтому сейчас усердно делаю вид, что поглощение стейка рибай имеет для меня значение вопроса жизни и смерти.
– А свекровь знаете мне что говорит? – Доливает себе в бокал вина Лиля. – Что один ребенок – это не считается. Что нужно ещё одного, тогда на нас с мужем квартиру перепишет. А у меня грудь от молока практически до колен обвисла! Нет, вы понимаете, какая стерва?
– Ты просто не принимаешь род мужа, она это чувствует, – философски изрекает Софи. – Удивительно, что ты вообще забеременела.
– Это, прости, как? – Прокашливаюсь я.
Подруга смотрит на меня снисходительно.
– Ну мы же с тобой практики делали, Люб, а ты, наверное не помнишь… Кароче, мы с тобой к матери Семена ездили.
– У Семена живы родители? – Замираю я.
Он ни слова о них не упоминал.
– Ну да, на Карабельной она живет возле парка.
Я напрягаю память, но ничего не могу вспомнить! Нет в моей жизни и не было этих людей!
– И что? – Спрашиваю, затаив дыхание. – Что мы там делали?
– Ну как что? Дышали, свечи в подъезде жгли… Помнишь вот это, когда за руки берешься, как бы круг создаешь и оммммм… – самозабвенно прикрывает она глаза.
– Подожди, а с человеком виделись?
– Нет, конечно! – Фыркает Софи. – О чем с алкашами то разговаривать? Нет, ты, конечно, попыталась, в дверь стучала, но очень быстро была послана на три веселых.
В моей памяти вспыхивает, как я бросаю пять тысяч рублей в синий почтовый ящик. Да! Мы были…
Ранено смотрю на подругу.
– А почему мой муж не помогает матери?
– Ну, это уже его личное дело, – пожимает она плечами. – Ты если и знала, то не рассказывала. Адрес и тот только в муж Лильки узнал.
– Он у меня программист, – подсказывает Лиля. – разрабатывает системы видеонаблюдения и безопасности. Даже на лево от него не сходишь, – бурчит недовольно. – Сразу же спалит.
– Нужно было просто не выходить замуж, – подначивает ее Тася. – Ой девочки… – мечтательно закатывает глаза. – У меня сегодня ночью был таааакой мужик! Прямо со смены в автосервисе его сняла! Аррр! Так трахается… Я думала, что горло сорву.
– Люб… – вдруг дергает меня за руку Ксюша. – Ты посмотри, это же тот мужик, с которым я тебя в деревне на горке встретила!
– Этого не может быть… – отмахиваюсь я, но обернувшись, неожиданно действительно вижу Демида.
У меня внутри все переворачивается и обрывается.
Узнать его сейчас очень сложно. Вместо мужиковатого бородатого дровосека, которым я его знаю и люблю, сейчас он выглядит, как агент ноль ноль семь: в шикарном костюме, в белой рубашке и с яркой блондинкой под руку.
У меня в горле застревает воздух. Как? Откуда он здесь? Этого просто не может быть!
Хватаю бокал Лили и выпиваю его залпом, только в самом конце понимая, что осушила двести пятьдесят грамм вина.
– Это что? Тот мужик, у которого ты жила? – Нападают на меня с расспросами подруги?
– Ты с ним спала? – Конечно, интересуется Тася.
– Я бы сама ему дала, – хихикает Ксюша. – Такой… Как варвар. Я думала, что он деревенский, Люб. Кто он?
– Может быть, она нам всем врет и просто сбежала к любовнику? – Хихикают.
– Вы направление задайте, я тоже побегу, – хнычет Лиля.
Мне становится по-настоящему дурно.
Я не могу оторвать от Демида и его спутницы взгляда. Пока он ведет ее к столику, помогает сесть… Благо, они за столиком не одни. С ними рядом находится ещё двое мужчин постарше.
Вот и все, да, Люба? Пока ты там о чем-то грезила и мечтала, хранила верность он нашел себе новую любовь.
Это так смешно… это так банально и больно!
Я бы даже хотела подумать о том, что это не Демид, а его брат-близнец, но нет. Спасай – единственный ребенок в семье.
– Люб, ты так на него смотришь, будто у вас и правда что-то было… – уже испуганно шепчет Софи. – Не пугай. Ты же одна из нас правильная…
– У нас и было, – отвечаю, чувствуя, что сейчас разрыдаюсь. – Только давно было. И, видимо, прошло… – заканчиваю шепотом. – Извините девочки.
Я встаю из-за стола и быстро бегу в туалет, чтобы не разрыдаться при всех. Чтобы он случайно не увидел, как мне больно!
Забегаю в кабинку, сажусь прямо в платье на унитаз и даю волю слезам.
Почему вокруг все врут? Нет, я понимаю, что мир так устроен, но человеку, который ищет точку опоры, точку начала это просто невыносимо. Это постоянное разочарование и ощущение лицедейство. Будто сейчас все замрут, скинут маски и громко засмеются.
После встречи с подругами мне не стало легче. Они все хорошие, добрые ко мне, но будто сами в коме! Я не доверяю их ощущениям, не разделяю, не могу найти себя, хотя, безусловно, очень много ценных деталей мне от них узнать удалось.
Вытираю лицо туалетной бумагой. Пора выходить, иначе девочки придут меня искать, а я не готова делиться с ними о нас с Демидом. Лучше просто сказать, что мне попал в глаза лимонный сок…
Делаю пару глубоких вдохов, смываю холодной водой потекшую под глаза тушь, выхожу из туалета и так и остаюсь стоять в дверном проеме, потому что прямо напротив, возле зеркала под аркой вижу Демида.
Он удивлённо выдыхает и дергается в мою сторону первым.
– Люба? Ты что здесь делаешь?
А на меня вдруг снова с такой силой накатывает обида, что я размахиваюсь и с силой припечатываю ему пощечину вместо приветствия.
– Сволочь…
Глава 35
Люба
Ладонь звенит от удара.
– Озверела? – На долю секунды оскаливается Демид. – За что?
– За нее! – Киваю на дверь соседнего туалета. – Ждешь, как пес свою сучку красноперую под дверью. Ей тоже в любви клянешься? Или она со школы в твоем сердце?!
Собираюсь гордо удалиться, но Демид резко перехватывает меня за запястье и дергает назад. Вжимает в стену. Ведет носом по волосам, делает глубокий вдох и опаляет выдохом шею.
У меня от близости этого мужчины мгновенно подгибаются колени.
– Что? Даже сумочку не доверили подержать? Просто охраняешь?
– Что ты несешь?
Меряет ладонью мне температуру, считает пульс…
– Да отпусти ты меня! – Отбиваюсь от его рук. – Я видела, что ты с женщиной! Зачем? Зачем ты говорил мне, что любишь? Что всегда ждешь? Все! Хватит театра! Убери руки!
Но вместо того, чтобы подчиниться, Демид вдруг наваливается на меня всем своим весом и припадает к губам. Иступлено, нежно, требовательно гладит волосы, плечи, талию. Руки устремляются ниже и сжимают бедра.
У меня перехватывает дыхание.
Ооо! Эмоции от касания тел бьют одновременно в грудь и низ живота. Я утекаю… Нужно остановится, но отказаться от Демида – выше моих сил! Я целуюсь с ним, как ненормальная! Жадно, остервенело, стараясь сделать больнее укусами…
– Люба… Люба… – шепчет Демид болезненно. – Моя девочка, я так соскучился… Что ты со мной делаешь?!
И это будто снова мой Сапсай. Только мой! Голодный и влюбленый, самый открытый и искренний!
Который пришел сюда с другой бабой!
– Нет! – Прихожу в себя и начинаю отбиваться от мужских рук. – Нет! Больше никогда! Ты на столько отмороженный, что даже не боишься, что она нас увидит?
– Черт… – с чувством шипит Сапсай. Оглядывается по сторонам.
– А знаешь, пусть она увидит! – Несет меня. – Давай целоваться! Давай, ещё трахни меня здесь!
Демид с каким-то утробным рычанием вдруг подхватывает меня и просто заносит в пустую туалетную кабинку, из которой я только что вышла.
– Ты что творишь?! – Верещу.
Но Сапсай снова затыкает мне рот поцелуем.
– У меня нет никого, – отрывается, тяжело дыша. – В соседней кабинке блюет генерал. Я его охраняю. А женщина в красном – это его молодая жена. Тебе все ясно?
– С каких пор ты охраняешь генералов?
– С тех пор, как ты снова испортила мою спокойную жизнь!
– Так ты не беспокойся! – Фыркаю. – Валерьяночки попей. Курсом.
– Какая же ты стерва, – шипит Демид и снова набрасывается на мои губы.
Щелкает замком на двери. Усаживает меня на раковину и нагло задирает платье вверх по бедрам.
Если я ещё сопротивляюсь, то точно не очень активно, потому что готова умереть лишь бы наша позорная туалетная страсть не заканчивалась!
До сознания доходит главная мысль – у Демида никого нет! Нет!
И сейчас он целует мое лицо, шею. Дёргает вниз по плечам воротник трикотажного платья и добирается до плеч. До груди…
От возбуждения падают в обморок? Кажется, я почти в нем. Ничего не соображаю!
Сапсай несколько раз со стоном вжимается пахом мне в бедро и вдруг перехватывает лицо в ладони, прерывая все поцелуи.
– Скажи мне, что ты с ним не трахалась! – Заглядывает в глаза. – Скажи, Люба!
Я, конечно, понимаю, что Демид говорит про мужа.
Он ревнует. Он тоже меня ревнует!
– У меня с Семеном ничего не было.
– Поклянись мне. Моей жизнью поклянись!
– Я клянусь!
– Блять… – снова срывается Демид и несколько раз глубоко меня целует. – Люба, уходи от него! Давай уйдем прямо сейчас! Моя девочка…
И снова я вся зацелована.
Это просто какое-то сумасшествие!
– Дема! Дема! Что мы делаем? Зачем мы снова?
– Потому что оба хотим…
– Я не хочу!
Сапсай перехватывает меня за волосы на затылке и, тяжело дыша, отстраняется.
– Не хочешь? – Спрашивает яростно сквозь зубы. – Сидишь с раздвинутыми ногами, течешь, как последняя сука, и не хочешь? Лгунья… – презрительно выплевывает.
У него в штанах начинает звонить телефон. Не реагирует.
– Это ты меня поцеловал! – Восклицаю оскорбленно, не желая принимать ответственность.
– Ты закатила мне сцену ревности!
– Ничего подобного!
– Удавить тебя хочется… – шипит Сапсай, смещая ладонь на мою шею. Сминает пальцем губы. – Очень жаль, что не могу… Сразу за мной не выходи. Пару минут подожди.
Ещё один поцелуй, на который я даже не успеваю ответить, и Демид резко отстраняется. Просто открывает дверь туалета и выходит.
– Ты где был? – Слышу я возмущенный мужской голос. – Меня уже двадцать раз грохнуть могли.
– Живот прихватило, – отвечает Демид.
Голоса стихают.
Я снова остаюсь в туалетной кабинке одна со своим грохочущем сердцем, задранной юбкой и растерзанными чувствами.
Пытаюсь отдышаться. Хочется убедить себя, что ничего не было, что Сапсай мне привиделся, но горящие губы и пара жирных засосов на шее говорят о том, что все было более чем реально.
Что со мной?! Как жить дальше со всеми этими чувствами?!
Хочется бежать за Демидом. В его руки. Закрыть глаза и ничего больше не решать. Внутри меня все горит огнем и ломается.
Ты хотела дать шанс мужу, Люба! Ты забыла?!
Все забыла! Вела себя действительно, как сучка перед кобелем. Если бы Демид был чуть настойчивее, секс бы случился. Это кошмар.
Ну а как мне быть, если все происходящее иррационально?!
Сапсай касается меня, а я умираю от захлестнувших эмоций и воскресаю?!
Люба, ты помнишь, что он тебе врал без зазрения совести?!
Я помню.
И хочется надавать себе по щекам за все то, что я чувствую сейчас!
Как смотреть в глаза Семену?
Короткий стук в дверь немного приводит меня в чувства.
– Люба! Ты здесь? У тебя все хорошо?
Это Крис.
Одергиваю юбку и распахиваю дверь.
– Ух нифига себе! – Присвистывает подруга. – Ты с ним была? Ты себя видела?!
– Не спрашивай, – качаю головой.
Мне стыдно! Стыдно! Стыдно!
В сумочке звонит телефон. Достаю. Это Семен.
Мне хочется истерично рассмеяться и побиться головой о стену. Добить ее окончательно.
– Алло… – беру трубку.
– Родная, ты как? Как девочки? Ты купила платье?
– Обедаем, – выдавливаю из себя нейтральный ответ.
– Я вдруг подумал, – продолжает муж. – Может быть, нам перед официальной частью юбилея компании устроить твой вернисаж? Выставим картины. Ты что думаешь?
Убейте меня. Вот что я думаю…
