Текст книги "Любовь без памяти (СИ)"
Автор книги: Олли Серж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 24
Демид
Что такое неделя в разрезе жизни? Так много и так мало. Сегодня Рождество… А света во мне ни на грош. Только темнота и абсолютное отсутствие желания вставать с кровати.
Я не хочу жить сегодняшний день, потому что за ним наступит неизбежное завтра! Любе восстановят документы, а дальше правда – это лишь вопрос времени! Она может случиться уже сейчас или через несколько дней. В любом случае – вопрос только времени.
Накрываю голову одеялом и пытаюсь дальше уснуть.
Не хочу просыпаться!
– Родной… – нежные пальцы Любы пробегаются по моей спине. – Доброе утро, пора вставать. Мы обещали Павлику отвезти его на горки.
Черт! Точно!
А меня ты обещала любить вечно! Где, блять, твое обещание?
Сердце разгоняется.
– Ты такой горячий… – прижимается губами к моей спине Люба. – Неужели заболел? А я говорила тебе, что снег после бани – это плохая идея. Где у нас термометр?
Она пытается встать, но я резко хватаю ее за руку и переворачиваю нас на кровати.
– Я здоров, – выдыхаю в любимые губы и, не открывая глаз, трусь о скулы Любы щетиной.
– Да, теперь я чувствую, что здоров, – смеется моя женщина, намекая на утреннюю твердость моего тела между нами.
– Повторим? – Шепчу и уже ныряю рукой межу бедер Любы. Сдвигаю трусики в сторону.
– Дема… – Выдает моя женщина с долгим стоном, когда я сменяю пальцы на член. – Ты… Ооо… Просто маньяк! Черт!
Я не маньяк. Просто у меня есть очень важная задача.
– Ты просила малыша? Я стараюсь…
Люба оплетает ногами мою спину и чуть прогибается, позволяя войти глубже. Вкусная грудь оголяется в вырезе ночной маечки.
Я прижимаюсь губами к налитым кровью, как две сочные вишни, соскам.
Каждый раз от них схожу с ума… Арр! Прохожусь по нежной коже зубами и оставляю засос. Ничерта не отпускает! Хочу!
– Дема! Больно! – Вскрикивает Люба.
Я тут же накрываю ее рот поцелуем и сталкиваю наши тела резче. Чаще!
Ещё! И ещё!
Пока на губах не начинают вибрировать сорванные стоны любимой женщины.
Пусть, нахрен, замрет весь мир!
– О да! Да! – Мое горло тоже готово петь от переизбытка эмоций и ощущений.
Каждая близость – как последняя. Именно так я ощущаю! Потому что завтра уже может все быть совсем иначе!
И это невыносимое удовольствие чувствовать друг друга до секунды, когда не нужно никаких допингов и извратов, чтобы получить оглушающее, безумное, абсолютное одно удовольствие на двоих!
Я замираю в этом мгновении, стараясь запомнить все. Каждую деталь!
Сам не знаю зачем… Если десять лет пытался забыть и все равно не смог.
– Люблю тебя, – мурлычет Люба нежной кошечкой.
– Я сильнее, – отвечаю ей, запечатывая признание глубоким поцелуем и скатываюсь на кровать, давая возможность своей женщине дышать.
Ко мне на грудь Люба ложится сама и рисует пальчиком сердечки.
Целую ее пушистую макушку и, как неадекватный, дышу тонким женским запахом.
– У тебя сердце так стучит, – чуть отстраняясь, заглядывает мне в глаза Люба. – О чем ты думаешь?
Ее не обманешь.
– Просто сон приснился, – стараюсь ответить с улыбкой, – что снова потерял тебя в лесу.
– Ты меня нашел? – Хмурится.
– Конечно, – киваю. – Я всегда тебя найду.
– Это хорошо, – расплывается она в шкодной улыбке.
На полу начинает вибрировать телефон.
Достаю его рукой и смотрю на имя звонящего.
– Черт! – Подрываюсь. – Проспали. Отец Кирилл звонит.
– Я, чур, первая мыться! – Вылетает из кровати Люба, а я отвечаю на звонок.
Наскоро перекусив и забрав Павлика из интерната, мы отправляемся на большую горку со стороны гостевых домов.
Сегодня там гуляния. Ярмарка, лошади, ряженые, пьяные конкурсы, все, как положено. Желающих отстоять Рождественскую службу в старинном монастыре каждый год оказывается немало. В жизни не проверю, что обеспеченные люди со своими «цыпами» такие глубоко верующие. Это… скорее, как экзотический аттракцион. А как к нам любят привозить бизнес-партнеров из теплых стран и поить водкой… Ммм! Добивают их обычно под вечер медведем Свелием и концертом балалаечников.
Вот и сегодня на горке не протолкнуться. Зато Павлик и Люба счастливы! Таскают свои взятые на прокат тюбинги в гору и верещат, когда несутся вниз.
Я потягиваю из термоса кофе с коньяком. Гремучая смесь отгоняет от меня непрошенные, грустные мысли.
Запускаю с горки местную малышню и здороваюсь с их родителями. В основном со старшим поколением. Мамы и папы приезжают сюда отсыпаться.
Машу в ответ рукой на оклик Павлика и вдруг справа вижу девушку в модном горнолыжном костюме. Дама кажется мне смутно знакомой.
Где я ее видел?
По спине прокатывается холодок. Хочется уйти. У меня таких знакомых быть не может. Или… может быть, из прошлой жизни? Был у меня период загула.
На всякий случай отворачиваюсь и иду к лестнице, чтобы встретить Любу с Павликом.
– Давай теперь ты со мной съедешь, – упрашивает Люба.
– Это небезопасно, – упираюсь я.
– Ну, пожалуйста, разочек… – канючит она.
– Ладно! – Сдаюсь и выставляю на горе тюбинг. – Двигайся. А ты, – грожу Павлику пальцем, – чтобы сам никуда отсюда. Ясно? Сейчас вернемся.
– Ясно, ясно, – кивает он.
– Ну держись! – Обнимаю Любу и отталкиваюсь ногами.
Тюбинг срывается вниз.
Моя женщина хохочет и верещит от счастья и адреналина. Я сжимаю ее крепче и тоже улыбаюсь. Кайф!
Наклоняюсь, чтобы поцеловать Любу, но вдруг вижу, что мы несемся прямо на ту фифу в горнолыжном комбинезоне, что привлекла мое внимание десять минут назад.
Ей все кричат, чтобы она ушла в сторону с трассы. Я тоже кричу.
Но идиотка прихорашивается и даже не собирается двигаться в сторону.
Я едва успеваю чуть дернуть тюбинг в сторону, чтобы не снести девку на глушняк.
Наш тюбинг налетает на небольшой трамплин и переворачивается, определяя нас с Любой в сугроб. Слава Богу, мягкий.
Пока мы приходим в себя, вокруг успевают собраться люди. Они, конечно отчитывают барышню в комбинезоне и объясняют ей последствия подобных перфомансов.
Девушка огрызается, обещая позвать мифического и всесильного мужа, который тут со всеми разберется.
– Ты как? – Я первым делом осматриваю Любу. С ее головой… Нужно было не соглашаться ни на какие горки!
– Нормально, – улыбается она. – Капюшон спас.
Я с облегчением ее целую, помогаю встать на ноги и уже готовлюсь обрушиться всем своим негодованием на виновницу случившегося аттракциона, кем бы она не была.
Но вдруг барышня распахивает пухлый красный рот и явно пребывая в крайнем шоке, делает шаг в нашу сторону.
– Люба? – Хлопает глазами. – Ты что здесь делаешь? – Повышает голос. – Тебя по всему городу ищут! А ты тут!
Я инстинктивно закрываю Любу собой, чувствуя, как перед глазами темнеет.
Нет! Нет! Это ошибка. Это не может быть ее подруга!
Люба осторожно выходит из-за меня и подходит к девушке.
– Как тебя зовут? – Хмурится.
– Ну ваще приехали! – Фыркает девушка. – Крис я. Фурсова. Ты чего?
– Ничего… – шепчет Люба и оглядывается на меня.
Пиздец…
Глава 25
Люба
Мне плохо, жарко, душно!
А девушка все не останавливается, листая на новеньком смартфоне фотографии.
– Вот мы с тобой в прошлом году в Куршавели, вот на открытии гастро-пространства в мае, а это из последних – моя днюха в октябре… Ты что действительно ничего ничего не помнишь? Или исполняешь? – Вновь обретенная подруга толкает меня в бок. – Признайся, сбежала от муженька своего леденющего, чтобы нормально позажигать с мужиком? Он, конечно, зачетный. Из эскорта? Или просто местный работяга?
Я растираю горло руками и не могу сказать ни слова!
Беспомощно оглядываюсь на Демида, ища поддержки и защиты, но едва увидев его лицо, понимаю, что все, что сейчас говорит эта странная девушка, правда.
Мой муж… или не муж… бел, как снежное полотно. В губах ни кровинки!
– Любушка… – отмирает он и пытается взять меня за плечи.
Я дергаюсь в сторону.
– Нет! Не подходи!
– Люб?! Ты чего? Правда не помнишь нихрена? – Не отступает моя «подруга». – Хочешь, я позвоню Семену? Он приедет, заберет тебя домой?
– Нет! – Закрываю я уши руками. В висках начинает болезненно пульсировать. – Нет! Не подходите! Я ничего не хочу! Ничего! Вы слышите?!
Срываюсь с места и куда-то бегу.
– Люба! Черт! Люба! – Слышу в след и ускоряюсь.
Ноги вязнут в снегу. Я едва не попадаю несколько раз под скатывающихся с горки людей…
В кого-то врезаюсь, извиняюсь и ничего не понимаю! Чувствую только холод в груди и безумное желание бежать! И чтобы… все это закончилось!
Вдруг меня перехватывают чьи-то руки.
– Люба?
Поднимаю глаза на мужчину и узнаю брата Феофана. Пытаюсь вывернуться, но он держит крепко.
– Что случилось? Ты куда так спешишь? Где Павлик? Демид?
Не в силах ничего сказать, начинаю задыхаться и открывать рот.
Нужно отдать должное Андрею-Феофану. Он мгновенно распознает у меня истерику и не позволяет убежать дальше, перехватывая меня буквально за шкирку.
– Люба! Спокойно! – Рявкает и заставляет посмотреть себе в глаза. – Дыши со мной. Давай. Глубокий вдох. Держим, не выдыхаем! Раз, два, три, четыре… Выдох.
Система Андрея действует. Мне становится легче, но вместе с этим начинают просто неконтролируемо течь слезы.
Я сжимаю в кулаки черную монашескую куртку, пахнущую ладаном, и не могу успокоиться.
Такой меня находят Демид вместе с Павликом.
– Люба не плачь! – Влетает в меня ребенок.
Мне сейчас, конечно, совершенно не до него, но машинально, повинуясь инстинкту, я все равно прижимаю макушку в шапочке к себе.
– Люба, ну не плачь… – начинает тоже хлюпать носом мальчишка. – Я тоже падал. Что у тебя болит? Давай я посмотрю?
– Голова болит, – отвечаю я своему маленькому другу через силу.
Неожиданно именно его присутствие помогает мне взять себя в руки.
– Ничего страшного пройдет…
Мужчины многозначительно жгут друг друга злыми взглядами.
– А я говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет! – Шипит Андрей.
О Господи! Он… Он тоже что-то знал?
– Я сам разберусь, – шипит в ответ Демид. – Лучше помоги, отведи Павлика в корпус.
– Я с Любой хочу! Вдруг вы ее в больницу увезете!
– Нет, что ты, – гладит мальчишку Демид. – Мы только холодненького ей приложим, чтобы шишки не было и таблеточку дадим.
– Таблеточку… – повторяю я с тихой паникой в голосе.
И как только Феофан уводит Павлика, оседаю вниз прямо на снег.
На меня обрушивается поток информации! Кадры из жизни мелькают перед глазами и просто не дают прийти в себя! Что правда? Что сон?
– Любушка, Люба… – садится рядом со мной Демид и пытается обнять.
Я дергаюсь от его рук и в тоже время хочу в них, потому что, куда ещё идти совершенно не знаю!
– Говори со мной, родная, – с болью в голосе просит человек, которого ещё час назад я считала мужем. – Пожалуйста, говори. О чем ты думаешь? Что вспомнила?
– Расскажи мне все, – хриплю требовательно. – Все! Я ничего сама не понимаю! Кажется, будто кто-то просто смешал в голове двух разных людей! Ты кто? Кто мы друг другу?
Демид берет меня за руку, умывает лицо пригоршней снега, стягивает шапку с головы и заглядывает мне в глаза.
– Я – тот, кто тебя очень сильно любит. И это единственная абсолютная правда. Но ты… – он сглатывает ком в горле. – Ты не дождалась меня из армии, Люба, и вышла за другого. Семен – это твой муж и помощник твоего отца. Ты наследница большой фармацевтической компании «МедикалСайнс», которая сейчас производит в основном БАДы…
Демьян все говорит, а я из всех слов понимаю только то, что мы с ним друг другу чужие люди!
Чужие…
Но это же не правда! Не правда! Я ощущаю Демида, как часть себя, как вторую половину сердца, как смысл жизни!
Это не правда?
Вчера вечером и сегодня утром мы делали ребенка!
– Пойдём, пожалуйста, домой, – просит меня Дема. – Не нужно сидеть на снегу.
И я иду. А куда ещё мне идти? К мужу? Как его зовут? Семен?
Я не помню.
Точнее, вспоминаю некий образ, но не чувствую ничего. Не рвусь…
Зайдя в дом, я несколько минут отрешенно осматриваю его, а потом снова начинаю плакать.
Мне не показалось! Тут нет меня. Когда-то давно была, но от этого остались лишь воспоминания, запрятанные в самый дальний угол чердака.
– Для тебя ничего не изменится, родная, милая, любимая, – уговаривает меня Демид и зацеловывает мои руки, колени, бедра… Он прижимается к моему животу щекой, и только в этот момент я понимаю, что он давно стоит передо мной на коленях. – Ты просто разведешься с мужем, – продолжает Дема, лихорадочно блестя глазами. – Мы будем жить с тобой вместе, как хотели, усыновим Павлика, родим ещё детей, даже переедем в город, если захочешь! Будем приезжать сюда на выходные.
Я мысленно возвращаюсь в тот момент, когда в моей голове начинаются новые воспоминания о Демиде. Это было в лесу. Ночью… Меня нашла Летта.
Собака, будто чувствуя, что происходит что-то из ряда вон выходящее тоже тычется мне мордой в колени и скулит.
– Как я здесь оказалась? – Спрашиваю тихо.
– Я нашел тебя в лесу, – поднимается на ноги Демид. – Ты была с черепно-мозговой без сознания.
– Ты выяснил, как я там оказалась? Ты выяснил, кто оставил меня умирать? – Срываюсь на крик, потому что сейчас уже прекрасно понимаю – выжить в местном лесу зимой, не зная куда идти, просто не возможно!
– Нет, – опускает голову Демид. – Точнее, я попросил Тимура разобраться, но пока информации нет…
– Ты не вызвал полицию? Почему?
– Потому что снова встретил тебя, – прикрывает глаза Демид и прислоняется к стене возле вешалки. – Я не смог тебя отпустить. Не смог отказаться! Не смог опять отдать ЕМУ!
– Я больше не хочу здесь оставаться, – шепчу, чувствуя, как внутри все трясется. – Не хочу! Отвези меня куда-нибудь!
– Люба, давай завтра? Мы поедем, восстановим документы…
– Нет! – Кричу. – Сегодня и… найди мне номер этой девушки. Кристины…
Глава 26
Люба
– Люба, ты в норме? – Устало спрашивает Тимур и перебирает листы бумаги, где записаны мои показания. – Тогда, давай все повторим.
– Я – Руцкая Любовь Витальевна, двадцать четвертого декабря этого года поехала к бабке-знахарке…
– По камерам проверили? – Перебивая, спрашивает Тимур старенького участкового.
– Да, – кивает мужчина. – Постовцы прислали видео. Машина выехала из города в пять вечера и вернулась примерно через два часа, а после через час снова выехала из города и больше не вернулась…
– Люба, это очень важно, ты должна вспомнить, почему вернулась?
– Может быть, тебе эта бабка что-то написала? – Сочувствующе вклинивается в разговор Кристина. – Вот, посмотри, ты писала в наш чат с девочками, что она совсем тебе не помогла. Что ты зря съездила.
– Не помню! – Зажимаю виски пальцами. – Я не помню!
Старый капитан подаёт мне стакан воды.
Тимур хмурится и достает из пачки сигарету. Нюхает ее и закладывает за ухо.
В старые окна полицейского участка задувает снег. Холодно, и поэтому на небе ни облачка. Звезды светят ярко. Я знаю, что где-то там под ними ходит Демид. Чувствую, что не уехал, хоть я и просила. В коридоре сидят муж Кристины, отец Кирилл и брат Феофан. Их вызвали в качестве свидетелей.
Скоро за мной приедут из столичного НИИ головного мозга. Мой муж Семен приедет ко мне туда. Он уже вылетает из Питера…
– Семен… – снова подает голос моя подружка, – муж Любы. Он сказал, что у машины кончился бензин. И не ловила сеть. Может быть, ты просто заблудилась и пошла искать помощь?
– Может быть… – отзываюсь вяло.
– В заключении травматолога написано, что удар пришелся в район затылка тяжелым, тупым предметом, – зачитывает Тимур мою справку из больницы. – Люба, брат Андрей осматривал тебя первым. Ты не против, если его показания мы тоже добавим?
– Я не против.
– Может быть, его стоит прямо сейчас пригласить?
– Нет! – Вскрикиваю. – Потом. Всех потом…
Я попросила Тимура больше никого ко мне не подпускать, пока не приедут врачи.
Я больше не доверяю никому. Ни себе, ни людям вокруг, ни Демиду.
Кристина попала в близкий круг, как лицо абсолютно не заинтересованное во вранье, а сам Тимур… потому, что если не он, то кто?
– Ладно, – вздыхает Тимур, – дальше тебя нашел Демид…
– Нет, – перебиваю, – меня нашли охотники и отвели в дом молочницы. Именно у нее я прожила все время, а Демид просто помогал.
– Просто помогал?
– Да, – отвечаю давяще. – Отвез в больницу.
Я не понимаю почему, но хочу защитить Сапсая от встречи со своим настоящим мужем. Может быть потому, что по контексту я уже понимаю, что он не самый простой и хороший человек.
– Ладно, пусть так, – вздыхает Тимур.
– Врачи приехали, – отодвигает шторку от окна участковый. – Такие «кареты» к нам обычно и не доезжают. Как королевична поедет!
– Я поеду с тобой, – собирает документы Тимур. – Решу все формальности. Поговорю с мужем. Утром пришлю помощника с вещами. Юля соберет необходимое.
– Вот… – неожиданно Кристина всовывает мне в руки свой мобильник. – Возьми. Тут ксть контакты «Света ногти» – это мой второй номер. Если что, пиши на него. Или девочкам.
– Спасибо, – шепчу растеряно и позволяю девушке обнять себя.
Всю дорогу до НИИ я сплю на плече у Тимура. Периодически открывая глаза, я вижу, что он общается с Демидом.
«Не приезжай! Ты слышишь?» – Пишет другу Тимур. – «Ей нужно побыть одной. Нужно прийти в себя.»
«Он ее у меня снова заберет!» – Отвечает Сапсай. – «Ты должен мне помочь! Расскажи ей все, что узнал про родителей!»
«Рано!» – Отвечает Тимур. – «У нас нет доказательств!»
Что рассказать? Нет! Я больше не могу думать!
– Вколите мне, пожалуйста, успокоительное, – прошу я врача.
– Вот, а я сразу предлагала! – Почему-то радуется моему согласию получить лечение женщина.
Достает из чемоданчика шприц и ампулу.
– Последние сутки потери сознания были?
– Нет.
– Не беременна?
– Я… я не знаю, – отвечаю честно, вспоминая все наши ночи с Демидом.
«Пиздец» – читаю я по губам Тимура.
– Колите! – Рявкаю зло. – Я не беременна! Чудес не бывает!
В больнице со мной проводят все уже до тошноты знакомые мероприятия: сбор анамнеза, МРТ, прием невролога и психиатра. Обещают на утро собрать консилиум по ретроградной амнезии и отправляют спать.
Нужно отдать Тимуру должное, он никого ко мне, кроме врачей не подпускает. Даже людей моего мужа…
Я только мельком, когда прохожу между этажами, вижу их машины на парковке больницы.
Палата у меня оказывается одноместная. С большой кроватью, собственной душевой и телевизором. А из окна…
А из окна пятого этажа мне отлично видно ночной город. Я не иду спать. Останавливаюсь возле батареи, грея колени, и дышу на окно. Картинка за ним размывается моими слезами.
Я сама не замечаю, как пишу на стекле фамилию «Сапсай» и рисую сердечко.
Мгновенно прихожу в себя от всплеска адреналина!
Это уже было! Вот также я стояла возле окна и писала его имя, надеясь, что он придет и заберет меня!
Почему он не пришел?
Бегу к своей небольшой сумке с вещами и ищу телефон Кристины. Набираю номер «Светы-ногти».
– Алло! – Слышу сонный голос примерно через минуту. – Алло!
– Кристина, – спрашиваю, чувствуя, как замирает сердце, – скажи, я была когда-то беременна?
– Ты не рассказывала. Позвони Лиле. Вы с ней обычно всю эту тему мусолили…
– Спасибо, – я обессилено сажусь на кровать. – Спокойной ночи.
Кто такая Лиля?
Глава 27
Люба
Первые две секунды, когда открываю глаза, я всерьез думаю, что умерла. Вокруг меня столько цветов, что не понятно от чего у меня болит голова – от их запаха или это откаты после вчерашнего дня.
Пытаясь сопоставить в голове все случившееся, я несколько секунд просто смотрю в потолок и лишь услышав скрип кресла, поднимаюсь на постели.
В сердце закрадывается смутная надежда, что это Демид снова отбросил все запреты и пришел ко мне, но на кресле оказывается совершенно другой мужчина.
Высокий, худощавый, в идеальном классическом костюме и зачесанными наверх гелем волосами. Этакий европейский пижон в укороченных штанишках. Дорогой мужчина… Он очень подходит для всех тех фотографий, которые опубликованы на моей странице. Но…
Семен.
После Демида мне хочется надавать себе по щекам и задать главный вопрос: какого черта, Люба? Почему ты выбрала именно его?
Я смотрю на своего мужа минуты три прежде чем он отрывает глаза от экрана телефона и встречается со мной глазами.
Эти первые секунды… мне кажется, что они решают все! Успевают добить у меня в голове крохотное допущение того, что сейчас все встанет на свои места!
Всем нутром я понимаю, что передо мной по-настоящему чужой человек.
В его взгляде нет боли, надрыва, счастья, отчаяния от разлуки или случившейся встречи… Это странно? Или Демид совершенно разбаловал меня тем, что у мужчины могут быть эмоции?
Серые глаза Семена холодны, как лед. Да, память услужливо вставляет образ сидящего передо мной человека в картинку последних десяти лет моей жизни.
Десяти! Люба! Ты действительно сошла с ума! Ты ехала к знахарке, чтобы она помогла вам родить малыша! Значит, ты его любила?
Любишь? Несешь какао-то бред про глаза.
Я ничего не понимаю…
– Родная… – наконец, выдает эмоцию мужчина и порывисто встает из кресла.
Подходит к кровати, берет мою руку и целует пальцы.
– Девочка моя, любимая, Господи, – Семен и обдает мою ладонь горячим дыханием. – Я так тебя искал. Почти неделю не спал! Думал, что больше никогда не увижу! Посмотри на меня! – Он обхватывает мое лицо ладонями и несколько раз целует в губы. – Больше никогда, слышишь! Ты больше никогда не будешь никуда ездить одна! Только под охраной!
«Почему не с тобой?» – Рождается в голове вопрос.
Взгляд цепляется за кусочек не смытой печати в виде быка на мужском запястье. Что-то знакомое… Нет, не могу вспомнить!
– Ну не молчи, родная! – Пытает меня Семен. – Скажи, что помнишь меня!
– Помню, – отвечаю тихо.
Он продолжает нести какую-то положенную для встречи супругов ахинею, которая звучит для меня, как шум.
– Как только разрешат врачи, мы с тобой улетим в Италию. Ты хотела на шопинг. Помнишь? Милая, Боже, тебе срочно показан СПА. От тебя пахнет дымом и навозом!
«А от тебя пахнет другой бабой!» – хочется мне ответить резко.
Но я не говорю этого. Потому что, это скорее всего, просто игра обоняния. Семен явно с дороги. На сумке, стоящей возле кресла, ещё висит оранжевая бирка ручной клади.
Замолкает муж лишь когда в палате открывается дверь.
– Доброе утро, – в проеме появляется женщина лет пятидесяти в белом халате.
Вчера я ее не видела, поэтому пока она не начинает говорить, не могу оценить степень ее важности для себя.
– Здравствуйте! – Как-то очень уж экспрессивно спешит к ней Семен. – Вы лечащий врач моей жены? Как она? Что показал МРТ?
Женщина бросает на него нечитаемый взгляд и уверенно идет к моей постели. У меня к ней почему-то рождается доверие. Наверное, из-за того, что ей останется абсолютно фиолетово на то, что Семен выглядит, как денежный мешок, который можно подоить.
– Любовь Витальевна, – обращается она именно ко мне, – меня зовут Марина Леонидовна. Я психиатр и гипно-тарапевт. Мне передали ваш запрос на сеанс. Мы можем начать сразу после завтрака. Вы будете готовы?
– Я готова прямо сейчас! – Отвечаю горячо.
– Нет, не готова – резко перебивает меня Семен и следом сменяет тон на более лояльный. – Зачем тебе гипноз, родная? Главное – что ты вспомнила меня. А остальное – это такая ерунда. Я помогу. Все расскажу. Милая, любимая, девочка моя маленькая! Чего ты хочешь? Только скажи!
Мне хочется запретить ему так себя называть!
Я не его! Не его девочка! Я девочка того простого сельского мужика, от которого пахнет морозом и дымом!
Но тот мужик… он врал мне! Две недели просто подло пользовался беспомощностью и… как я могу теперь знать точно, что было у него на уме? Зачем он вводил меня в заблуждение? Может быть, он просто заскучал? Ведь не зря же он так маниакально ограждал меня от любых контактов с цивилизацией! Я думала, что это забота. А это была просто ложь!
– Вы обсудите ситуацию с мужем, Любовь Витальевна, – смотрит на часы врач. – И дайте мне ответ. В одиннадцать я уйду в детское отделение. Если хотите знать мое мнение, то вам действительно лучше попробовать сначала терапию домашней обстановкой, чтобы избежать лишних вмешательств в психику.
Она вежливо кивает на прощание Семену и уходит, забирая с собой мою надежду узнать всю правду о себе.
От досады у меня начинает першить в носу. Тупо смотрю в стену и чувствую, как дрожат губы.
– Ты не хочешь со мной говорить? – Хмурится Семен. – Или плохо себя чувствуешь?
– Извини, – я пользуюсь его предположением и отворачиваюсь к стене, накрываясь одеялом с головой. – Хочется ещё полежать.
– Хорошо, – отвечает муж. – Я тогда пока принесу завтрак. А гипноз… давай отложим.
С облегчением закрываю глаза, когда он уходит из палаты.
Это очень странное ощущение – когда ты жива и чувствуешь себя физически достаточно хорошо, но абсолютно не понимаешь, зачем тебе вставать с кровати и куда-то идти.
Кто ты вообще? Зачем живешь? Что будет завтра? Нет почвы под ногами. Только ощущение скребущей тоски в груди!
Это депрессия?
Тут должны быть от нее волшебные таблетки.
Я хочу, чтобы мне стало легче.
