Текст книги "Любовь без памяти (СИ)"
Автор книги: Олли Серж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Олли Серж
Любовь без памяти
Глава 1
Вообще-то я не верю в гадания, поверия и прочую чепуху, но сюда зачем-то приехала. В эту глушь! К знахарке, которая лечит от бесплодия и не берет денег. Только продукты. С учетом тех баснословных сумм, что я уже потратила на лечение, две пачки молока, три батона, масло и несколько запаек мясных консервов – это просто смешно.
Обескуражено пью обычный травяной чай и смотрю на маленькую сморщенную старушку, которая держит меня за руку и смотрит своими подслеповатыми глазами куда-то поверх моей головы за иконы.
– Хм… – хмурится она и поглаживает мой безымянный палец. – Ничего не чувствую. Сними его… – указывает на обручальное кольцо с бриллиантом.
Хмыкаю. Не чувствует она… Ну я так и думала.
– Ладно, спасибо вам… – пытаюсь встать, – но бабулька сжимает мою ладонь крепче. – Сиди. И кольцо сними.
Со вздохом подчиняюсь. Вот исключительно из уважения к старости.
Но бабулька вдруг оживляется и будто навостряет уши.
– Воот… – тянет довольно. – Жизнь в тебе, наконец, пошла. Сердечко забилось.
– А до этого не билось? – Не сдерживаюсь от сарказма.
Женщина зыркает прямо мне в глаза.
– Так бывает, – говорит авторитетно. – Человек ходит, ест, пьет, а не живой. Знаешь, как животное впадает в анабиоз и ждёт своего часа, чтобы ожить. Так вот, в анабиозе детки не рождаются. В этом твоя проблема. Давлением низким страдаешь? Болями головными?
– Допустим, – отвечаю уклончиво. – И что по вашему мне нужно делать, чтобы выйти из «анабиоза»? Кольцо обручальное не носить?
– Не носить, – подтверждает старушка. – Знаешь про вену, которая идет из безымянного пальца прямо в сердце…
– Так из каждого идет, – фыркаю. – Это все романтические сказки!
– Ну… – отпускает мою руку женщина, – сказки – не сказки, только вот сердце твое не мужу принадлежит. И матка обещана для его детя…
– Что за ерунда, – начинаю уже по-настоящему раздражаться. – Я восемь лет замужем! Никогда мужу не изменяла!
– Говорю тебе, что вижу, – строго повышает на меня голос старушка в ответ. – Здорова ты. И ребенок ждёт часа своего. Душу его чувствую. Иди и думай, где врешь себе! Все!
Резко встает и совсем невежливо отбирает у меня чашку с чайником. Недвусмысленно намекая, что мне пора на выход.
Я застегиваю шубку и надеваю шапку. Кольцо обручальное почему-то кладу в карман.
– Спасибо, всего вам доброго… – стараюсь уйти вежливо, несмотря на тотальное разочарование.
Женщина гремит посудой на небольшой старой кухонке, но когда я подхожу к дверям, вдруг оборачивается.
– Свечку поставь сходи. Надежде…
– Какой надежде? – Не понимаю я.
– Ты знаешь какой. – Отвечает старушка.
Я захлопываю за собой обитую в несколько слоев кожи деревянную дверь и сбегаю вниз с крыльца к машине.
Мороз крепчает. После слякотной столицы здесь в деревне зима чувствуется особенно остро.
Врубаю себе подогрев на полную мощность и выезжаю на дорогу. Хочется успеть доехать в город до темноты.
Пока стою в пробках, пишу подругам разочарованные голосовые сообщения.
Грусть накатывает на глаза слезами отчаяния. Как так? Ну почему?
От выпитого чая хочется в туалет.
Понимая, что до дома не доеду, сворачиваю с эстакады в сторону офиса мужа.
Что за чаем меня напоила эта старуха? Надеюсь, не отрава.
Паркуюсь и забегаю в здание через задний вход рядом с курилкой. Я едва успеваю до туалета! Вот это было бы, конечно, позорище…
Мою руки, привожу себя в порядок и пишу сообщение мужу, что скоро буду дома и хотела бы куда-нибудь сходить поужинать. Развеяться.
Настроение просто на нуле. Страшно представить, что не именитые врачи, а именно какая-то старая бабка была моей последней надежой!
Неожиданно Семен отвечает, что ещё в офисе. Не думал, что я так рано освобожусь. Говорит, что будет свободен только через час.
Решая, сделать ему сюрприз, поднимаюсь на третий этаж и иду по коридору. Коммерческий отдел заканчивает работу в пять, поэтому кабинеты пустые. Только в бухгалтерии горит свет.
Секретарши Марины на месте тоже нет.
Я свободно прохожу через приемную к кабинету, нажимаю ручку и… отшатываюсь от открывшейся двери, потому что вижу перед собой свой самый страшный ночной кошмар: загнув над столом, мой муж Семен трахает свою секретаршу! Она верещит, под ним, как кабацкая шлюха!
Я шмякаю дверь о шкаф. Из него сыпятся папки с документами.
– Люба! – Оборачивается муж и мгновенно отлетает от секретарши. – Это не то, что ты подумала! Я тебе сейчас все объясню.
У меня перед глазами меркнет, буквально окончательно рушится мир! Как? Как он мог? Да ещё и прямо на рабочем месте! Открыто! Зная, что по брачному договору в случае измены, все имущество отойдёт мне… Что это вообще моя компания…
Но сейчас я не думаю об этом. Мне просто больно, жутко больно и страшно.
Разворачиваюсь и со всех ног бегу обратно к лифтам. Мне нужно спрятаться! Поплакать. Просто не при всех… Аааа! В кабинете папы! Как он мог?!
– Люба! – Слышу я крик мужа себе в спину. И сразу после шипение рации. – Арай, не выпускай Любовь Николаевну. Любым способом.
Только пусть попробует меня тронуть! Уволю!
Тем же самым путем через задний вход выбегаю на стоянку и щелкаю брелоком сигнализации. Он не срабатывает. Странно… Неужели я забыла закрыть машину?
Вытирая со щек первые слезы, сажусь за руль, вставляю ключ в зажигание и вдруг чувствую острую боль в затылке. Свет перед глазами гаснет. Я не успеваю даже закричать, как отключаюсь…
Глава 2
Виски ломит. Затылок вообще как чужеродный. Он будто онемел. И холодно… Очень холодно!
С трудом открываю глаза и ощупываю себя. Руки-ноги точно целы. Дышу. Но почему я лежу на снегу? Одна?
Вокруг только деревья и просто можно глаз выколоть от темноты!
Прислушиваюсь… Даже машины не шумят. Паника липкая и иррациональная охватывает грудь: где я?
Делаю попытку резко подняться, но от приступала тошноты падаю обратно. Что со мной?
Ощупываю голову и понимаю, что она вся в запекшейся крови. Я упала? Ударилась? А где? Куда шла?
Ничего не помню…
Делаю новую попытку подняться только теперь медленно. Получается плохо. Колени дрожат, тело ватное. Дыхание паром срывается с обледенелых губ.
От дерева к древу я прохожу максимум метров пятьдесят и понимаю, что все – больше не могу!
Рыдая, опускаюсь в корни дерева, чтобы хоть немного спрятаться от ветра и прижимаюсь щекой к коре. Слезы леденеют на щеках.
Что мне делать? Как позвать на помощь? Почему меня никто не ищет?
Тело покрывается мурашками от холода.
Глаза закрываются сами. Я не могу сопротивляться! Сворачиваюсь калачиком… Вот посплю тут минуточку и пойду дальше. За минуточку же ничего не случится.
Сознание начинает путаться. Перед глазами вспыхивают яркие блики света. Становится легче. Я улыбаюсь, ловя солнечные зайчики… И вдруг слышу надрывный собачий лай.
Он пугает моих «зайчиков», снова оставляя их в темноту.
– Вав! Вав! Вав! – Раздаётся над головой.
Страх прокатывается по позвоночнику, когда понимаю, что лай мне не снится!
Сердце разгоняется, грудь опаляет горячей волной.
Распахиваю глаза, вижу морду огромной собаки, но даже не могу закричать! Все? Это конец? Сейчас меня задерет голодный волкодав?!
– Летта, что ты там нашла? А ну тихо!
Слышу мужской голос. Он на мгновение кажется мне знакомым. Таким родным…
Напрягаю память и… нет, не помню! Я ничего не помню!
– Твою ж мать… – спешит ко мне хозяин собаки и оттаскивает ее за ошейник в сторону. – Ты чего сидишь здесь, ненормальная? Напилась? Курица…
Где-то головой я понимаю, что нужно попросить человека о помощи, что нужно говорить с ним, встать… но сил нет. Совсем. И я не курица!
– Летта, фу! Сидеть, я сказал! Ждать!
Мужик оставляет собаку и возвращается. Расстёгивает тулуп, присаживается и светит своим фонарем прямо мне в лицо. – Твою ж мать! – Присвистывает и хмурится. – Ты… вообще как тут?
Огромный, бородатый. Скорее старый, чем молодой. А вот глаза… глаза яркие. Даже в темноте видно, что небесно голубые. Или этот уже брежу.
– Что случилось помнишь? – Спрашивает строго. – Ты как вообще в лесу оказалась? Подснежники искала? – Повышает голос.
Едва мотаю головой.
Собака начинает лаять в тон хозяину, заставляя меня вжиматься ещё глубже в сугроб.
Мычу что-то невнятное и мечтаю только о том, чтобы наступила тишина, а фонарь перестал светить в глаза. Я лучше сама пойду по чуть чуть, чем с ним.
– Вставай, – велит мужик. – Иначе закоченеешь. Минус двадцать пять! Как ещё ничего не отвалилось… Да ты ещё и в чулках капроновых? Чокнутая!
Чувствую, как по щекам начинают идти горячие слезы. Чего вот он ко мне пристал? Разве так сложно уйти? Он что не видит, что мне плохо?
Подтягиваю колени к груди и прячу нос в воротник шубы. Вот так меня оставьте, пожалуйста…
– Э нет! Так дело не пойдёт! – Гремит мужик. – Даже не думай умирать! Ты мне ещё пригодишься…
Вдруг дёргает меня вверх и прижимает к своей большой груди.
У меня даже нет сил ему сопротивляться!
А вдруг он маньяк?
– Пустите! – Выдавливаю из себя сип. – Я буду кричать!
– Лучше кричи, – посмеивается незнакомец. – Так хоть точно не замерзнешь, пока до дома дойдём. Летта к ноге!
Мои легкие наполняют запахи жженой щепы, дыма, сигарет и едва уловимый аромат геля для душа.
Взгляд выхватывает приклад ружья, которое болтается на другом плече.
Мне становится жутко!
Мысли скачут одна на другую, прерываясь острой болью и тошнотой.
Если бы этот мужчина хотел меня изнасиловать или убить, то сделал бы это сразу. А так – домой несёт. В тулуп кутает. Значит, все будет хорошо. Мне нужен только телефон и…
И я не помню. Я не помню никого, кому бы могла позвонить!
Но так же не бывает, чтобы человек был один? У него должны быть родители, друзья, работа, своя семья…
Пытаюсь хоть что-то найти в памяти, но там пусто.
А вдруг у меня и правда никого нет?
Острый приступ тошноты прерывает мои упаднические рассуждения.
– Мне нужно… – хриплю.
Я успеваю оттолкнуться от мужчины и скатиться в сугроб буквально за секунду до того, как меня выворачивает наизнанку.
Собака снова лает и возбужденно нарезает круги.
Но мужик вместо брезгливости выдает совершенно неожиданное заключение моим страданиям.
– Так, не похоже, что бухала. Даже не похоже, что ела.
И пока я отплевываюсь от мерзкого вкуса желчи во рту, вдруг берет, зачерпывает целую ладонь снега и прикладывает мне ее на лицо.
Я взвизгиваю.
– Вот! Уже лучше, приходи в себя, – приговаривает. – Немного идти осталось.
Снова подхватывает меня на руки и несёт.
Кажется, в какой-то момент я все-таки отключаюсь, потому что в следующий раз открываю глаза уже от резкого запаха нашатыря.
В большой комнате, на диване под тремя одеялами.
– Ну наконец-то, – выдыхает незнакомец из леса.
Внимательно вглядывается мне в глаза и вдруг спрашивает…
– Ты как зовут то тебя помнишь?
Я несколько секунд честно пытаюсь вспомнить, а после сдаюсь. Закрываю лицо ладонями и начинаю плакать…
Дорогие читатели! Не забудте поставить истории "мне нравится" и добавить историю в библиотеку https:// /ru/book/lyubov-bez-pamyati-b483102
Глава 3
Демид
Кажется, именно так у людей случается инфаркт.
Когда сердце так лупит, что трудно сделать вдох. Когда думал, что больше никогда ее не встретишь, не дотронешься, не прижмешь к себе!
Черт! Черт! Черт!
Самому нужен нашатырь!
Волосы эти ее, запах, кожа нежная, вздохи томные… Все как прежде! Я думал, что забыл. Но пол часа, и снова заряжен своими чувствами и болью. Под завязку.
Кадры воспоминаний вспыхивают! Вспыхивают! Вспыхивают!
Может, тоже надо башкой приложиться и все все забыть?
Второй виток тахикардии сердце начинает после того, как я понимаю, что Люба меня не узнает. И слава Богу, что на ее голове сейчас имеется огромная гематома, потому что иначе…
Иначе это бы означало, что все было зря! Что я ошибся, и не было между нами ничего, ради чего стоило складывать голову. Рушить жизнь, карьеру, три года искать смерти…
А разве стоило? Она просто вышла замуж и не пожелала тебя даже живым увидеть!
Я столько себе нафантазировать. Столько раз с ней говорил. Убивал от ревности ее мужа во снах. Ее трахал до потери сознания. Просыпался потным и больным…
Это все бушует у меня внутри, а внешне я абсолютно непробиваем. Пару глубоких вдохов запаха ее волос не в счет.
Что же ты в себя не приходишь то, девочка? Неужели придется везти в город? Скорая к нам в лучшем случае часа через три-четыре приедет…
Кто вообще так тебя приложил? Или упала? Нет… не похоже.
За рекой сдаются коттеджи под корпоративные сабантуи. Неужели оттуда? Грабители? Но серьги с бриллиантами на месте.
Все пиздец как странно!
Люба с тихим стоном открывает глаза.
– Ну наконец-то! – Немного отпускает меня.
Она бессмысленно хлопает ресницами и осматривает комнату.
Я решаю выяснить главное:
– Как зовут то тебя помнишь?
Вздрагивает. Вижу, как на ее лице отражается мыслительный процесс: зрачок уходит вверх и… тут же снова расфокусируется. Глаза наливаются слезами.
– Не помню. Я ничего не помню!
Закрывает лицо ладошками.
– Так, спокойно… – подрываюсь и делаю нервный круг по комнате.
– А пальцев сколько? – показываю.
– Три, – лепечет правильно.
– Тошнит?
– Не знаю…
Что делать? Амнезия – это не шутки.
Люба так оглушительно и горько рыдает, что я не могу сдержаться. Подлетаю к ней и прижимаю к себе. Снова от всего мира ее закрыть хочется!
– Ну ты чего, чего, милая? Ты все обязательно вспомнишь. Люба… – перехожу на хриплый шепот. Губы немеют от ее имени, сказанного вслух. – Любушка…
Испуганно отстраняется и, не мигая, смотрит мне в лицо.
– Ты меня знаешь? Что со мной случилось?
Закрываю глаза, не понимая, как быть. Если скажу правду, то придется просто вывезти ее в город. Сдать мужу. Прислуге. Наверное, детям…
И у меня снова ее не будет! Даже не будет возможности поговорить!
В груди повторно взрывается ядерный реактор, который долгие годы был накрыт саркофагом и тлел. Яд неразделенной любви растекается по венам, отнимая возможность мыслить здраво.
– Ты кто? – Шепчет Люба. – Прости… я совсем не понимаю ничего…
Распахиваю глаза. Беру в руки ее ладонь и прижимаюсь горячими губами к ледяным пальчикам.
Одну неделю, Сапсай! Одну, ты слышишь? Или пока ей не станет лучше…
Выдыхаю…
– Я Дема. Твой Демон. Муж. Мы с тобой немного поругались, и ты убежала. Еле нашел. Наверное… – сглатываю из горла ложь и трогаю ее голову. – Ты упала. Мы сейчас промоем рану и вызовем врача.
– Муж… – повторяет шепотом Люба.
Осторожно тянется ко мне и гладит свободной рукой скулу, бороду… – Ты красивый, «муж». А какая у нас фамилия?
– Сапсай…
– Сапсай… – повторяет, будто пробуя на вкус. – Любовь Сапсай?
– Да… – хриплю. Я так мечтал это услышать!
Мои руки начинают наглеть и жадно ласкать плечи Любы.
Маленькая. Совсем худенькая…
Она в тонкой блузке и из-под нее так хорошо прорисовывается кружевной лиф, что я практически теряю тормоза от животного желания обладать этой женщиной.
Я, млять, ВСЕ помню! Будто мы с ней еще вчера…
– Не надо, пожалуйста, – логично напрягается Люба и освобождается из моих рук, уползая глубже в подушки. – Я не могу. Я не помню, – начинает снова нервничать. – И голова бол… – зажимает ладонью рот.
Я успеваю сообразить и подставить ей деревянную глубокую тарелку, которую буквально два дня назад пацаны настрогали под мандарины.
Подаю салфетки.
– Господи… – стонет Люба. – Прости. Мне очень стыдно. Можно мне в ванну?
Тихо ругая себя, забираю миску и ухожу к кухонной мойке.
Ну ты и мудак, Сапсай! Ей же правда хреново! А ты тут со своим чувствами…
Быстро завариваю крепкий черный чай с сахаром и приношу Любе кружку.
– Попей, пожалуйста, – прошу ее. – В ванну отведу после того, как посмотрит врач. Я сейчас за ним схожу. А ты постарайся пока не спать.
– Хорошо, – слабо кивает.
Делает глоток чая и устало откидывается на подушку.
Поправляю ей одеяло, подвигаю ближе обогреватель. Буквально заставляю себя набросить дубленку и выйти из дома.
На веранде ко мне тут же подрывается и спешит собака. Видит, что куда-то ухожу и просит взять с собой.
– Нет, – отвечаю ей строго. – Охранять. – Указываю на дверь.
Чтобы не сбежала…
Засовываю ноги в ботинки и иду в сторону монастыря.
Деревня уже стихла. И подсвеченная белокаменная обитель выглядит с пригорка слишком величественно. У меня каждый раз дух захватывает! Хоть я и совсем неверующий.
Братья ещё не спят. Работают. Через две недели на Рождество здесь будет весь город. Нужно многое привести в порядок. Я часто помогаю, чем могу, потому прохожу на территорию беспрепятственно.
Пересекаю главный двор и направляюсь в лавку. Мне нужен брат Феофан. В миру бывший реаниматолог. Андрей Корчагин. Чтобы не спиться, бросил все и ушел в монахи.
– Добрый вечер… – захожу в помещение с терпким запахом ладана.
Андрей оборачивается от книжных полок и миролюбиво кивает.
– Добрый.
Вглядывается в мое лицо, начиная хмуриться.
– Ты снова пьян, Демьян?
– Нет, Андрюха, – мотаю головой. – Помощь мне твоя нужна.
– Феофан я…
– Мне как Андрея помощь нужна, – прерываю его возбужденно. – Пожалуйста, друг. Девушка там у меня с сотрясением. А до больницы слишком далеко…
Вздыхает.
– Ладно… Только пацанов на субботу заберёшь. Табуреты в столовую нужны.
– Договорились!
– Сейчас только лавку закрою. Жди на улице.
Выхожу. А теперь нужно его ещё как-то попросить, чтобы подыграл мне.
Глава 4
Любовь
Муж…
От этого слова по моей спине бегут мурашки.
Я и этот МУЖИК?! Да быть этого не может!
Но тонкий белый след на безымянном пальце говорит мне о том, что муж у меня действительно должен быть.
Пробую встать, чтобы осмотреться, пока Демид ушел и… не могу. Все кружится.
Падаю в подушки и пью мелкими глотками сладкий чай. Он помогает справиться с тошнотой.
Становится жарко. Я сбрасываю с плеч шубу и чисто машинально шарю в ней по карманам. Нахожу в правом кольцо.
Рассматриваю его на свет. Точно дорогое, но… некрасивое. Холодное. Почему-то мне не хочется надеть его на палец. И я возвращаю его в карман.
В левом нахожу чек из продуктового магазина. Время расчёта – десять утра. Читаю покупки: кето салат, сок сельдерея, сок алоэ, микрозелень, куриная грудка, питайя, фейхуа… Это вообще что что такое? Последнее вообще похоже на заклинание. Ничего из перечисленного не вызывает во мне ни малейшего отклика аппетита. К тому же стоит, как крыло от боинга. Может, это я не себе, а по работе? Кстати, а где я работаю? Чем зарабатываю?
Не помню…
Рассматриваю старую, красивую, резную лестницу на второй этаж. И вдруг в памяти очень ярко вспыхивает картинка, как синичка на поручне впивается мне в спину. Больно впивается. Там потом будет синяк, но мне все равно. Потому что сердце колотится, дыхание захватывает, и меня целует молодой парень с голубыми глазами. Это Демид? Мы действительно давно с ним вместе?
Тогда почему так сильно поругались, что я ушла? Я совсем ушла? Здесь не живу?
Почему-то совсем не ощущаю в доме «своей руки».
Окна без ночных занавесок, мебель кожаная, посуда деревянная. Практически спартанский образ жизни! Ни современной техники на кухне, ни текстиля – ничего!
Мои рассуждения прерывает заливистый лай за дверью.
А еще через мгновение в дом входят Демид вместе с еще одним мужчиной.
Я напрягаюсь. Незнакомец больше похож на монаха, чем на врача. В черной рясе, простенькой курточке на распашку, но с пластиковым чемоданчиком, как из настоящей скорой помощи.
– Люба, – мягко обращается ко мне Демид. – Это Андрей. Он служит в монастыре, но по профессии врач-реаниматолог. Я попросил его осмотреть тебя. Не бойся, пожалуйста.
Насторожено смотрю на них и киваю.
Врач бросает на «мужа» едва заметный осуждающий взгляд. Он что-то о нас знает?
– Здравствуйте, Любовь, – присаживается передо мной, открывая чемодан. – Посмотрите, пожалуйста, на кончик молотка. Только глаза двигаются влево… вправо. Так, хорошо. Я вас потрогаю.
Его пальцы уверенно ощупывают мою голову, фиксируясь в разных точках.
– Ау! – Вскрикиваю и на мгновение ловлю искры перед глазами от боли, когда врач задевает рану на голове.
– Кости целы, – задумчиво резюмирует он. – От боли вполне могла отключиться в первый раз. Рана рваная. Но вот откуда такое низкое давление?
Ловит мой пульс. Считает.
– Обморожение? – Подсказывает Демид обеспокоенно. – Потеря крови?
Меня крутят, осматривая со всех сторон и раздевая до белья.
– Больше похоже на то, что упал сахар, – говорит врач, ощупывая мой живот.
– Это от тошноты?
– Нет, – строго отвечает Андрей. – Это от голода. В желудке у вас, барышня, – смотрит мне в глаза, – абсолютно пусто. Вакуум.
Дальше он обрабатывает и стягивает пластырем рану на моей голове.
– Лучше бы обрить, конечно, – вздыхает. – А то скатаются.
– Нет! – Дергаюсь я.
– Спокойно. – Отвечает. – Пока не будем. Сапсай, – поднимается, переводя внимание на Демида. – Если завтра утром ей не станет лучше, то придется ехать на МРТ. Сотрясение есть однозначно, но сопутствующих признаков для госпитализации или беспокойства я не вижу. Рекомендации напишу.
– Спасибо тебе большое, – провожает его к дверям Демид.
– Поправляйтесь, – кивает мне на прощание Андрей. – И если что, – добавляет многозначительно, – вы, Люба, всегда можете меня найти на территории монастыря в лавке.
– Спасибо… – шепчу удивлённо. Чего это он?
Мужчины уходят на улицу. Я навостряю уши, понимая, что сейчас они там говорят обо мне.
Но из-за лая собаки услышать ничего не удается.
«Муж» возвращается в дом примерно через десять минут. Уходит на кухню, наливает воды и приносит мне таблетки.
– Это нужно выпить.
– А что мне назначили? – Не спешу я принимать белые капсулы.
– Здесь только антибиотик, обезболивающее и витамин С. Остальное куплю завтра в аптеке. Так… – суетливо оглядывается Демид по сторонам. – На ужин у нас будет жареная картошка с беконом. Ты не против?
Пожимаю плечами, понимая, что вопрос риторический. Я не против. Против можно быть только если можешь сделать сам.
А я даже сходить в туалет и душ не могу.
Кстати, о нем…
– Ты обещал сводить меня помыться, – напоминаю.
Тело чешется от пота.
– Тебе нельзя мыть голову, – предупреждает Демид. – Может быть, лучше утром? А сейчас ты просто поужинаешь и поспишь?
– Нет… – мотаю головой. – У меня от косметики щиплет глаза и кожу всю стянуло. Под ногтями кровь.
– Хорошо, – вздыхает Демид. – Будет тебе душ.
Он стаскивает одеяла вниз и подхватывает меня на руки.
Я вскрикиваю от того, какой Демид по сравнению со мной большой и сильный.
– Больно сделал? – Хмурится он, вглядываясь в мое лицо.
– Нет, – закусываю я губу. – Просто… необычно. На руках… Я бы сама дошла.
Хмыкает. Укутывает меня в шубу и молча несёт к выходу из дома.
– Зачем нам на улицу? – Не понимаю я.
Но Демид надевает ботинки и толкает спиной дверь.
К нам на встречу подскакивает собака.
– Летта, место! – Строго осаживает ее «муж» и выходит со мной на крыльцо.
Снег мелодично скрипит под его ботинками. Дыхание превращается в пар. Холодно…
– В доме нет душа? – Доходит до меня, когда в поле зрения появляется небольшой домик с трубой. Часть его выложена кирпичом, а другая полностью сложена из бруса.
– Абсолютно верно, – кивает Демид. – Это ты тоже забыла? Мы моемся в бане. Тебе нравится.
Я забыла! Мне нравится? Какой кошмар! Да я даже представить себе не могу, что жила в доме, где выйдя из ванны, тебе потом ещё нужно бежать на мороз.
Может быть, именно поэтому мы поругались? Потому что я не хотела так жить?
Сейчас ещё окажется, что там печка и дырка в полу. Тогда я, пожалуй, убегу ещё разок.
Но к моему облегчению баня оказывается вполне современной и очень чистой. С бочками над душевой, холодным чаном, водопроводом и небольшой комнатой отдыха рядом с дверью в парную. Здесь даже имеется холодильник под вино и пиво.
Демид усаживает меня на кожаный диван.
– Раздевайся. Шампунь, мыло найдешь на полочке в душевой. Краны не дергай. Они работают от колонки. На ней настроена температура. Иначе потухнет и пойдёт холодная.
– А… – тяну я смущенно. – Прости. Я не понимаю. Вещи. Если мы женаты, то здесь должны быть мои чистые вещи. Ну белье, крем, одежда… Ты не мог бы принести, – говорю это и почему-то начинаю волноваться.
Не сходится! Что-то в рассказе Демида про наш брак совсем не укладывается в мои запросы. Я чувствую, что привыкла жить совсем не так!
– Мда… – вздыхает «муж». – Понимаешь… – ершит на голове волосы, будто волнуясь и подбирая слова. – Наверное, это хорошо, что ты об этом заговорила. Мы с тобой… уже практически пол года вместе не живем. Ты не хочешь переезжать в деревню. Я не могу жить в городе. Летте нужен вольер. И ты… приехала просить у меня развода. Я отказал. Ты разозлилась, отказалась ехать со мной в город на машине и убежала…
– Ооо… – тяну я растеряно. Вот это уже больше похоже на правду. – Значит, вещей у меня здесь нету?
– Нету, – разводит руками Демид. – Но завтра я все куплю и привезу!
– Может быть, не стоит тратиться, – говорю осторожно. – Лучше просто отвезти меня домой? Если я сюда не хотела…
Пару мгновений мой «муж» молчит.
А после буквально «взрывается» и вылетает из банного дома. Хлопает дверью. Чем-то там грохочет и через минуту возвращается.
– Ты даже не хочешь дать нам шанса попробовать! – Вдруг начинает кричать. – Тебе абсолютно плевать на всех, кроме себя! Ты никуда не поедешь, – хрипло завершает свою истерику. – Пока не выздоровеешь. Это примерно неделя. А дальше – делай, что хочешь! Раздевайся и отправляйся в душ!
Встречаемся глазами. Демид тяжело дышит.
Я на столько удивлена его эмоциональностью, что даже боюсь что-то возразить. Да и вообще. Вряд ли мужик так будут кричать, если женщина ему безразлична.
Это вызывает во мне странный отклик. Он приятный и немного будоражит.
Почему я хотела уехать?
У меня есть кто-то другой? В голове слабо укладывается, что такому мужчине как Демид можно изменять…
Осторожно стягиваю с ног носки и чулки.
– А ты не выйдешь? – Спрашиваю, косясь на «мужа».
Не понимаю, как перед ним раздеваться!
– Выйду? Чтобы ты бахнулась и добила свою голову ещё разок? – Рычит Демид мне в ответ. – Мне плевать на твою голую задницу. Я ее видел сотню раз! Она ничем не отличается от других! Иди и мойся!
Я обижено поджимаю губы. Ну раз ему плевать… Раз не отличается от сотни… Тогда о чем нам вообще говорить?!
Это сильно меня задевает. Практически до слез, но я сдерживаюсь.
Расстёгиваю блузку и стягиваю по бедрам юбку, оставаясь в одном белье.
Пусть смотрит!
– А можно мне хотя бы полотенце? – Гордо вздергиваю подбородок.
«Муж» направляется к шкафчику под плазмой и достаёт из него белую большую простынь.
– Можно… – отвечает хриплым голосом и, подойдя ко мне практически вплотную, всовывает в руки.
Его ноздри агрессивно вздрагивают. Прикрывает на секунду глаза.
– Зови если станет плохо...
