Текст книги "Любовь без памяти (СИ)"

Автор книги: Олли Серж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 46

Люба

Счастье есть… Оно везде! Я люблю этот хвойный, холодный запах. Люблю наглую, волосатую и слюнявую собачью морду на своих коленях, люблю даже утренние крики петуха. А особенно я люблю своего мужчину. Этого большого, бородатого дядьку в кухонном фартуке на свитер. Он колдует нам самый калорийный ужин и внимательно смотрит за тем, чтобы я не филонила и пила мерзкое «железо» из пробирки.

– Люба, я все вижу. Давай, вдох и одним глотком.

Хныча, исполняю. Меня отпустили домой из больницы только под клятвенное обещание, что я буду строго соблюдать дома режим и лечение.

– Вот, умницы мои, – забирает у меня из рук Демид стекляшку.

– Воды! – Морщусь. – Дай воды!

Запиваю лекарство и рассматриваю свой фиолетовый язык в отражении стакана.

– А теперь иди, я тебя поцелую, – клацаю мстительно зубами.

– Да без проблем, – смеется Сапсай. – Ты думаешь, меня твои черные зубы пугают?

– Ещё и зубы? – Подхватываюсь я с дивана и бегу к зеркалу.

Выгляжу я конечно после больницы… Будто меня только что со швабры сняли.

Расстроенно приглаживаю волосы. Нужно позвонить девочкам. Пусть меня ведут в свое СПА. Я согласна…

Демид подходит и обнимает меня со спины. Целует в шею.

– Ты у меня самая красивая. Моя жена. Моя любимая. Мама моего ребенка…

– Ну что ты врешь, – вздыхаю. – Я похожа на труп.

– Ну уж нет. И давай ты больше никогда так говорить не будешь.

Разворачиваюсь, вжимаясь носом в его щеку.

– Не буду. Прости…

– Ты наберешься сил и будешь еще красивее.

– И ты будешь любить меня ещё сильнее?

– Мне кажется, что я и так люблю тебя на максимум, женщина, – хмыкает Демид. – Пожалей мой «мотор».

Целую его в районе сердца и крепко обнимаю. Хороший «мотор». Пусть стучит.

– Я тебя люблю сильнее.

– Тебе просто дочь помогает.

Улыбаюсь… Мы не удержались и узнал пол ребенка.

– Пойдём ужинать, – целует меня Демид. – А то фарш сгорит.

Ах, да! Теперь я ещё и макароны по-флотски люблю.

После ужина мы с Демидом долго смотрим проекты домов и до хрипоты спорим о том, как можно достроить наш.

– Все, я сдаюсь, – поднимает Сапсай вверх руки. – Согласен на переезд в квартиру. Пусть этот дом останется, как дача. Ты же так хотела?

– Больше не хочу! – Мотаю головой. – Правда не хочу! Но, наверное, это будет хорошим решением. Потому что детям нужны нормальная школа и секции.

– Детям?

– Да…

Я встаю из-за стола и подхожу к Демиду. Забираюсь к нему на колени.

– Я хочу про Павлика поговорить.

– И какие у тебя по нему мысли? – Хмурится Сапсай.

– Я хочу попросить тебя его усыновить, – выдаю запальчиво и заглядываю в мужские глаза. – Он ждёт. Очень хочет. Дем… Пожалуйста.

– Подожди, Люб, ты понимаешь, что это очень ответственно. А ты пока и чувствуешь себя плохо, и мы не женаты официально, и квартира только сегодня попала в планы. Нас будет проверять опека…

– Перестань! – Зажимаю ему рот ладонью. – Пока мы все будем делать идеально, Паша вырастет. Нужно только пожениться! Недвижимости у меня в собственности хватает. Никому же знать не обязательно, что ее выставят на продажу. А здоровье быстро поправиться. Я обещаю. Или ты просто придумаешь отговорки. Это потому что у нас будет свой?

– Боже, ну какие глупости ты говоришь! – Восклицает Дема. – Конечно, я хочу забрать Павла. К тому же… – осекается, вздыхая. – Тетке его инвалидность поставили. Она больше не сможет быть опекуном.

– Почему ты мне раньше не сказал?

– Потому что хотел, чтобы ты спокойно выздоровела.

– Это ты, конечно, классно придумал! – Психуя, подскакиваю на ноги. – А за это время ребенка бы усыновили и увезли!

– Меня бы предупредили, не кричи, – говорит Демид. – Ну а раз мы тут всерьез говорим о свадьбе, – понижает голос, будто волнуясь, – скажи, ты бы хотела свадьбу? Мы семья и всегда ею были – это только вопрос документов. Мне важно понимать другое. Ты хочешь просто расписаться или белое платье?

Как маленькая девочка, замираю в своих ощущениях и прикрываю глаза.

– Свадьбу, конечно, я хочу свадьбу! И платье! И фотографии. и всех позвать обязательно!

Обнимаю себя за плечи и начинаю кружиться.

– Чтобы красиво было, – останавливаюсь, чувствуя, как начинает першить в горле, – как мы с тобой мечтали.

– Дом культуры без отопления стоит, – отвечает Демид. – Придется до апреля точно ждать, а то и до лета, чтобы там все просохло. Ты же сама видела, в каком он состоянии.

– Пусть летом, – киваю, – свадьбу же не обязательно делать в день регистрации. Можно же потом, например, обвенчаться.

– Обвенчаться? Хорошая идея, – хмыкает Сапсай, – чтобы каждый раз, когда ты подумаешь обо мне плохо, тебе перед Боженькой было стыдно.

– Я не думаю о тебе плохо, – всплескиваю руками. – И вообще, венчание не так работает.

– Оно ещё и работает…

– Прекрати! – Топаю ногой.

– Я согласен обвенчаться, – тянет меня Демид к себе обратно на колени.

Нащупывает на моем пальце свое кольцо и прижимается к нему губами.

Меня затапливает его любовью и нежностью.

Если ты хоть раз в жизни испытала подобное, то потом всю жизнь будешь голодать. Настоящая мужская любовь это так красиво, так пронзительно, так горячо…

И все мои эмоции снова начинают плавиться от горячих рук и требовательных губ.

– Мы чуть-чуть, – иступлено шепчет Демид. – Очень аккуратно. Я так соскучился. Больше не могу на тебя посто смотреть.

Вцепляюсь пальчикам в его затылок и отвечаю на поцелуй со всей страстью, на которую способна. Вот оно… это сладкое чувство, когда в низ живота бьет тягучий разряд желания, а колени становятся мягкими.

Каждый раз, когда я чувствую страсть Сапсая, я превращаюсь в его собственность. С которой он делает то, что захочет. И мне удивительно заходят все его прошлые желания и эксперименты.

Меня неожиданно обваривает воспоминаниями. Ооо… как мы трахались, когда были молодыми. Картинки вспыхивают, а я плыву от них. Смущаюсь и завожусь одновременно.

– Ты помнишь, – шепчу Демиду между поцелуями. – Как мы занимались любовью в лесу? Прямо на траве? На твоей куртке от костюма у костра? Мне все время казалось, что на нас смотрят из-за каждого куста.

– Ммм… – отвечает Демид. – По его хриплому тонк и невнятной интонации я понимаю, что соображать он уже не способен.

Решая поиграть, выкручиваюсь из его рук и сбегаю с коленей.

– Черт! Куда ты женщина? – Разочаровано вздыхает.

– А я не такая, – прищуриваюсь, облизывая губы язычком. – Приличные женщины занимаются любовью только в кровати.

Один резкий рывок Сапсая, и вот я уже зажата между его телом и стеной. Наши губы находят друг друга, как магниты.

– Обиделась? – Хрипит Демид. – Я помню каждый наш секс, Люба. Каждый поцелуй. Потому сгораю в них до грани, когда дальше или смерть или безумие.

Зажмуриваюсь, как от удара в грудь и глубоко дышу. Почему его признания – это каждый раз так пронзительно?

Сапсай со стоном спускается губами на мою шею и сжимает талию, забираясь пальцами под свитер.

– Здесь у нас с тобой тоже было. Ты помнишь? Мы поругались. Ты кричала и хотела уехать…

Картинки вспыхивают. Это был наш последний секс перед тем, как Демид ушел в армию.

– Ты взял меня силой, – говорю тихо. По телу бегут мурашки. – Мы тогда не предохранялись.

– Да, – шепчет Сапсай. – Я тысячу раз вспоминал этот секс. Ненавидел себя. Но не жалел.

– Как ты жил здесь, родной? Здесь же нет живого места! Здесь везде мы…

– А я и не жил. Мы оба не жили друг без друга, моя девочка.

Впивается в мои губы.

– Возьми меня здесь, я хочу как тогда…

– Блять… – шипит Демид. – Это будет не нежно, родная.

– Плевать… – я стягиваю с себя свитер, оставаясь только в лифчике.

– О черт, – сминает меня Сапсай своими ручищами.

Как обезумевший зацеловывает шею, грудь, а после разворачивает меня лицом к стене, перехватывает за волосы и вжимает щекой гладкий брус.

– Вот так было… – скользит зубами по кромке ушка. – Ты ругалась, обещала меня уничтожить и стонала, как голодная кошка.

– Я помню.

– Люба… – ломается на моем имени его голос.

А ещё через несколько секунд штаны с моих бедер оказываются стянутыми вниз. И, не снимая с меня трусиков, Демид просто сдвигает их в сторону, проводит рукой между моих бедер, проверяя на сколько я для него голова, а после с рычанием, одним толчком заполняет мое тело.

На несколько мгновений от взрыва чувственности я перестаю дышать. Медленно, тягуче, очень медленно Сапсай начинает двигаться.

– Ааашш… – вжимается тяжелым дыханием мне в макушку. – Как же хорошо… Бля..

Мы стонем в унисон и слепо находим губы друг друга.

Тело окатывает оглушающими волнами. Оно тоже очень скучало без ласк. Без шершавых мужских рук, без беспардонного члена и его хозяина. Я вся принадлежу Демиду, а он мне. Кажется, что у нас даже сердца сейчас колотятся с одинаковой скоростью. Отрывисто дышим в рот друг другу.

– Люблю тебя… – сипит Сапсай, улетая от чувственного передоза первым.

Откидывается назад и, жестко впечатав меня щекой в стену, разгоняется, вгоняя в меня член так жестко, что остается только сорвано дышать и тихонько вскрикивать, когда становится совсем невыносимо приятно.

Голова кружится. Тело покрывается мурашками. Да, это совсем не «чуть-чуть», это в стиле моего мужчины. Затрахать так, чтобы мне ещё пару дней хотелось от него спрятаться.

Мы синхронно вскрикиваем, пропуская по телам общий разряд удовольствия и обмякаем, вжимаясь в друг друга

– Завтра подадим заявление? – Требовательно спрашивает Демид.

– Дааа… – тяну, довольно смеясь.

– Вав! Вав! – Подрывается на лапы собака и бежит к двери.

– Кто-то пришел? – Вздрагиваю.

– Ааа… черт! Это Андрей я пригласил его об одном деле поговорить. Одевайся быстрее!

Глава 47

Демид

– Ты посмотри, сука какая, – бесится Тимур. – Всю свору беспринципных уродов притащил. Страшно представить, сколько он им заплатил!

Руцкой грохнул все свои бабки, которые мог вытащить со счетов на адвокатов.

– Мы проиграем? – Сжимаю до хруста зубы.

– Проиграть не проиграем, но до следующего заседания этот уродец вполне может выйти на свободу.

– Это хуево.

Люба будет нервничать. Да и я тоже буду нервничать! У нас свадьба через неделю.

– А что Сизый? Уехал?

– Нет, – качает головой друг. – Отказался. Мне кажется, что у него кто-то из родных здесь. Или мать или ребенок. Он денег много на разовых счетах держит. Дохера сливает на благотворительность.

– Мда… узнай. Поможем.

– Не говорит. И тут можно его понять.

Вздыхаю. Жалко мужика. Эка его раскатало.

– Всем встать! – Объявляет секретарь. – Слушание по делу гражданина Руцкого объявляется открытым.

И, конечно, свора шакалов разносит наше обвинение в каждой мелочи, где только может поиграть фактами. Это ничего не решает, но выигрывает им время. И у меня уже есть серьезное подозрение, что если Руцкой сегодня выйдет из зала суда, то завтра он уже покинет страну под чужой фамилией.

Говно дело!

Свидетели тянутся бесконечным потоком. У Руцкого они, конечно, тоже находятся. За лишнюю премию, а может, от страха некоторые сотрудники компании несут просто первосортную дичь. Запоминаю фамилии. Между свидетелями завязывается ругань… Никому не хочется остаться с делом о клевете.

– Тишина, – стучит судья молоточком, призывая к порядку. – Гражданин Руцкой, почему ваша бывшая жена не присутствует на слушании? Поясните суду.

– Потому что она предательница и сука.

– Это кто здесь сука?! – Подскакиваю с места. – Если здесь и есть сука, то…

– Успокойся! – Усаживает меня обратно Тимур. – Протестую Ваша честь! Интересы бывшей жены гражданина Руцкого представляю я. Потому что у нее есть серьезные основания не встречаться с бывшим мужем и опасаться за свою жизнь.

– Протест принимается.

Я вижу, что судья на нашей стороне, да и вообще она «своя». Тимур ей когда-то очень помог. Но все равно под напором протестов со стороны защиты Руцкого она выносит решение о повторном рассмотрении дела.

Я тихо пинаю стол перед собой и вылетаю из зала на улицу. Руки трясутся. В груди горит.

Тимур догоняет меня возле дверей.

– Покури и успокойся. – Всовывает сигареты. – Граница предупреждена. Он не покинет страну. А вы с Любой просто переедете в квартиру или вон, к моей матери. Обе квартиры не засвечены. За неделю ничего не случится.

– Его о пустили! Отпустили! – Психую. – А если он решит отомстить?

– Его ведут люди генерала. Все будет нормально.

– Хотел все дела решить до нашей свадьбы с Любой, – говорю убито. – Символично это было бы.

– Мы сделали все, что могли. Я клянусь тебе, что Руцкой сядет.

– И не выйдет, – темнею я.

– Не все сразу, – тихо отвечает друг.

Нас окружают подруги Любы и их мужья.

– Как у вас дела? – Интересуется Старовойт, – Вы уже нашли человека, который примет управление компанией? Имя и фамилия мне нужны до конца месяца.

– Думает человек, – отвечаю, чувствуя, как голова идет кругом от количества «нужно».

– Андрей согласен? – Удивляется Тимур. – Или ты не о нем?

– О нем, – киваю. – Лучше кандидатуры у меня нет.

– Посмотрите, выходят! – Перебивают нас девчонки.

До этого момента стоявшие в сторонке журналисты, срываются к Руцкому. Всем на него на самом деле насрать. Он сам заказал себе издания помаститей, чтобы раздуть скандал.

– Да, я практически оправдан, – вечщает он. – Богат и свободен. Надеюсь, что следующая моя жена будет хорошим человеком.

Сука…

Я прожигаю его спину взглядом полным ненависти и от души желаю смерти. Условный месяц – для меня это слишком долгий срок ожидания. Я хочу уничтожить урода прямо сейчас. У меня бы ничего не дрогнуло, пока я бы перерезал ему глотку.

Но нельзя. У меня семья: дочь, Люба, Пашка…

Руцкой садится в машину.

Я усилием воли заставляю себя переключить внимание, но в этот самый момент мерный шум улицы разрезает звук удара металлов, свиста шин и битого стекла.

– Ебать! – Не сдерживает эмоций друг.

Мы оборачиваемся на звук.

– Кажется, Руцкому пиздец!

Срываемся в сторону аварии.

Из пассажирской двери, дымясь, торчит тачка.

Водитель внедорожника Руцкого в отключке от удара подушек безопасности. Нужно было пристегиваться!

– Вызывайте скорые! – орет Тимур, расталкивая локтями прессу и зевак.

А я застываю возле водительского машины, которая является виновником аварии, потому что за рулем в ней сидит… Сизый. Собственной персоной.

Как вообще это возможно? Его же даже в суде не было!

Рву дверь с петель и прикладываю руки к его сонной артерии...

– Мужики, этот живой, – кричу.

Встречаемся глазами с Тимуром. Он отрицательно качает головой.

Руцкой мертв.

Ну, нельзя сказать, что я расстроен. Но мысль, что авария подстроена не случайно, не дает порадоваться полноценно.Именно поэтому Сизый не уехал? Кто его подослал?

Со стороны проспекта слышен вой скорых.

– Давай, валим отсюда подальше, – подбегает ко мне друг. – На всякий случай. А то есть шанс не как свидетели, а как обвиняемые пойти.

Ну подосрал так подосрал уродец! Бегом возвращаемся в здание суда. Под камеры.

– Нужно будет узнать, куда Сизого увезут.

– Обязательно. Как бы не добили его. Как свидетеля… Он не должен был выжить.

– Везучий гаденыш!

Дорогие читатели, история Демида и Любы подходит к концу осталось совсем немного.

А если вы не хотите прощаться с героями, я приглашаю вас в свою новинку «Я слежу за тобой. Не бойся.» https:// /shrt/hbhQ

Это будет сложная история любви загадочного Сизого Макара Романовича. Ну и, конечно, мужики его не бросят)) Помогут спасти его принцессу.

Аннотация к книге «Я слежу за тобой. Не бойся.»

– Откуда? Откуда у тебя такие огромные деньги? – Орет на меня муж.-Премию выдали на работе… – Вру ему дрожащими губами. – Пожалуйста, не кричи, Мишку разбудишь.-Я, значит, пиво себе вечером не могу купить, а у нее полные карманы!-Это на прививки и сапоги! Не трогай!Оседаю на стул в прихожей…Я не могу признаться мужу, что вот уже месяц у меня есть любовник.Я его никогда не видела. Но каждый вечер он наблюдает в окно, как я раздеваюсь и готовлюсь ко сну. Раз в неделю он высылает мне за это деньги.Мне страшно представить, кто этот человек. Потому что прямо через дорогу от нашего дома стоит серое здание с колючей проволокой.

Приходите в новинку: https:// /shrt/hbrQ

Глава 48

Люба

Яркое солнышко светит мне прямо в глаза. Пытаясь всмотреться в даль березовой рощи, где щебечет какая-то очень звонкая птичка, я подношу ладонь к лицу, имитируя козырек. Улыбаюсь…

Я узнаю это место. Оно часто снилось мне раньше, только до сегодняшнего дня здесь всегда шел дождь. Я бежала, садилась в машину с мокрыми насквозь ногами и по колено в грязи.

Маленькая березовая алейка расположена прямо рядом с кладбищем, где похоронены родители. Папа как-то говорил, что хотел бы закончить жизненный путь на родной земле. Собирался построить там дом, когда отойдет от дел, но не успел.

Я выполнила его желание. Отвезла на родину… в маленький городок под Москвой.

Обычно мои сны, связанные с этим местом, всегда полны боли и печали. Но сегодня я их не чувствую. Будто что-то незримо изменилось. И небо больше не плачет.

Я тоже больше не плачу. Ни слезинки. Вот уже четыре месяца. Ну разве что разок, когда в магазине, прямо перед моим носом забрали последнюю банку сливового варенья.

Мне так его хотелось! В полночь. Как и положено беременной женщине.

Демид очень быстро нашел мне его в другом супермаркете.

Повод плакать был блестяще отработан и уничтожен. Так что, не считается.

Я иду по мягкой траве и глажу свой уже достаточно большой живот. Малышка едва ощутимо отвечает мне на прикосновение ударами локтей и пяток. Мне от них щекотно и смешно.

– Моя девочка… – шепчу.

И вдруг слышу эти слова так, эхом, будто кто-то зовёт именно меня.

Они попадают в самое сердце.

Мне не страшно, нет. Но немного не по себе. Оборачиваюсь и вдруг вижу смазанный образ женщины в далеке. Она больше похожа на белую дымку, но я ее узнаю.

– Мама… – выдыхаю.

– Ты прости нас, девочка, – слышу я ее голос. – Будь очень счастлива.

– Мама… – повторяю. – А где папа?

– Вдвоем не положено приходить. Ты и его прости…

– Я… я вас давно простила! – Отвечаю горячо и от всей души. Опускаю глаза на живот. – Мам, у вас будет внучка!

– Наденька очень хорошая. Мы ее очень любим.

У меня почему-то не возникает вопросов почему мои умершие родственники и ещё не родившийся ребенок знакомы.

– Мам, а ещё у нас Павлик есть!

– Он прекрасный мальчик. Ты отдай его на физику. У него большой талант!

– Нет! Нет! – Говорю строго. – Только если попросит.

– Он попросит. Мне пора, моя девочка…

– Мама! – Срываюсь я в ее сторону, понимая, что мы так и не обнялись. – Подожди! Я так скучаю!

– И мы, милая, и мы. Но встретимся очень теперь не скоро…

Голос затихает.

Вместо мамы я обнимаю ствол молодой березки. Мне легко и немного грустно. А ещё очень тепло, будто солнышко прогрело меня до самого сердца…

– Мама! – Вдруг снова слышу.

Не могу сообразить…

– Мама, мама!

Сон отступает, развеиваясь белой дымкой.

Открываю глаза и вижу до крайности напуганного Павлика.

– Мама… – у ребенка на глаза набегают слезы. – Мам, я не хотел. Оно само прыгнуло и загорелось! Честное слово!

Я спросонья не могу взять в толк, что он от меня хочет. Жив, здоров… Горелым не пахнет. Дыма нет!

– Так, – тру глаза. – А где папа? Что случилось? Сколько время?

– Вот… – ребенок протягивает мне обугленный, мокрый кусок фатина. Я не сразу узнаю в нем свою фату.

– Ты только не ругайся… Я на горючем кальций поджигал. Мне дядя Андрей показал, я хотел сам попробовать. Таблетки стащил. Чтобы змеев сделать огненных! А он сломался и как-то упал…

Прижимаю к себе Пашку.

– Ты ж мое чудо…

Целую вихрастую макушку.

– Платье то цело?

– Цело… А как ты будешь теперь? Без фаты?

– Ты думаешь, что я буду не красивая? – Смеюсь.

– Красивая! – Округляет глаза мальчишка. – Ты самая красивая! Самая-самая!

Обнимает.

Я крепко сжимаю его в ответ.

Мой мальчик…

– Что у вас тут случилось? – Слышу топот мужских ног по лестнице.

В спальню забегает испуганный Демид.

Пашка поднимается с постели и протягивает ему фату.

– Вот…

– Фух, – выдыхает муж. – Я уж думал, что горим! Там вся кухня в воде и пепле! А ну-ка, друг, – подхватывает Павла за ухо. – Отправляйся убираться. Я что тебе говорил?

Слышу, как внизу тихо и строго вычитывает ребенку. Но не за фату. А потому что брать розжиг без взрослых категорически запрещено. И это правильно.

Минут через десять Демид возвращается ко мне с чашкой чая и печеньем.

Эта традиция появилась у нас в период моего острого токсикоза, да так и прижилась.

– Ну что? – Садится ко мне на кровать. – Расстроилась? Что с фатой делать будем?

Отправляю в рот печенье, блаженно прикрывая глаза, делаю глоток чая и пожимаю плечами.

– Да ничего. Просто возьмем из сундуков твоей мамы белый платок. Для венчания так даже лучше будет, а на банкете я вообще ее собиралась снять.

– Ну раз трагедии нет, то пора вставать. Приводи себя в порядок, а мы с Пашкой пока приготовим завтрак.

Целую мужа и блаженно падаю на подушки.

Ещё немного валяюсь, слушая мужскую возню на первом этаже. Пашка очень старается быть полезным. Во всем помогает Деме, слушается.

Но иногда по-детски что-нибудь откалывает. Месяц назад, вот, чуть не затопил сарай. Решил, сделать курицам бассейн…

После завтрака мы забираемся с Демидом на чердак, чтобы достать платок.

Я открываю небольшой сундук, перекладываю пачку альбомов в сторону и вдруг натыкаюсь на старую голубую сберкнижку.

– Дем, – зову мужа. – Ты посмотри, что я нашла.

Отдаю находку в руки Сапсаю.

Он открывает книжечку и… неожиданно присвистывает.

– Люб, кажется, мы с тобой миллионеры, – смеется. – Ты посмотрит!

– Дай сюда, – вырываю сберкнижку.

Там действительно на вкладе прописана сумма с несколькими нолями.

– Она ещё и на твое имя, – замечаю. – И смотри. Вклад открыт ещё до того, как ты ушел в армию! Ты уверен, что никогда с нее ничего не снимал?

– Уверен, – отвечает муж. – Никогда ее не не видел.

– Интересно, там ещё хоть что-то осталось.

Нет, мы не нуждаемся, но было прикольно и очень символично…

Наше с Демидом венчание проходит именно так, как мы мечтали – в старом храме, среди тысячи свечей, где помимо добрых ликов икон, присутствуют только самые родные и близкие нам люди, проверенные временем.

Я после до поздней ночи маленький дом культуры «стоит на ушах», разделяя с нами самый важный момент жизни.

– Горько!

Я закрываю глаза, полностью отдаваясь поцелую.

– Плодитесь и размножайтесь, дети мои, – басит подвыпивший Андрей. – Не останавливайтесь!

Он больше не брат обители. Принял наше предложение и вот уже месяц управляет фармацевтическим предприятием. У него хорошо получается.

А через неделю после свадьбы мы с Демидом снимем с той самой сберкнижки небольшую сумму денег, которой хватит, чтобы купить кроватку нашей будущей принцессе и маленький золотой медальончик, на котором мы сделаем гравировку: «С любовью, Наде от дедушки и бабушки».

Конец Дорогие читатели, я благодарю вас за то, что вы читали историю в процессе написания. За все ваши комментарии и эмоции. И ещё раз приглашаю в новинку, где мы будем делать женатого человека из загадочного Сизого)