Текст книги "Любовь без памяти (СИ)"

Автор книги: Олли Серж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Демид

Она вспомнит. Она должна вспомнить, потому что это был очень важный для нас день. Я же помню его, как сейчас…

Как катал ее на санках, честно взятых у местных пацанов за сто рублей на пол часа, как мы вывалились в снегу, а потом поняли, что ближайший автобус будет только через час. Мы были мокрыми насквозь!

Одежду Любы нужно было срочно просушить.

Я не нашел ничего лучше, как затащить свою девчонку в местный дом культуры, куда в школьные годы ходил заниматься гитарой. Я был уверен, что вахтерша тетя Люся не прогонит нас, и даже, может быть напоит чаем, но совершенно не подозревал, что туда на время ремонта перевели загс.

Это как раз была суббота – день бракосочетаний.

Под сводами старой, чисто косметически отреставрированной купеческой усадьбы невесты в своих белоснежных платьях выглядели настоящими королевами, сошедшими с картин. Люба была под большим впечатлением. Она тогда мне заявила, что у нее тоже будет здесь свадьба. Что она потушит весь верхний свет и вернет в конделябры свечи. Вернет на окна тяжелые гардины. Столы накроют прямо в холе. Будет фуршет, потому что сидеть за столом сейчас не модно, а пригласит она только самых близких: родителей, несколько школьных подруг и…

Я падаю в воспоминания ещё глубже.

– А меня не позовешь? – Спросил я тогда с обидой и вызовом. Да как она вообще посмела не добавить в свои мечты меня?

– Посмотреть, как я буду выходить замуж? – Прищурилась хитро эта зараза и тут же, слава Богу, сжалилась над поим почти разбившимся сердцем. – Просто позови меня замуж первым! Тогда точно будешь присутствовать.

Я тогда пообещал ей, что буду первым у нее во всем. И чтобы даже думать иначе не смела… А через неделю я выпросил у матери бабушкино кольцо, чтобы сделать Любе предложение…

– Димид, – трогает меня Люба за рукав. – Ты чего? Шел, шел и замер… Забыл что-то? Мы не туда пришли?

– Нет, – отвечаю хрипло, приходя в себя. – Нам в это здание.

– Оно же закрыто! Посмотри! Там двери заколочены!

– Пойдём… – я все равно тяну ее к бывшему дому культуры.

Помогаю подняться по обледенелым ступенькам и, в общем то, без всякого труда отдираю сначала доски от двери, а после, немного помучившись, снимаю и ржавый замок.

Достаю из кармана и зажигаю тактический фонарик. Его хватает, чтобы осветить парадный холл и центральную лестницу.

– Как здесь красиво, – восторженно оглядывается по сторонам Люба. – Погоди… – начинает улыбаться. – Это же… как его? Диггеры так обычно делают: забираются в старые дома. А потом продают всякую винтажную мелочевку на аукционах. Я так один раз купила сервиз, как у твоей… – она вдруг осекается и, сверкая на меня своими стеклянными глазами, впивается в мою руку. – Демид! Я же знаю это место. Я его рисовала. Много раз рисовала и даже приезжала один раз! Ооо… – хватаясь за голову, пошатывается Люба.

Искренне испугавшись за ее здоровье, я поспешно вывожу свою женщину обратно на улицу.

Бледная… жадно дышит.

Ты – идиот Сапсай! Чертов эгоист. Нахер устраиваешь ей такие эмоциональные качели?! Чтобы у нее крыша поехала?

На мгновение Люба закрывает лицо ладошками, а потом вдруг поднимает на меня глаза.

– Я вспомнила, – шепчет. – Это самое лучшее место. Мы здесь поженились. Это было давно…

– Давно… – киваю я и нервно сглатываю, уже сам опасаясь того, как тасую в голове Любы факты.

«Больше ты ничего не трогаешь, Сапсай! Не провоцируешь! Ты понял?!» – Кричит моя совесть.

А тело само подходит к Любе и прижимает к себе крепче, желая защитить. Я ведь не враг ей. Нет…

– Ты была очень красивой невестой, – говорю Любе абсолютную правду, – я когда тебя увидел, чуть дара речи не лишился.

Да, блять, потому что ты была не моей невестой! Я, блять, видел, как другой тебя целует, как обнимает… Чуть не сдох тогда!

Со всей своей кипящей внутри болью, ровно с ее силой я прижимаю к себе Любу и жадно впиваюсь в ее губы. Мне мало! Мне этого касания очень мало! Я хочу целиком!

– Я люблю тебя, – шепчу ей хрипло между поцелуями. – Не смей от меня уходить. Я так тебя люблю… Девочка моя…

И мне кажется, у меня получается докричаться до «нас» внутри Любы, потому что стоит мне только от нее оторваться, как она сама начинает меня целовать. Именно так… Как когда-то очень давно. Без оглядки, иступлено и с обещанием быть моей целиком.

– Поехали, милая, поехали домой, – останавливаю я ее, потому что ещё немного и я трахну женщину прямо в полуразрушенном доме.

Люба прижимается щекой к моей груди.

– Я вспомнила, – говорит сорванным голосом. – Я вспомнила, как тебя тогда любила. Так не бывает…

Прижавшись губами к ее макушке, я тяжело дышу, пытаясь пережить все, что сейчас бушует у меня в груди от мук совести до страха того, что со мной будет, когда она все вспомнит по-настоящему. Как я буду жить, потеряв любимую женщину дважды?

А может, правда сделать ей ребенка?

Нет, Сапсай, нет, блять это просто дно!

Дно… но для того, чтобы оттолкнуться и выплыть всегда нужно дно.

Глава 10

Любовь

От всех накативших воспоминаний постоянно болит голова.

Демид приносит мне новую горсть таблеток из тех, что прописал врач, и стакан воды.

– Тошнит? – Спрашивает заботливо и кладет свою прохладную руку мне на лоб.

Я глотаю таблетки и выпрашиваю его руку себе на лоб ещё раз.

Демид садится рядом со мной на диван, я опускаюсь к нему на колени и прикрываю глаза. Рядом умащивает свою морду Летта.

Вот так мне хорошо…

– Я больше не хочу ничего вспоминать, – говорю жалобно. – Почему нельзя просто продолжить жить дальше? Почему человеку так важно всегда знать свое прошлое? Что за мазохизм?

Демид тяжело вздыхает.

– Потому что люди так устроены, детка. Хотя я с тобой согласен. Некоторые вещи я бы тоже предпочел забыть.

– Это какие?

– Да разное бывало, – усмехается он. – И на службе и после…

– Ты военный?

До меня неожиданно доходит, что кем работает мой муж, я тоже не помню. Оказывается, для того, чтобы чувствовать, как тебя любят, как заботятся – это совершенно не важно!

– Раньше служил, – отвечает Демид коротко. – А теперь я столяр. Делаю мебель на продажу. Держу пасеку.

– Пасеку? – От удивления я даже поднимаюсь с его колен. – Это прям с настоящими пчелами?

– Прям с настоящими, – подразнивает меня с улыбкой он. – А ещё у нас есть куры. Тоже настоящие.

– Ооо, – смеюсь. – И что? Я тоже умею с курами? Что там вообще с ними делают?

– Кормят, яйца собирают, убирают курятник…

– Я это все умею?

– Конечно, – уверенно отвечает Демид. – Но я тебе все ещё раз покажу, если ты забыла.

С сомнением смотрю на мужа. На его лице не дергается ни единого мускула. Не похоже, чтобы он шутил.

– А картины? Ты обещал показать мои картины.

– Они на чердаке, – отвечает Демид. – Давай, ты сейчас отдохнешь, а я к ужину принесу.

Мне сначала хочется выразить протест, но потом я понимаю, что действительно очень устала и соглашаюсь, откидываясь в свои подушки. Рубит…

Демид оставляет мне на столике чай, забирает Летту, ружье и выходит из дома.

Снится мне всякая тревожная, болезненная муть, в которой я ругаюсь с мамой. Ее образ размыт. Но я очень хорошо ловлю эмоцию: она против наших отношений с Демидом. Просто не понимает, как я с ним счастлива! На моей руке кольцо… оно немного велико мне, но невероятно красивое: в центре расположен большой рубин, а по краям россыпь мелкого хрусталя. Я знаю, что изнутри кольца нанесена гравировка: «ничего не бойся». От этих слов у меня начинает сильнее биться сердце.

За окном утро… и я впервые провела с Демидом ночь. Свою первую ночь с мужчиной в жизни! Во мне ещё плещется все наше трепетное и сокровенное: взгляды, эмоции, поцелуи, признания, горячий шепот и это ощущение твердости решения быть вместе до конца. Я готова защищать его сейчас до самоотречения!

Мама же обвиняет меня в том, что я выросла неблагодарной дрянью. Пугает, что положу под «этого деревеншину» всю свою молодость, талант, образование… Что буду растить ребенка на гроши, по уши в грязи. Что она не для того по ночам мыла в подъездах полы, а потом ходила на пары в химико-биологический институт, в котором ничерта не понимала, но знала, что там учатся самые завидные женихи города!

Я кричу в ответ, что она просто никогда не любила папу! И вообще деньги – это не главное! Я не хочу, как они, спать с мужем в разных спальнях, а на людях делать вид идеальной семьи!

Мама дает мне звонкую пощёчину.

Захлебнувшись в слезах, я вылетаю из гостиной и…

– Люба! Люба, черт! Проснись, я прошу тебя! – Звучит в ушах голос Демида.

Спутав сон и реальность, мне кажется, что он стоял все это время за дверью, и я, рыдая, бросаюсь ему на шею с извинениями. Господи, как мне стыдно за маму!

– Они не понимают! – Лепечу, заикаясь. – Они просто тебя не знают! Не знают, что ты у меня самый лучший! И ты тоже получишь диплом и все сможешь!

– Люба… – ломается голос Демида. – Любушка, тише. Это сон. Это всего лишь сон. Ты со мной. Посмотри, я елку принес. Мы сейчас с тобой поужинаем и будем ее наряжать.

Постепенно приходя в себя, я чувствую какую-то оглушенность. Дезориентировано хлопаю глазами, осматриваюсь по сторонам и облизываю сухие губы.

Действительно сон. А какой реальный... И больше похож на новое воспоминание.

– Давай, попей чайку, – приставляет к моему рту чашку муж.

Я делаю несколько глотков и выдыхаю.

– Скажи, – заглядываю в глаза Демиду, – а твои родители тоже были против нашего брака? Как и мои?

– Нет, – пожимает муж плечами. – Моя мама благословила нас с тобой. Разрешила взять прабабушкино кольцо.

– С рубином? – Перебиваю его. – И там еще гравировка!

– Да…

– Где оно? – Спрашиваю взволновано. – Почему я его не ношу?

– Ты… – почему-то нервно сглатывает Демид. – Ты вернула его, когда от меня уходила.

– Ты можешь мне его принести? – Сжимаю умоляюще его руку. – Пожалуйста.

– Люба… это ни к чему. И оно тебе велико, – почему-то начинает сопротивляться Демид.

– Ты… – сникаю, чувствуя, как внутри все начинает дрожать. – Ты мне отказываешь? Потому что я ушла? Оно больше не мое? Ты же говорил, что хочешь со мной заново все…

Демид порывисто зацеловывает мои руки.

– Оно только твое. Всегда было. Я просто не хотел бы давить, ты понимаешь? У тебя сейчас все будоражит воспоминания.

– Я хочу его носить, – говорю немного истерично. – Мне очень нужно!

– Хорошо, – кивает муж и уходит к деревянному серванту.

Открывает верхний шкафчик, ныряет в него пальцами и через несколько секунд возвращается с бархатной тряпочкой на ладони.

Присев рядом со мной на диван, он раскрывает ее и подрагивающими пальцами достает то самое кольцо, которое я только что видела во сне. И медленно, пронзительно смотря мне в глаза, Демид надевает его мне на безымянный палец.

Я будто зачарована и не могу пошевелиться.

В углу на полу вдруг вспыхивает желтым светом и начинает мигать гирлянда.

– Ты смотри, сама починилась! – Нервно хмыкает Демид. – Чертовщина прям…

Я перевожу взгляд с гирлянды обратно на кольцо и, наконец, чувствую, как будто с сердца снимается металический обруч. Оно на мгновение сжимается, сбивается с ритма, но зато в следующую секунду, будто глотнув воздуха, успокаивается и начинает биться абсолютно ровно. Без боли… к которой я давно привыкла.

По телу разливается тепло. Даже моим всегда холодным ногам вдруг становится жарко.

– У тебя нет температуры? – Тут же реагирует Демид. – Щеки порозовели…

– Нет, – я перехватываю его руку и прижимаюсь к ней щекой. – Нету у меня температуры. Мне просто стало лучше.

– Хм… ну тогда я сейчас мясо поставлю, и пойдём наряжать елку.

– Елку… – повторяю за ним и прислушиваюсь к своим ощущениям.

Я очень люблю наряжать елки!

Поймав общую трепетную эмоцию, мы тянемся к друг другу губами, но вдруг с улицы слышится шум моторов, а по окнам бьет свет ярких фар.

– Что это? – Дергаюсь я. -Сиди здесь и не выходи. Я выйду и проверю, кого там принесло. – Требовательно говорит Демид. – Ты поняла?

Глава 11

Демид

Конечно, я уже нутром чую, что от вечерних гостей ничего хорошего ждать не следует. Но все еще надеюсь на лайтовый вариант в лице каких-нибудь заблудившихся охотников или подвыпивших отдыхающих из домиков за оврагом. Лишь бы не менты…

Приглушаю свет, чтобы не было случайно заметно в окнах теней, набрасываю дубленку и выхожу на улицу вместе с собакой.

– Летта, рядом, – говорю ей строго.

Пушистые уши стригут воздух, реагируя на интонацию.

Закрываю дом на всякий случай и иду к забору.

Распахиваю калитку я в тот самый момент, когда из двух черных внедорожников начинают высыпаться подкачанные ребятки в черных пальто. Вжимают бритые налысо головы в воротники.

Мда… на охотников и отдыхающих похожи мало.

Делая вид, что вывел собаку на прогулку, пристегиваю к ошейнику поводок.

– Добрый вечер… – подходят ко мне мужики стеной.

– Добрый, – останавливаюсь и по-привычке раскладываю в голове расстановку сил на случай, если придется применять к незваным гостям силу. – Вы по какому вопросу? Заблудились? К домам отдыха нужно сворачивать чуть позже…

Двое мужиков молча подкуривают сигареты, а третий достает телефон и поворачивает его ко мне экраном.

– Вот эту девушку не встречали? – Демонстрирует несколько фотографий Любы. Она на них, конечно, просто пиздец как хороша: шпильки, вечернее платье, прическа… Я не видел эти фотографии в ее социальных сетях. И имея легальную возможность, я пялюсь без зазрения совести на любимую женщину. Просто лечь в ноги к такой красоте хочется!

– Нет, – хмурясь, пожимаю плечами. – А что случилось?

– Пропала, – вглядывается мужик мне в лицо. – Тут недалеко ее машину нашли. Семья переживает…

– Так может быть, стоит полицию подключить? – Прощупываю я «тонкость льда». – У них сейчас всякие отряды добровольческие, аппаратура – в миг всех находят. Если, как говорится, ещё есть кого… Здесь сеть плохо ловит, холодно, да и зверье дикое бывает. Хотите, я позвоню? – тянусь к карману.

– Не надо, мы сами пока поищем, – убирает мужик телефон. – Не видел, так не видел… Давайте, по тачкам, – оборачивается к своим людям.

Я глажу между ушами Летту, чтобы не рычала. Она просто ненавидит таких персонажей. Мерзких… И вроде бы, охрана, как охрана – серая масса, но мне почему-то их главный не понравился больше всех. Липкий тип. Идеальный для должности шакала при могущественном мудаке...

Эта мысль запускает по спине мурашки.

Я гоню?

А точно ли у моей женщины там, в другой жизни, все так уж хорошо? И то, что к ментам не обращаются на вторые сутки в минус двадцать пять – это вдвойне странно.

Уводя Летту в сторону леса, наблюдаю, как тачки стартуют дальше по деревне.

Любу на этих фотографиях не узнать, об этом я не беспокоюсь. Я беспокоюсь о другом… Как сама Люба себя поведет, когда узнает правду? Если бы я был действительно ее мужем, я бы удавил голыми руками того человека, который так с ней поступил. Как я…

Мое сердце снова разгоняется до бешенной скорости. Отчаяние топит.

Сука! Аааа! Как жить с этим?! Да и на хуй вообще жить? Больше, чем за десять лет я так и не смог научиться. Замер.

На глаза набегают скупые мужские слезы. Я вытираю их меховым рукавом.

Как мне простить и отпустить Любу? Как сделать это самому до того момента, когда она сама вспомнит?

Поднимаю лицо к небу и смотрю на звезды, чувствуя, как слезы леденеют на щеках.

В прошлый раз мы с ней тоже расстались под Новый год. Меня забрали в армию двадцать девятого декабря. Каким-то последним набором, когда призыв официально уже был закрыт. Сейчас у меня нет никаких сомнений, чьих рук это было дело. Отец Любы мог и не такое. А потом в учебке… мне сразу предложили контракт и много денег. Как я мог отказаться, когда дома меня ждала моя королева?

Дрожащими руками достаю телефон и быстро ищу в списке контактов номер друга. В отличие от меня, он по жизни не потерялся. Сейчас занимает хороший пост при погонах, адвокатская практика. И да, давно завет меня к себе, но я так и не решился.

Жду гудки…

– Алло, привет! – Оживает динамик. – Сапсай, погоди минутку, нужно ребенка из ванны достать.

– Да, конечно… – отзываюсь.

На фоне слышится малышковый смех и шум воды.

Летта тревожно переминается с лапы на лапу, не понимая, что со мной происходит. Скулит, склоняя на бок голову.

– Все нормально… – глажу ее. – Нормально, подружка…

– Алло, я здесь, – возвращается к разговору Тимур. – Как дела?

– Друже, слушай… – начинаю.

– Что случилось? – Тут же напрягается друг. – У тебя такой голос, будто кто-то умер.

– Хуже… Ожил.

– Подожди, сейчас выйду на балкон.

Хлопают двери.

– Говори.

– Тим, у меня дома Люба.

– Люба? Какая Люба? – Не сразу понимает друг.

– Моя Люба, – отвечаю с горечью. – Она у меня всегда была одна.

– Куда нахрен… – присвистывает друг. – Как так вышло?

– Я в лесу ее нашел. С травмой головы. Она… она короче не помнит ничерта, а я сказал ей, что мы женаты.

– Что ты ей сказал? Ты с ума сошел? – Повышает голос друг. – Ты же понимаешь, что люди с черепно-мозговой просто так одни в лесу не оказываются!

– Вот поэтому я тебе и звоню. Узнай мне все…

– Я же теперь в свободном плавании. Как я тебе узнаю?

– Пошурши по своим… Хочу понимать настоящий расклад, прежде чем скажу ей правду.

– Я завтра утром приеду. Мне кажется, тебе нужен врач, Сапсай.

– Мне не нужен врач! Мне нужна информация! Ты понимаешь? Может, это ее муж хочет грохнуть?!

– Такие люди, как Самохвалов, если хотят грохнуть, то делают это наверняка, мой друг! Перепила твоя барышня и сама потерялась! С жиру или от скуки…

– Если ты ещё хоть слово о ней в таком тоне скажешь, – шиплю, – ты мне больше не друг!

– Ладно! Ладно! Не горячись! – Рявкает на меня Тимур. – Извини. Просто я, в отличие от тебя, хорошо помню, как ты чуть на нары из-за этой дамы не пошел! Напомни, что там было? Тяжкие телесные и поджог? Ты спалил шатёр на ее свадьбе, а она даже поговорить не пожелала!

– Хватит! – Ору и сбрасываю звонок.

Хочу с чувством швырнуть трубку в снег, но она оживает в моей руке входящим звонком от друга.

– Алло… – отвечаю.

– Я все сделаю, – коротко и хмуро говорит Тимур. – Но ты ей все расскажешь. Или я лично вышлю наряд к тебе.

– После нового года расскажу, – отвечаю потухше. – Клянусь.

– Ты точно в порядке? – Спрашивает друг заботливо. – У меня завтра заседание суда, но если надо…

– Не надо, – качаю головой. – Просто узнай мне все.

– Ты понимаешь, что ее могут ждать дети?

– Нету у нее детей, – говорю хрипло. – Я следил…

Кладу трубку, но на душе становится ещё хуже, чем было. А что если она просто не показывала детей в интернете?

Глава 12

Демид

Когда возвращаюсь, застаю Любу на кухне. Она колдует со свиными ребрами, которые я поставил разогреваться. Режет салат…

Не в силах ещё прийти в себя, я просто смотрю на нее пару секунд. Искренне хочу во всем признаться, разрубить душащий узел, но когда она откладывает в сторону нож, оборачивается и закусив губку, начинает мне улыбаться, я снова утекаю к ее ногам.

Я не могу отказаться от этой женщины! Я болен ею… Может быть, мне правда нужен врач?

– Извини, что я тут хозяйничаю, – лепечет Люба, краснея. – Просто ты ушел, а я побоялась, что мясо сгорит. Тебя долго не было…

– Пришлось охотникам дорогу показать, – отвечаю хрипло. – Заблудились…

– Я так и подумала, – отвечает Люба.

Летта делает вокруг нее круг и ложится в ноги, всем видом демонстрируя мне, что ей вот здесь, возле еды в тепле хорошо, и никуда она отсюда не пойдёт больше с нервным хозяином.

Это удивительно… потому что эта порода крайне ревнива и преданна. На столько, что после смерти отца мне пришлось забрать Летту себе. Она узнавала запах и хоть немного слушалась.

Люба украдкой скармливает пушистой скотине кусок мяса. Никому другому я бы не разрешил, а тут… пусть общаются. Налаживают контакт.

– Мой руки, – говорит Люба, – у меня практически все готово.

И вот мы с ней снова вдвоем за одним столом. Проводим вечер, как семья. Болтаем. Смеемся. Я немного рассказываю о своем детстве. Нет, это не душевный порыв. Просто пытаюсь понять, а есть ли у моей женщины дети. Память должна выстрелить…

– Вообще, я был жутким лоботрясом. Поспать любил. В школе учился отвратительно, поэтому после девятого ушел в шарагу. Отец ругался. А мать меня всегда поддерживала…

– Она была удивительной, – с грустью отвечает мне Люба. – Я не помню, но чувствую. Какие-то обрывки постоянно всплывают.

– А что всплывает?

Люба хмурится…

– Как компоты осенью закрывали. У меня никак крышку не получалось правильно придавить…

– А ещё?

– Ещё… Как плакали с ней. Вот здесь… – вдруг подхватывается она со стула и бежит к месту, где лежит на полу гирлянда. – Ты в армию ушел. А мы с ней елку без тебя наряжали. И фотографии смотрели. Дем, где тот альбом? Ты там зайчик такой. Красивый. С ушками… – спрашивает взволновано.

Пожимаю плечами.

– Не помню.

На самом деле, он на чердаке. Доставать его и ворошить прошлое сейчас сил нет.

– Как жаль, – вздыхает Люба.

Возвращается за стол. С удовольствием съедает ещё пару ребер и откидывается на спинку стула.

– Все! Я больше не могу. Сейчас лопну.

Мне она нравится такой: живой… моей…

Мы вместе моем посуду. Люба просит рассказать что-нибудь ещё. Только теперь уже о ее детстве.

– Да я мало чего знаю, – отвечаю честно. – Во! Вспомнил. Ты очень любила черешню. Готова была за нее продать душу, потому что у твоей няни была дача. Она часто тайком брала тебя туда с собой, пока ты не грабли на тяпку и не набила себе огромный фофан. Пришлось все рассказать родителям.

– У меня была няня? – Хмурится Люба.

Ведет по лицу рукой, будто снимая незримый морок.

– Не помню… – вздыхает грустно. – Пустота, Дем… – поднимает на меня трогательный, раненый взгляд. – Будто, кроме тебя вообще никого никогда не было…

Меня, конечно, пробирает ее откровенность до печенок. Это как удар под дых!

– Это страшно, когда ты будто никто…

– Родная, – я подхожу к ней ближе. – Любимая моя, хорошая девочка. Я у тебя всегда был и буду. Я тебе клянусь. Ничего не бойся. Ты все вспомнишь.

Люба ложится щекой ко мне на грудь и крепко обнимает, хватаясь пальчиками за ремень.

Я осторожно целую ее макушку.

– Поцелуй меня, – просит Люба, поднимая лицо, и встает на носочки…

Губы – две сочные вишни отрывают мне башку, и я впиваюсь в них. Жадно, со вкусом! Мгновенно впадая в невменяемость от их вкуса и близости наших тел.

Эта женщина – мой ад… в который я добровольно падаю каждый раз, когда к ней прикасаюсь.

Холодные пальчики Любы ныряют мне под футболку. Я впечатываю в себя ее бедра. Кровь начинает вскипать… Кому там помолиться, чтобы отсыпали выдержки?!

Забывшись, я наматываю шикарные женские волосы на кулак и впиваюсь в желанную шею… Аррр! От вкуса кожи в затылке бьют искры.

– Ау! Больно… – слышу хныкание Любы. – Голова…

– Черт… – отпускаю волосы. – Прости. Прости меня. Соскучился…

Слушая, как пытается проломить грудную клетку сердце, тяжело дышу и просто стискиваю свою женщину в объятиях.

– Прости меня. Пойдём… – хриплю. – Пойдём елку наряжать. Ты пока разбери игрушки, а я проверю баню.

– Хорошо, – отпускает меня Люба и растеряно сбегает к коробкам.

Но я успеваю заметить на ее щеках румянец.

Хочет… Он меня хочет! Если бы мы сейчас сорвались, она бы не отказала!

Это подло и низко, Сапсай! А вдруг она любит мужа?! Ты разрушишь ее жизнь! Как и она мою. Будем разгребать это вместе...