Текст книги "Любовь без памяти (СИ)"
Автор книги: Олли Серж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 43
Люба
Я не кричу и не сопротивляюсь. Послушно делаю вид при медсестрах, что пью лекарства.
В больнице тихо. Все спят. Мне остается только бродить от кровати до темного окна. Здесь все не так страшно, как я себе представляла. Пугают только глаза тех людей, которые здесь давно. В основном – это старики. Страшно представит, что дети выбросили их на обочину жизни. А может быть, они это заслужили? Я не берусь судить.
Снова дышу на стекло и пишу на нем одно слово: «Сапсай».
Пожалуйста, пусть ты будешь жив! Не могу и не хочу верить в то, что Семен снова нас победил.
Урод! Сволочь! Убийца!
В моей памяти теперь все расставлено по местам. Отец так сильно хотел забрать себе разработки молодого ученого, что не нашел идеи лучше, чем отдать за него дочь.
Папа никогда не желал мне зла. Видимо, он и в тот раз логично предположил, что Семен станет для меня более правильным мужем, чем Демид. Нужно было срочно что-то решать! Я была в положении. Это ломало все планы родителей! Но тут так удачно Сапсай ушел в армию. Подозреваю, что с легкой руки отца. А через месяц пришло письмо о том, что Дема пропал без вести!
Конечно, его письмо, которое пришло на несколько недель позже, мне уже не показали.
Только если бы родители знали, куда приведет нашу семью одно их подлое решение, они бы никогда так не поступили. Кому хочется умирать от рук зятя в самом рассвете лет? Лишиться внучки?
Видимо, там на небесах действительно кто-то есть, раз в абсолютно проигрышной ситуации, мне выпал второй шанс! Быть счастливой, живой и любимой!
Назло всем.
Поэтому я не позволяю себе проронить ни одной слезинки! Все будет хорошо. Демид жив. И он придет за нами. Обязательно.
Стараюсь думать о чем-то хорошем. Как, например, мы вместе, все, втроем поедем на море. Малышки в шляпках и цветных купальниках такие красивые! Наша дочь будет таскать на нас мокрый песок и лепить куличики. А мы с Демой будем целоваться.
Я так хочу к нему!
Доедаю хлеб, на который прилипли остатки слизского пюре и запиваю его водой. По-прежнему страшно что-то есть даже здесь. Мало ли какие договоренности случились между моим лечащим врачом и Семеном!
Чем я буду питаться? Я подумаю об этом завтра. У меня есть кольцо с бриллиантом, чтобы попросить санитарку купить лапши. На крайний случай…
Усталость и расстройства дня берут свое. Я ложусь на жестокую кровать, прикрываю глаза и вдруг слышу тихий стук в оконную раму. Ветер или показалось?
Снова стук. Нет! Не показалось!
Сердце подскакивает в горло от страха. Тихо двигаясь, я подхожу к окну. Отдергиваю занавеску и… зажимаю рот, чтобы не закричать от радости.
Демид!
Быстро открываю окно и помогаю Сапсаю спрыгнуть с пожарной лестницы на подоконник.
– Люба, Любушка, – шепчет он и крепко вжимает меня в себя. – Родная моя… Девочка милая!
Я вдыхаю запах мороза, табака и елки, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.
Демид жадно припадает на несколько секунд к моим губам. Я вцепляюсь пальцами в воротник его куртки, чтобы он не дай Бог не отстранился!
Я так соскучилась! Сколько времени мы потеряли! Сколько всего пережили!
– Как ты прошел через охрану? – Спрашиваю удивлённо. – Там же два поста и ворота с колючей проволокой!
– Ага… – хмыкает Демид. – И два деда, которые уже выпили и верят всем на слово. Я сказал, что новый санитар. Ночной. Меня пустили.
– Ненормальный… – смеюсь и несколько раз целую своего мужчину.
– Постой, – отстраняется от меня Демид и расстегивает куртку. – У меня тут для тебя кое-что есть.
Он начинает доставать из карманов какие-то плоские жестяные банки, хлебцы, печенья, даже пачку сгущеного молока.
– Самое лучшее из запасов комсостава. Генерал подогнал. Ты тут не ешь на всякий случай и таблеток никаких не пей, – заботливо и виновато заглядывает мне в глаза. – День, два потерпи, пожалуйста. Я заберу тебя отсюда. Клянусь. У нас все будет хорошо… – Сапсай перехватывает мои руки и запальчиво покрывает их поцелуям.
Тяжело дыша, вжимается лбом в мой висок.
– Прости меня, прости, что все не так. Что не смог забрать тебя сразу! Я так виноват…
Эти слова попадают в какое-то очень болезненное место на моем сердце. Хорошие, очень правильные слова. И я чувствую, что действительно прощаю Сапсаю все, хотя никогда в жизни не подумала бы о существовании такой обиды. Он – самый лучший мужчина!
– Это ты меня прости, – отвечаю тихо. – За слабость. Я обещаю, что всегда буду тебя ждать! Всегда ждать!
Целуемся, пока не заканчивается воздух и отстраняемся только чтобы сделать вдох.
– А ты правда? – Заглядывает в мои глаза Демид и осторожно кладет руку на мой живот. – Беременна?
Я закусываю губу и киваю, пытаясь не расплакаться.
– Тест показал, что да. Но это нужно ещё подтвердить у врача…
– Люба… – счастливо выдыхает Сапсай и снова стискивает меня в объятиях. – Как же я тебя люблю!
– Нас… – смеюсь, поправляя его.
– Вас люблю, – соглашается Сапсай.
– Расскажи мне, – прошу я его. – Что было после того, как вас обкололи той дрянью? Это было очень страшно. Я думала, что снова тебя потеряла…
– Да ерунда, – пытается съехать с подробностей Демид. – Покатались, с охраной пообщались. Главное… – его голос вдруг становится тяжелым, – главное, что Семен арестован. И я три дня землю жрать буду, но посажу его. Я принесу тебе его голову, моя родная.
– Я бы его убила, – отвечаю едва слышно, но понимаю, что это ни капли не бравада. – Я хочу, чтобы его не стало в живых.
– Родная, убить человека это не так просто…
– Я понимаю, – сдуваюсь и начинаю тихо плакать. – Он у меня забрал всех! Всех! Ты понимаешь? Он чуть не забрал тебя снова. Это счастье, что он не узнал о ребенке… Я его ненавижу! Я так его ненавижу!
Демид крепко сжимает мои плечи и молчит. Я не знаю, о чем он думает, но чувствую, что если будет хоть одна возможность стереть Семена с лица земли. Он это сделает.
Из коридора начинают доноситься шаги и дверные хлопки.
– Тихо…
Не сговариваясь, Демид прячется за штору, а я быстро закрываю окно, смахиваю еду на кровать и ложусь на нее сверху, укрываясь одеялом.
Дверь палаты распахивается…
Я замираю и стараюсь ровно дышать, делая вид, что сплю.
– Тут пусто, – слышу шепот. – Допились дармоеды старые! Если у меня из сестринской хоть одно лекарство пропадёт, я с них спрошу.
Дверь закрывается.
Жду ещё пару минут, а потом подбегаю к Демиду.
– Ты тут как?
– Запарился возле батареи… – он снимает с себя куртку и вытирает лоб. – Мне пора уходить, малыш. Точно… – он всовывает мне в руки телефон. – Чтобы ты всегда была со мной на связи. Я побегу, пока кипишь.
Прижимаюсь к его груди крепко и отчаянно.
– Я люблю тебя.
– И я. Очень… – Демид целует меня. – Все, я пошел.
Распахивает окно, оглядывается по сторонам и прыгает на пожарную лестницу.
Я смотрю ему в след, пока глаза различают темный силуэт.
Конечно, мне не хочется отпускать Демида и оставаться здесь одной, но я шепчу себе, что все будет хорошо.
Тихонько съедаю пару крекеров с паштетом, раскладываю все свои продовольственные запасы под матрац и ложусь спать.
Все будет хорошо…
Глава 44
Демид
Второй день на исходе. У нас куча свидетельских показаний, обличающих Руцкого, но нету ни одного железного доказательства вины, чтобы можно было на долго и основательно его посадить. А все почему? Потому что гниды никогда ничего не делают своими руками.
– Смотрите правде в глаза мужики, – говорит генерал, – не прижмете вы его за старые дела. А вот ту темку, что принёс ваш «Сизый» можно попробовать раскрутить.
– Не томите, товарищ генерал, – устало трет глаза Тимур.
– Следи за мыслью… «Чистильщик» бывает нужен не только тем кто против закона. Меня заказали очень похожему персонажу. Понимаешь? Потому и на зоне у вашего информатора были проблемы. Чаем, сигаретами, водярой там авторитет давно не купишь. А вот витаминами, лекарствами – другое дело!
– Товарищ генерал, да вы гений! – Подрываюсь, понимая его мысль. – Мы можем обернуть ситуацию так, будто для заключенных была сделана плановая закупка медикаментов. И вдруг выяснить, что Руцкой подогнал фуфло!
– Не просто фуфло, – щелкает пальцами Тимур. – А ставил опыты. Общественность будет в восторге!
– А что с «Сизым» – хмурится Тимур. – Мы же убьем мужику весь авторитет.
– Я тебя умаляю, – хмыкает генерал. – Неужели ты думаешь, что на зону можно что-то пронести без дружбы с администрацией? Ваш Сизый так и выжил. Иначе ему бы быстро место показали за дела с нашим братом. Ты его дело видел? Он же их ваших. Бывший минер.
– Обалдеть мужика судьба занесла…
– Много кого тогда она «занесла». Думайте, как найти видео с производства. Доступ к камерам?
Я пишу Любе и спрашиваю есть ли вариант получить доступ к камерам? Она очень долго не отвечает. Я начинаю беспокоиться.
Не выдержав, через пол часа выхожу в коридор и делаю звонок. Пока жду гудки, сердце пропускает удары.
– Ты зачем звонишь? -
Наконец, слышу родной шепот в динамике. – У нас обход был! Чуть телефон не заметили!
– Прости, пожалуйста, родная. Так что там с камерами?
– Пароли есть только у Семена и пары человек из охраны. Может быть, можно получить ордер?
– Нам не дадут ордер, – отвечаю задумчиво. – Ладно, будем вертеть ситуацию дальше…
– Хотя, послушай! – Оживляется Люба. – У моей подруги Лили муж занимается системами безопасности. Он их программирует. Семен не стал покупать его услуги, но точно брал консультации…
– Умница моя! – Говорю возбужденно и чмокаю в динамик. – Последнюю ночку потерпи, малыш.
– Я терплю… – вздыхает грустно. – Они тут все такие мерзкие…
– Любушка, – ломаюсь я внутри от ее жалобного тона. – Родная, завтра.
– Я тебя жду.
Кладет трубку.
Я возвращаюсь в кабинет к мужикам заряженный «убивать».
Нужный контакт технического гения от подруг Любы мы получаем быстро. На первый взгляд совершенно бестолковые девицы оказываются на удивление душевными и хорошими подругами. Они действительно переживают за Любу. Мне приятно об этом знать.
Муж Кристины тоже не останется в стороне. Старый делец – он, конечно не скрывает своей потенциальной выгоды, когда рассказывает нам о том, что готов перебивать тендерные ставки за компанию отца Любы до бесконечности.
– Подождите, а что дальше? – Не понимаю я. – Она же этого не стоит.
– Жадность, – поясняет мне Старовойтов, – мы затянем торги. А после, когда акции упадут, купим за бесценок. Не скрою, мне эта компания совершенно не нужна, поэтому дальше доход будет зависеть от того управляющего, которого вы туда посадите. Свои деньги я отобью и просто ее перепродав.
– Благодарю, но с вашего позволения, это мы обсудим позже.
Я пока не понимаю, на сколько Любе дорога компания.
Зато к вечеру у нас есть не только записи камер наблюдения, но и доступ ко всей локальной документации предприятия.
– Вот теперь можно обвинение катать. – Довольно откидывается на спинку кресла Тимур. – Эх! Хорошо! Я аж взбодрился!
– Обратно не хочется? – Подкалывает его генерал. – Что тебе тут до моего места осталось?
– Не-не, – смеется друг. – Это вынужденная мера. Ваши не подведут из СИЗО?
– Там как раз два отравления зависло. Вот и добавят. Чего добру пропадать? А у мужиков раскрываемость и легализация бюджета.
– Лихо тут у вас, – с восхищением качаю головой. – А что с Сизым? Мужику то после этого дорога в обе стороны заказана.
– Пусть уезжает, – смотрит на часы генерал. – И помнит меня. Время ему до утра.
Да, генералу сейчас свой «чистильщик» точно не помешает… Много кому дорогу перешел.
Мы с Тимуром выходим на задний двор следственного комитета и садимся на каменные остатки старого крыльца. Делаем по глотку растворимого кофе из чашек и достаем сигареты.
– Последние курю, – говорит друг. – Жена уже всю плешь проела. Я обещал ей, что как родит – брошу.
– И как оно?
– Что? – Хмыкает Тимур. – Жизнь без никотина?
– Нет, – усмехаюсь. – Семейная жизнь с ребенком в ожидании ещё одного?
– Это тяжело, братан, – качает головой друг. – Но другой жизни не хочется.
Выдыхаю дым в ясное, звездное небо.
А мне просто, наконец, хочется жить. И я даже сразу на двоих детей согласен. Если можно было бы, чтобы вот один сразу большой, а второй мелкий…
Глава 45
Люба
С самого утра меня мутит. Я не могу понять от чего: нервов, голода или меня накрыл тот самый долгожданный токсикоз.
Лечащий врач – совершенно мерзотный тип обстоятельно обрабатывает мою голову на предмет того, что я сошла с ума. И наверное, если я бы была под препаратами, то непременно бы ему поверила! Сволочь!
– Слышите ли вы голоса? – Внимательно смотрит на меня предатель клятвы Гиппократа.
– Да, – хорошо отыгрывая свою роль, киваю. – Иногда меня кто-то зовёт.
– Что хочет этот голос?
– Мне кажется, что это моя мама, – забавляюсь я над мужиком и раскачиваюсь из стороны в сторону. – Она говорит, чтобы я не верила своему мужу. Что он подонок и убийца. И все, кто на него работает, точно такие же твари. Они плохо закончат. Это так больно… – впиваюсь взглядом в побелевшее лицо врача. – Я очень люблю своего мужа. Не хочу, чтобы его посадили.
Да, не хочу. Я хочу, чтобы Семен сдох, как дворовая собака. В самой грязной канаве.
– Вас беспокоит эта боль? – Прокашливаясь, берет себя в руки мужик.
– Да… – отвечаю протяжно. – Мне очень страшно!
– Ничего, в этой проблеме мы вам поможем, – обещает врач, – голосов не будет.
– И тогда я поеду домой?
– Хм… конечно.
– Вот! – Дергаюсь, слыша в коридоре шум и тяжелый топот ботинок. – Слышите!? Эти голоса. Они идут за мной! Быстрее! Прыгайте в окно, чтобы они вас не нашли!
Желательно, головой вниз!
Это такое невероятное удовольствие – морально уничтожать мразь. И я искренне наслаждаюсь, пока наблюдаю смену эмоций на худощавом мужском лице.
– Что это за беспредел? Кто шумит в отделении? – Подрывается врач со стула.
Распахивает дверь в коридор и нос к носу встречается с Демидом.
За его спиной стоит ещё трое человек в форме.
– Залежный Виталий Константинович? – Делает один из них шаг вперед. – Следователь Ионов. Прокуратура. Вы задержаны. Ознакомьтесь с постановлением на обыск, а также сообщите сотрудникам, что до окончания следственных мероприятий ни один человек покидать здание санатория не имеет права.
– А голоса предупреждали… – не сдерживаюсь я от злого комментария.
Врача уводят. Мы с Сапсаем встречаемся глазами и… вдруг я чувствую, как мои колени подкашиваются. Все. Все закончилось, и я больше не могу быть сильной.
Оседаю на кровать и закрываю лицо руками, начиная плакать.
– Люба! – Срывается ко мне Демид. Садится на кровать рядом и крепко обнимает. – Что? Говори, родная, что болит? Тебе плохо?
Отрицательно мотаю головой. Вцепляюсь пальцами в воротник его куртки и, захлебываюсь от слез.
Признаться в том, что я боялась, что он не придет для меня просто не возможно!
– Ты пришел… – шепчу истерично.
– Я обещал.
Вытираю по лицу слезы, улыбаюсь и вдруг чувствую, что начинаю отключаться. Голова кружится…
– Люба! – Успевает меня подхватить Сапсай.
Ответить ему я не успеваю. На меня накатывает безмятежная тьма.
В себя я прихожу уже в больнице под мерное пиканье аппаратов и с капельницей в руке.
Вспоминаю все, что случилось и дергаюсь от панической волны, прокатывющейся по телу. Ребенок! Что с ним?
Резко сажусь на кровати. Мне нужен кто-то, чтобы спросить про ребенка! Где Демид? Где я снова?
Сердце колотится. В палате темно. Но это, слава Богу, другая палата. Не та, в которой я провела последние трое суток.
Оглядываюсь, давая глазам привыкнуть к темноте и вдруг замечаю кресло в углу, на котором, свернувшись практически пополам, спит Демид.
Выдергиваю из катетера иглу и на носочках, чтобы не разбудить, подхожу к Сапсаю.
Сердце сжимается. Мой родной…
Он такой уставший… осунувшийся. Небритый. И самый лучший! Самый!
Мне так нестерпимо хочется его обнять, но вместо этого я только касаюсь губами его плеча и делаю глубокий вдох родных запахов.
– Что?! Что такое? – Дергается, просыпаясь Демид.
– Извини, – говорю расстроено. – Не хотела будить…
– Люба, Господи… – Нервно выдыхает Сапсай и порывисто прижимается к моему животу. Гладит бедра. – Я думал, что ты мне снова снишься. Знаешь, сколько раз ты мне снилась?!
– Я не снюсь. Я теперь всегда буду с тобой, – глажу я его по голове. – Дема, Дем… – сжимаю его плечи. – Скажи мне. Ребенок? Он… есть?
Сапсай поднимает на меня лицо, после просто целует мой живот.
– Ты слышишь? – Шепчет. – Она сомневается, что ты есть… Бедный, выживал, как мог. Чуть мать не съел. Ну ничего, теперь папка вас откормит.
Я с облегчением выдыхаю. Забираюсь на колени к своему мужчине и позволяю себя горячо поцеловать. Мне хочется тереться о Демида, как кошке об хозяина – преданно и бесконечно.
– Люблю тебя, – шепчу. – Дема, я очень тебя люблю. Я так рада, что все хорошо!
– Знаю, малышка. Я знаю. Мы всегда вместе теперь будем.
– Расскажи мне все, – требую.
– Завтра, – обещает Сапсай. – Все завтра. А сейчас пойдём, поспим, пожалуйста… Мне нужно хотя бы шесть часов сна, чтобы дальше вывозить наш реал.
Он просит так искренне, что я просто молча встаю с его коленей, беру Демида за руку и тяну за собой в кровать. Забиваюсь под одеяло к самой стеночке. Сапсай вытягивается рядом. Целует меня и практически мгновенно вырубается.
Я лежу, уткнувшись носом в его плечо и улыбаюсь.
Сонное сознание смещается. И начиная путать сон и явь, я вдруг чувствую себя совсем молодой девчонкой, которая дождалась. Там, в больнице должно было все закончится вот так, как сейчас! Тогда все бы были счастливы. А у нашего малыша были бы замечательные бабушки и дедушки… Засыпаю.
Серьезный разговор у нас с Демидом случается утром только после того, как я запихиваю в себя половину тарелки рисовой каши на молоке и запиваю ее большой кружкой чая. Конечно, с сосиской и белым хлебом.
– Придется немного поработать с неприятными документами, – объясняет мне Сапсай. – Поднять завещание родителей, написать заявление на Семена, выдать прокуратуре все документы компании, чтобы отозвать все сделки за последний месяц.
– Мне плевать на компанию, – говорю горячо. – Но если это поможет уничтожить Семена, я напишу все, что угодно!
– Все что угодно – не нужно. Мы стараемся провести все проверки максимально законно. Это наш козырь. Отдельно нужно будет написать заявление на тот санаторий, где тебя держали и… заявление на развод. Ещё. Важный момент. Никому пока не сообщай о беременности.
– Почему? Это же отягощающее обстоятельство!
– Потому что отцом будет считаться Руцкой. Его адвокаты раскрутят это дело. А я не хочу, чтобы они даже говорили о ребенке!
– Хорошо. Ты прав. Когда меня отпустят домой?
– Вот дождемся врача, всех анализов и узнаем.
В больнице меня оставляют ещё на две недели из-за того, что после нескольких дней фактического голода, все показатели крови рухнули. Даже свертываемость оказалась нарушена.
Сначала я сильно расстраиваюсь из-за этого, но потом, разобравшись, что оказалась среди очень хороших врачей, которые желают только здоровья мне и малышу, расслабляюсь. Даже начинаю получать удовольствие от того, что мне перепадает столько внимания: узи, коктейли, гало камера, ванны, возможность дважды в день нажаловаться врачу, где кольнуло… В общем – рай для тревожной женщины, которая только что осознала, что беременна долгожданным ребенком.
По вечерам ко мне приезжают подруги. Благодаря их рассказам, я имею возможность составить представление о том, как продвигается дело Семена.
– Ты знаешь, – щебечет Тася, – этот друг твоего Демида. Тимур. Боже, какой мужчина! Как он вопросы задаёт! Такой строгий… Я пару раз кончила, пока показания давала.
– Он женат, – хмуро обрываю подругу.
– Да знаю, что женат, – отмахивается она. – Дай хоть помечтать!
– Муж говорит, – встревает в разговор Кристина, – что у Семена сильные адвокаты. Все решится в следующую субботу на суде. На самом деле, – понижает она голос, – Руцкой на столько повязан с разными людьми, что его дешевле грохнуть, чем разрешить заговорить. Так мой Старовойт говорит.
И это замечательные новости!
С Сапсаем мы о делах говорим только в случаях крайней необходимости. Когда ему удастся вырваться от дел, он приезжает, привозит с собой пиццу, сок и мы, обнявшись, смотрим разные романтичные, глупые фильмы. Целуемся и нежничаем, как котята. Конечно, в больницу он попадает нелегально. За пятьсот рублей его пускают ко мне санитарки, потому что наша история давно стала достоянием общественности.
Вот и сегодня я жду Демида после отбоя на нашем месте, под лестницей возле приемного покоя.
Вдруг слышу на лестнице шорох шагов и звук шпингалета оконной рамы.
Забеспокоившись, выбегаю из своего убежища.
– Что это вы делаете?!
Я буквально хватаю старушку за повязанный на поясницу платок и отталкиваю женщину от окна.
– Вы куда полезли? Первый этаж, но там не низко… – осекаюсь, узнавая знахарку из старого села. – Это вы… Вы! Я вас знаю!
– Ну чего ты кричишь?! – Кутается в платок старушка. – Я это, я! Сейчас все медсестры сюда прискочут, в мне у внучки нужно травку забрать. Лечат тут непойми чем. И тебя вон, тоже запичкали. Кровь говорят жидкая да? – Прищуривается женщина.
Ошарашено киваю. У меня нет причин не доверять этому человеку.
– Так какой же ей ещё быть, если она в тебе так долго стояла. Работы много. Ребеночка кормить надо.
– Вы не шутите? – Сглатываю. – Как вы это все видите?
– Каждому свое положено, – отвечает старушка. – А на судьбу обижаться нельзя. Она все правильно делает. И всех сама накажет. И наградит…
– Я не понимаю, как не обижаться… Да и не на судьбу я, – зачем-то начинаю оправдываться, но замолкаю, услышав стук в окно.
– О, вот и моя внучка, – переключается старушка.
Открывает окно и, тихо переговариваясь, забирает у молодой девушки пакет. Я слышу, как внучка просит старушку слушаться врачей. Та, конечно, обещает.
Закрывает окно и засовывает нос с пакет.
– Ох, родненькие мои. Ну бывай, девочка. Счастлива будь, – прощается со мной.
– Подождите! – Я хватаю старушку за рукав. – Вы мне говорили про Надежду, помните?
– С тобой она. – Мягко освобождается женщина. – Звезда ее яркая будет. Счастливая…
На лестничную площадку неожиданно выходит Демид. Как я его не услышала?
– Люба?! – Удивляется он. – Ты чего здесь стоишь? Холодно! Я же просил ждать в палате.
Целует меня в губы.
– Дема! – Говорю возбужденно и тащу его к старушке. – Познакомься. Эта женщина… Она все видит!
Но бабка-ведунья оказывается очень проворной для своего возраста. И за те секунды, что я встречаю Сапсая, успевает сбежать от нас на целый лестничный пролет.
– Куда же вы?! – Кричу расстроено.
– Люб, – обнимает меня Демид. – Ты чего на людей кидаешься?
– Ты не понимаешь! Я именно к ней ездила тогда, ну в тот день, когда ты меня нашел! Она мне сказала, что я не могу иметь детей, потому что обещана другому! Я только сейчас поняла! Тебе, всегда была только тебе обещана! Я маме твоей обещала!
– Я знаю, – родная. – Только не нервничай. Я знаю. Пойдём а палату, пока нас никто из врачей не заметил?
Киваю.
– Забери меня завтра домой.
