Текст книги "Неистовые сердца (СИ)"

Автор книги: Оливия Вильденштейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Всё в порядке. Я не собираюсь причинять тебе боль.

Не собираешься причинить мне боль? Неужели он не понимал, как мне уже больно?

Он схватил кусок цепи, свисающий с моих кандалов, и прикрепил его к новой части другим висячим замком. Только тогда я поняла, что новая длина звенящих звеньев была привинчена к стене.

Они посадили меня на цепь, как бешеную собаку.

Пар клубился в воздухе между нами, смешиваясь с дымом моей поджаренной плоти.

– В твоих венах действительно течёт огонь, – Коул уставился на воду, испаряющуюся с моей одежды. – Я слышал, ты умеешь летать. Почему ты этого не сделала… когда лодка затонула?

Потому что я была слишком парализована шоком. А потом его сестра – или это был он? – схватила меня. Я думала, это было сделано для того, чтобы спасти меня, но это не входило в их намерения. Люди, которые спасали других, не обращались с ними как с заключенными.

Рядом с нами раздались шаги. Я посмотрела мимо Коула прямо в лицо с невидящими глазами, которым каким-то образом удалось увидеть, кто я такая.

ГЛАВА 16. ДОПРОС

– Итак, значит, вы нашли нас, – сказала Шарлотта. – Как?

– Она не может говорить, ма, – сказал Коул.

Ма? Коул был её сыном? Я переводила взгляд с матери на сына, но не видела особого сходства. Там, где волосы Шарлотты были седеюще-чёрными, Коул был таким же блондином, как и его сестра.

– Я знаю, что она не может говорить, Коул.

Он покраснел и пробормотал:

– Извини.

Шарлотта продолжала нервно смотреть на меня.

– Где Кира? – спросил Коул.

– С Куинном и другом девушки. Пытаются получить кое-какие ответы.

– Он отвёл его к…

Шарлотта взглядом заставила его замолчать. Клянусь, если бы не то, как редко опускались её веки, я бы никогда не догадалась, что она слепая.

– Ты хочешь, чтобы я нарисовала карту, чтобы девушка могла пойти к нему?

Коул заправил прядь длинноватых волос за ухо и пробормотал ещё одно извинение.

Они и не подозревали, что мне не нужна карта. Всё, что мне было нужно, это сосредоточиться на его местонахождении в следующий раз, когда моя метка оживёт.

Шарлотта сделала шаг ко мне.

– Ещё кто-нибудь из вас придёт?

Я покачала головой.

– Отрицательно, – перевёл Коул.

– Чего ты хочешь от нас? – Шарлотта продолжила.

Я стояла неподвижно, лицом к матери и сыну, с меня одновременно капала вода на пыльный пол, и поднимался пар. Как я должна была отвечать на них, не используя свои руки?

– Ма, она не может говорить, – застенчиво сказал Коул.

– Принеси ей ручку и бумагу.

Я не смела надеяться, что ручка и бумага приведут к снятию с меня железных наручников.

Быстрые шаги Коула отдавались эхом в комплексе с низкими потолками. Стена рядом с Шарлоттой была красной, а стена позади меня – жёлтой. Мы были в здании с грузовыми ящиками. Не то чтобы это помогло бы мне сбежать, но меня утешало знание того, где я нахожусь.

Коул вернулся с блокнотом из разлинованной жёлтой бумаги и шариковой ручкой. Он протянул их мне. Я склонила подбородок к своим кандалам.

– Ма, ей понадобятся руки, чтобы писать. Должен ли я снять цепи?

– Пока нет. Я не верю, что она не использует на нас свою пыль, – она обошла меня кругом, держась чуть в стороне. – Твой друг не реагирует на железо, но одна из его рук светится от пыли, и он может управлять разумом с помощью зрения и голоса? Он что, новая порода фейри?

– Ма…

– Я знаю, что она не может говорить, Коул. Я просто размышляю вслух.

Она побарабанила пальцами по своей юбке цвета хаки длиной до икр. Ткань местами была в затяжках и обесцвечена до охристого цвета на подоле. Не то чтобы я думаю, что ей было до этого дело. Во-первых, она не могла видеть, а во-вторых, это сообщество жило в простоте.

Громкие, торопливые шаги застучали по цементному полу.

Шарлотта перестала расхаживать и повернулась на шум. Он доносился с противоположного конца комплекса ящиков.

Я резко вдохнула. Придёт ли Каджика?

Не повезло. Это был Куинн.

– Этот сукин сын пытался задушить меня своими цепями.

Куинн тяжело дышал, его лицо было красным, как вишневый сок.

– А ещё он чертовски силён.

Он остановился в нескольких метрах передо мной и оскалился так, что его верхняя губа приподнялась.

– Кто он, чёрт возьми, такой?

– Я пока не знаю, – спокойно ответила Шарлотта. – Возможно, смесь человека и фейри. Ты завязал ему глаза?

– Я сделал куда лучше, чем это… Я заклеил скотчем его грёбаные глаза, – прорычал Куинн. – И его рот.

У Куинна было желание умереть. Как только Каджика вырвется на свободу – потому что у меня не было сомнений, что он это сделает, – он убьёт Куинна.

– Мне не понравилось, что меня превратили в марионетку.

Слюна вылетела у него изо рта и замерцала в воздухе.

– Ты оставил Киру с ним наедине?

– Нет. Пит и Тамара тоже там, – сказал Куинн.

– Вы оцепили периметр?

– Да.

Охранять его, чтобы мы не могли вырваться, или чтобы, если кто-нибудь придёт искать нас, они не смогли бы войти? Как я надеялась, что кто-нибудь придёт за нами. Предпочтительно Кэт. Она была такой же, как они. Они бы прислушались к ней. Они освободили бы нас и увидели, что мы им не враги. Я послала безмолвную – наверняка бесполезную – молитву в небо.

– Ма, вернись. Её ладонь светится.

Коул потянулся к руке своей матери и повёл её назад. Он поднял маску для подводного плавания, которая болталась у него на шее, водрузив её обратно на лицо.

– Я думала, ты сказала, что железо уничтожит её пыль, – сказала Кира, внезапно оказавшись здесь.

– Очевидно, мы думали неправильно, – сказал Куинн.

Я сжала пальцы в крепкий кулак. Железо вызывало онемение во всей области, окружающей цепь, так что я не могла чувствовать связь, но вид этого чуть не заставил меня заплакать. Я попыталась сосредоточиться на местонахождении Каджики, но всё, что я получила от нашей связи, было то, что он был близко.

– Если ты нападёшь на нас, мы убьём твоего друга, – спокойно сказала Шарлотта. – И заставим тебя смотреть.

Должно быть, я заметно побледнела, потому что Кира ухмыльнулась.

– Так его можно убить…

Догадалась ли она об этом по цвету моего лица? По крайней мере, она не знала как, иначе не стала бы искать подтверждения в выражении моего лица. Она бы знала, что может использовать свою пыль… если только она ею не обладала? А вдруг у земных Дэниели не было пыли.

И я взмолилась, чтобы оказалась права.

Снаружи, как удар хлыста, прогремел гром.

Шарлотта подняла голову к потолку.

– Прекратите шторм, дети. Я не слышу своих мыслей.

Кира и Коул обменялись взглядами, а затем оба закрыли глаза. Их грудные клетки вздымались при ровном дыхании, а затем стали неподвижными. Голубые искры мерцали вокруг их рук, которые они протягивали к небу. Когда их губы затрепетали, хватая ртом воздух, дождь перестал барабанить по жестяной крыше, затушив голубую магию в их руках.

– Спасибо, – сказала Шарлотта.

Осознание поразило меня в самую точку. Они создали шторм, чтобы заманить нас в ловушку!

Я наконец-то поняла, почему Дэниели были изгнаны из Неверры. Они были опасны.

Кира повертела в пальцах карандаш – не карандаш. Я прищурилась, пока не разглядела, что это было. Миниатюрная стрела из рябинового дерева. Каджика никогда не выходил из дома без своего арсенала для убийства фейри.

Я старался не вздрагивать, когда она подошла ко мне с этим.

– Я нашла пару таких у него в кармане. Что это? – спросила она, как раз в тот момент, когда её брат схватил её за капюшон и дёрнул назад.

– Кира, её ладонь! Она может убить тебя, – сказал Коул.

– Она убивает меня, и мы убиваем его. Из того, что я видела, это крайне огорчит её…

Она провела стрелой по одной стороне моего лица. Под его наконечником прорезалась огненная дорожка. У неё перехватило дыхание, когда она взглянула на мою посеревшую кожу. Я не смела пошевелиться, опасаясь, что она проткнёт стрелой мою плоть, решив проверить, как это повлияет на мои внутренние органы.

Без крови охотника стрела не убьёт меня, но, чёрт возьми, это будет больно.

– Ха, – наконец, сказала Кира, и на её губах расцвела улыбка.

– Что? – спросила Шарлотта.

– Её кожа реагирует на кусок дерева. Дядя Куинн, – Кира выудила ещё одну палочку из кармана толстовки, – пойди, испытай её на коже другого.

Сверкая глазами, полными чистой ненависти, Куинн взял стрелу из руки своей племянницы. Прямо перед уходом он плюнул мне под ноги. Я стояла неподвижно, пока он уходил.

Шарлотта отозвала своих близнецов. Приглушёнными голосами они обсуждали меня. Я пришла к такому выводу по тому, как их глаза продолжали метаться в мою сторону.

Несколько минут спустя Куинн вернулся, топая по складу.

– Она даже не оставляет следов на его коже. Я даже ткнул его ей, порвал ему кожу. Ничего.

Мой взгляд сосредоточился на покрасневшем кончике, испачканном кровью Каджики. Поднялась волна тошноты, и хотя у меня больше ничего не было в желудке, я согнулась в талии, и меня вырвало желчью.

– Тебя тошнит от крови, Элис? – голос Куинна звучал так, словно он стоял в туннеле.

Только когда Кира крикнула:

– Элис!

Я резко подняла глаза.

– Что произойдёт, если мы тебя ткнём?

Она взяла стрелу у Куинна и поднесла её ко мне. Я сильно прикусила губу, чтобы девушка не смогла увидеть, как сильно она дрожит. Смерть была в моём будущем, но она не должна была быть от её рук. Я попыталась нащупать свою пыль, и мои пальцы защекотало.

Она была там.

Несмотря на железо, она была там.

Где-то.

Я вскинула руки вверх, но не для того, чтобы сформировать оружие, а для того, чтобы произнести слово: СТОП. Я вылепила буквы из лент пыли.

Кира застыла.

Она могла это видеть!

Она могла видеть моё слово!

Мне хотелось прыгать от радости, что я нашла способ общаться.

– Как ты это сделала?

– Что она сделала, Кира? – спросила Шарлотта.

– Она заставила слово появиться из воздуха.

– Отойди! – голос Шарлотты прорезался сквозь темноту. – Она использует свою пыль.

Кира отпрянула назад.

– Почему мы должны останавливаться?

Я создала другое слово: ДРУГ.

– Друг? – Кира фыркнула. – Ага, если бы. Ты фейри. Фейри нам не друзья.

Коул изучал воздух, мерцающий над моей ладонью.

– Ты же понимаешь, что это означает, что она могла использовать её против нас раньше, но не сделала этого.

Я могла бы обнять его за то, что он констатировал очевидное. Конечно, раньше я не знала, что у меня есть доступ к моей пыли.

– Она всё ещё враг, Коул, – сказала Шарлотта.

Я покачала головой, собирая пыль обратно в ладони. Я не была врагом.

– Ты, что, принимаешь нас за дураков? – Шарлотта взвизгнула. – Мы знаем, что ваши люди сделали с нашими там, в Неверре. Ты наш злейший враг.

Куинн слегка дёрнул головой назад.

– Кое-что только что пришло мне в голову. Мальчик… он местный. Катори Прайс тоже. Они родственники, не так ли? Вот как ты нашла нас.

Моим первым побуждением было покачать головой. То, что Каджика был коренным жителем, не означало, что он был родственником всех остальных местных жителей.

– Кто такая Катори Прайс? – спросил Коул.

– Потомок негодяя, который заставил дедушку Куинна напечатать богохульную книгу, – сказала Шарлотта. – Предположительно, это было художественное произведение, легенды о туземцах и фейри, но это было слишком близко к правде, чтобы быть художественным произведением. Там даже упоминались мы. Женщина, которая написала это, использовала для нас другое слово – Мишипешу – и говорила о нас как о медных монстрах, но она выдала наше местонахождение.

– Зачем твоему дедушке это делать, Куинн? – спросила Кира.

– Лея соблазнила его магией, – сказал он.

Шарлотта перевела взгляд в мою сторону. Я знала, что она не могла меня видеть, и всё же я отпрянула.

– Фейри могут это делать? – спросила Кира, её голос был хриплым от недоверия.

Куинн уставился на меня так, как будто я была Леей, как будто я использовала каптис на его дедушке.

– Лучше не испытывай это на нас.

Я никогда ни на ком не использовала каптис. Единственный мальчик, которого я любила, был фейри, а каптис не работал с фейри. Из того, что я узнала ещё в школе, это также не работало на Дэниели. Но, возможно, общение с людьми ослабило их магию.

– Отец Куинна признался в своём романе на смертном одре, – продолжила Шарлотта. – В течение многих лет мы даже не знали, что существует книга, в которой есть упоминание о нас. Мы думали, что нам ничего не угрожает, но мы уже давно не были в безопасности. Как только мы узнали об этом, мы обратились к Лейи Лейкиве, и она поклялась, что единственное издание всё ещё находится в Форест Пресс, поэтому я затопила архивы. Не стоило верить на слово фейри, – она фыркнула. – Сначала Катори Прайс и её маленький фейский друг посетили Куинна пару месяцев назад, чтобы напечатать новую книгу странными чернилами. А потом ты, Элис, нанесла нам визит.

Шарлотта потерла руки друг о друга, как будто хотела очистить их от грязи.

– Сколько ещё людей знают об этой книге? – спросила Кира.

– Это нам и надо выяснить, – сказала Шарлотта.

– Ещё один наверняка. Катори Прайс пришла с этим мальчиком Вудом… как его зовут? – Куинн потёр висок двумя пальцами. – Ты знаешь, внук фейри, который убил всех наших людей?

Воздух заскрежетал по бокам моего горла.

– Эйс Вуд? – воскликнула Кира.

– Это тот самый.

– Ты дышал одним воздухом с Вудом? – в ужасе спросила Кира.

Я опустила подбородок, заставив волосы каскадом упасть на лицо, надеясь, что это каким-то образом защитит меня от узнавания. Если они узнают, что я сестра Эйса… Я не смогла закончить эту ужасную мысль.

– Почему ты не убил его? – спросила она.

О, небеса… Они знали, как нас убить? Мои лёгкие сжались так же сильно, как когда она тащила меня через озеро.

– Твоя мать сказала мне, что это привлечёт к нам внимание. Кроме того, он – Вуд… Очевидно, их труднее убить, чем обычных фейри.

Я напряглась.

– Он послал своих охранников на следующий день. Я не уверен, знали ли они, что было внутри книги…

Я покачала головой.

– Элис, кажется, думает, что они не… – вмешался Коул.

Я подняла глаза и кивнула.

– Как будто мы можем ей доверять… – Куинн грубо фыркнул. – Поскольку её друг не может принудить тебя, Шарлотта, тебе следует пойти и поговорить с ним.

Она обдумала это, потом кивнула и направилась к входу в здание с ящиками.

– Скажи ему, что я буду тыкать в его подружку его маленькой стрелой, пока её огонь не потухнет.

Он резко улыбнулся, и это заставило его карие глаза засверкать, как будто его радужки были покрыты крошечными медными чешуйками.

– Лучше надейся, что он заговорит.

Моё сердце ударило в такт с дверью, через которую вышла Шарлотта.

– Это пугает тебя, да? – сказал Куинн, забирая стрелу у Киры. – Следовало заранее оценить последствия от поиска людей, которых ваш вид пытался уничтожить.

«Я не мой дедушка, – хотелось мне закричать. – Геноцид был ужасен, худшая часть нашей истории, но я никого не убивала. Я тогда даже ещё не родилась. Времена изменились. Наша королева – одна из вас! Ты даже встречался с ней!»

У меня было искушение поднять эти слова с ладони, но, как и мой желудок, моя пыль сжалась в тугой узел.

Куинн подошёл ко мне, и я прижалась спиной и щекой к прохладной стене, желая исчезнуть сквозь неё, но я не была призраком.

Ещё нет…

– С какой части твоего тела нам следует начать?

Я подняла руки, чтобы защитить лицо. Железные манжеты скользнули по моим кожаным рукавам, давая запястьям некоторую передышку.

Куинн был так близко, что я чувствовала запах смеси пота и озёрной воды, исходящий от его возвышающегося тела.

Я приготовилась к удару крошечного кола, но единственное, что раздалось, был треск, за которым последовало пронзительное рычание.

ГЛАВА 17. ХОЛОДНАЯ НОЧЬ

Я посмотрела сквозь пальцы.

А потом я моргнула, думая, что у меня галлюцинации. Но их не было.

Обмотанный верёвками и цепями, Каджика стоял передо мной, тяжело дыша. Его глаза были безумными, что усугублялось отсутствием бровей и наличием глубоких рубцов на лбу и щеках. Что они с ним сделали?

Я бросилась к нему, но цепь, привинченная к стене, дёрнула меня назад, как йо-йо. Я рухнула так сильно, что мне показалось, я услышала, как хрустнул мой копчик. Однако, вероятно, треснул череп Куинна, когда маленький столик взлетел в воздух и врезался ему в лоб. Он пошатнулся, и стрела выпала из его пальцев, но ему каким-то образом удалось удержаться на ногах. Цепочка огоньков оторвалась от потолка и, как электрический угорь, поплыла к Куинну, который моргнул, глядя на неё. Кира и Коул отпрянули назад, озадаченные парящим в воздухе предметом. Когда он обернулся вокруг шеи Куинна, все три пары глаз выпучились. Я видела, как Каджика перемещал предметы силой мысли, но это всё равно поражало меня.

Охотник бросился ко мне и начал дёргать за висячий замок. Кровь сочилась из-под его ногтей и капала с подбородка, попадая на костяшки моих бледных рук. Когда алая капля скользнула по моей потрескавшейся, обожжённой коже, придав пятну цвет древесного угля, Каджика выронил замок, как будто его ударило током.

Дикость сменилась страхом.

– Лили… – прошептал он моё имя.

«Я в порядке. Она меня не убьёт».

Секунда колебания стоила нам многого. Когда Каджика повернулся, чтобы найти ключ или заставить Коула отдать его ему, мужчина, вошедший в здание, которого я не видела, накрыл лицо охотника пропитанным полотенцем, которое осело на его рту и носу, как мокрая штукатурка. Он затянул его так сильно, что Каджика потерял равновесие и отлетел назад.

«Каджика!» – закричала я в его разуме. Я изо всех сил потянула за свои кандалы. Железо обуглило мою кожу до костей, но я всё равно продолжала тянуть.

Когда его тело замерло, а его руки упали на цементный пол, я ахнула. Кто-то дёрнул за мою цепь, и я врезалась в стену. Мужчина, которому удалось заставить Каджику потерять сознание, перекинул охотника через плечо и вынес его обмякшее тело обратно.

«Нет, Каджика! НЕТ! Пожалуйста, услышь мой голос. Пожалуйста, проснись».

– Что. Чёрт возьми. Он? – взвизгнул Куинн.

Я уставилась на него, на ручейки крови и пота, стекающие по его лицу. Хотя я никогда не душила человека, желание причинить нечто большее, чем боль, заставило ленты пыли вылететь из моих ладоней. Ленты задели его нос, но резко упали, железо ограничило мой контроль над ними.

Куинн понюхал воздух.

– Кто ты такая? Скунс? Что это за запах?

Я ждала, когда он подойдёт ближе.

Ближе.

Ближе.

Я снова пошевелила пальцами, и снова посыпалась пыль – на этот раз она попала в Куинна. Она змеилась в его раздувающиеся ноздри, в прищуренные глаза, в приоткрытые губы.

Он побледнел, как мука для торта. Кира закричала. Она подбежала к своему дяде и обхватила его за талию как раз перед тем, как он упал. Инерция и вес его тела повалили их обоих на пол.

– Что ты наделала?

Мой пульс участился. Что я наделала?

Огонь отхлынул от моего лица, я протянула руку и широко растопырила пальцы, отчаянно отзывая свою пыль, прежде чем она погасила жизнь Дэниели, моля небеса, чтобы было ещё не слишком поздно. Какой бы глубокой ни была моя ненависть к этому человеку, к этим людям, убийство одного из них только ухудшило бы положение Каджики.

Железные цепи звякнули о мою кожу и послали стрелы боли вверх по моим предплечьям. Мои запястья пульсировали, а пальцы жгло.

– Коул, надень свою грёбаную маску и схвати её за руки, пока она не попыталась убить ещё кого-нибудь из нас! – взвизгнула Кира.

Коул ударил по моим протянутым рукам. Я ахнула от неожиданного удара, мои локти подогнулись в такт коленям. Шок от падения отдался вибрацией в моих костях. Когда он ударил меня коленом в спину, я рухнула на живот, воздух со свистом вылетел из моих лёгких.

От удара у меня зазвенело в ушах, а перед глазами всё посерело, как и тело Куинна.

– Что случилось? – заговорила Шарлотта.

Она вернулась, потирая окровавленный синяк на виске. Каджика, должно быть, вырубил её по пути ко мне. Я съежилась от исходящей от неё ненависти.

– У Куинна всё еще есть пульс, – сказала Кира спустя, как показалось, бесконечный промежуток времени.

Облегчение от того, что я не убийца, было недолгим.

– Она пыталась убить Куинна? – потрясение Шарлотты эхом отразилось от ящиков. – Вы не оставляете нам выбора. Коул, закуй её в железные цепи. На этот раз всё её тело.

«Нет, пожалуйста. Пожалуйста», – умоляла я. Всё ещё прижимаясь лицом к грязному цементному полу, я издала приглушенный всхлип.

Я ненавидела быть такой слабой.

Коул вцепился в мои плечи и поставил меня обратно на колени. Он был сильным, но больше не грубым. После того, как он отпустил меня, я накренилась вперёд, уткнувшись подбородком в шею, плечи затряслись от ещё более приглушённых рыданий.

С того места, где Кира держала Куинна, донеслись стоны, а затем последовал приступ кашля.

Он пришёл в себя. Ему потребуется некоторое время, чтобы стряхнуть с себя вредные частицы пыли, но со временем его лёгкие очистятся, а во рту перестанет ощущаться кислый привкус.

Со временем он исцелится, пока мне будет больно.

Звякнул металл, а затем послышались приближающиеся шаги. Босые, грязные ноги Коула обогнули мою сгорбленную фигуру. Цепь на моей шее зазвенела, когда он повернул её, затем замок щёлкнул, открываясь, и цепь упала с моего тела, оседая на пол рядом с моими коленями, как безвольная змея. Кусочки моей почерневшей кожи прилипли к звеньям.

Небеса, как выглядела моя шея?

Новая цепь обвилась вокруг меня, но на этот раз моя шея была пощажена. Коул методично, осторожно обернул цепь вокруг моей груди, как будто боялся моей реакции, если его движения будут слишком резкими. Единственным металлом, который касался моей кожи, были кандалы на моём запястье. Остальная часть моей цепи упиралась в ткань. Я задавалась вопросом, сделал ли он это нарочно, чтобы избавить меня от некоторой боли.

Маловероятно, но я осмеливалась надеяться, что не все Дэниели были жестокими.

Воля к сопротивлению вспыхнула, а затем погасла, как мокрый фитиль. В отличие от них, я не хотела причинять боль. Я думала о Каджике, когда цепи затянулись вокруг моей высохшей, затвердевшей от воды одежды. Коул толкнул меня обратно на землю и поднял мои ноги, наматывая на них бесконечную цепь, я стиснула зубы. Мою кожу покалывало от близости к металлу, но, по крайней мере, меня не начало поджаривать, как стейк на гриле.

Как только он защёлкнул замок на моих лодыжках, он перевернул меня на спину. Я медленно подняла взгляд на его лицо. Он кусал губу, теребил её, как будто ему было плохо из-за того, что ему пришлось сделать. Или, может быть, я видела то, что хотела увидеть.

Куинн пробормотал неразборчивые слова. Опираясь на Киру, он заковылял ко мне. Мой пульс участился, когда его обжигающий взгляд остановился на моём лице. Он хрустнул костяшками пальцев руки, которая безвольно висела у него на боку, а затем присел, поднял отброшенный кусок цепи и намотал его на пальцы.

– Если бы это зависело от меня, я бы убил тебя.

Он врезал кулаком по моей щеке, обжигая слой кожи.

Слёзы потекли по моим вискам, растворяясь в волосах.

Он снова ударил меня.

И ещё раз.

В уголке моего зрения вспыхнули звёзды, а затем они замерцали, и темнота потекла по мне, как чернила, стирая помещение, людей, боль.

* * *

Я пришла в себя так же, как вошла в этот мир… в тишине.

Я не осмеливалась пошевелить ни единым мускулом, пока прислушивалась к своему телу. Моя щека больше не болела, а запястья больше не пульсировали. Затылок покоился на чём-то мягком.

Была ли я освобождена?

Спасена?

Сквозь опухшие веки я огляделась. Лучи пыльного света пробивались сквозь импровизированное окно, освещая похожее на пещеру пространство. Я всё ещё была в здании из ящиков. Коул спал, развалившись на стуле в паре метров от меня. На маленьком столике рядом с ним стояла тарелка с отбитыми краями, фарфоровая посуда была завалена сырными корками и брошенной хлебной коркой. У меня заурчало в животе. Я закрыла глаза, молясь, чтобы этот звук не разбудил Коула. Когда я не услышала, как он пошевелился, я снова открыла глаза. Я заметила недопитый стакан воды, и моё пересохшее горло сжалось. Чего бы я только не отдала за глоток…

Рядом со стеклом лежали маленькие ключи от висячих замков, удерживающих мою цепь на месте. Я никогда раньше не хотела быть Невидимой, но в тот момент я пожалела, что у меня нет их магии.

Сработали разбрызгиватели. Я приготовилась к брызгам холодной воды, но, ни одна из них не попала в меня. Я вытянула шею, моя голова соскользнула с бугристой вещи, лежавшей под ней – толстовки, которая пахла мылом, мальчиком и моторным маслом. Я сообразила, что она принадлежала Коулу.

Плеск воды заставил меня изогнуться ещё сильнее. Цепи были намотаны слишком туго, чтобы звенеть. Наконец-то я нашла источник звука. Капли воды брызгали на пластиковый брезент, которым была отгорожена ярко освещенная зелёная зона.

Сначала я подумала, что это теплица для выращивания овощей и фруктов, пока не вспомнила о наркотиках, которые они нам продали. Я бы поспорила на что угодно, что пятнистая пластиковая занавеска скрывала заросли растений. Дверь импровизированного здания со скрипом открылась, заставив Коула вскочить на ноги. Он потёр глаза, прежде чем убрал руки от лица и перевёл взгляд на меня, как будто беспокоился, что мне каким-то образом удалось сбежать.

Когда он увидел меня, он выдохнул, но затем его взгляд переместился на мою голову, и он, пошатываясь, поднялся на ноги. В три быстрых шага он встал надо мной, затем присел и поднял скомканную толстовку.

– Привет, Коул, – раздался весёлый голос, которого я ещё не слышала.

К нам подошла девушка с длинными каштановыми дредами. Она скрестила руки на груди, глядя на меня сверху вниз. Луч солнечного света упал на её веснушчатую кожу с медным отливом, как у человека, проводящего дни на свежем воздухе.

– Привет, Сэм, – сказал Коул, пробегая пальцами по цепям, обернутым вокруг моих ног.

Я не могла сказать, притворялся ли он, что поправляет их, или действительно поправлял.

– Никогда не думала, что увижу настоящую фейри.

Взгляд Сэм блуждал по мне. В нём было больше любопытства, чем враждебности, но всё же мои мышцы напряглись.

– Отойди назад. Она опасна, – огрызнулся Коул.

Он действительно так думал, или почувствовал мой страх?

Она нахмурилась.

– Она не выглядит опасной.

– Разве ты не знаешь, что внешность фейри обманчива? Они как лебеди… привлекательные, но чертовски порочные, – он мельком взглянул на меня, его глаза были такие же синие и глубокие, как озеро. – Разве ты не слышала, что она чуть не убила Куинна прошлой ночью?

Сэм ухмыльнулась.

– Он, вероятно, заслужил это. Он как один из тех духовно родившихся религиозных людей – более набожный, чем сам Бог.

Несмотря на то, что Коул сказал ей держаться подальше, она ходила вокруг меня, как рыбак, осматривающий свой улов.

– Сэм, серьёзно, держи дистанцию.

– Ты не соблюдаешь дистанцию, – заметила она.

Щёки Коула покраснели.

– Я просто проверял, не ослабла ли цепь ночью.

Он развернул своё тощее, но атлетическое тело.

– Лучше ничего не пробовать, Элис, – проворчал он.

Если он и пытался казаться угрожающим, то у него это плохо получалось.

Брови Сэм поползли вверх над её глазами.

– Почему зовёшь её Элис?

– Это её имя.

– Нет, это не так.

– Что ты имеешь в виду, это не так?

Мурашки побежали по моей коже.

– Ты сейчас серьёзно? Ты не знаешь, кого ты поймал? Чёрт, Коул, ты что, никогда не читал журналы?

– Нет, – застенчиво ответил Коул. – Кроме того, прошлой ночью было темно.

– Кира не была с тобой?

– Была.

– И она не узнала её?

– Ты знаешь, что всё, что моя сестра когда-либо читает, это журналы о серфинге, – его щёки стали такими же красными, как стена ящика. – Можешь уже просто объяснить? Если она не Элис, тогда кто она?

Сэм сделала долгий, протяжный вдох, как будто для того, чтобы усилить напряжённость. Или, может быть, это было просто для того, чтобы позлить Коула.

– Сэм…

Она улыбнулась.

– Девушка, которая у вас тут, – она кивнула подбородком в мою сторону, – это Лили Вуд.

– Лили Ву…

Последняя буква моего имени так и не слетела с его разинутого рта. Коул попятился, как будто я превратилась в дайла.

– Нет…

– Чёрт, ты, правда, не знал?

Коул провёл рукой по своим светлым волосам так грубо, что вырвал пару прядей. Они падали, сверкая, как золотая нить, в полосах солнечного света, пронизывающих холодный, влажный воздух. Вряд ли я ему сильно нравилась, но я также не думала, что он меня ненавидел. По ужасу, отразившемуся на его лице, я почувствовала, что вся жалость, которую он испытывал ко мне, исчезла. Я обманула его, и обман был ужасен. Я отвела от него взгляд, ненавидя нарастающее отвращение, исказившее его черты.

– Это правда? Тебя зовут Лили?

– Что? Ты мне не веришь? – Сэм надула нижнюю губу.

Не было смысла притворяться, что это не так – мои фотографии были по всему Интернету, – поэтому я кивнула.

– Я же говорила, – голос Сэм звенел от гордости. – Тебе, наверное, стоит пойти и сообщить своей матери. Если только ты не хочешь, чтобы пошла я и сама сделала это?

– Мне было поручено оставаться с ней, – его тон был очень-очень низким. – Ты иди.

Чувство вины терзало меня сильнее, чем после того, как я случайно отравила Куинна пылью. Было странно чувствовать вину за что-то столь тривиальное, как ошибочная идентификация. Я предположила, что это чувство возникло из-за боли, исказившей лицо Коула. Я рассуждала сама с собой. Он заковал меня в железные цепи. Он не заслуживал моего чувства вины, но потом я подумала о скомканной толстовке и отсутствии воротника, и желание презирать его так же сильно, как я презирала других, поубавилось.

Я повернула голову, чтобы сказать «прости», но он выпалил:

– Ты пришла сюда, чтобы закончить то, что начал твой дедушка?

На этот раз мне было обидно. Я отвернулась, мотая головой из стороны в сторону, мои волосы поднимали пыль с пола, на котором я всё ещё лежала, как червь.

Он фыркнул. А потом он просто стоял, сердито глядя на меня сверху вниз.

Откуда-то донеслось глубокое, громкое рычание, сотрясшее землю. Я повернула голову к импровизированному окну. Я бы узнала этот звук где угодно. Каджика. Что они с ним делали? Я закорчилась, цепи загремели вокруг меня, когда я пыталась освободиться от них.

Раздался ещё один громкий пронзительный звук.

Мне удалось перекатиться на бок. Мне нужно было добраться до него.

Руки прижали меня к земле. Взгляд Коула остановился на моей руке, которая вспыхнула от учащённого пульса Каджики.

– Почему светится только одна из твоих ладоней?

До меня донеслось ещё одно пробирающее до костей рычание.

«Каджика, если ты меня слышишь, крикни «да»!»

Я ждала и ждала, но он так и не крикнул «да». Раздался ещё один резкий крик, а затем наступила тишина. Худший вид тишины. Моя ладонь перестала пылать. Я боролась с цепями, но они волшебным образом не соскользнули с моего тела. Я была в ловушке.