Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 2 (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хиллиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Я потянулась за телефоном, который все еще лежал на тумбочке. Я думала, что к этому моменту меня завалят сообщениями и пропущенными вызовами, но там по-прежнему висело только одно сообщение от Джордана и два от Джонатана.

Я проверила сообщение от Джордана:

Ты сейчас на выездном деле? Извини, я просто не могу вспомнить, а Джонатан мне тоже не отвечает.

Господи, он реально ни хрена не соображает. Часть меня хотела направить ему кучу фотографий этого острова с простым ответом вроде: «Нет, милый, просто решила отдохнуть тут. Хорошей недели». Вместо этого я мгновенно вышла из чата, оставив сообщение мужа висеть в прочитанных, чтобы не натворить глупостей, о которых потом буду сожалеть.

В первом сообщении от Джонатана он спрашивал, не хочу ли я взять с ним новое дело на этой неделе. Во втором он интересовался, почему мой муж пишет ему и спрашивает, где я:

Я верю, что ты в безопасности, Элиза, но, пожалуйста, позвони мне, как сможешь. Я знаю, что ты симулируешь эту болезнь. Я сказал остальной команде, что ты взяла заслуженный отпуск (за что вся команда тобой гордится) и вернешься на следующей неделе. Но, пожалуйста, позвони мне.

Я вздохнула и набрала ответ, понимая, что в такой час все равно не получу ответа.

Я в порядке, – напечатала я, разглядывая роскошную комнату. – На самом деле, мне еще никогда не было так хорошо. На следующей неделе я буду готова вернуться со свежей головой и тогда все тебе расскажу, но прямо сейчас – ты можешь сказать мне, почему у меня странное предчувствие насчет этого браслета?

Я сделала снимок и отправила его.

Глава 17

Элиза

Я почти не спала. Можно было бы списать все на долгий дневной сон, в который я случайно провалилась, но я прекрасно понимала: виной всему избыток алкоголя, плескавшийся у меня в организме. Стоило закрыть глаза, как комната начинала кружиться. Мне хотелось удержаться и не брать в руки телефон – хотя обычно я так не поступала. Ночные пролистывания ленты, когда не спалось, обычно либо помогали уснуть, либо просто убивали время до момента, когда можно было встать, выпить большой латте и вернуть свою тушу к работе.

Но именно поэтому мне и не хотелось брать смартфон в руки. Пока я находилась здесь, мне жизненно необходим был сон. Если я хотела предстать во всей своей жизнерадостной красе – что от природы мне было совершенно не свойственно, – следовало убедиться, что я нормально выспалась. И почему я не подумала взять с собой снотворное? Я ведь знала, что все равно окажусь в городе, а из-за шума Нью-Йорка никогда не могла нормально уснуть.

Поворочавшись еще немного, я в конце концов оставила попытки уснуть. Бессильно уронила руки вдоль тела, сдаваясь на милость пьяной бессоннице, которая теперь переросла в полноценный похмельный недосып. Недосып, исцелить который мог только адски крепкий и огромный кофе, а следом – порция алкоголя для опохмела. Вставая с кровати, я мысленно проклинала себя за то, что выпила столько шампанского.

Я выглянула сквозь край жалюзи, и от одного прикосновения к ткани механизм автоматически поднял их вверх. Первые лучи солнца показались над горой в центре острова, рассеивая утреннюю дымку низко нависших облаков. Я уже и не помнила, когда в последний раз проводила столько времени на природе, хотя еще даже не ступала на пышную зелень острова. Даже простой вид из окна завораживал. Захватывающее зрелище. Наслаждаться им, как напоминала мне раскалывающаяся голова, лучше всего было бы в компании очень большой чашки кофе. А то и трех.

Не знаю, как остальные девчонки, но я была уверена, что Молли в такую рань точно не встанет. Если только ее новый кавалер Генри не превратил ее в адепта подъемов в пять утра – впрочем, зная, насколько без ума моя сестра от этого мужчины, я бы и такому не удивилась. Мой взгляд зацепился за белый халат, висевший в шкафу, и, накинув его, я спустилась вниз в поисках кофе.

Когда я вышла из лифта на первом этаже особняка, везде было темно. Ранние солнечные лучи освещали мне путь по коридору, и я на цыпочках прокралась мимо встроенного дивана, где мы провели большую часть вчерашнего вечера. Готова поклясться, кухня должна была находиться где-то здесь: именно туда вчера ушел шеф-повар, прежде чем снова появиться с кучей восхитительных блюд. От одних воспоминаний у меня предательски заурчало в животе. Интересно, осталась ли где-нибудь недоеденная еда?

Черт. В коридоре было темно. Я стала ощупывать стену в поисках выключателя, но удача мне не улыбнулась. Никаких дверей видно не было, и я вспомнила вчерашнее замечание Джеки о том, что нам достаточно просто позвать, если мы захотим кофе. Может, именно так и стоило поступить?

Внезапно за дверью справа от меня загорелся тусклый свет.

– Есть кто? – крикнула я, прежде чем войти.

Я помедлила у входа, ожидая ответа, но ничего не услышала. Переступила порог помещения, в котором теперь угадывалась кухня. Очень большая профессиональная кухня с чистым белым кафелем на дальней стене и четырьмя огромными столами из нержавеющей стали посередине. Я ненавидела готовить, но в этой кухне было что-то такое, что заставило меня подумать: а не попробовать ли? На дальней стене стояло пять больших холодильников, а свет исходил из одной настежь распахнутой дверцы. Из-под нее торчали два черных кожаных лофера.

– Есть кто? – повторила я ровно в тот момент, когда дверца захлопнулась. И прямо перед тем, как я закричала, встретилась взглядом с двумя безумно голубыми глазами.

– Твою мать! – вырвалось у меня, когда на кухне снова стало темно.

Я отскочила назад. Раздался громкий бабах, затем звук спотыкающихся ног, еще одно «блядь», а потом еще одно, пока я пыталась нащупать дверь, через которую только что вошла. Но, вытянув руки перед собой, я ощутила лишь стену. И вдруг прямо посередине моей спины оказалась чья-то ладонь.

Не раздумывая, я развернулась и нанесла удар локтем назад – туда, где, как я полагала, должна была находиться грудь нападавшего. Но меня прижали обратно к стене, когда в помещении вспыхнул свет.

Я снова закричала. Мужчина уперся одной рукой в стену за моей спиной, а другой крепко держал меня за плечо. Его голубые глаза смотрели на меня со смесью шока и испуга. Он отступил на шаг, убрав руки, и я перевела дух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

– Генри? – переспросила я, хотя, разумеется, знала, что это Генри.

Он выглядел точно так же, как на фотографиях, которые Джонатан показывал мне в интернете. Это и был тот самый мужчина, в которого влюбилась моя сестра. Темноволосый, голубоглазый, высокий и подтянутый миллиардер. На нем были серый свитер, темные джинсы и те самые блестящие черные туфли, которые я секунду назад видела за дверцей холодильника. В его облике сочетались утонченность и непринужденность, и, впервые увидев Генри вживую, я не могла не отметить, что он казался немного нервным и стеснительным. Он не отводил от меня взгляда, но что-то в его глазах выдавало неловкость. Он скрестил руки на груди.

– Да?

– Прости, я не ожидала, что здесь кто-то есть, – произнесла я. – Я не хотела тебя напугать.

– Нет, ты меня не напугала. То есть напугала, конечно. Я просто забыл... И вообще-то мне сейчас нельзя здесь находиться. Мне ужасно жаль, – сказал он, озадаченно проводя пальцами по волосам. – Это совсем не то, как я хотел с тобой познакомиться. Полагаю, ты Элиза, сестра Молли. Ох, ну и знакомство с сестрой невесты получилось. Мне очень жаль. Давай попробуем начать все сначала?

Он протянул мне руку, и я пожала ее. Я оценила это рукопожатие. Оно было крепким и уверенным, что заставило меня усомниться в своем первом выводе о его робком характере. А еще я была рада, что он не попытался полезть ко мне с обнимашками.

– Да. Извини за тот удар локтем, но ты, очевидно, отлично владеешь приемами самообороны.

За время моей практики бывало несколько случаев, когда и жертвы, и подозреваемые по моим делам пытались замахнуться на меня, но еще никому не удавалось поставить меня в такое уязвимое положение, как сейчас.

– У меня тройной черный пояс.

– О, тогда многое объясняет.

Он поджал губы и кивнул, не сводя с меня глаз, будто пытался полностью меня прочесть. А ведь в этом я была мастером. Это была моя коронная тактика – считывать людей, – и теперь, когда она исходила от него, мне становилось не по себе.

– Слушай, прости. Давай правда начнем сначала? – переспросил он. – Давай просто сделаем вид, будто ничего этого не было. Мне действительно стоило включить свет, когда я сюда пробрался. Я ведь не сделал тебе больно?

– Нет, я в порядке. Но мы можем начать сначала за чашкой кофе?

Его лицо озарила улыбка. Очень привлекательная улыбка, одновременно дерзкая и умная. Небесно-голубые глаза зажглись, а на левой щеке показалась ямочка. Я мысленно сокрушалась от того, насколько отчетливо видела в этом мужчине все то, что так привлекло Молли. Да и кого бы это не привлекло? Молодой красавец-миллиардер с собственным частным островом. Странным частным островом, который даже на Google Картах толком не находился. Я сделала себе мысленную пометку расспросить его об этом позже. Интересно, во сколько ему обошлось скрыть свою землю настолько тщательно, чтобы даже спутники о ней забыли?

– Что ж, тебе повезло, потому что кофе – как раз то, зачем я сюда спустился. И должен сказать, я делаю просто потрясающий капучино.

– Я не особый любитель шоколадной крошки сверху, но если сможешь сделать мне тройной крепкий латте, то я в деле.

Генри прошел вглубь кухни, достал два высоких табурета и поставил их по обе стороны от большого стола из нержавеющей стали. Затем вернулся к холодильнику. Я медленно следила за каждым его движением.

– Плохо спалось? – поинтересовался он.

– Как ты догадался? – спросила я и тут же пожалела об этом вопросе: я еще даже не смотрелась в зеркало и не знала, насколько глубокими стали мешки под глазами. Впрочем, под яркими люминесцентными лампами кухни они наверняка были видны во всей красе.

– Я и сам еще тот любитель не спать, так что большинство моих утренних подъемов, как и сегодняшний, не обходятся без тройной порции эспрессо. К тому же держу пари: ты спала на новом месте, встала в такую рань, хотя формально находишься в отпуске. Обычно у тебя очень стрессовая работа, так что переключиться тебе, должно быть, невероятно сложно. А еще ты только что узнала, что твоя сестра через пару дней выходит замуж за парня, которого ты ни разу в жизни не видела.

Я не удержалась от смешка, пока он доставал из холодильника молоко и направлялся в угол комнаты, где стояла одна из самых больших и самых устрашающих на вид кофемашин, какие я когда-либо видела. Теперь я даже обрадовалась присутствию Генри – сама бы с этой бандурой ни за что не разобралась. Стук в моей голове становился все громче.

– Вау, а ты меня насквозь видишь, – произнесла я.

В моих словах не было комплимента, но, когда кофемашина выпустила струю пара, он лишь расхохотался.

– Я просто понимающий человек, вот и все. Сам испытываю то же самое во многом: тяжелая работа, вечный перегруз мыслями, неспособность расслабиться. Сестры у меня нет, но могу представить, каково мне было бы на твоем месте.

– У тебя есть братья или сестры? – спросила я.

Он принес к столу две большие кофейные кружки.

– Нет. Я единственный ребенок в семье.

– Черт, это мощно, – вырвалось у меня. – Извини, я не про то, что ты единственный ребенок. Я про кофе.

– Я понял, – он мигнул мне. – Ужасно признавать, но, кажется, я варю кофе лучше, чем Джеки и весь остальной персонал. Так что, если тебе когда-нибудь понадобится доза кофеина, ты знаешь, к кому обращаться.

Я кивнула. Выдавливая из себя улыбку, я не могла не подумать о том, насколько фальшиво прозвучало это замечание. Вряд ли миллиардер станет сам варить себе кофе в собственном особняке, если только это не раннее утро, пока слуги еще спят.

– И что Молли рассказывала тебе обо мне? – спросила я, пытаясь завязать хоть какой-то разговор. Я не любитель светских бесед, а за прошедший день с меня с лихвой хватило Лотты и Рейвен. Мне до безумия хотелось узнать, какие байки моя сестра наплела обо мне своему будущему мужу. Казалось, он уже знал обо мне слишком много, но я сомневалась, что он станет выдавать секреты моей сестры и честно выложит все, что она ему наговорила.

– Она сказала, что ты один из лучших детективов в стране... Что, признаюсь, меня ужасно интригует. Но еще она сказала, что вы очень разные.

Первая встреча с мужчиной, который засыпал мою сестру любовными признаниями и завоевал ее сердце, а он уже умудрился заставить меня рассмеяться. Должно быть, я просто сильно устала. Все шло совсем не так, как я себе представляла. Возможно, мне действительно стоило выпить две такие чашки.

– Да уж, это исчерпывающе описывает наши различия. Но до лучшего детектива страны мне далеко, скорее уж в масштабах Филадельфии. И да, мы с Молли – противоположности. Но это не значит, что я не люблю ее до безумия. И если кто-нибудь причинит ей боль, я лично позабочусь о том, чтобы карма настигла его по полной.

Ладно, так-то лучше. Я почувствовала, что ко мне возвращается прежний настрой.

Генри выпрямился, сделав долгий глоток кофе. Кажется, он ни разу не отвел от меня взгляда. Этот человек вообще моргает? В нем ощущалась самая бешеная энергетика из всех, кого я встречала, а уж для человека, который постоянно крутится среди преступников, это о чем-то да говорило.

– Я иного от ее сестры и не ожидал. На самом деле приятно знать, что рядом с Молли был такой сильный человек. Но ты недооцениваешь ее, если думаешь, что вы настолько разные. Молли веселая и легкая на подъем, но в ней есть и сильная, неукротимая сторона. Она невероятная женщина, Элиза. И во многом это заслуга ее старшей сестры.

Он действительно только что сказал мне это?

Никто и никогда не говорил мне подобных слов. Ни Молли, ни наша тетя, ни Джордан – ни один человек из тех, кто знал меня и понимал нашу с сестрой ситуацию.

Я больше не могла смотреть на него и сделала жадный глоток горячего кофе, обжегшего мне язык. Я хотела ненавидеть этого парня. Я шла сюда с твердым намерением ненавидеть Генри. Ненавидеть его было логично: это вписывалось в картину, которую я нарисовала в своей голове, и подпитывало то липкое чувство, не покидавшее меня с момента их знакомства и до последнего сообщения Молли.

Но сейчас он стоял передо мной и произносил слова, которые я жаждала услышать с тех самых пор, как больше двадцати лет назад умерли мои родители.

Ты отлично справилась, Элиза. Ты не просто сделала все, что могла, ты чертовски хорошо справилась.

Моя сестра была в безопасности. Она отхватила себе, черт возьми, миллиардера. И этот миллиардер, возможно, обладал куда большим эмоциональным интеллектом, чем я готова была ему приписать.

Я снова впилась взглядом в его глаза, пытаясь разглядеть хоть каплю фальши, малейший наклон головы или сомнительный прищур – хоть что-то, что доказывало бы: он мне врет, просто пытается провернуть со мной тот же трюк с любовным обольщением. Я пристально смотрела на него, сжав губы и выжидая.

Но ничего не нашла.

Черт, а ведь этот парень, возможно, все это время был предельно честен. Возможно, он просто по уши влюбился в мою сестру, и, честно говоря, я не могла его за это винить.

– Я могу гарантировать тебе, что никогда не сделаю ничего, что могло бы ранить твою сестру. Я знаю, что все это выглядит слишком поспешным, и, как бы безумно это ни звучало, я сам от себя такого не ожидал. Я всю жизнь прожил, с головой уйдя в работу, и боялся, что моя способность любить просто угасла. Но я не могу отрицать того, что почувствовал, когда впервые увидел твою сестру. Все было прямо как в этих клишированных историях. Я встретился с ней взглядом, и что-то внутри меня мгновенно прошептало: возможно, именно она – другая. Возможно, она – та самая. Возможно, это и есть то самое чувство, о котором все твердят. И чем больше я узнавал ее, тем сильнее убеждался в своих чувствах. Я знаю, что все происходит быстро, но это искренне, я тебе гарантирую. И Молли чувствует то же самое. Она ведь не из тех женщин, которые станут принуждать себя к тому, чего не хотят.

– Это уж точно, – вздохнула я.

– Я обещаю беречь ее, Элиза. Обещаю никогда не обижать ее. И даже несмотря на то, что мы поженимся, я не отбираю ее у тебя. Ни в коем разе.

Теплая улыбка озарила его лицо, а взгляд метнулся влево. По тому, как он уставился на пустую стену за моей спиной, я поняла, что он с головой ушел в мысли о Молли.

– Молли – самостоятельная личность. Невероятно прекрасный человек, и я просто счастлив, что мне выпала честь идти по жизни бок о бок с ней. И я искренне рад наконец познакомиться с тобой, Элиза. Я действительно очень рад, что ты здесь. Надеюсь, за эти пару дней мы сможем получше узнать друг друга.

– Спасибо, – произнесла я.

Я снова открыла рот, и у меня чуть было не сорвались с языка слова: Я рада, что она нашла кого-то вроде тебя. Но я их не произнесла. Не смогла. Я еще недостаточно хорошо его знала. И пусть он был чертовски обаятелен, заставил меня почувствовать себя услышанной, а моя сестра была от него без ума, я просто снова сжала губы.

Глава 18

Молли

– Доброе утро, мисс Молли.

Впервые услышав эти слова, я все еще лежала с закрытыми глазами. Я ощутила, как его руки обнимают мое тело, мгновенно пробуждая во мне желание. О да, именно так я и хотела просыпаться. И на этот раз это был не кошмар – не один из тех, что мучили меня пару раз за ночь, когда мне снилось, будто мы с Генри снова на яхте, где он доверил мне всю правду о своем ужасающем прошлом. Хотя в моих кошмарах та ночь заканчивалась вовсе не тем, что он надевал мне кольцо на палец. В моих снах Генри держал меня над самым краем палубы, собираясь сбросить в океан, прежде чем я в ужасе просыпалась.

Но прямо сейчас все было невероятно чувственно. Хаотичные мысли в голове сменились именно теми ощущениями, которых мне так не хватало. Именно так я чувствовала себя на самом деле, верно? Да, о да, именно так. Не открывая глаз и продлевая эту сладкую негу, я скользнула рукой под трусики. На ухо донесся смешок – а вместе с ним порыв горячего дыхания, коснувшийся мочки и пробежавший вниз по позвоночнику. Я вздрогнула, и по всему телу поползли мурашки. На этот раз я даже не понимала, от чего они – от возбуждения, холода или чего-то еще. Я почувствовала, как напряглось тело, и резко распахнула глаза.

– О господи! – слишком громко закричала я, пытаясь сесть, но его руки удерживали меня слишком крепко. Я-то думала, что все это мне снится.

– Извини. Я не хотел тебя напугать, – прошептал он мне на ухо, пока горячее дыхание обжигало шею сзади. Он немного ослабил хватку, позволяя мне развернуться в его объятиях лицом к нему. Мои глаза встретились с его небесно-голубыми, и я ощутила, как тело мгновенно расслабилось от одного его прикосновения.

– Я помешал тебе? – спросил он. Его ладонь слегка коснулась моей руки, все еще зажатой между ног. Мои щеки вспыхнули.

– Я думала, что мне снится сон, а ты на самом деле здесь.

– Я правда здесь, – мурлыкнул он, и я почувствовала, как его собственное возбуждение отозвалось пульсацией, упираясь в мое тело.

– Что ж, раз ты действительно здесь, я, пожалуй, позволю тебе продолжить за меня, – проговорила я, убирая руку. Теперь между моих ног покоилась только его ладонь, и я не удержалась от того, чтобы мягко податься ему навстречу.

– Черт, – прорычал Генри, удерживая ладонь совершенно неподвижно. – А я-то надеялся, что смогу просто посмотреть.

– О, неужели? – с улыбкой сказала я, сжав его запястье и убирая его руку от себя. – А я-то думала, ты из тех, кто предпочитает действовать сам, а не отсиживаться на скамейке запасных. Что ж, если хочешь смотреть – без проблем. Смотри, но не трогай.

Я попыталась выпутаться из его крепких объятий. Он явно ухмылялся, довольный моей игривой сексуальной пикировкой. Я вернулась. Мы вернулись. Я справлюсь. Прошлое осталось в прошлом.

– Постой, постой. Ты так просто от меня не сбежишь, – проговорил он, снова притягивая меня к себе и сжимая еще крепче.

Я не смогла удержаться от смеха, шутливо пытаясь вырваться. Генри быстро перекатился и оказался надо мной, прижав мои руки к кровати. От одного его взгляда мой смех тут же стих. Он снова прижался ко мне, и атмосфера между нами мгновенно раскалилась.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он.

– Так, будто невероятно хочу тебя. Очень-очень хочу!

После вчерашнего дня я никогда в жизни не испытывала такой дикой жажды сексуальной разрядки. Не будь Генри прямо сейчас рядом, я бы перевернула всю комнату вверх дном в поисках своего вибратора. Да черт возьми, я бы даже пошла к Джеки выяснять, куда она дела его, когда разбирала мой чемодан! Но Генри был здесь. Я хотела раствориться в нем. Хотела чувствовать, как он настойчиво прижимается ко мне. Я жаждала разрядки настолько сильно, что готова была на мгновение затеряться в эйфории, утонуть в удовольствии и больше никогда не возвращаться назад.

Генри удерживал свой вес над моим телом, пока одна его рука медленно поглаживала мое бедро, добираясь до верхней резинки трусиков. Одного лишь предвкушения его неторопливых прикосновений хватило, чтобы я ощутила волну пульсирующего жара и снова непроизвольно подалась бедрами ему навстречу.

– Я спрашивал не о том, насколько сильно ты меня хочешь. Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь... В смысле, как заживают твои ранки?

– Думаю, я уже почти полностью поправилась, – прошептала я ему на ухо. – Твой чудо-крем реально сработал, но, полагаю, тебе придется все проверить лично.

Генри запустил руку под резинку, ласково проводя ладонью вверх и вниз по моему телу, а затем сжал пальцы на моем лоне, опускаясь с поцелуями все ниже и задерживая губы чуть выше своей руки. Сначала мое тело напряглось – в памяти всплыл последний раз, когда его лицо было у меня между ног, и тот кошмарный момент, из-за которого я выпала из строя, казалось, на куда более долгий срок, чем это было на самом деле. Он целовал меня нежно, мягко, касаясь губами левой стороны половых губ, прямо возле крошечного пореза. Я не вздрогнула; боли не было. Напротив, это невероятно возбуждало, и я полностью расслабилась на кровати. Его прикосновения казались извинением – будто один поцелуй мог исцелить все и подарить полное прощение. Но чем сильнее я расслаблялась, чем активнее мои бедра двигались ему навстречу, тем гуще становился жар между ног, пока я не потеряла контроль и не застонала, призывая его. Я хотела почувствовать его всего, без остатка.

Он сорвал с меня трусики одной рукой, и я скинула кружево с ног. Я обвила его ногами, пока он медленно входил в меня. Сначала я на мгновение напряглась от легкого жжения чувствительной кожи, но затем все исчезло – осталось только мое страстное желание, чистое наслаждение и тихие стоны. Генри медленно двигался внутри меня, с каждым разом проникая все глубже и превращая мои стоны в отчаянный призыв.

Генри уперся локтями по обе стороны от моих плеч, а его ладони обхватили мою шею, фиксируя голову и заставляя меня не отводить от него взгляд, пока я снова кричала от нарастающего удовольствия. И теперь, пойманная в ловушку его взгляда, подавленная его присутствием, нашим единством, я почувствовала, как по телу до самых кончиков пальцев побежали мурашки. Он опустил голову ближе к моему лицу, провел большим пальцем по моей щеке, продолжая двигаться – все глубже и глубже.

– Я чертовски люблю тебя, Молли. Боже мой, я так сильно тебя люблю, – произнес Генри, и в этот самый момент я поняла, что достигла предела. Я попыталась ответить тем же, но голос отказал. Моя спина изогнулась дугой, когда я громко закричала на самом пике экстаза. Меня охватили непрерывные волны наслаждения. Генри быстро отстранился, и я ощутила, как его тело рядом со мной обмякло и напряглось в финальном всплеске. Мы оба лежали, погруженные в послесексуальное блаженство.

– Кажется, я соскучился по тебе.

– Кажется?

Генри засмеялся.

– Нет, я совершенно точно соскучился. Ужасно соскучился.

– Ты вернулся даже раньше, чем я думала.

– Я просто хотел примчаться к тебе как можно скорее, – прошептал он мне на ухо, сжимая меня еще сильнее и целуя сначала в лоб, потом в щеку, пока наши губы снова не встретились.

– Эй, Генри...

– О черт, мы снова вернулись к «Генри»? А я-то уже начал привыкать к тому, что меня называют «милый».

– Оу, извини... Эй, милый... – подмигнула я.

– Да, моя дорогая?

– Тебе понравилось?

Генри разжал объятия и посмотрел на меня с искренним замешательством, оглядывая с головы до ног.

– Ты серьезно сейчас спрашиваешь меня, понравился ли мне этот крышесносный секс?

– Ну, это не показалось тебе слишком банальным?

Генри прочистил горло и окончательно отстранился от меня. Он сел на кровати, и мое эйфорическое блаженство испарилось так же быстро, как и его улыбка. Мне безумно захотелось отмотать время на минуту назад и проглотить свои слова.

Генри взял меня за руку, и его большой палец медленно провел по крупному бриллианту на моем пальце.

– Молли, ты понимаешь, что все это значит для меня?

– Что ты хочешь провести со мной остаток своей жизни? – выговорила я, с трудом произнося слова из-за тяжелого комка сожаления, подступившего к горлу.

– Да, именно это все и значит. Это значит, что я хочу провести с тобой абсолютно всю оставшуюся жизнь. Это означает, что я люблю каждую крошечную частичку тебя. И каждую твою грань, которую я еще не успел открыть, я жажду познать, потому что я выбрал тебя – человека, которого обещаю любить безоговорочно, несмотря ни на что. И я очень надеюсь, что ты внимательно вслушаешься в эти последние слова – и не просто услышишь их, а научишься в них верить. Я люблю тебя вопреки всему. Мы только что занимались сексом, так и не поговорив о том кровавом призраке прошлого, который висит между нами, и за это я прошу прощения, ведь я обещал тебе все обсудить. Но ты должна знать: я выбрал тебя, а это значит, что я предпочел тебя всему остальному в этом мире. Это значит, что есть часть меня, которую я готов отпустить, которую я искренне хочу отпустить, если это позволит мне быть с тобой. Я никогда не был так уверен в чем-либо. Когда я сказал, что хочу оставить прошлое в прошлом, я не врал. Молли, с тобой я чувствую, что могу стать совершенно новым человеком. С тобой я ощущаю себя тем, кем всегда мечтал быть. Мало того, ты помогаешь успокоить мою темную сторону, которую я так долго пытался скрывать от всего мира. Ты дала ей право на жизнь, и теперь я готов оставить ее позади – ради нас обоих. Я говорю абсолютно искренне. Правда. Все кончено, и я обещаю тебе: тебе больше никогда не придется беспокоиться обо мне и о крови. С тобой мне это не нужно, потому что с тобой моя жизнь никогда не будет банальной. Ты даришь мне настоящие чувства. Ты даришь мне любовь, на которую, как я думал, я вообще не способен. И это дороже всего на свете. Теперь ты – мое главное желание, и я обещаю тебе, что это никогда не угаснет.

Слезы заструились из моих глаз, когда он притянул меня к себе, усаживая между своих ног. Он обнял мое обнаженное тело и бережно отер слезы с моих щек.

– Я тоже люблю тебя, Генри. Сильнее, чем ты можешь себе представить.

Я уставилась в окно на утренний пейзаж острова, пока он целовал мое ухо, пытаясь насладиться этим моментом «здесь и сейчас», хотя мои мысли упорно возвращались к событиям вчерашнего вечера.

– Генри, есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить... Кое-что, чего я не совсем понимаю, но я ни в коем случае не осуждаю... Просто... Если ты правда хочешь оставить прошлое в прошлом, то... Почему в игровой комнате стоит сундук с вещами... с их вещами?

Я буквально вытолкнула эти слова из себя, все еще сомневаясь, не следовало ли мне держать эту информацию при себе.

– Откуда ты об этом знаешь? – спросил он, подхватив меня рукой под колени и разворачивая к себе лицом.

– Я бы и не узнала, если бы моя сестра не принялась разглядывать твои бесконечные полки с книгами и настолками. Мы просто хотели поиграть в разговорные карточки. Элиза наткнулась на этот сундук, девчонки подумали, что это смешно, и... – я сглотнула, пытаясь подавить эмоции. Мне совсем не хотелось показывать накопившуюся тоску, страх, боль и весь тот ураган, который вызвал во мне вид костюма шеф-повара, когда-то принадлежавшего живому Дилану. – В общем, они все решили, что это просто коробка с секс-костюмами, пока ее не увидела я... Ну, скажем так, я сделала все, чтобы никто больше не разглядывал содержимое слишком близко.

Генри поджал губы и убрал от меня руки, качая головой.

– Нет, это невозможно. На этом сундуке висит замок, который должен был... О черт.

– Что «о черт»? Что это значит? Генри, что происходит?

Он отстранился от меня, и я увидела, как его небесно-голубые глаза темнеют, а кровь отливает от лица. Он сел на край кровати, запустив обе пятерни в волосы, а затем уперся локтями в бедра. Он наклонился вперед так, словно его сейчас вырвет.

– Моя сестра ни о чем не догадывается, вообще никто ни о чем не знает. Все в порядке. Ты можешь просто сказать мне, что происходит? – спросила я, вставая на колени позади него и ласково поглаживая его по спине.

– Твоя сестра – детектив, Молли. И не просто какой-то рядовой сыщик, а один из лучших. Ты сама так сказала. Она из тех людей, рядом с которыми мне нужно быть предельно осторожным. Я рад, что она приехала посмотреть на нашу свадьбу. Поверь мне, я с нетерпением жду возможности познакомиться с ней поближе, но тот факт, что она увидела содержимое этого сундука, заставляет меня нервничать. Он должен был быть заперт! Но он явно был открыт, потому что этот замок напрямую связан со всей системой искусственного интеллекта, которая управляет кучей разных программ в этом доме. Если честно, она здесь вообще со всем связана. Я просто не хочу больше подобных накладок – не сейчас, когда у нас гости, и не на неделе, которая должна стать нашим праздником. Не тогда, когда эта неделя должна поставить точку в том полном дерьме, которым я был раньше. Извини, ты ни в чем не виновата, и ты вообще не должна из-за этого стрессовать, – произнес он, поднимаясь на ноги. – Я пойду пробегусь.

Он крепко поцеловал меня в лоб.

Я смотрела Генри вслед, и, как только двери лифта закрылись, ко мне снова вернулось то тошнотворное чувство – то самое, которое я пыталась заглушить в себе с того момента, как ответила Генри «да». Мне действительно не следовало открывать рот. Не следовало говорить Генри о том, что Элиза нашла этот сундук. В голове царил полный хаос, и я едва сдерживала рвотный позыв, пока в памяти крутились его слова: Это больше никогда не повторится, если только кто-то не причинит тебе боль. Формально Элиза не причиняла мне боли, но она явно искала зацепки в этом месте. Элиза никому не доверяла, пока человек не доказывал свою благонадежность. И теперь я, возможно, взболтнула лишнего.