Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 2 (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хиллиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 30

Элиза

– Я не думала, что она так отреагирует. Я думала, она обрадуется тому, что я тебе рассказала. Не знаю почему. Мне просто казалось, что всё это время она, возможно, врала о своей любви к нему. Честно говоря, я вообще думала, что Молли во многом лгала. Я думала, она, может, уже рассказала тебе половину секретов Генри, – сказала Джеки.

– Почему ты решила, что она обрадуется? – спросила я. Как бы мне хотелось лучше понимать изнанку этой искусственной любви, которую она выстроила с Генри. Моя сестра умела закрывать глаза на реальность ради своих грёз, но это было нечто совершенно иное. Генри был совсем другим человеком, и я знала это с самого начала. Меня физически тошнило от одной мысли о том, чтобы сидеть на его диване, не говоря уже о том, чтобы быть запертой под его крышей.

– Не знаю. Глупо, конечно. Может, я просто слишком много выпила и не так всё поняла. Девчонки как раз обсуждали, какого ухажёра отхватила Молли, и что они сами выскочили бы за старого некрасивого мужика, если бы это обеспечило им такой образ жизни. А потом я увидела реакцию Молли. Это выглядело так, будто кто-то признал её правоту, будто кто-то понял, почему она выбрала Генри после всего, что он сделал. Я всё понимаю, преимущества слишком хороши. Но потом я подумала: если бы мы все могли показать ей, насколько прекрасной может быть её жизнь без него… В общем, я просто думала, что этот разговор пройдет совершенно по-другому, вот и всё.

– Это потому, что ты уже пожила такой жизнью и всё равно осознанно уходишь из неё. Молли ещё не успела здесь пожить. Чёрт, да она даже после того, как увидела лицо Дилана, предпочла остаться. Я могу вытащить нас отсюда так, что Генри ничего не узнает. Я могу это устроить.

У меня всё сжалось внутри при мысли о сестре. Я даже представить себе не могла, что именно он ей наплел, заставив остаться с ним. Он держал мою сестру мёртвой хваткой, и я действительно не знала, смогу ли когда-нибудь её вызволить. Это причиняло мне боль и доводило до безумной ярости. Мне нужно было чертовски успокоиться, если мы хотели выбраться отсюда живыми и невредимыми.

– У нас есть день, чтобы дать ей понять: это не то, чего она хочет на самом деле. А в остальном – если она не захочет идти с нами, мы не сможем заставить её силой. Но мы можем спасти себя. – При этих словах у меня встал ком в горле. Мне не хотелось бросать сестру, но какой у меня был выбор? Она уже знала о Генри самое худшее и всё равно оставалась рядом.

– Как мы собираемся отсюда выбираться? И что будет потом? – спросила Джеки. По её голосу я слышала, как бешено колотится её сердце.

– Тебе не нужно этого знать. Нам обеим сейчас приходится хранить слишком много тайн, так что чем меньше ты знаешь, тем лучше. Скажу только одно: будь готова незаметно уйти сразу после свадьбы.

Джеки кивнула. Я поднялась и пошла к двери. Я больше не могла находиться в этой комнате. Казалось, она кишела призраками.

– Ох, и ещё, Элиза…

– Да.

– Спасибо тебе.

– Нет, это тебе спасибо. Спасибо, что открыла мне глаза на правду, Джеки. На твоём месте я бы, пожалуй, вернулась к тому, чем ты должна была заниматься. Меньше всего нам нужно, чтобы Генри увидел нас вместе. В его представлении единственная, за кем нужен глаз да глаз, – это по-прежнему я. Но с этим я справиться могу, так что давай всё так и оставим.

Я открыла дверь и дважды посмотрела налево и направо, осматривая пустой коридор, словно ожидала, что за мной кто-то наблюдает. Возможно, так оно и было. Возможно, Генри следил за каждым моим шагом через камеры с самого момента моего приезда. И если это так, я молила Бога, чтобы он не видел, как Молли или Джеки входили в мою комнату. А может быть, Лейла и Дилан всё ещё каким-то образом присутствовали в этом доме, взирая сверху на каждую комнату. Несмотря на то что их физически отключили, какая-то их часть всё ещё где-то существовала. Не знаю, наводило ли это на меня ужас или, наоборот, дарило чувство безопасности.

Я шла по коридору, пока не упёрлась в дверь Лотты, и постучала дважды. Никакого ответа. Я постучала снова и прислонилась к двери, пока не услышала за ней глухой звук. Дверь открылась.

– О, я думала, это Молли. Я написала ей, чтобы сказать, насколько у нас дикое похмелье, – произнесла Лотта, отворяя дверь.

Я выглядела неважно, но она выглядела ещё хуже. Под её глазами залегли тёмные круги, а губы обветрились – без сомнения, от недосыпа и сильного обезвоживания.

– Входи, – сказала она, отступая в сторону.

– Ты принесла еду? – спросила Рейвен с кровати, выглядевшая точно так же, как Лотта.

Комната Лотты казалась точной копией моей. Единственное отличие заключалось в том, что на журнальном столике в гостиной не было пульта, а у неё почему-то имелся телевизор.

– Извини, еды нет, но я уверена, что хороший свежий завтрак уже не за горами, – ответила я.

– Слушай, Элиза, мне очень жаль, что ты не смогла присоединиться к нам вчера. Я очень надеялась, что наступит момент, когда Молли соскучится по тебе и мы сможем тебя вытащить.

Лотта пристально посмотрела на меня. Затем снова забралась в кровать, села и уставилась на меня с глубоким сочувствием в глазах. Я терпеть не могла жалостливые взгляды.

– По крайней мере, ты не чувствуешь себя так, как мы сегодня – если только ты не топила свои печали в алкоголе прошлым вечером, – сказала Рейвен, переворачиваясь ко мне лицом.

– Нет, прошлым вечером я не пила. Я рада, что хорошо выспалась. Приятно чувствовать себя свежей перед завтрашним днём, – ответила я.

Рейвен простонала:

– О Боже, зачем мы только это сделали? – произнесла она, хватаясь за лоб так, будто он причинял ей физическую боль.

– Это была твоя идея! – заявила Лотта.

– Было весело. Но, может, делать это так близко к свадьбе было не самой лучшей идеей.

– Думаю, у нас не было особого выбора. Не могу поверить, что Молли и Генри женятся уже завтра. О мой Бог, наши платья уже привезли? – спросила Лотта, и её глаза загорелись при мысли о новых нарядах.

Я кивнула:

– Да, они внизу, но я их ещё не разглядывала. Я подумала, мы могли бы сделать это всё вместе позже.

– Да, позже, – согласилась Рейвен. – Позже, когда моя голова перестанет раскалываться и я смогу снова радоваться собственной жизни.

Если Лотта написала Молли с просьбой прийти к ним, мне нужно было поторапливаться с этим разговором. Сестра могла постучать в эту дверь в любую минуту. Мне требовалось проделать всё как можно быстрее.

– Я просто хотела заскочить, чтобы узнать, как вы себя чувствуете этим утром. Надеюсь, вечер прошёл отлично. На самом деле я уже поговорила с Молли. Мы всё уладили, замяли и снова ладим как ни в чём не бывало.

– О, как приятно это слышать! – оживилась Лотта.

– Да, это точно. Кстати, именно поэтому я и пришла поговорить. Дело в сюрпризе, который я хотела организовать для Молли на завтра. Есть кое-что, с чем вы могли бы мне помочь.

– Разумеется, – сразу же согласилась Лотта, даже не зная, о чём именно я буду просить.

– Слушай, я знаю, что твой бывший парень – козел, и мне не хотелось бы просить тебя писать ему или уделять ему хоть каплю внимания, особенно учитывая то, как он разговаривал с тобой, когда привёз нас сюда. Но я подумала: не могли бы мы попросить его вернуться завтра вечером после свадьбы? – произнесла я. – Я хотела организовать особый подарок для Молли и подумала, не мог бы он привезти его сюда.

– О-о-о, – протянула Рейвен, наконец отпуская голову и садясь на кровати. – Что за подарок ты организуешь? Может, нам стоит попросить его захватить что-нибудь и для нас тоже? – обратилась она к Лотте.

– Если он согласится прилететь, я могла бы устроить доставку кое-чего на вертолётную площадку. Вообще-то я хотела подарить ей кое-что от моих родителей. Было бы очень трогательно вручить ей и Генри помолвочные кольца моих родителей, – сказала я. – Мы с Джорданом уже забрали свадебные кольца родителей. Но после пяти лет брака они обновили свои клятвы и купили совершенно новые кольца, и я подумала, что Молли и Генри они могли бы понравиться в качестве подарка. Возможно, если бы я организовала их передачу ему, он мог бы привезти их завтра вечером, и я смогла бы вручить их им обоим во время тостов.

Разумеется, это была ложь, и меньше всего на свете мне хотелось ждать окончания свадьбы, чтобы совершить безопасный побег отсюда. Но я знала: если я устрою всё до свадьбы, а моя сестра чудом не изменит своего решения в ближайшие двадцать четыре часа, побег может подвергнуть её опасности. Безопаснее было организовать всё на время после бракосочетания. А если она всё же захочет сбежать раньше, у меня теперь будет человек, готовый вывезти нас всех. То есть если Лотта на это согласится.

– Вау, Элиза, это был бы такой прекрасный жест, – согласилась Рейвен.

– Знаешь что, Элиза? Он действительно козёл, и я не думаю, что подошла к той ситуации лучшим образом. Настолько, что мне бы даже хотелось, чтобы он явился и сделал что-нибудь для меня. Потому что он хочет меня вернуть, и когда он выложится по полной и прилетит сюда, я сделаю всё, чтобы выглядеть просто сногсшибательно, пока буду снова подтверждать ему, что у него нет абсолютно никаких шансов вернуть меня, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Рейвен громко рассмеялась.

– Так что да, я попрошу его, потому что это действительно очень красивый жест, Элиза. Идеальная вишенка на торте, чтобы окончательно сгладить все неровности между тобой и твоей сестрой.

Лотта взяла телефон с прикроватного столика и принялась печатать сообщение.

– Спасибо, – сказала я. – Оставлю вас дальше спать. Дайте знать, если захотите, чтобы я попросила Джеки принести вам еды.

– Это было бы просто замечательно. Огромное спасибо, Элиза. На сегодня ведь ничего грандиозного не запланировано, правда? – спросила Рейвен.

Я покачала головой, направляясь к двери:

– Насколько мне известно, нет. Ох, и ещё одно, Лотта, – добавила я, когда та подняла взгляд от телефона. – Когда он будет подлетать, попроси его сделать широкую петлю с задней стороны. Не хочу, чтобы шум приближающегося вертолета испортил свадьбу или заставил Генри и Молли заподозрить неладное.

– Принято.

Глава 31

Молли

Я не стала возвращаться наверх. Покинув девушек, мне нужно было время, чтобы перевести дух. Мысли сменяли одна другую с бешеной скоростью, заставляя заново переживать каждую минуту прошедшего часа. Дилан, Лейла, предательство Джеки и каждый взгляд, брошенный моей сестрой. Неужели у неё действительно хватит духу пойти и рассказать всё Генри? Если она это сделала, я увижу её в последний раз – я знала это. Генри говорил, что больше никогда никого не тронет, если только мне не будет угрожать опасность. Если Элиза сказала правду, то в опасности был не только Генри, но и я. Наша жизнь вот-вот должна была стать юридически единым целым, и всё, что причиняло вред ему, ранило и меня. Его тайны становились моими тайнами. Всё, что лишало его яркого будущего, лишало его и меня. Больше всего меня пугала мысль о том, что он сделает со мной, если узнает, что я была частью этого предательства. Я не могла избавиться от вопроса: а не скрывалось ли за его откровениями о всей правде вовсе не любовь, а желание сделать так, чтобы мне просто некуда было бежать? Я знала слишком много. Если хоть одна из его тайн раскроется, я проведу остаток жизни вместе с Диланом и Лейлой. Физически – под землёй, с воссозданным сознанием, парящим в эфире. Затерянная в цифровом пространстве, где обо мне забудут и где меня никто больше не увидит и не услышит.

Именно истинный, животный страх стал причиной, по которой я рассказала Генри то, что считала правдой о себе. Я хотела, чтобы он знал: я опасна так же, как и он. Я была настолько же токсичной… но теперь это казалось неправдой. Вот почему я сделаю всё, чтобы эта любовь была настоящей, и заставлю её длиться вечно. Я могла сделать это с лёгкостью, потому что всё ещё в его объятиях, по какой-то совершенно дикой и больной причине, чувствовала себя в наибольшей безопасности.

Я прошла по первому этажу особняка, окидывая взглядом бар. Выпивка могла бы стать способом справиться с чувствами. Ещё один стакан помог бы не только пережить похмелье, но и хотя бы ненадолго заглушить всё, что творилось у меня внутри. Хоть что-нибудь. Но мне нужно было сохранять ясность ума и держать рот на замке. Под воздействием алкоголя ни то ни другое не работало бы в мою пользу.

Я шла дальше, всё ещё закутавшись в халат, направляясь к пирсу. Как бы мне хотелось стереть прошлое или хотя бы переместиться во времени, чтобы остановить всё это. Но тут же возник другой вопрос. Если бы я могла… как далеко назад мне действительно хотелось бы вернуться? Стерла бы я тот момент, когда Элиза нашла Лейлу и Дилана, или вернулась бы к той минуте, когда Генри лишил их жизни? А может, я перенеслась бы совсем далеко, к смерти моих родителей? Может быть, я предостерегла бы их, остановила всё или даже вернула назад каждый миг того дня, чтобы убедиться: я вовсе не тот человек, по чьей вине всё произошло. Но потом я задумывалась, какой была бы моя жизнь, если бы я не жила в постоянном страхе, что во мне засело некое зло.

Я стояла на краю пирса, наблюдая, как вокруг меня бьются волны. Мне хотелось снова почувствовать себя собой, хотя я уже не знала, кто я такая. Я хотела почувствовать себя живой.

Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и прыгнула с края, с силой обрушившись в воду. Мгновенный шок от ледяной воды парализовал моё тело, выдернув меня из плена тяжёлых мыслей. Когда инерция прыжка угасла, моё тело медленно поплыло обратно к поверхности. Я впитывала каждое мгновение этого обжигающего холода, чувствуя себя беспомощной и крошечной посреди огромного синего океана, пока чьи-то руки не схватили меня.

Миг полного умиротворения быстро прервался. Генри с криком выкрикнул моё имя, перекинул меня через плечо, а затем бережно опустил на край пирса. Он вылез из воды следом за мной. На нём не было рубашки, он был насквозь мокрым, а шотландские пижамные штаны низко сидели на бёдрах, обнажая глубокую мускулистую линию тазовых костей. Генри был сексуален, я всегда знала, что он сексуален. Каждая женщина в Нью-Йорке и за его пределами знала, что Генри чертовски привлекателен. Но когда он схватил меня, притянул к себе на колени и запеленал моё мокрое, онемевшее тело в своих руках, укачивая меня, как младенца, этот человек с замашками убийцы ещё никогда не выглядел более соблазнительно.

– Господи, Молли, о чём ты только думала? Что ты делала?

Я не могла сказать ему, о чём думала. Я думала слишком о многом и обо всём сразу, но теперь, здесь, с ним, прижатая к его груди, все мысли снова испарились. Я вернулась ровно туда, где и хотела быть.

– Я… эм-м… у меня ужасное похмелье, – вздохнула я. – Я просто подумала, что мне станет лучше, ну знаешь, если немного охладиться, – выговорила я сквозь стучащие зубы. – И это сработало.

– О Боже, Молли, я увидел, как ты прыгаешь с другого конца пирса, и я… Господи, я сам не знал, что подумать. Ты перепугала меня до смерти. И конечно, это сработало. У тебя губы практически синие. В следующий раз просто прими холодный душ или окунись в бассейн. Не прыгай утром в ледяной океан, – произнёс он, пока его глаза оторвались от моих и медленно скользнули по моему телу. – Особенно в белой ночной рубашке, когда под ней больше ничего нет, – добавил он.

Я видела, что он пытается быть серьёзным, но не могла не заметить рычание, затаившееся в его голосе. То, как он смотрел на меня, – словно на свою добычу.

Несмотря на онемение, жар между ног мгновенно вернулся в моё тело, волной опустившись по бёдрам и поднявшись в низ живота, как происходило каждый раз, когда он смотрел на меня подобным образом.

– Извини, малыш, – намеренно вздохнула я. – В следующий раз я обязательно ограничусь душем.

Генри прикусил губу, когда его взгляд снова встретился с моим, и я подмигнула ему.

– У меня есть идея, как мы можем всё это исправить, – произнёс Генри, крепко обнимая меня и шепча мне на ухо.

Если бы он только знал весь масштаб того, что требовало исправления.

– Какая?

– Что ж, во-первых, всё начинается с тёплой ванны. Может, ты выпьешь свой утренний кофе прямо в ванне, пока я помассирую тебе плечи, а ты расскажешь мне, как хорошо прошла твоя ночь. И я позабочусь о том, чтобы на твоём теле не осталось ни единого дюйма, который я бы не поцеловал.

– Хммм… да, кажется, это именно то, что мне сейчас нужно.

Генри улыбнулся, ещё крепче прижав меня к себе. Он поднялся так легко, даже не качнув меня на руках. А затем понёс меня обратно к особняку.

– На этот раз никакой крови, – прошептал он мне на ухо. – Только любовь.

Глава 32

Элиза

Утром общего завтрака не было, как не было и обеда. Казалось, все весь день просидели по своим комнатам – слишком мучимые похмельем, чтобы показываться на ярком солнце, заливавшем остров. Шеф-повар не покладая рук трудился на кухне, готовя каждому именно то, что тот просил. Джеки снова нацепила на лицо улыбку и разносила еду по номерам.

Я просидела у бассейна на заднем дворе весь день, чувствуя себя так, словно застряла в каком-то искаженном кошмаре. Я находилась в доме убийцы. В том самом месте, где лишили жизни множество людей. Черт возьми, Лейлу могли убить прямо там, где я сейчас сидела, – откуда мне было знать?

Мне уже не раз приходилось бывать в домах убийц и сидеть напротив них. Но тогда я чувствовала себя в безопасности. Теперь же на собственной шкуре ощутила, каково это – быть жертвой. Я сидела здесь, словно мишень на мушке, и представляла последние минуты женщин, погибших от рук собственных возлюбленных, соседей. Иногда – даже членов собственной семьи.

Знали ли они в глубине души, насколько жестокими были люди, которым они доверяли? Моя сестра знала – и все равно не ушла.

А я прямо сейчас, вместо того чтобы действовать, вместо того чтобы сделать хоть что-нибудь, сидела у бассейна и вела себя так, будто приехала сюда в отпуск. Просто еще один день под солнцем.

Я много раз осуждала своих жертв за то, что они позволяли себе оказаться в подобном положении, и тем не менее сама стояла на их месте и ничего не предпринимала. Потому что бездействие сохраняло безопасность всех присутствующих.

Хотя даже это было неправдой, и я это понимала.

Если кто-то убил больше одного раза, он может сделать это снова. Если мы не найдем способ сбежать и выбраться с этого острова, все, что нам оставалось, – надеяться на лучшее и стараться не дразнить зверя.

Подали ужин. Все выглядели чертовски бодрее, чем утром. Рейвен и Лотта сидели рядом, со свежим макияжем, а их волосы переливались в свете так глянцево, как я никогда прежде не видела. Рейвен даже решила выпрямить свои, что, похоже, было скорее подготовкой к завтрашнему дню, чем к сегодняшнему ужину.

Но ведь это был ужин перед свадьбой. Значит, технически он считался репетиционным? Нужно ли нам было что-нибудь репетировать? Кроме того, как, черт возьми, отсюда выбраться.

Джеки не сидела за столом, что заставило бы меня волноваться, если бы я не видела, как она суетится неподалеку, переставляя какие-то из вчерашних свадебных коробок.

Я присела на самый край стола.

И тут внезапно появился он.

Его небесно-голубые глаза уставились прямо на меня, а на лице играла идеальная улыбка с ямочками. При этом он держал руку моей сестры у себя на коленях.

– О, Элиза, как мило, что ты к нам присоединилась. Надеюсь, твой день прошел лучше, чем у этой компании, – произнес он, накладывая себе на тарелку несколько королевских креветок.

Стол был заставлен всевозможными морепродуктами на гриле и салатами на гарнир.

«Нет» – вот что мне хотелось ответить.

«Мой день не был замечательным, потому что я столкнулась лицом к лицу с полноценным, осознанным голографическим ИИ, которого ты создал из двух убитых тобой людей».

Я мысленно представляла, как каждое слово слетает с моих губ, пока натягивала улыбку, ожидая его реакции. Но смертельного взгляда Молли и ее поджатых губ оказалось достаточно, чтобы выдернуть меня из этих фантазий.

– Да, я очень расслабленно провела день у бассейна, – сказала я.

Генри кивнул.

– Звучит чудесно.

– Итак, на завтра все организовано? – спросила Лотта.

Я смотрела, как моя сестра улыбается и воркует, пока сама уплетала кусок атлантического лосося. В какой-то момент я перестала вслушиваться в ее слова.

Смех сестры стал для меня беззвучным. Я лишь наблюдала, как она с азартом болтает с подругами. Ее улыбка даже не казалась наигранной. Она была счастлива. Чертовски счастлива, когда поворачивалась к своему будущему мужу – убийце, – и ее сияющие глаза искрились любовью, словно он был ее чертовым спасителем. Ее королем.

Он обнял ее, крепко прижал к себе и поцеловал в макушку.

Мне нужно было выйти.

Меня сейчас стошнит.