Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 2 (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хиллиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Но ведь он сказал, что все кончено. Он только что это пообещал. Я должна была верить ему. Я хотела верить ему, но от того, как скверно ощущало себя мое тело в эту минуту, я с ненавистью осознавала: я все еще не уверена.

Глава 19

Генри

Я бегал уже целый час. Сначала я просто наматывал круги по острову, пока не понял, что даже пробежка не в силах заглушить ту дикую жажду, что пылала у меня глубоко внутри. Тогда я побежал к центру острова, вверх, к самому истоку водопада.

Я всегда гордился своей способностью мыслить ясно. Я был точен и прямолинеен во всех принимаемых решениях, и я предельно чётко донес это до Молли. Но сейчас мной что-то овладело. Моя единственная слабость, с которой, как я обещал, было покончено. С этим нужно было завязывать. Я отказывался снова быть рабом одного лишь запаха крови. Но я был зависим. Теперь я это осознавал, хотя никогда не хотел признаваться себе в этом, пока не встретил её. Она изменила всё. Она изменила меня. Она понимала меня. И впервые в жизни именно она стала тем человеком, ради которого у меня появилась причина измениться. Молли была той женщиной, которая заставила меня проснуться и увидеть себя настоящего.

Но теперь эта чертова сестрица Молли, ищейка Элиза... Я никак не мог избавиться от непреодолимого желания прикончить её. Сделав это, я мог бы в один миг пресечь всю ту драму, которую она вознамерилась нам устроить. Это, или же я мог расположить её к себе, помешать ей уничтожить всё то, что я построил с её сестрой. Но лишить её жизни казалось лучшим вариантом, куда более простым. Вариантом, которого я желал сейчас сильнее всего.

Вот только, сука, я не мог этого сделать, просто не мог. Я обязан был найти способ обуздать себя. Если я избавлюсь от неё, я потеряю Молли. Устранение Элизы из нашей жизни было, пожалуй, единственной вещью, которую она никогда не сможет мне простить. С Диланом всё было просто, и я знал, что избавиться от Дилана было лучшим решением. Мы будто пообещали друг другу: я не позволю ничему из нашего прошлого встать на пути нашего будущего. Но Элиза, чёрт её побери, рушила и то, и другое.

Я должен был держать себя в руках. Я должен был избавиться от этой потребности и сохранить хладнокровие. Элиза уедет через считанные дни и больше никогда не вернется на этот остров. Я должен проследить, чтобы Джеки спрятала абсолютно всё, на что только могла наткнуться эта любопытная дрянь.

Стоило мне подумать о Молли, как приступ жажды отступал. Жизнь с ней была важнее всего. Но когда я вспоминал о её сестре, желание навсегда стереть её из нашей жизни становилось неуправляемым. Мысль о крови Элизы на моих руках дарила мне чувство безопасности. Но только не ценой Молли – ничто на свете не стоило потери Молли.

Я справлюсь. Я смогу удержать себя в руках.

Я наконец добрался до самой вершины острова. С жадностью вдыхая свежий воздух, я сорвал с себя футболку, промокшую от пота и липнувшую к телу, и швырнул её вниз, в водопад, наблюдая, как она падает под порывами ветра, пока сам усаживался на камень.

Я навел справки об Элизе в ту же секунду, как Молли обмолвилась, что её сестра работает детективом. Судя по тому, что мне удалось узнать, у неё была стопроцентная раскрываемость. Мои кулаки сжались от мысли о лезвии ножа у горла Элизы. Эта картина казалась воплощением свободы. Последним шагом к тому, чтобы навсегда оставить наше прошлое позади.

Я вдохнул въевшийся запах окровавленного валуна и прижался к нему языком. Впитывая въевшийся аромат останков другой лживой женщины. И страстно молясь о том, чтобы это стало последней подачкой моей жажде, пока мы не уберемся отсюда к чертовой матери.

Глава 20

Элиза

После кофе Генри пошел поприветствовать Молли. Перед этим он сказал, что завтрак будет подаваться в восемь утра на задней террасе здания возле бассейна. Он предложил сделать мне еще одну чашку кофе перед уходом, но я отказалась. Впрочем, едва он ушел, я уже пожалела об этом решении. Чтобы скоротать время, я плавала кругами в прохладном бассейне, пока солнце не поднялось высоко над головой. Я надеялась, что плавание не только взбодрит меня, но и поможет привести мысли в порядок.

Я умела читать людей – причем очень хорошо. По правде говоря, я не знала никого, кто делал бы это лучше меня. Я была не просто высококлассным специалистом по человеческому поведению и моделям общения – это получалось у меня совершенно естественно. Еще ни разу я не ошибалась. И именно поэтому сейчас чувствовала полное замешательство. Я никогда не сомневалась в том, что приехала сюда, чтобы вытащить сестру из ужасной ситуации. Но всего одна встреча с Генри заставила меня мгновенно изменить мнение о нем.

Мне следовало бы почувствовать облегчение оттого, что моя сестра нашла кого-то, кто казался почти слишком идеальным, чтобы быть правдой, и к тому же невероятно умным. Генри был искренним. Я действительно почувствовала облегчение, но теперь разум насмехался надо мной за то, как сильно я накручивала себя последние пару недель из-за пустяка. Джонатан был прав, а я ненавидела, когда Джонатан оказывался прав. Я переутомилась и слишком сильно ее опекала. Генри тоже был прав. Каким бы загадочным ни казалось поведение сестры, она была умна и умела постоять за себя – гораздо лучше, чем я когда-либо ей приписывала.

После купания я приняла долгий горячий душ и с особым тщанием занялась утренним макияжем и выбором наряда, хотя вещей с собой взяла совсем немного. Пары светлых джинсовых шорт и черной футболки с V-образным вырезом было вполне достаточно. Я села на край кровати, пытаясь найти кнопку или пульт, чтобы поднять электрические жалюзи. На ночном столике вспыхнул экран телефона. Он лежал рядом с браслетом, от которого у меня до сих пор бегали мурашки. Я взяла телефон и увидела сообщение от Джонатана:

Разумеется, я знаю этот браслет. Как такое забудешь? Иногда это дело до сих пор преследует меня в кошмарах. Где ты, черт возьми, Элиза? С тобой все в порядке?

Я не стала отвечать Джонатану сообщением. Вместо этого сразу набрала его номер.

– Элиза, – произнес он, звуча куда бодрее, чем я ожидала в такую рань.

– Извини за такой ранний звонок. И мне ужасно жаль из-за моего мужа, – ответила я. – Если он снова попытается написать тебе или позвонить, просто игнорируй его. Все, что происходит между ним и мной, должно оставаться личным. Тебя не должны были в это втягивать.

– Элиза, все в порядке. Не волнуйся об этом, – сказал он. – Но я беспокоюсь за тебя. Пожалуйста, скажи мне, что ты в порядке.

Я замешкалась на секунду, не зная, сколько на самом деле стоит рассказывать Джонатану о своем нынешнем положении. Я солгала ему, сказав, что заболела, но мы оба знали, что это неправда. Я все еще не чувствовала, что могу рассказать Джонатану всю правду о том, где нахожусь, но ощущала потребность довериться кому-нибудь.

– Я с Молли, – произнесла я.

– В Нью-Йорке?

– Эм, ну да, вроде того, – мгновенно солгала я, сама не понимая почему, но уже зная, что теперь придется придерживаться этой версии.

– И она в порядке?

– Она в полном порядке. Лучше не бывает, не о чем беспокоиться. Просто здорово побыть с ней какое-то время, а скоро я еще и познакомлюсь с ее новым мужчиной.

– Ого, надеюсь, ты прихватила красивое платье, – ответил он. – Я рад, что ты там, Элиза. Думаю, хорошая передышка и немного времени с семьей – именно то, что тебе давно было нужно.

– Да, я тоже так думаю, – вздохнула я, радуясь, что этот разговор проходит легче, чем я ожидала после моего неадекватного поведения рядом с Джонатаном на прошлой неделе. – Слушай, насчет того браслета… Я не могу вспомнить дело, о котором ты говоришь.

– Это назвать браслетом или, скорее, нарамником? – спросил он. – В любом случае не думаю, что это в твоем стиле. Что ты с ним делаешь?

– Я его не покупала. Я на него наткнулась… – произнесла я, не уверенная, не сболтнула ли лишнего.

– Что значит «наткнулась»? – перебил он. – Что происходит, Элиза? Ты думаешь, что именно этот нарамник принадлежал той пропавшей в Нью-Йорке женщине, Лейле?

У меня мгновенно похолодело внутри, едва он произнес ее имя. Все воспоминания хлынули потоком. Как я могла забыть об этом? Это было одно из первых дел, над которыми мы с Джонатаном работали вместе. Молодая девушка из Филадельфии, переехавшая в Нью-Йорк, чтобы работать элитной проституткой, бесследно исчезла. Ее родители лично попросили нас с Джонатаном взяться за расследование. Они чувствовали, что полиция Нью-Йорка отмахнулась от них из-за работы дочери. Ее дело о пропаже быстро забросили, но после встречи с родителями мы решили возобновить поиски. Они дали нам множество ее фотографий, и я помню, как думала о том, насколько она молода. Такая юная и красивая, с ярко-рыжими волосами и золотым нарамником на каждом снимке, который предоставили родители. Таким же нарамником была украшена почти вся ее страница в соцсетях, за исключением самой последней фотографии, опубликованной в день исчезновения. Этот нарамник был данью уважения ее гавайской культуре. Мы очень сблизились с ее родителями, и мы с Джонатаном пообещали, что сделаем все возможное, чтобы найти ее. Но без поддержки нью-йоркской команды нас попросили закрыть дело. Это было за пределами нашего округа, и мы ничего не могли поделать.

– Черт.

– Только не говори мне, что ты думаешь, будто это тот самый нарамник? – спросил он. – Где ты его нашла?

– Нет-нет-нет, конечно, я так не думаю, – ответила я. – На самом деле это просто безумная история. Я вышла на утреннюю прогулку, стояла в очереди за кофе и увидела, как что-то блеснуло у столба светофора. Я заметила нарамник и… ну, меня словно что-то зацепило. Внутреннее чутье подсказало, что я его знаю и должна подобрать, но я никак не могла вспомнить, откуда он мне знаком. Не могу поверить, что забыла ту историю.

– Это странно. Реально, сука, странно, – ответил он. – Но единственный способ узнать, ее ли это нарамник, – проверить, есть ли внутри гравировка. О Господи. Не знаю, помню ли я ее сейчас… что-то, что ее отец, по его словам, выгравировал внутри, прежде чем подарить ей.

Я почувствовала, как кровь от конечностей прилила к бешено колотящемуся сердцу, когда взглянула на украшение в своих руках. Я провела пальцем по его внутренней стороне. Там мелким почерком было выведено: Aloha Aku no, aloha mai no.

– Дико, что ты нашла его в Нью-Йорке, – продолжил он. – Спустя столько лет я думал, что найти на улице что-то связанное с тем делом практически невозможно.

Я прочистила горло, закрыла глаза и отбросила нарамник через всю комнату. Меня трясло. Но Джонатан знал меня слишком хорошо. Он мог уловить малейшее изменение в моем голосе. Мне нужно было взять себя в руки. Это было не то, о чем он должен был узнать прямо сейчас.

– Ты просто подобрала чью-то потерянную вещь. Возможно, другой гавайской девушки, – добавил он.

– Да, ты прав, – произнесла я, гордясь тем, насколько уверенно прозвучал мой голос. – В любом случае рада, что мы это прояснили. Спасибо за разговор. Мне правда пора возвращаться к сестре, думаю, она наконец просыпается. Есть что-нибудь на работе, о чем мне стоит знать?

– Ничего такого, о чем тебе стоило бы переживать в единственный отпуск, который я вообще видел в твоем исполнении, – ответил он. – Иди наслаждайся временем в городе и обязательно передавай привет Молли от меня. Не терпится услышать все об этом ее новом мужчине.

– Спасибо, Джонатан. Скоро посюсюкаем… И да, пожелай мне удачи с Генри.

Джонатан засмеялся, и я повесила трубку. Я швырнула телефон, и он приземлился рядом с нарамником на краю кровати.

Какого черта он здесь делал? Я знала, что с этим местом или с Генри что-то не так. Я, блядь, это знала.

Глава 21

Элиза

– Как мило с твоей стороны присоединиться к нам, соня, – Рейвен первой заметила, как я выхожу к бассейну, и едва эти слова слетели с ее губ, все за большим столом тут же повернули головы в мою сторону.

Улыбайся, Элиза, улыбайся. Все в порядке, ты справишься. Ты же профессионал.

Генри сидел слева от Молли. Он выглядел чертовски счастливее, увидев меня, чем сама Молли. Было очевидно, что под столом они касались друг друга. Лотта сидела во главе стола, а Джеки – напротив них, лицом к бассейну. Я присела рядом с Рейвен, и мой желудок сжался при виде завтрака, разложенного между нами. Рейвен схватила шоколадный круассан из одной из многочисленных корзин с выпечкой. Тарелка с блинами занимала центр стола, и прежде чем я успела толком сказать «доброе утро», из-за моей спины появилась Джеки и поставила передо мной два кусочка хлеба на закваске.

– Принести вам яиц? – спросила она.

– О, спасибо, было бы здорово.

– Вы хотите омлет, яйца пашот, яичницу-болтунью…?

– Пашот с авокадо на гарнир было бы отлично, спасибо.

Она кивнула, улыбнувшись мне в ответ, после чего быстро исчезла в глубине особняка, и я не могла не заметить, как мгновенно ее манера поведения стала профессиональной по сравнению со вчерашним днем. Я догадалась, что она не станет садиться с нами за завтрак, и само присутствие Генри, возможно, имело к этому какое-то отношение.

– Генри, это моя старшая сестра Элиза. Элиза, это Генри.

– Да, мы уже знакомы, – сказал он, подмигнув мне и прихватив абрикосовую улитку из вазы с выпечкой.

– Вы двое уже успели познакомиться? – спросила Молли, отстраняясь от Генри. Она нахмурилась, глядя сначала на меня, а затем снова на Генри.

– Да. На самом деле Элизу вряд ли можно назвать соней. Она встала раньше всех, и мы вместе выпили по чашке кофе, пока поднималось солнце, – сказал Генри.

– Да, так и было, – ответила я, вежливо улыбаясь, пока мое сердце бешено колотилось. Я смогу это сделать. Я смогу сохранить хладнокровие. Я же профессионал.

– О, ты мне этого не говорила, – вздохнула Молли.

– Ну и как тебе выбор мужа Молли? Одобряешь? – спросила Лотта, игриво толкнув меня в плечо.

Я перехватила взгляд Генри. Едва заметная улыбка тронула его лицо, пока он медленно пережевывал выпечку. Внимание всех собравшихся за столом теперь было приковано ко мне в ожидании ответа. Молли, казалось, затаила дыхание, уже выглядя измученной от того, каким, по ее мнению, будет мой ответ.

– Мне нравится, как уважительно он отзывается о моей сестре, – произнесла я, когда Джеки поставила передо мной два яйца пашот и половинку авокадо. – И я должна сказать, что гостеприимство, которое вы нам оказали, поистине невероятно. Но… – Я заметила, как взгляд Молли опустился с меня на омлет перед ней. Ее губы сжались едва я произнесла это «но».

– Но я считаю, что нам нужно провести вместе гораздо больше времени и получше узнать друг друга, прежде чем я смогу сказать о нем что-то еще, – закончила я.

– Я полностью согласен, Элиза, и очень рад, что ты здесь. Теперь мы можем не торопясь узнать друг друга получше до наступления главного дня, – сказал Генри.

– Прежде чем ты фактически станешь моей семьей, – добавила я.

– Да, прежде чем ты станешь частью семьи, – произнесла Молли, наклоняясь ближе к нему и целуя в щеку.

И Лотта, и Рейвен затаили дыхание от умиления при виде их очевидной влюбленности друг в друга.

– Что ж, нет лучшего способа узнать друг друга, чем за таким завтраком, – сказала Лотта.

– Полностью согласна, – подхватила Рейвен. – Что думаете? Не пора ли устроить Генри небольшой допрос с пристрастием? Двадцать вопросов от нас, просто чтобы убедиться, что ты действительно тот самый мужчина для нашей девочки.

Лотта рассмеялась, глядя на Рейвен и пытаясь понять, всерьез она или шутит. Лотта, очевидно, и так слишком хорошо знала Генри, но поскольку моя сестра все еще отказывалась встречаться со мной взглядом, я увидела, как краска медленно сходит с ее лица. Она запихнула в рот кусок хлеба на закваске.

– Думаю, это отличная идея, Рейвен. Двадцать вопросов. Как думаешь, справишься, Генри?

Он улыбнулся мне в ответ:

– Задавайте. Мне нечего скрывать.

В душе я усмехнулась его замечанию. Я не знала, что именно скрывает Генри, но это точно не было «ничем». Я уже увидела слишком много и ни за что на свете не позволю ему надеть еще одно кольцо на палец моей сестры, пока не узнаю точно, в чем дело.

– Можешь начинать, если хочешь, Рейвен, – сказала я.

Она широко улыбнулась, потирая руки перед грудью, словно готовилась к словесной битве, в победе в которой была абсолютно уверена. Рейвен начинала мне нравиться все больше.

– Итак, Генри, я бы хотела знать твою позицию относительно детей. И я не хочу, чтобы ты увиливал от важных деталей. Мне не нужен типичный мужской ответ. Я хочу правду, настоящую правду. Хочу знать подробности: сколько, когда, все до мелочей.

Бледное лицо моей сестры теперь стало ярко-розовым. Я знала свою сестру. Если у нее когда-нибудь и появятся дети, то не раньше чем лет через десять.

– Дети не входят в мои планы в ближайшее время. У меня нет к этому желания, – ответил Генри. – И я верю, что Молли чувствует то же самое. Я никогда не говорю «никогда», но прямо сейчас самое важное в моей жизни – это построение наших отношений и совершенно новой жизни с моей невероятной женой. К тому же мы оба очень сосредоточены на карьере, и мой бизнес пока остается моим главным ребенком.

Внимание всех присутствующих снова переключилось на Молли. Мы все наблюдали, как румянец возвращается на ее щеки, пока она смотрела на своего лживого, лицемерного мужа так, будто он и вправду был чертовым подарком небес.

– Что ты думаешь по этому поводу, Молли? – спросила Рейвен.

– Честно говоря, я полностью согласна. Прямо сейчас мне нравимся мы. Я хочу быть с ним, и я также очень рада возглавить инновации в Bentley Technologies. Сейчас у нас происходит столько всего невероятно захватывающего. Последнее, чего я хочу, – это ребенок в этой кутерьме. Мне нравится идея «только Генри и я против всего мира».

– Что ж, хороший ответ. Похоже, вы двое здесь единодушны, – сказала Рейвен, пытаясь сохранить серьезный вид, пока Лоттаумилялась.

Снова появилась Джеки, поставив в центр стола поднос с мимозой – бокалов было достаточно, чтобы каждый из нас мог выпить по три порции вместе с яйцами.

– О, а у меня есть отличный вопрос к тебе, Генри, – вмешалась Лотта, словно прочитав мои мысли, пока Джеки расставляла бокалы между нами. – В какой именно момент ты понял, что Молли – та самая?

– Я был заинтригован ею с самой первой секунды нашей встречи, но именно после нашего первого свидания я всем сердцем понял, что она – тот человек, с которым я хочу провести остаток своей жизни. Единственное, на что я надеялся, – это не испортить все и что чувства, которые я к ней испытывал, будут взаимными.

– Они взаимны. И всегда будут взаимны, – прошептала Молли на ухо Генри, обнимая его за руку.

– А ты, Джеки? Есть ли у тебя что-то, о чем ты хотела бы спросить Генри, чтобы убедиться, что он действительно подходит моей сестре? – спросила я как раз перед тем, как она собиралась отойти от стола.

Джеки замерла, и я жестом предложила ей присесть на край стола.

Она метнула взгляд на Генри, ожидая его одобрения – сесть ей или ответить на мой вопрос. Генри один раз кивнул, и Джеки выдвинула стул. И Лотта, и Джеки, очевидно, были преданнее Генри, чем собирались быть Молли. Наблюдение за тем, как они взаимодействовали с ним и какие вопросы задавали, действительно раскрывало образ сидящего передо мной человека – или, по крайней мере, тот образ, который ему нравилось создавать.

– Хммм… – задумчиво произнесла Джеки, разглядывая пару. – Мне посчастливилось быть близкой с Генри большую часть своей жизни, и я сразу сказала Генри, что Молли отлично ему подходит. Мне нравится видеть их вместе. Взглянув на них, сразу понятно, что им суждено быть вместе. Они дают мне надежду на то, что и я когда-нибудь найду что-то столь же особенное.

– Да-да. Да, мы это и так знаем, но это игра в двадцать вопросов, Джеки. Сентиментальности можем оставить для свадебных тостов. У тебя есть вопрос к Генри или нет?

– Я бы хотела узнать, как ты планируешь совмещать бизнес и брак, Генри?

– О-о-о, вот это хороший вопрос, – сказала Лотта. – Генри-трудоголик, у которого скоро появится жена.

Генри вздохнул, но Молли притянула его ближе к себе.

– Послушайте, я знаю, что я не самый простой человек для свиданий, не говоря уже о браке. По сравнению с обычным человеком я трачу на работу огромную часть времени. И это, возможно, не тот ответ, который вы хотите услышать, но я должен поблагодарить Молли. Она проявляет ко мне снисходительность, когда дело касается моей работы. Она сама глубоко увлечена бизнесом и не просто проявляет понимание, но и хочет сидеть, разговаривать и вникать во все детали моих будней. Мы действительно разделяем одни и те же страсти, и теперь, когда у нее есть собственное направление в бизнесе… что ж…

– Это жизнь, которую я выбрала, и это жизнь, которую я хочу. Твои увлечения – это действительно мои увлечения, и я бы не изменила в тебе ни единого волоска, – сказала Молли.

Меня подташнивало. Может, в мою мимозу что-то подмешали? Они что, промывают нам тут мозги? Или моя сестра действительно просто потеряла себя в небесно-голубом сиянии знаков доллара в глазах Генри? Не могу поверить, что этот парень понравился мне при первом знакомстве. Теперь он казался очевидно фальшивым и приторным. Эталонный маньяк-любовник, скрывающий чертову кучу тайн. Неужели я единственная, кто это видит?

– О Господи, Элиза, пожалуйста, раскуси этого человека. Он слишком идеален, – сказала Лотта, уже тянясь за вторым бокалом мимозы, пока остальные за столом смеялись.

Раскусить его – именно этого я и хотела. Я хотела сделать это изящно. Достаточно изящно, чтобы моя сестра увидела трещины в его фасаде до того, как стены рухнут и обнажат всех скелетов, которых он за ними прятал. Это была моя специализация. Это должно было быть проще простого.

Но когда Генри встретился со мной взглядом, хитровато улыбаясь в ожидании моего вопроса, моя сестра все еще смотрела на него взглядом, который буквально вырывал мое сердце из груди. Любые планы сделать все изящно вылетели в трубу.

– Один момент, который я хотела бы прояснить, Генри: что за коробка с костюмами у тебя в игровой комнате?

Губы Генри дернулись, и я увидела, как моя сестра напряглась, уставившись на меня с такой яростью в глазах, будто хотела, чтобы я сменила вопрос до того, как Генри успеет ответить. Но помимо того, что я проявляла любопытство, я действительно не понимала, что именно так ее разозлило.

Рейвен рассмеялась:

– О-о-о, вот это разговор! Какой отличный вопрос, Элиза! Да, Генри, пожалуйста, расскажи нам, нравится ли тебе наряжаться поваром в сексуальных играх? И почему у тебя в игровой комнате лежит коробка с женской одеждой?

Челюсть Молли сжалась.

– Извини, Молли. Я знаю, что тебя это не беспокоит, но как твои подруги мы должны убедиться, что ты в безопасности. И нам также нужно заставить твоего будущего мужа немного попотеть, – Лотта подмигнула Молли, беззаботно улыбаясь, пока та выдавливала из себя полуфальшивую улыбку.

– Спасибо, но тебе правда не нужно отвечать на этот вопрос, Генри, – сказала Молли. – Все в порядке.

Генри нахмурился, отстраняясь от моей сестры.

– Почему? Тебя это беспокоит?

– Нет, нисколько. Я просто думаю, что эти вопросы становятся слишком личными, и хочу дать тебе понять, что ты не обязан на них отвечать, вот и все. Что бы ты ни держал в своем доме – это никого не касается, – сказала Молли.

– Все в порядке, дорогая. Я считаю, это здорово, что твои подруги заботятся о тебе, и они имеют полное право устроить мне допрос. Это значит, что им не все равно, – сказал Генри, целуя Молли в лоб и заправляя прядь ее волос за ухо. – Однако я вынужден всех разочаровать. То, что вы нашли, – это вовсе не коробка с костюмами. История была бы куда более увлекательной, будь это так, но вынужден вас расстроить: это всего лишь коробка с забытыми вещами.

– Забытые вещи? В смысле, одежда, которая там лежит, принадлежала людям, которые когда-то приходили сюда в гости? – спросила я, незаметно нажав на кнопку телефона в кармане, чтобы включить диктофон.

– Да, Элиза! – выплюнула Молли через стол в мою сторону. – Это и есть точное определение забытых вещей! Какого черта ты так цепляешься к этой теме? Ты хочешь задать вопрос, который действительно имеет значение? Я выхожу замуж за Генри через пару дней. Так что сейчас самое время узнать человека, с которым я собираюсь провести остаток своей жизни. Предлагаю тебе действительно использовать это время, вместо того чтобы заставлять меня слушать твои жалобы на то, что ты едва знаешь моего мужа.

Молли скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. И Рейвен, и Лотта поджали губы. Генри даже не вздрогнул. Полагаю, за то короткое время, что они провели вместе, он тоже успел познакомиться со вспышками ее глубоко скрытого гнева.

– Извини, Молли. Ты права, это не мое дело, – сказала я, сохраняя самообладание. – Генри, может, ты назовешь мне настоящую причину, почему ты так спешишь жениться на моей сестре? Я имею в виду, вы двое всегда могли бы вернуться на этот остров позже и провести камерную церемонию.

Генри глубоко вздохнул, обняв Молли одной рукой за плечи и взяв ее за руку другой.

– Потому что я действительно встретил человека, без которого не хочу проводить больше ни дня. Мне потребовалось столько времени, чтобы наконец найти любовь, к которой, как я думал, я не способен. Это не значит, что мы обязаны пожениться, но именно это кажется мне правильным – доказать свою любовь и преданность не только Молли, но и всем остальным. Я люблю и обожаю твою сестру, Элиза, и я буду кричать о ее имени с крыш до самого дня своей смерти, не веря своему счастью оттого, что она моя.

Девушки снова затаили дыхание от умиления, а Джеки и Лотта выглядели так, словно вот-вот расплачутся. Я чувствовала себя паршиво, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Этот человек обвел всех присутствующих вокруг пальца.

– Я знаю, что для многих это не имеет особого смысла и кажется поспешным. Но для меня за всю мою жизнь не было ничего более правильного, чем это.

– Я чувствую то же самое к тебе, малыш, – промурлыкала Молли достаточно громко, чтобы мы все услышали, прежде чем поцеловать его. Генри прикусил губу, отстраняясь от нее и пытаясь сдержать улыбку.

Боже мой, этот парень был лжецом экспертного уровня. Я хотела сорвать с него каждый слой этой маски, сохраняя при этом улыбку на лице.

– Элиза – одна из тех людей, которые этого не понимают. И никогда не поймут. Это просто не в ее характере, – сказала Молли.

– Эй, Молли, ну же, это нечестно, – я уже едва сдерживалась, отвечая Молли, и чувствовала, как ее столь же тщательно подавляемая ярость поднимается по моему позвоночнику.

– Я просила тебя не торопиться и узнать Генри получше, а первый вопрос, который ты задаешь, – почему он хочет на мне жениться? Потому что в твоих глазах, Элиза, я, должно быть, тот человек, с которым так трудно быть рядом. В твоих глазах не имеет значения, что я делаю. Со мной всегда будет что-то не так, и мысль о том, что такой потрясающий человек, как Генри, хочет быть со мной, должно быть, сильно тебя сбивает с толку. Верно, Элиза?

Помехи в ее голосе быстро переросли в крик, а обжигающая ярость, которую я любила прятать глубоко внутри, теперь подступала к моему горлу, образуя плотный ком, пока я пыталась сглотнуть ее обратно.

– Я считаю, что это вполне справедливый вопрос – спросить двух людей, почему они женятся после двух недель знакомства, – сказала я.

– А я считаю справедливым попросить свою сестру притвориться счастливой за меня в одну из самых красивых недель в моей жизни. А ты сидишь здесь и сеешь негатив в месте, которое быстро стало моим любимым уголком на земле.

Мне нечего было ответить на это. Я пыталась, правда пыталась, и прямо сейчас я не заслуживала того, как она себя вела. Я думала, что прошлым вечером мы стали ближе. Я понимала, как вела себя, когда мы только приехали. Я спорила с ней, хотя не следовало. Мои расспросы вывели ее из себя, но то, что я делала прямо сейчас, ничем не отличалось от действий ее подруг.

Если бы только она знала правду о том, что я пытаюсь выяснить. Например, почему у ее будущего мужа оказался нарамник пропавшей девушки. Она бы не разговаривала со мной в таком тоне.

Мой разум работал на пределе, и выражения лиц всех трех девушек говорили сами за себя. Молчание за столом становилось все более неловким, пока Лотта наконец не прервала его.

– Ладно, что ж, я думаю, мой следующий вопрос действительно самый важный. Можем ли мы устроить Молли девичник перед большим днем? Я знаю, что у тебя здесь нет друзей, чтобы устроить мальчишник, но, может, ты мог бы привезти кого-нибудь из своих друзей? Просто кажется неправильным быть здесь и не устроить нашей девочке настоящие проводы в замужнюю жизнь, – сказала Лотта, быстро меняя тему разговора.

– Почему бы вам, дамы, не устроить девичник прямо сегодня? Я уверен, что там не так уж много нужно организовывать. У нас есть все необходимое для того, чтобы праздник получился отличным. Безлимитный алкоголь, можете взять яхту…

– Да! Мы устраиваем девичник! И это будет лучший девичник, который вы когда-либо видели. Лично я никогда раньше не организовывала девичники, но всегда мечтала о дне, когда представится такая возможность. Джеки, ты можешь расслабиться, я беру все под свой контроль.

– Ты уверена, что я…? – замешкалась Джеки.

– Да, я уверена. Ты можешь расслабиться. Я со всем разберусь.

– Да, Джеки, ты идешь с нами. Я хочу видеть тебя на своем девичнике, но не тебя, Элиза. Я действительно хочу насладиться этим днем и не хочу все время быть в напряжении, гадая, когда ты бросишь очередную мокрую тряпку на мою вечеринку.

Я ненавидела то, как она смотрела мне прямо в глаза, произнося эти слова. Это было последнее, чего я хотела для нее, но в то же время я почувствовала облегчение. Если девчонки весь день будут на яхте, значит, я останусь здесь. Генри тоже будет здесь, но это идеальный момент, чтобы узнать, какого черта этот нарамник оказался здесь и кому на самом деле принадлежали остальные вещи из коробки.

– Молли, я понимаю, что ты чувствуешь. Но я правда считаю, что Элиза должна пойти. Я знаю, что она не пыталась намеренно сделать тебе больно прямо сейчас, вы же сестры. Для нее естественно заботиться о тебе, – сказала Лотта, пока я смотрела, как щеки моей сестры розовеют от гнева, пока она пыталась сдержать очередной всплеск эмоций перед подругами.

– Нет-нет-нет… Я понимаю решение Молли. Все в порядке. Я все равно не любитель выпить. И думаю, что предпочту остаться здесь. Джеки, если тебе понадобится какая-то помощь, дай мне знать. В остальном я просто буду сидеть у бассейна и читать книгу.