Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 2 (ЛП)"
Автор книги: Оливия Хиллиер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 28
Молли
Джеки, Элиза и я стояли бок о бок возле кровати, в то время как Лейла находилась рядом с диваном, внизу лестницы в гостиной Элизы.
– Это не я ей рассказала, Джеки, клянусь! Я даже не знала, что ИИ все еще работает, – сказала я, пытаясь оправдаться.
– О, так ты думала, что я мертва? – произнесла Лейла, надув губы, осознав, что только что сказала. – Ну, очевидно, я мертва, но не технологически. И ты ничего не собиралась делать, чтобы оживить его?
Я сжала губы, почувствовав боль в сердце. Меня разрывало от того, насколько реальной она выглядела, насколько реальным был ее голос.
– Привет, Джеки, – продолжила Лейла, помахав ей рукой.
– Привет, Рут.
– Тебе больше не нужно звать меня Рут. Я знаю, кто я, и знаю, что ты тоже знаешь, кто я. И после всего этого времени именно ты могла бы рассказать мне, кто я такая. Но нет, ты этого не сделала. Мне пришлось ждать, пока девушка, которую Генри на самом деле захотел держать рядом, узнает это, – сказала Лейла.
– Прости, Лейла. Я правда рада тебя видеть.
Лейла хмыкнула. Я должна была признать, что эта ее новая версия была куда более дерзкой.
– Значит, ты тоже знала обо всем этом все это время, Джеки? Рейвен и Лотта знают? Я единственный человек здесь, на этом небольшом островном курорте, который не знал, что настоящий владелец этой земли – долбаный убийца? Если это так, лучше держать детектива в неведении.
– Нет, – сказала Джеки. – Лотта и Рейвен ничего об этом не знают, и пока, думаю, нам обеим лучше держать их подальше от всего этого.
Я нахмурила брови. Меньше всего на свете Джеки хотела бы, чтобы кто-то узнал смертельные тайны Генри. И теперь моя сестра стояла посреди самой настоящей правды, а Джеки едва вздрогнула. Если уж на то пошло, она была невероятно спокойна и выдержанна.
– Я положила пульт туда. Я не знала, работает ли он. Я не знала, что делает Генри. Я не знала, успеет ли он все отключить. Но часть меня надеялась, что этот самый момент однажды наступит. На самом деле именно поэтому я и постучала в дверь прямо сейчас. Если бы Элиза еще не разобралась с пультом, я бы нашла способ привлечь к нему ее внимание, – сказала Джеки.
Ее лицо оставалось каменным, пока она открыто предавала Генри. Открыто предавала меня.
– Значит, после всего этого времени ты хочешь мне помочь? – спросила Лейла.
– Дело не в помощи тебе, Лейла. Если бы я хотела помочь тебе тогда, я бы точно не передала тебя Генри все эти годы назад. Это было ради…
– Да, пожалуйста, расскажи мне, ради чего это было, Джеки! Что, черт возьми, ты пытаешься здесь провернуть? Это мой будущий муж, о котором ты говоришь! И ты только что рассказала главному детективу об убийстве, об убийстве, о котором знала годами и технически была его соучастницей! Ты хоть понимаешь, что сделала, Джеки? Если Генри сядет в тюрьму, то и ты тоже.
Лицо Джеки побледнело. Я понятия не имела, что она задумала, но было очевидно, что она не продумала все детали до конца.
– Мне нужно позвонить Джонатану, – сказала моя сестра, поворачиваясь к кровати.
Но я заметила ее телефон на прикроватной тумбочке раньше нее, подбежала к нему и крепко сжала его за спиной.
– Кто такой Джонатан? – всхлипнула Джеки.
– Человек, который поможет Элизе упечь тебя за решетку, – выплюнула я, пока Элиза возвышалась надо мной, протянув руку и ожидая, что я просто отдам ей телефон.
Черта с два это бы произошло.
Часть меня желала, чтобы Генри вошел в дверь. Он был сильнее меня. У него было больше власти, и он знал бы, как справиться с этой ситуацией. Но я никогда не могла позволить ему узнать, что его тайны раскрыты.
– Серьезно, Молли? После всего этого ты все еще собираешься защищать его? Ты все еще собираешься позволить этому человеку надеть еще одно кольцо тебе на палец? Боже мой, мне нужно забрать тебя отсюда и запереть в психушке, – прошипела Элиза.
– Ага, спорю, тебе бы это понравилось, не так ли? Запереть Генри и вышвырнуть меня в больницу. Идеальный способ справиться с этой ситуацией, чтобы ты могла объявить дело закрытым и снова завязать ленточку вокруг своей идеальной маленькой жизни.
Элиза хмыкнула:
– Серьезно? Ты думаешь, моя жизнь, блядь, идеальна? Это еще одна история, которая крутится у тебя в голове? Наконец-то все начинает обретать смысл, и я наконец-то понимаю тебя на совершенно новом уровне, на котором раньше не понимала.
– И именно поэтому ты хочешь запереть меня в психиатрическом отделении прямо сейчас. Как поэтично. Ты наконец-то думаешь, что разложила по полочкам единственную девушку, которую не могла понять.
– Отдай мне мой долбаный телефон, Молли.
– Нет! Ты не будешь звонить Джонатану или кому-либо еще. Мы все сядем и найдем лучший способ справиться с этой ситуацией прямо сейчас.
Элиза стиснула зубы и повернулась к Лейле, которая явно наслаждалась этой перепалкой.
– Лейла, ты сказала, что Молли рассказала не всю правду. О чем еще мне нужно знать? – спросила Элиза.
Лейла понимающе улыбнулась.
– Всего лишь еще одно нажатие на кнопку, – хихикнула Лейла, указывая пальцем на пульт на журнальном столике.
Я должна была побежать к нему. Я должна была выбросить пульт в окно или утопить его в туалете. Но я этого не сделала. Я просто стояла как вкопанная.
Элиза подошла к пульту и внимательно осмотрела его, пока Лейла указывала на маленькую желтую кнопку в нижнем углу. Элиза последовала ее указанию, и изображение Лейлы исчезло, чтобы тут же смениться Диланом.
Глава 29
Молли
– Боже мой, – ахнула Элиза. – Дилан.
– Элиза? – статный, подтянутый светловолосый образ Дилана стоял прямо перед ней. На нем были черная футболка и светлые рваные джинсы.
Я хотела сохранить хладнокровие. Хотела оставаться спокойной, но слезы потекли по моим щекам, когда я уставилась на живое изображение своего бывшего парня, стоящего прямо перед моей сестрой. Все, что сделал Генри, было гораздо проще забыть, когда я могла просто отключить это. Когда я думала, что Генри уладил ситуацию и ИИ был удален навсегда. Но это было не так. Дилан все это время находился здесь, пытаясь выяснить правду о том, что Генри с ним сделал. Генри так и не рассказал мне всех ужасных подробностей того, как Дилан лишился жизни, и я не хотела их знать.
– О Боже, – голос Элизы задрожал, когда она попыталась дотянуться до Дилана, но ее рука просто прошла сквозь его изображение. – Нет, нет, нет… только не говори мне, что тебя больше нет. Не говори мне, что он и с тобой что-то сделал. Дилан, нет, нет, нет. Как тебя вообще во все это втянуло?
– Я сам во всем виноват. Я и есть причина, по которой оказался здесь. Мне следовало уйти давным-давно, но я этого не сделал. И вот последствия, с которыми мне пришлось столкнуться. Но почему вы здесь? Где Молли? Она все еще здесь? – спросил Дилан.
Элиза поджала губы, ее глаза наполнились слезами, а все тело задрожало. Она медленно подняла руку и, не отводя взгляда от голографического изображения Дилана, указала на меня.
– Мне так жаль, Дилан. Это все моя вина. Ты не должен был стать таким.
– Молли, пожалуйста, перестань. Это не твоя вина. Ничто из этого никогда не было твоей виной. Я знал, что с этим местом и с Генри что-то не так. Я видел слишком многое. Мне следовало уйти давным-давно. Но я ведь говорил тебе уехать, Молли. Я просил тебя уехать, а теперь ты не просто здесь – здесь еще и Элиза! Черт возьми, Джеки, какого дьявола ты вообще здесь делаешь? Ты думаешь, что ты действительно его друг? Я тоже так думал. Но посмотри, где я теперь. Здесь никто не в безопасности. Господи, вам троим нужно чертовски быстро убираться отсюда прямо сейчас!
– Может ли кто-нибудь, черт возьми, объяснить мне, что происходит? Почему Дилан сейчас, к чертовой матери, голограмма? Блядь! Я вчера нашла твой нож на кухне, Дилан. Сначала это заставило меня улыбнуться – увидеть этот нож на такой роскошной кухне. А потом мне стало тошно. Потому что тебя не было рядом с ним, и я поняла, что с Генри и этим местом происходит что-то просто ужасающее, – зарыдала Элиза сквозь слезы.
– Я был действительно отличным шеф-поваром, Элиза. Правда был. Но, к сожалению, я согласился не на ту работу и не ушел достаточно быстро. Похоже, зарплата и этот образ жизни были слишком чертовски хороши, чтобы просто взять и уйти. И вот посмотри, где я теперь, – вздохнул он, качая головой и поворачиваясь ко мне.
Если бы он сейчас не был голограммой, я была уверена, что он бы плакал. Или, может быть, кричал. Может быть, он бросился бы ко мне прямо сейчас, подхватил меня на руки и нашел способ сбежать, пока Генри еще спит. И, возможно, на секунду мне бы понравился этот план. Возможно, я бы захотела пойти с ним. Или, может быть, мне просто нравилась сама идея быть спасенной.
Потому что, как бы паршиво я себя ни чувствовала сейчас, стоя посреди всего этого, израненная смертью Дилана, все еще не понимающая предательства Джеки и обеспокоенная тем, что собирается сделать моя сестра, я не хотела, чтобы все менялось. Я не хотела возвращаться к своей прежней жизни. Я не хотела снова носить ношеную одежду и работать на дерьмовой работе, изо всех сил пытаясь наскрести денег на аренду.
– Оно того не стоит, Молли. Действительно не стоит. Я знаю, каким может казаться Генри. Он умеет продавать мечту. Он может заставить тебя почувствовать себя самым важным человеком в мире. Он может воссоздать ту жизнь, о которой ты всегда мечтала, но, насколько бы важна ты для него ни была, жизнь, которую он может тебе дать, не будет долгой.
Я больше не могла смотреть на Дилана. Он пристально смотрел на меня теми самыми сердитыми глазами, которые всего пару дней назад впивались в меня на кухне.
– О, ебаный в рот! – закричала Элиза. Ее глаза расширились, когда я увидела, как она сопоставляет все факты, стоящие перед ней. – Джеки вчера представила нового шеф-повара. Ты хочешь сказать, что Дилан был его прежним поваром? А потом Генри… о ебаный в рот, Генри убил его, а затем превратил вот в это. О господи, блядь!
– Элиза, тебе нужно говорить тише. Меньше всего тебе сейчас нужно, чтобы Генри вошел в эту комнату!
– Как, черт возьми, я могу молчать после такого? – закричала Элиза.
– Нет, ты должна молчать, Элиза. Ты должна послушать Дилана, потому что это правда: никто из нас не в безопасности, – зашипела Джеки.
Моя сестра начала глубоко дышать, запуская пальцы в растрепанные волосы и шагая взад-вперед по маленькой гостиной.
– Зачем ты это сделала, Джеки? Почему ты хотела, чтобы Элиза нашла это? Каков был твой план? Я думала, Генри твой брат. Я думала, ты, блядь, любишь его?
Джеки избегала моего взгляда, и я видела, как дрожат ее руки. Она медленно спустилась по лестнице к нам, схватила пульт и поднесла его к Дилану, пока слезы текли по ее щекам.
– Мне так жаль, Дилан.
Одним нажатием она выключила его и рухнула на диван. Моя сестра не сводила глаз с плачущей Джеки.
– Я никогда не лгала тебе, Молли. Все, что я тебе говорила, было правдой. Веришь ты или нет, но ты мне правда очень нравишься. Очень. Я думаю, ты замечательный человек. Я просто не думала, что ты окажешься тем человеком, который действительно примет все, что сделал Генри, особенно после Дилана. Я знаю, что у вас двоих было общее прошлое, но он и мне был другом. Он был моим единственным другом в этом месте. Большую часть времени здесь были только он и я, а потом он исчез.
Джеки вздохнула, пока я присела на край кровати. Элиза наконец перестала ходить из угла в угол и села на маленький диван напротив Джеки, скрестив ноги и сцепив руки, словно находилась в комнате для допросов.
– Он убил Дилана после того, как нашел запись о том, как мы с ним всего один раз поговорили. Как ты думаешь, что бы он сделал со мной, если бы я сказала, что хочу уйти? Мы были на яхте вместе, когда он рассказал мне всю эту информацию, Джеки. Чего ты от меня ждала, когда я стояла лицом к лицу со своей любовью, которая к тому же оказалась убийцей?
Слова сами вырвались у меня изо рта, и я не могла их остановить.
– Значит, ты хочешь сказать, что если бы вы не были на яхте или если бы существовал способ выбраться с этого острова, ты бы не ответила согласием, когда Генри надевал это кольцо тебе на палец?
Я поджала губы.
– Я не знаю, что бы я сделала. Но это больше не имеет значения. Что сделано, то сделано, и мы все должны двигаться дальше. Мы все здесь, нравится нам это или нет. Я приняла свои решения. Теперь, когда правда выплыла наружу, нам всем нужно найти лучший способ двигаться вперед – не только ради собственной выгоды, но и ради нашего выживания.
Джеки развернулась, ее глаза умоляюще смотрели на меня.
– Ты знаешь, что раньше я была влюблена в Генри. Это была единственная вещь, в которой я тебе соврала. Я любила его, по крайней мере, мне казалось, что я любила его в той изуродованной версии любви, в которую верила тогда. Я помогала ему скрывать его самые смертоносные секреты, надеясь, что, возможно, он влюбится в меня. Но постепенно секреты, которые я хранила ради него, заставили меня чувствовать себя рабыней, привязанной к этому месту, и по мере того, как угасала даже наша дружба, угасала и моя любовь. Все, что я прятала внутри себя не ради кого-то другого, а ради него, просто чтобы он мог бегать вокруг и жить той жизнью, которой жил, пока я оставалась привязанной здесь. Все, что я таила ради него, начало гнить внутри меня. Я годами копила в себе эту обиду, пряча ее за улыбкой, убеждая себя, что искренне благодарна за возможность жить на этом острове. Доверяя все свои чувства человеку, который казался мне единственным настоящим другом, Дилану… – Джеки вздохнула, подавляя слезы.
– А потом, когда Генри забрал Дилана, я больше не могла этого выносить. Я думала, что ты можешь оказаться той женщиной, которая выступит против него, и, хотя я могла ошибаться, я правда думала, что именно ты сможешь воспротивиться его поступкам. Я думала, что с тобой он остановится… что даже если ты узнаешь правду, он отпустит тебя. Он одержим тобой, Молли. Я никогда не видела, чтобы он любил кого-то так, как любит тебя.
Элиза взглянула на меня без единого слова, выразив одним лишь взглядом вопрос о том, может ли Джеки быть права. Я качнула головой в ответ. Как бы сильно я ни любила Генри, как бы мне ни хотелось, чтобы все сказанное Джеки могло быть правдой, не имело значения, насколько сильно Генри любил меня в ответ. Он провел всю свою жизнь, пряча самые темные секреты, и теперь, когда они оказались в моих руках, это не дало мне власти, а как раз наоборот. Ни за что на свете он не позволил бы мне разгуливать на свободе с этими тайнами.
– Но он не отпустил меня, потому что я выбрала его, – сказала я.
– Я знаю, – прохрипела Джеки, ее нижняя губа задрожала. – Поэтому я снова натянула улыбку на лицо, чтобы притвориться, будто все в порядке, что это та жизнь, которую я выбрала, и теперь мне нужно смириться и продолжать жить. А когда приехали девушки, я знала, что твоя сестра – детектив, и присутствие Элизы здесь могло стать для Генри одним из самых страшных кошмаров. По мере того как я узнавала ее ближе, мое настроение изменилось, и я подумала, что это, возможно, лучшее, что когда-либо со мной случалось. Это был шанс для правды вырваться во внешний мир и попасть в руки того, кто знает, как с ней справиться. Если бы Элиза нашла все скрытые секреты Генри, для меня были бы последствия. Но я больше не могла держать их в себе. Меня всю трясло от желания выпустить их наружу и выбраться из этого места. И это действительно мог быть мой шанс. Поэтому я подбросила пульт сюда.
У меня не было слов.
– Последние пару дней я до смерти боялась, не зная, нашла ли его Элиза и что именно она знает. Необходимость организовывать свадьбу помогала мне отвлечься. Но после нашего вчерашнего разговора на яхте, всей этой выпивки и окончательного признания в том, насколько одиноко я себя здесь чувствовала, я постучала в дверь Элизы этим утром, чтобы ненавязчиво указать на пульт. И вот теперь мы все здесь.
– Джеки, я знаю, что ты была соучастницей этих преступлений, но твое чистосердечное признание прямо сейчас сослужит тебе огромную службу в суде, я это знаю. Я не говорю, что ты сможешь выйти на свободу, но твое сотрудничество со мной по всем этим вопросам по мере нашего продвижения вперед очень сильно поможет. И я обещаю тебе, что буду заботиться о тебе, что бы ни случилось с этого момента, хорошо?
Слезы текли по лицу Джеки, пока Элиза наклонялась вперед, положив поддерживающую руку ей на колено.
– И что именно, по-твоему, произойдет дальше, Элиза? Ты собираешься подняться наверх прямо сейчас и сказать Генри, что ты все знаешь и идешь в полицию, когда у тебя даже нет способа выбраться с этого острова? Ни у кого из нас нет способа выбраться с этого острова. Мне кажется, вы все упускаете кое-что очень важное. Мы все находимся на острове с убийцей. Убийцей, которому принадлежит весь этот остров, где только очень узкий круг людей знает его точные координаты. Даже Генри следит за тем, чтобы ни один спутник не засек это место. На картах Google место, где мы сейчас стоим, технически вообще не существует.
Я сделала глубокий вдох, ловя себя на том, что начинаю кричать. Мне хотелось рвать и метать, но нужно было сохранять спокойствие.
– Так что, что бы вы ни решили сделать с этой информацией с этой самой секунды, вы не только подвергаете опасности собственную жизнь, но и жизнь каждого, кто здесь находится. Я гарантирую вам, что если вы решите попытаться арестовать Генри на его собственном острове, мы все пропадем без вести и нас никогда не найдут. Вы будете очень далеки от той праведной правды, которой добиваетесь, – выплюнула я.
– Молли права. Как бы ты ни хотела поступить, Элиза, Генри должен узнать обо всем последним, – сказала Джеки.
Они обе говорили так, словно собирались стать чертовыми самаритянками этого острова.
– Генри узнает последним, потому что я надеюсь, что он вообще никогда этого не узнает. Даже несмотря на то, что ты теперь знаешь правду о нем, Элиза, для меня ничего не изменилось. Я уже знала правду о Генри и все равно выбрала его. Я все равно выбрала нас. Я все равно выбрала движение вперед в этой совместной жизни. Мы отказываемся увязать в дерьме прошлого. Ничто из того, что ты узнала сегодня, не является для меня новой информацией. Я ни в чем не застряла. Я хочу этого, и я это выбрала.
И да, я признаю, что был момент страха. Или того, что я посчитала страхом. Это было тогда, когда я отправила тебе то сообщение. На одну секунду я действительно подумала, что мне нужно, чтобы сестра пришла и спасла меня. Если и есть момент, который я хотела бы вернуть, так это тот, когда я проявила слабость и обратилась к тебе. Потому что тогда тебя бы здесь не было, и мне не пришлось бы разбираться с этой ситуацией прямо сейчас. Черт возьми, Джеки, может, ты могла бы подержать рот на замке еще немного? Тебе ведь удавалось делать это на протяжении всех этих лет.
– Молли, ты сейчас, блядь, это несерьезно! – Моя сестра поднялась со своего места, крича, пока я стремительно направлялась к двери.
– Элиза, я никогда в жизни не была настроена более серьезно. Ты можешь делать все, что хочешь, но так или иначе, завтра день моей свадьбы. Приходи с нарисованной улыбкой на лице или не приходи вообще.
Я открыла дверь и захлопнула ее за собой. Мое тело дрожало, пока я опиралась о стену в коридоре, чтобы перевести дух. Я выдохнула и закрыла глаза, чтобы сдержать слезы. Я ненавидела ссориться с сестрой. Я ненавидела орать на нее, ненавидела саму атмосферу той комнаты. Я ненавидела правду, которая скрывалась за этим пультом. Я хотела, чтобы эта штука была полностью уничтожена, чтобы ее больше никогда нельзя было включить, чтобы мне больше никогда не пришлось видеть лицо Дилана или его умоляющие глаза, которые теперь, казалось, отпечатались у меня под веками. Но я не знала, как сказать Генри покончить с этим навсегда, чтобы он не догадался, что его снова включали в доме.
Генри не должен был знать о том, что сделала моя сестра. Генри не должен был знать, что Джеки только что предала его подобным образом. Я была не готова к новой крови прямо сейчас. Ни за что, только не в день моей свадьбы. И как бы сильно я ни ненавидела ее прямо сейчас, я не хотела, чтобы Генри тронул мою сестру хоть пальцем. Я слишком сильно ненавидела и любила их обоих, чтобы справляться со всем этим.
Генри знал меня лучше, чем кто-либо другой. Я только что раскрыла ему последнюю частичку себя, которую прятала внутри, ту убийственную частичку меня, которая, как я теперь знала, была ложью, плодом детского воображения. Но теперь мне снова приходилось лгать ему, и ради человека, который знал меня лучше, чем кто-либо другой, я должна была солгать безупречно.
