Текст книги "Остров миллиардеров. Часть 2 (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хиллиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Генри указал на коробки, которые я поставила в дверном проёме позади него. Они аккуратно стояли внутри комнаты рядом с последними, которые я ещё не успела занести.

– Я забрал последние из них, – сказал Генри.

– Ах да, точно, обед готов, – проговорила я, срываясь на более высокий тон, как обычно происходило от напряжения в горле из-за одного только присутствия Генри.

Это было на меня не похоже; я всегда умела сохранять хладнокровие. Но здесь мне некого было попросить о помощи, некому было выйти вперёд или прикрыть меня, если я перегну палку, чем я постоянно славилась на работе.

Он кивнул.

– Всё на задней террасе, где мы завтракали. Не хочешь присоединиться?

– Да, конечно. Я просто не увидела повара, когда заносила коробки на кухню, и подумала, что обед будет позже.

– Наш замечательный повар сегодня присоединился к девочкам на яхте. Так что мы доедаем то, что я только что разогрел. Ужасно жаль, что ничего изысканного предложить не могу, – сказал он.

– Нет, честно, это здорово. Я и так не особо голодна после такого пышного завтрака.

– Идём тогда. Теперь моя очередь задавать двадцать вопросов, верно? – проговорил он.

– Конечно, но я ещё очень далека от того, чтобы задать свои двадцать.

Глава 25

Элиза

Я последовала за Генри к столу на задней террасе особняка. Он заставил стол оставшимися с прошлого вечера рулетами с морепродуктами и устрицами, которые выглядели так, будто их только что открыли. Это было совсем не похоже на то, что я назвала бы остатками.

Я села за стол рядом с ним. Я действительно не была голодна, особенно после того, как нашла тот нож, но запихнула рулет прямо в рот, чтобы удержаться от слов, которые могли навлечь на меня неприятности. Мне требовалось несколько минут, чтобы продумать свою стратегию.

Прямо сейчас сидеть напротив него с кучей вопросов могло быть именно тем, что мне нужно. Если я всё сделаю правильно, то смогу получить от этого человека все нужные мне ответы. Я смогу узнать всё о повязке, сундуке и ноже.

Я была королевой допросов и славилась умением выбивать признания из лучших преступников, с которыми мне доводилось сталкиваться. На данном этапе у меня не было доказательств того, что Генри вообще преступник, но я точно знала: если он им и был, то одним из самых умных и могущественных из всех, кого я встречала, не говоря уже о том, что он был достаточно обаятелен, чтобы я даже на мгновение усомнилась в своих подозрениях.

Но теперь его обаяние лишь разожгло во мне желание как можно скорее докопаться до правды об этом странном месте.

– Как думаешь, наступит ли день, когда я стану тебе хотя бы немного симпатичен? Ну или, если не симпатичен, ты хотя бы примешь меня как своего зятя? – спросил Генри, наклоняясь ко мне через стол. Он не сводил с меня глаз и сцепил пальцы в замок, положив их на стол.

Я чуть не подавилась рулетом и с трудом его проглотила.

– Вау… Обойдёмся без светских бесед. Ты действительно любишь переходить сразу к делу, – сказала я.

– В большинстве случаев я считаю, что говорить прямо – лучший способ. И если я правильно тебя понял, ты тоже предпочитаешь решать вопросы в лоб.

– Всё верно.

– Так что, пока Молли нет рядом, мы можем перейти прямо к сути, и ты можешь сказать мне правду. Ты всегда будешь затаивать на меня обиду за то, что я тот человек, который забрал у тебя сестру?

Я прокашлялась, скопировала его позу и сцепила пальцы на столе.

– Я никогда не буду злиться на тебя за то, что ты забрал у меня сестру, потому что ты этого не делал и никогда не сделаешь. Молли – самостоятельный человек. Она не собственность, чтобы ей владеть, и всё, что я сейчас делаю, – это то, что должна делать любая хорошая сестра. Я просто хочу убедиться, что ты это понимаешь и знаешь. Всё, чего я хочу для своей сестры, – чтобы она была счастлива.

– Я это понимаю и знаю, правда… Это то, в чём мы можем согласиться: всё, чего мы действительно хотим для Молли, – чтобы она была счастлива. Но это всё ещё не отвечает на мой вопрос.

Я бы хотела, чтобы этот человек научился моргать. Он заставлял меня чувствовать себя невероятно неуютно, и такой переход к самому главному вовсе не входил в мои планы. Предполагалось, что это я буду очаровывать его, заставляя постепенно ослабить защиту.

– Что я могу тебе сказать, Генри, так это то, что я тебе не доверяю и не думаю, что когда-нибудь смогу. Ты обвёл вокруг пальца всех остальных девчонок и, вероятно, чертовски много других людей в своей жизни. И знаешь что? Молодчина, потому что тебя явно благословили этим даром. Он помог тебе стать тем, кто ты есть сегодня. Но такое обаяние, как твоё, на меня не действует и никогда не действовало. В моих глазах оно делает человека ненадёжным. Кому-то вроде тебя слишком легко надеть маску, подходящую для любой ситуации, и поэтому нет, я не могу тебе доверять, пока ты не дашь мне чертовски вескую причину, которая докажет, что я ошибаюсь.

Я откинулась на спинку стула, опрокинула в рот одну из устриц и проглотила её целиком. Я не хотела, чтобы этот разговор начался именно так, но гордилась своей позицией.

– Я не тот человек, которого благословили обаянием. Этому мне действительно пришлось учиться самому со временем. К сожалению, чтобы двигаться вперёд в бизнесе и заставлять людей доверять тебе и инвестировать в тебя, когда ты начинаешь как нищий, бездомный никто, тебе приходится учиться располагать к себе людей. Но это не то, от чего я получаю удовольствие, и это не даётся мне естественно. Если ты думаешь, что именно это я делаю с твоей сестрой, то ты глубоко заблуждаешься. То, что у нас с Молли, – это не что иное, как чистая любовь. Любовь, на которую, честно говоря, я искренне считал себя неспособным, пока не встретил её. Я говорю это от всего своего чёртова сердца. У меня не было бы причин надевать кому-то кольцо на палец и связывать себя обязательством провести с ней жизнь в противном случае. Я чертовски люблю Молли и буду любить её до самого дня своей смерти. Она стала той частью моей жизни, которой мне долгое время не хватало.

Я пристально посмотрела на него, ожидая, что он пустит фальшивую слезу, но он сидел непоколебимо.

– Ты ведь понимаешь самую главную причину, почему мы вдвоём чувствуем такую глубокую связь, не так ли?

Я медленно качнула головой, не сводя с него глаз.

– Я тоже потерял обоих родителей в юном возрасте, вообще-то в том же возрасте, что и Молли. Их застрелили насмерть в переулке прямо рядом со мной, и я сидел возле них, наблюдая, как они оба истекают кровью и делают свой последний вздох. Я кочевал по домам друзей, провёл какое-то время в приёмной семье. Меня приютила именно семья Лотты. Не знаю, делилась она с тобой этой историей или нет.

Как бы трагично это ни было, мы с Молли понимаем друг друга. Мы знаем, каково это – чувствовать себя одинокими в этом мире, хотеть сделать что-то другое и проложить путь, до которого никому нет дела… но сделать этот путь ярким, громким и достаточно привлекательным, чтобы все захотели прийти и посмотреть на него. Мы понимаем друг друга.

– Я не думаю, что это любовь, Генри. Я думаю, что это травма. И кто-то с таким эмоциональным интеллектом, как у тебя, должен это знать.

– В некотором отношении да, так и есть. Я согласен с тобой, это травма. Но кто сказал, что травмирующие события в нашей жизни – это неправильно или постыдно? Особенно когда это что-то, над чем у нас не было реального контроля. В конце концов, именно то самое событие привело меня к встрече с Молли. Это написано в сценарии жизни. Мы понимаем друг друга больше, чем кто-либо другой, и я обещаю любить её точно так же. Вне зависимости от того, решишь ты это принять или нет, Элиза, я могу гарантировать тебе, что всегда буду частью твоей жизни. Мы предназначены друг для друга, Молли и я. Нам было суждено встретиться. А решишь ты это принять или нет – решать тебе.

Я сжала губы, челюсти сцепились.

Спроси про нож, спроси про Дилана. Скажи ему всё, что ты знаешь о двух людях, чьи вещи были найдены в его доме. Спроси, чёрт возьми, Элиза, просто спроси.

– Я понимаю, – сказала я, выдавив улыбку.

Генри кивнул, словно мы только что пришли к какому-то соглашению. Каждая клеточка моего тела хотела спросить его, закричать ему в лицо о том, что я знаю, и потребовать остальную правду. Но тут я увидела блеск в его глазах, когда потянулась за рулетом.

Одиночный огонёк, от которого по моей спине пробежал озноб, и я поняла: неважно, что я буду ему кричать. Я никогда не получу правду из уст этого человека.

Мне придётся пойти и найти её самой.

Глава 26

Молли

Я понятия не имела, который был час, когда мы вернулись в дом. Я понятия не имела, где находится хоть что-то из того, что мне было нужно, включая мой телефон или выключатели. Я на цыпочках прошла по первому этажу, а три девушки следовали за мной.

– Лифт здесь, – сказала Джеки, пытаясь говорить шепотом, но ее голос эхом разнесся по тишине.

Когда двери лифта на первом этаже открылись, мы все расхохотались. Яркий свет ударил мне в глаза, и мы ввалились внутрь. Я прислонилась спиной к дальнему углу, крепко упершись руками в стену, чтобы хоть как-то остановить вращение перед глазами до того, как двери откроются на этаже девочек.

– Ты в порядке? Доберешься до своего пентхауса или тебе помочь? – спросила Рейвен, стоя в дверях лифта и удерживая их открытыми, пока Лотта и Джеки выходили.

– Ага, я помогу. Я еще не видела верхний этаж, – сказала Лотта. – Могу только представить, какой оттуда вид.

Джеки схватила Лотту за руку и потянула прочь от открытых дверей.

– Думаю, Молли сейчас до смерти хочет побыть наедине со своим мужчиной, но я уверена, что завтра вы обе сможете устроить экскурсию по пентхаусу.

– И когда мы это сделаем, я рассчитываю, что там будет пахнуть свежим сексом, – заявила Рейвен, отступая от лифта, пока ее смех эхом разносился по коридору.

– Приятных снов, – крикнула я им вслед. – Спасибо за лучший день в моей жизни.

Двери лифта закрылись, и я не была уверена, услышали ли меня девочки.

Когда двери открылись в пентхаусе, меня встретил чертовски потрясающий вид. Генри сидел на краю кровати без рубашки, в одних серых спортивных штанах. Полная луна светила в окно, подсвечивая каждую мускулистую линию его плеч.

Мое сердце замерло, а между ног все трепетно сжалось, пока я разглядывала его силуэт. Это действительно был сон: он был моим мужчиной. Самый сексуальный мужчина в городе принадлежал мне, и я хотела быть уверена, что сохраню его навсегда. Он был моим, блядь, полностью моим.

– Малыш, – произнесла я, пытаясь изобразить сексуальный вздох, который, как я понимала, прозвучал скорее как заплетающийся пьяный лепет.

Я откашлялась. Я не хотела, чтобы он знал, насколько сильно я на самом деле пьяна.

Генри повернулся, обнажив рельефный торс в свете луны, и мне пришлось сжать ноги, испугавшись, что я сейчас просто протеку. Я безумно его хотела. Мне хотелось встать перед ним на колени прямо сейчас, когда луна светила мне в спину, вкусить его всего, показать ему, насколько сильно он на самом деле мой и как я за это благодарна.

Я медленно пошла к кровати, пытаясь изобразить подобие сексуальной походки, пока широкая улыбка озаряла его лицо.

– Обожаю, когда ты называешь меня малышом, – сказал он.

Я медленно обошла кровать и встала ровно там, где хотела, – прямо у него между ног. Руки Генри медленно поглаживали заднюю поверхность моих бедер, пока он смотрел на меня снизу вверх.

– А что, если я скажу: «Малыш, я так по тебе скучала»? – спросила я.

– Вот это уже музыка для моих ушей, но тебе стоит быть осторожнее, – ответил Генри. – Еще пара слов из этого твоего сладкого ротика – и я не думаю, что смогу себя сдержать.

Я прикусила губу, скинула каблуки и села на него верхом. Я почувствовала, как вся пульсирую от ощущения его тела, прижатого к моему. Мои руки свободно обвились вокруг его шеи, а он крепко держал меня за талию. Я обожала, когда Генри меня обнимал. Один взгляд в его глаза – и его губы уже накрывали мои, а наши языки мгновенно сплетались в танце. Он притянул меня ближе, так что моя грудь прижалась к его груди. Вздох, стон, его глубокий рык – и я уже неуправляемо пульсировала от желания.

– Мне кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я чувствовала тебя внутри себя, – провздыхала я в перерывах между поцелуями.

Генри рассмеялся:

– У нас был секс сегодня утром.

– И это был хороший секс, пойми меня правильно. Это был фантастический секс. Секс с тобой – это словно побывать на небесах, но…

Генри отстранился и нахмурился. Я почувствовала, как он напрягся подо мной.

– Но что? – спросил он.

– Я просто…

Я не могла поверить в то, что собиралась сказать. Я не знала, что со мной не так и в кого я превратилась, но мне не хотелось ничего подвергать сомнению. Я не хотела подавлять свои порывы или размышлять, почему после всего, через что мы прошли с Генри за последние пару дней, я хотела именно этого… но я хотела. И хотела прямо сейчас. Я хотела его всего.

– Когда ты сказал, что хочешь полностью отказаться от… крови… – я буквально выдавливала из себя слова, хотя это давалось мне с трудом.

Но я не могла отрицать то, что чувствовала.

– …я не думала, что это то, что ты просто мгновенно вычеркнешь из нашей сексуальной жизни. Ты не хочешь причинять мне боль и чувствуешь, что иногда не можешь себя контролировать. Но как бы сильно все ни зашло слишком далеко и как бы я ни не хотела возвращаться к этому снова… я ничего не могу с собой поделать и постоянно думаю о том, как сильно мне понравился тот первый раз. Как сильно я этого жажду и как снова и снова прокручиваю в голове эти моменты: твой рот на моей шее, твои стоны, то, как ты полностью пожираешь меня и делаешь своей. Моя киска неуправляемо пульсирует от желания снова испытать это ощущение.

– Молли, пожалуйста, ты права, – вздохнул Генри, и его хватка на мне ослабла. – Я не хочу причинять тебе боль и не хочу заходить слишком далеко. И я знаю, что если начну, то, возможно, не смогу остановиться. Я уже причинял тебе боль раньше, и ты знаешь, как далеко меня это заводило. Ты тот человек, ради которого я хочу измениться, Молли. Я не могу вернуться туда. И то, как ты об этом говоришь, – это так сексуально. Мне тоже безумно этого хочется, но тебя я хочу больше.

Он поднял руку, провел пальцами по моим волосам и притянул мою голову ближе к своей. Его вторая рука скользнула мне между ног и крепко сжала меня.

– Есть много других вещей, которые мы могли бы сделать взамен, и это может быть не менее сексуально, – он пытался сохранить мое возбуждение, но я знала, чего хочу, и хотела этого прямо сейчас. – Пожалуйста, малышка, я сейчас изо всех сил стараюсь. Я должен стать лучше.

– Но ты ведь сам сказал, что я другая, правда? – спросила я.

– Конечно, ты другая. Ты для меня все. Ты та единственная, с кем я хочу провести остаток жизни, и именно поэтому я больше никогда не хочу подвергать тебя опасности, – ответил Генри.

– Но именно потому, что я другая и мы другие, есть способ с этим справиться, – настаивала я. – Мы можем обезопасить нас обоих и при этом немного повеселиться.

Я была ненасытна, и чем больше мы об этом говорили, тем сильнее заводилась. Я была пьяна, возбуждена и хотела, чтобы мой мужчина дал мне то, чего я желала. Я не хотела вымаливать это.

– Детка, я слышу тебя, правда слышу, но это разговор для двух трезвых людей, – произнес Генри. – А не для нас в таком состоянии.

Генри снова начал целовать мою шею, но я отстранилась, встала с его колен и грациозной походкой направилась в ванную.

– Молли! – окликнул он меня, но я не обратила на него внимания. Я знала, как с этим справиться.

Быстро пошарив в выдвижных ящиках ванной, я нашла именно то, что искала. Все плыло перед глазами в полумраке и от опьянения. Моя киска все еще пульсировала, а сердце бешено колотилось – возбуждение едва не перерастало в досаду. Но затем мой взгляд зацепился за блестящее серебро, которое я искала. Высоко подняв голову, я расплылась в улыбке и гордой походкой вышла из ванной. Я встала во весь рост перед Генри, который недоуменно нахмурился, пока его глаза все еще скользили по моему телу.

Я поднесла скальпель к ключице, чуть левее того места, где он изначально сделал надрез. Лезвие слегка царапнуло кожу, и я почувствовала, как мое тело расслабляется.

Кровь просочилась наружу и медленно потекла по коже, спускаясь к груди. Я увидела, как этот запах овладел Генри: он повернулся, медленно поднялся на ноги и сделал шаг ко мне с тем самым туманным, одержимым взглядом, который появился у него, когда он впервые увидел, как я кровочу. Я знала, что сейчас произойдет… Все, чего я так хотела.

Генри крепко обнял меня, оторвав от пола, пока его рот дочиста вылизывал мою рану. Он бросил меня на кровать, прижавшись своим телом к моему и покоряя меня. Я почувствовала, как мое тело прогибается под его весом. Волны чистого наслаждения прокатились по мне, когда он пожирал меня так, словно я была его любимым блюдом. Я обожала это чувство, обожала чувствовать себя настолько желанной. Я хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.

Но это закончилось, и так и должно было быть. Я порезалась неглубоко, и когда кровь подсохла, а Генри оторвал рот от моей кожи, я обхватила его голову руками. Кончики наших носов соприкоснулись, когда он вошел в меня, глубоко вонзаясь, пока я кричала от наслаждения.

– Я, блядь, люблю тебя, Генри! – кричала я снова и снова, пока жар внутри меня не взвился вверх по позвоночнику, заставляя тело биться в судорогах полного блаженства.

Генри дарил мне оргазмы, от которых казалось, будто моя душа покинула тело, оставив меня в состоянии, когда я уже не была уверена, хочу ли вообще возвращаться обратно.

Мы лежали рядом друг с другом. Я все еще чувствовала невесомость и разрядку, будто еще не до конца вернулась в свое тело. Если бы я просто закрыла глаза, я бы провалилась в глубокий сон. Но каждый раз, когда я закрывала глаза, мир начинал кружиться. И хотя Генри молчал, я не могла не чувствовать напряженную энергию, заполнявшую пространство между нами.

Я знала, что он не хотел этого делать. Он пытался измениться, а я подсунула ему прямо под нос то самое, с чем он пытался завязать. Любящая жена не должна была так поступать. Но я так сильно этого хотела, и мы были в безопасности. Мы вдвоем могли контролировать ситуацию. Ему просто нужно было довериться себе. Я не хотела отказываться от того удовольствия, с которым он меня познакомил. Я любила секс, я жаждала секса, но никогда раньше не была настолько безрассудна в своих желаниях, даже после всей той боли. Даже зная, что он сделал, я ничего не могла с собой поделать и хотела этого. Теперь я страстно жаждала этого образа – как он пьет мою кровь, – и не хотела, чтобы меня лишали этого удовольствия. Что со мной было не так? Со мной явно должно было быть что-то ужасно не так, раз я желала этого настолько сильно.

– Генри, – вздохнула я, нарушая тишину между нами.

– Да, мисс Молли? – отозвался он.

– Мне нужно кое-что тебе сказать. Ты был так честен со мной, а я не была до конца честна с тобой.

Генри повернулся ко мне, положил руку мне на живот и полностью сосредоточился на мне.

– То, как погибли мои родители… это не совсем была автокатастрофа… то есть, это была автокатастрофа, но именно я стала причиной того, что мой отец разбился, – сказала я.

Я не могла поверить, что слова, которые я таила в себе всю жизнь, так легко сорвались с губ, пока я смотрела на Генри в ожидании его реакции. Но ее не последовало. Он не напрягся, даже не моргнул. Я чувствовала его сердцебиение, прижатое к моей руке, и его ритм оставался прежним, успокаивая меня.

– Я просто была дрянным ребенком, требующим внимания. Моя мама злилась, она хотела, чтобы я замолчала, но я не заткнулась. Я хотела, чтобы меня услышали. Мне так надоело, что мне приказывают молчать. Мне это так осточертело, что я хотела сделать им больно. Я хотела показать им, что достойна того, чтобы меня слушали, хотела сделать так, чтобы они больше никогда не просили меня заткнуться. Настолько, что я бросила свой мячик в отца, который был за рулем. Тот самый мяч, который застрял у него под педалью тормоза и убил обоих моих родителей, пока мы с сестрой чудом выжили.

Мой голос сорвался, и на глазах выступили слезы. Генри смахнул их до того, как они скатились по моему лицу на подушку.

– Я люблю тебя, Молли. Не могу дождаться, когда сделаю тебя Бентли. Тебе больше не нужно хранить от меня секреты. Это просто еще одна причина, почему мы с тобой действительно должны были встретиться.

– Я люблю тебя, Генри, – сказала я, и я имела в виду именно это, каждое слово.

Я прижалась к нему, чувствуя себя еще легче, чем прежде. В этом браке мы оба теперь могли оставить свое прошлое позади, связывая себя друг с другом обещанием стать теми людьми, которыми хотели быть вместе.

– И к слову: со мной тебе никогда не придется молчать. Более того, я предпочитаю, когда ты кричишь во весь голос.