Текст книги "Враг на миллиард долларов (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

К перерыву седьмого иннинга наша команда лидирует, и это заметно. Вокруг люди ликуют и смеются, чокаются бутылками пива, размахивают поролоновыми ладонями.

Начинается развлекательная программа в перерыве, и на Джамботроне появляются восторженные фанаты, которых выхватывает панорамная камера.

– Ты правда ходишь сюда постоянно? – спрашивает Тимми, наконец потянувшись к своему кренделю.

– Довольно часто, да, – отвечает Коул. – Раньше бывал чаще. Когда не работал так много.

– А кем ты работаешь?

– Я в строительном бизнесе. Здания, сам понимаешь, – говорит он так, будто работа – это нечто простое. Его взгляд падает на меня, бросая вызов и предлагая добавить то, о чем мы оба думаем. И иногда сношу их.

– Кру-у-уто, – говорит Тимми, а затем бросает на меня взгляд, будто я могу обидеться. – Скай тоже очень крутая.

Улыбка Коула становится кривоватой.

– Я тоже так думаю, да.

– Она всегда разрешает мне есть конфеты, когда закончу домашку.

Я поднимаю палец вверх.

– Одну штуку, и только после математики.

– А когда остаюсь у нее, мне разрешают допоздна смотреть телик. Мы смотрим много передач про природу.

Коул усмехается. Кажется, все мои вредные привычки сегодня будут преданы огласке.

– В общем, а ты парень Скай?

Я открываю рот, но в голову не приходит никакого ответа. Раньше я говорила Тимми, что мы друзья. Видимо, была недостаточно убедительна.

Коул качает головой.

– Нет, но мы очень хорошие друзья.

Тимми склоняет голову набок.

– Но большинство друзей не целуются. По крайней мере, никто из моих.

– Ты прав, – говорит Коул, и губы снова подергиваются. – Это необычно. В этом плане мы больше похожи на парня с девушкой.

– Так... – Тимми обрывает фразу, воровато поглядывая на меня, возможно, задаваясь вопросом, не заходит ли слишком далеко. – Вы друзья, которые могут стать парнем и девушкой? Но еще не знаете?

О, Господи Боже.

Коул решительно кивает.

– Именно так.

Неужели? Я откидываюсь на спинку кресла, внутри бушует вихрь противоречивых эмоций. И тут замечаю, что люди вокруг шумят гораздо громче обычного. Сейчас ведь все еще перерыв между иннингами, верно?

Верно.

И мы с Коулом – на Джамботроне. Окруженные сердечком.

Я в каком-то оцепенелом ужасе смотрю на экран, видя широченную улыбку Тимми, когда понимает, что нас показывают по телевизору. Мое лицо наполовину скрыто, бейсболка натянута низко. Лицо Коула застыло, черты стали резкими.

– Черт возьми, – голос почти теряется в приветственных криках вокруг нас. «Горько! Горько! Горько!»

Я натягиваю кепку еще ниже.

– Это же камера!

– Они тебя не увидят, – и тут он целует меня, с силой вжимая в кресло, обняв одной рукой. Губы теплые, спина широкая.

Он закрывает меня собой от обзора.

Коул отстраняется на сантиметр.

– Пригни голову.

Послушно я пригибаю голову, пока он садится обратно, прижимая меня к своей груди. Вокруг раздаются аплодисменты и свист. И вот все кончено. Камера двигается дальше, крики стихают, и в легкие возвращается воздух.

– Вау, – говорит Тимми. – Нас по телику показали!

Мой голос звучит слабо.

– Представь себе.

– Проклятый Ник, – бросает Коул, рука сжата в кулак на краю кресла.

– Это его рук дело?

– Несомненно.

Я качаю головой, пытаясь прояснить мысли. Игру показывают по ТВ. Шансы на то, что кто-то из моих друзей смотрит ее, не говоря уже о семье, ничтожно малы. Почти бесконечно малы. Но они не равны нулю – и этого достаточно, чтобы внутри все сжалось.

Чтобы отвлечься, я кладу руку на плечо Тимми.

– Кто твой любимый игрок? Хочешь показать на сенсорном экране?

Он пускается в рассуждения о силе питчера и технике, а я внимательно слушаю. Снова игнорируя эмоции, когда дело касается Коула.

Игра возобновляется, и внимание Тимми приковано к полю, хотя изредка поворачивается к нам, чтобы указать на что-то экстраординарное. Я прижимаюсь к Коулу, и он крепче обнимает меня.

– Перестань беспокоиться об этой «камере поцелуев», – шепчет он. – Никто не сможет тебя узнать.

Я тереблю подол бейсболки.

– Но тебя-то узнают, верно?

Его голос звучит неохотно.

– Да.

– И будут гадать, с кем ты.

– Вероятно, – говорит он. – Но ты – Анонимная Брюнетка Номер Один.

Я закидываю ноги на маленький столик.

– Иногда полезно быть невзрачной.

– В тебе нет ничего невзрачного, – говорит он, запечатлевая поцелуй на моем виске. И, несмотря ни на что, от этих слов я краснею.

После игры в блокноте Тимми исписано две полные страницы. Он возбужденно обсуждает отборы в команду с Коулом, который, как оказалось, мастерски умеет подстегивать уверенность Тимми в себе.

– Легко не будет, но это нормально. Если бы все было легко, какой в этом смысл? И если ты не попадешь в команду с первого раза, попробуешь еще раз. И еще. И будешь тренироваться.

Тимми кивает, каштановые кудри подпрыгивают. Я улыбаюсь, глядя на них двоих. Что бы ни вышло из этой ночи, она стоила того ради огромной улыбки на лице племянника.

Снова появляется прикрепленный к нам официант с коробкой под мышкой.

– Прежде чем уйдете, тут кое-что для самого младшего из вас. Команда слышала, что ты большой фанат.

Глаза Тимми становятся размером с блюдца. Он один раз смотрит на меня, и я подбадривающе киваю.

– Спасибо.

– Не за что. А теперь идем, выберемся отсюда раньше основной толпы.

Тимми держит сверток так, словно это Святой Грааль. Оказавшись в машине Коула, он открывает его с благоговением. Там лежит бейсбольная джерси с автографами игроков и набор из трех мячей.

– Это, – заявляет он, – была лучшая ночь в моей жизни!

Коул усмехается.

– Я тоже не жалуюсь, пацан.

Я улыбаюсь обоим в ответ, сердце переполнено счастьем, даже если оно счастье хрупким, как мыльный пузырь. Стоит хоть на секунду вспомнить о книжном магазине, и он может лопнуть.

15

Коул

Блэр упирает руки в бока.

– Вас на «камере поцелуев» на всю арену показали, а ты собственной сестре не скажешь, кто это был?

Я стону, привалившись к стене в прихожей.

– Как ты вообще об этом узнала?

– В Фейсбуке поделились.

– Ты шутишь.

– Не-а, – она качает головой, и золотистые локоны сверкают – Хотя от подписи меня чуть не вывернуло. «С кем это лобызается завидный холостяк Коул Портер?» Фу.

– Ты дружишь с людьми, которые могут репостить подобное?

– Мы не будем переводить стрелки на меня, – сестра заглядывает за угол, явно сгорая от желания быть приглашенной внутрь. – Это та самая девушка, к которой ты умчался две недели назад?

– Да. И – сколько раз еще нужно это повторить – я не хочу об этом говорить.

– Да ладно, Коул. Мне пришлось узнать об этом из новостей!

– Фейсбук – это не новости. Во всяком случае, пока нет.

– Не говоря уже о том, что я тебя целую вечность не видела, – она бросает сумочку на столик в прихожей, уже потянувшись к застежке жакета.

Черт возьми. В любой другой день я был бы ей рад, но в это прекрасное воскресное утро у меня, так уж вышло, гостья. Та самая участница «камеры поцелуев», как выяснилось.

– Это неправда, – протестую я. – Мы играли в теннис на прошлых выходных и ходили на бранч.

– Там был Ник.

– И что?

Она морщится, и я вздыхаю, зная, что неприязнь между Ником и Блэр работает в обе стороны. Почему они не ладят – выше моего понимания.

– Ладно, не отвечай. Но, Блэр, я не могу сейчас общаться. Давай сегодня днем? Позвоним маме и сводим ее на ужин.

– Не увиливай. Я знаю твои замашки, Коул. Давай поговорим об этом, – она стаскивает жакет и вешает его на крючок; светлые волосы недавно были обрезаны до плеч. Блэр переменчива как ветер. – Раз уж ты так темнишь, у вас все серьезно? Это впервые после Елены.

Я хмурюсь при упоминании имени бывшей, особенно когда Скай совсем рядом, за углом.

– Блэр, пожалуйста, уходи.

– Хорошо, хорошо, – говорит она, направляясь по коридору к кухне. – Дай только выпить стакан воды, и я... О. Привет!

Скай сидит у кухонного острова с тарелкой хлопьев. Она слегка машет рукой, глядя на себя сверху вниз.

– Привет! Извини за... – она проводит рукой по себе; в моей рубашке на пуговицах почти тонет. Прелестный румянец поднимается по ее шее.

– Нет-нет, это я незваная гостья, – щебечет сестра. – Теперь понимаю, почему Коул хотел выставить меня как можно скорее.

Скай с любопытством переводит взгляд на меня.

– Блэр, это Скай. Скай, познакомься с Блэр. Моя сестра, – вздыхаю я. – Очень любопытная сестра.

Блэр смеется, ничуть не задетая критикой.

– Это точно я, вечно сую нос в его жизнь. Очень приятно познакомиться, Скай.

Скай встает, чтобы протянуть руку сестре. Моя рубашка доходит до середины бедра, но Скай все равно одергивает ее вниз.

– Мне тоже очень приятно познакомиться. О, сколько у меня вопросов!

Блэр так и сияет от восторга.

– Правда?

– Определенно. Например, у твоего брата есть отвращение к магнитикам на холодильнике?

Я снова стону.

– Этого не может быть. Блэр, я позвоню тебе позже.

– Но я только пришла!

– Нет. Лифт в той стороне, – она строит обиженную гримасу, но я неумолим, и в конце концов качает головой, глядя на Скай.

– Он всегда был таким властным. Уверена, это еще один из твоих вопросов.

Скай кивает, ее улыбка вторит улыбке Блэр.

– Как раз следующий.

– Было очень приятно познакомиться. До встречи! – ее голос затихает, пока мы идем по коридору. Заходя в лифт, Блэр показывает два больших пальца и одними губами произносит: «она кажется милой!».

Я качаю головой в ответ, пока двери закрываются. Меньше всего мне нужна эта поддержка в духе чирлидерши от младшей сестры, особенно когда у нас со Скай все... ну. Без обязательств.

Она все еще ест хлопья, когда я возвращаюсь, на губах играет улыбка.

– Прости, – говорю я.

– Не извиняйся. Она потрясающая.

Должно быть, удивление на моем лице слишком очевидно, потому что Скай смеется.

– Пока ты не скажешь, что я работаю в книжном, никакого вреда не будет, верно?

– Верно.

Скай соскальзывает со стула и босиком шлепает к раковине, ставя пустую миску.

– Кроме того, я чувствую, что теперь мы в расчете.

– В расчете?

– Ты встретил члена моей семьи. Я встретила члена твоей.

Я потираю шею.

– Думаю, это правда, да.

Она прислоняется к кухонной столешнице, упершись руками сзади.

– Спасибо за вчерашний матч, – говорит она. С волосами, все еще взлохмаченными после постели, в моей рубашке с закатанными до локтей рукавами, Скай выглядит великолепно. – Что бы там ни происходило, что бы ни случилось с «Между страниц», спасибо. Ты сделал Тимми невероятно счастливым.

Я прислоняюсь к кухонному острову.

– Он хороший пацан.

– Действительно хороший, и у него сейчас серьезный случай поклонения герою.

Я усмехаюсь.

– И выбранный объект – это я?

– О, да. Сестра уже дважды писала, чтобы расспросить о моем «парне», – говорит она, изображая воздушные кавычки.

– Я сказал, что это не так.

– Да, ну, после этого мы поцеловались прямо при нем. Думаю, Тимми сделал собственные выводы.

Я фыркаю.

– Сообразительный малый. Но насчет твоей сестры – сочувствую. Я знаю все о любопытных родственниках.

Она поворачивается и включает кран, чтобы помыть посуду.

– Ага.

– Вы близки?

Долгая пауза, единственный звук – шум льющейся воды.

– И да, и нет, – говорит Скай. – Она сложная натура, если честно.

– Старшая?

– Да, на пять лет, но всегда вела себя как младшая. Немного шальная. Отца Тимми нет на горизонте, и никогда не было. Думаю, поэтому он так быстро к тебе привязался, – она направляет в мою сторону палец в мыльной пене. – Ты типа воплощение мужественности, а у него в этом дефицит: его растили мать-одиночка, тетя и бабушка.

Мои брови взлетают вверх.

– Ты сейчас назвала меня воплощением мужественности?

– Ага, – ее щеки прелестно заливаются румянцем. – Не привыкай.

– О, я быстрее умру от шока, чем это случится, – я тянусь за полотенцем, вытирая ее чистую миску. – Расскажи больше о своей сестре.

– У нее часто новые парни. Они все милые, но приходят и уходят, понимаешь. И она точь-в-точь как наша мать – без промедления отдается каждому новому хобби. Ее нынешнему парню нравятся машины, так что вдруг стала автоманьячкой. Постоянно ездит на выставки в другие города.

– И ты сидишь с Тимми.

Она кивает.

– Мы с мамой делим это пополам.

Ее племянник. Семья. Книжный магазин. Кажется, все, что она делает – для других людей или ради какой-то цели. Для Карли и Тимми.

Я запечатлеваю поцелуй на ее шее, и глаза Скай прикрываются.

– Как продвигается писательство?

– М-м. Хорошо, – ее рука сжимает мою, направляя к талии. – На самом деле, гораздо лучше, чем за долгое время.

– Вдохновлена мной?

Ее смех тихий.

– Возможно.

– Я польщен, – я прокладываю путь поцелуями к ее уху. – Посмотри, какие мы вежливые. Разве не здорово, когда у нас перемирие?

Скай ерзает, прижимаясь ко мне; ягодицы округлые, мягкие и манящие.

– Да, – говорит она. – Но не волнуйся. Я добра к тебе только потому, что знаю – мы победим.

– О, неужели?

– Да. С каждым днем все больше покупателей. Продажи растут. А бухгалтер, по сути, подтвердил это, знаешь ли.

Я запрокидываю ее голову; шея под моей рукой кажется нежной и хрупкой. Скай вздыхает, пока мои губы скользят вверх и вниз.

– Хорошо, – говорю я, и рука опускается к подолу ее рубашки. Бедро шелковисто-гладкое.

– Хорошо? Я думала, ты хочешь победить.

– М-м, хочу. Но второе лучшее, что может быть – это твоя победа.

Ее улыбка становится огромной, когда разворачивается в моих руках, прижимая спиной к кухонной столешнице. Я точно знаю, что под рубашкой на Скай только трусики.

– Обольститель.

– Еще один комплимент?

– Не надейся, что я тебя избалую.

Я подсаживаю ее на кухонный остров, и удивленный смех осыпается на меня.

– Избалуешь меня? Никогда.

Она раздвигает ноги, чтобы я мог втиснуться между ними, руки покоятся на ее бедрах.

– Это был первый раз, когда ты вытирал посуду на собственной кухне?

– Возможно, – говорю я. – Это еще один минус в мой карман?

– Возможно, – вторит она, проводя рукой по моим плечам. – Команда по плаванию, да?

– Ты запомнила.

– Конечно. Ты все еще плаваешь? Выглядишь так, будто да.

– Каждое утро, – говорю я.

Она обвивает руками мою шею.

– Кроме сегодняшнего.

– Кроме сегодняшнего, – соглашаюсь я. – У меня были дела поважнее.

Я наклоняюсь и целую ее, и Скай отвечает тепло и сладко. Ладони находят путь к моим волосам, потягивая их так, что по спине бегут мурашки. Вскоре мои руки начинают двигаться сами по себе и дергают пуговицы ее рубашки.

Она смеется мне в губы.

– Какой нетерпеливый, – шепчет она, и смех превращается в прерывистый вдох, когда я сжимаю один из ее сосков. После того как Скай сказала, что ни один из прежних любовников не уделял им достаточно внимания, я решил удвоить старания.

Скай стягивает с меня футболку. Мой язык находит ее. Это танец, который мы исполняли уже десяток раз, и все равно каждый раз становлюсь до боли твердым. Она неотразима.

– Прости, что осталась на ночь, – бормочет она. – Я уснула вчера после того, как мы... ну, – Скай обрывается, прикусывая губу, и я ухмыляюсь ей. Мы испробовали ее фантазию в моей ванной комнате; места там предостаточно, чтобы я мог трахнуть ее под водой. Она была скользкой, как масло, после первых двух оргазмов. Это воспоминание в сочетании с тем, что Скай сидит передо мной обнаженная и готовая, мешает здраво соображать.

– Я похож на человека, который жалуется?

Она усмехается, скидывая рубашку.

– Нет.

Я сдвигаю трусики в сторону и нахожу ее теплой и влажной.

– Да, – шепчу я. – Ты всегда готова.

Она прижимается нетерпеливыми губами к моим, пододвигаясь к краю кухонного острова.

– Вот так?

– О да, черт возьми, – я стягиваю с нее белье. При свете дня ее киска великолепна – розовая, сладкая и влажная. Скай тянет за завязку моих домашних брюк, стягивая их дергаными движениями.

– Эта интрижка без обязательств становится запутанной, да?

Я могу только согласиться. Когда все это начиналось, я не планировал посылать ей подарки, не говоря уже о том, чтобы проводить время с племянником. Возможно, стоит поговорить об этом. Установить новые правила игры.

Но опять же, Скай – красивая и голая передо мной, руки ласкают меня, и вот я уже широко раздвигаю ее ноги.

– Все в порядке, – говорю я, ладони скользят по внутренней стороне ее бедер. – Полный порядок. Все еще без обязательств.

Скай кивает, и хриплый стон вырывается у нее, когда я провожу головкой напряженного члена по ее киске.

– Без обязательств, потому что мы оба не желаем иного, – произносит она.

– Именно. Ты ведь не влюбляешься в меня, а?

Ее грудь тяжело вздымается.

– Нет, не волнуйся. Я все еще тебя ненавижу.

– Хорошо, – говорю я, толкаясь вперед. – Мы в расчете.

Это ложь, потому что Скай чертовски фантастическая. Я погружаюсь в нее целиком, и она обхватывает меня в ответ – горячая, скользкая и узкая. Я должен сказать об этом, но слова отказываются складываться. Тело двигается на инстинкте; я трахаю ее на кухонном острове, и мы оба смотрим вниз, на место соприкосновения.

Все заканчивается почти так же быстро, как началось. Моя рука совершает круговые движения, лаская клитор так, как Скай нравится, и мы оба достигаем кульминации. Именно ее стоны доводят меня до края – тихие, прерывистые и совершенно искренние.

– Твою же мать.

Скай откидывается на кухонный остров, ее тело обмякло. Грудь вздымается и опускается от тяжелого дыхания.

– Ты мог бы быть худшим человеком в мире, – слабо произносит она, – и я все равно вернулась бы за добавкой.

Мои руки крепче сжимаются на ее бедрах.

– Значит, я не худший человек в мире. Небольшое повышение, но протестовать не стану.

Она улыбается, глядя в потолок.

– Так много комплиментов. Ты действительно вытрахиваешь из меня весь здравый смысл.

– Стараюсь угодить, – слегка поморщившись, выскальзываю из ее тепла. – Черт. Мы не использовали презерватив.

Она приподнимается на локтях.

– Я пью таблетки.

– Я регулярно прохожу медосмотры, – говорю я. – Буду рад предоставить копию последней справки о том, что я чист.

Она моргает, глядя на меня.

– Ого.

– Что?

– Это просто звучит очень... по-взрослому. Я проверялась в прошлом сентябре, – говорит она, и этот прелестный румянец снова разливается по ее щекам. – С тех пор у меня не было секса без презерватива.

По ее румянцу я догадываюсь, что с тех пор у нее и с презервативом его не было. Что-то в груди сжимается, и я тяну Скай вверх, усаживая, и снова целую.

– Значит, все в порядке.

Она целует меня в ответ.

– Я рада, что осталась на ночь, раз просыпаюсь вот так.

– Я тоже.

Ее рука скользит в мою, а затем Скай снова тянет меня в сторону ванной, с огоньком в глазах.

– Пошли. Нам нужно принять душ.

– Нужно?

– Да, – говорит она, и тогда я подхватываю ее на руки; обнаженное тело греет мое. Это один из самых долгих приемов душа в жизни.

Скай уходит в начале второго. Ее волосы наполовину высохли и заплетены в косу на спине, щеки разрумянились от нагрузки. Она целует меня в коридоре. Поцелуй нежный, а ее руки обвиты вокруг моей шеи.

– Пока, – шепчет она.

– Пока, – шепчу я в ответ, наблюдая, как Скай отступает в лифт, и на ее губах играет улыбка, пока двери закрываются.

Когда она исчезает из виду, я прислоняюсь к стене и закрываю глаза.

Все это выходит из-под контроля, ускользает из рук гораздо быстрее, чем я предполагал. Опасное предложение вертелось на языке, и мне пришлось силой его подавить. Останься на ланч. Проведи день со мной.

Что бы мы делали? Читали книги? Смотрели телевизор? Пошли бы гулять?

Без обязательств, Портер. Она хотела без обязательств, и ты тоже. Скай все еще меня ненавидит и говорит об этом регулярно. Чувства не совсем взаимны, но я знаю, что у нас есть дедлайн. Единственная надежда на то, чтобы продолжать видеться с ней и заниматься лучшим сексом в жизни – это успех книжного магазина.

А это значит, что есть стимул работать против собственных деловых интересов.

– Твою же мать, – говорю я, прислонившись головой к стене. Мне тридцать четыре. У меня была своя доля отношений, и длинных, и коротких. Но каким-то образом Скай Холланд заставила задуматься о предательстве собственных амбиций – единственной вещи, которая всегда служила путеводной звездой в жизни.

И это, черт возьми, пугает.

16

Скай

– Вот, держи, – говорю я. – И спасибо. Твоя поддержка действительно очень важна для нас, правда.

Подросток улыбается мне, убирая одну из новеньких карт лояльности в сумку.

– Нет, вам спасибо. Я эту серию везде искал!

– Она отличная, – отвечаю я. – Я прочитала все книги, когда была в твоем возрасте.

Он кивает, поправляя кепку. С темными волосами и в очках так легко представить Тимми таким же через несколько лет.

– Уверен, что вернусь за остальными, – говорит он. – Спасибо!

Колокольчик над входной дверью звенит, когда он уходит, а я остаюсь стоять, улыбаясь как дура. Это был миллионный покупатель за сегодня.

Небольшое преувеличение, возможно, но не такое уж сильное. Сегодня посетителей определенно больше, чем в обычный день всего пару недель назад.

Что бы мы ни делали – это работает.

Я обвожу взглядом «Между страниц», знакомые ниши и закоулки. Старое кресло Элеоноры в углу. Вдыхаю аромат новых книг.

– У нас получается, – говорю я магазину, креслу, самой себе. – Мы и правда справляемся!

Поскольку до дедлайна осталось меньше двух недель, мы с Карли заключили пакт: перестать зацикливаться на цифрах, иначе бы звонили Хлое по три раза на дню ради свежих расчетов. «Прибыльно» означает, что мы должны быть «в плюсе». Не можем рассчитывать на будущие продажи; не можем просто выйти в ноль. Мы должны заработать больше необходимого, чтобы нам позволили остаться.

Словно вызванный мыслями, звонит мой враг номер один. Я оглядываю книжный, чтобы убедиться, что он пуст, прежде чем ответить.

– Привет, – говорю я, и в голосе слышится дурацкая улыбка. – Ты решил сделать перерыв в мировом господстве, чтобы позвонить мне?

Голос Коула звучит низко и бархатисто.

– Да. Считай это честью.

– О, считаю. Просто находиться в твоем присутствии – уже благословение.

Он фыркает.

– Если бы думал, что ты серьезно, я бы спросил, не упала ли ты и не ударилась ли головой. Ты сегодня одна в магазине?

– Да, у Карли выходной.

– Идеально. Скоро закрываешься?

– Да, в шесть, – теперь становится любопытно, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на обочину. – А что? Ты собираешься заглянуть?

– Мог бы сказать, а мог бы и показать.

– М-м, – тяну я. – «Показывай, а не рассказывай» – это ведь один из столпов хорошего повествования, знаешь ли.

– Ты странная.

– Ну, по крайней мере, я хоть в чем-то преуспела.

Его голос теплеет.

– Во многом. Скоро увидимся, Холланд.

Он входит в переднюю дверь не более чем через десять минут. В костюме и без галстука – его стандартный образ. Это не перестало впечатлять – как и то, как густые волосы падают на лоб, или улыбка, кривая и ироничная.

– Видишь? – говорит он. – Я усвоил урок. Сначала звонить, чтобы избежать столкновений с неуправляемыми членами семьи и друзьями.

Я выхожу из-за кассы.

– Старого пса все-таки можно научить новым трюкам, да?

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, а щетина приятно покалывает подбородок.

– Вообще-то, я всего на семь лет старше, если ты не знала.

– Эта информация всегда наготове.

– Конечно. С тобой мне всегда нужны боеприпасы, – рука скользит по моей талии, длинные пальцы оставляют след. – Чтобы меня не обвинили в совращении малолеток, в дополнение к элитарным и эксплуататорским замашкам.

Его слова сказаны легко, но вызывают слабый румянец смущения на моих щеках. Он это видит – в глазах тут же вспыхивает интерес.

– Это что такое? Ты краснеешь только в спальне.

Это, конечно, только усиливает румянец, и я отворачиваюсь.

– Просто иногда я бываю резка с тобой. И на досуге подумала, не стоит ли извиниться за это.

Брови Коула взлетают вверх. Затем он смеется, и этот звук полностью заполняет книжный магазин.

– Конечно, ты резка, и совершенно справедливо.

Я потираю шею.

– Полагаю, что так. Просто это противоречит моей натуре, понимаешь?

– О, я знаю, – он запечатлевает поцелуй на моей макушке. – Ты хорошая девочка. Я понял это довольно рано.

Я хмурюсь, глядя на лацканы его пиджака.

– И что это значит?

– Ничего, – Коул отходит от меня, прохаживаясь между стеллажами. Его голос легко доносится до меня. – Все изменилось с последнего визита. Распродажа занимает почти полмагазина!

– Мы воспользовались твоим советом.

– И товар улетает с полок?

Я иду за ним.

– Может, и не улетает. Спешит покинуть их?

– И то ладно, – говорит он с улыбкой, замирая как вкопанный перед «книжным сердцем», расположенным на полке. – Я еще не видел его вживую.

Я обхожу стеллаж с другой стороны, и мы смотрим друг на друга через проем. Обрамленный сердцем, Коул выглядит в точности так же, как на «камере поцелуев» на бейсбольном матче. Моя улыбка мягкая.

– Хорошо получилось, правда?

– Да, – он потирает челюсть, наклоняясь, чтобы рассмотреть конструкцию. – Сначала я был настроен скептически, но теперь вижу, как это привлекает людей. Особенно для онлайн-маркетинга.

– Наш профиль в «Инстаграм» растет.

– Да, я видел, – он бросает взгляд на входную дверь, а затем снова на меня. Что-то в улыбке углубляется, она становится шире, видятся скрытые и юмор, и вызов. – Прежде чем закроешься, я хочу сделать бросок по дартсу.

– Ты хочешь пускать стрелы в собственный логотип?

– Да, – говорит он. – Бывают дни, когда я устаю от него сильнее, чем можешь себе представить.

Я посмеиваюсь, провожая Коула в подсобку, оставляя занавеску в основной зал открытой.

– Милости прошу, пробуй.

Коул заходит в маленькое помещение, и кажется слишком большим для тесной каморки у лестницы; он вынужден пригибать голову, чтобы не удариться о потолок. Мне приходится прикусить губу, чтобы не расхохотаться в голос от этой картины.

Он вытаскивает дротики, застрявшие в мишени.

– О, посмотри на этот бедный логотип. Он весь истыкан.

– В этом-то и смысл.

Коул отступает назад, перекатывая дротики на открытой ладони.

– А. Угол не очень удачный.

– Ищешь оправдания?

Он вскидывает руки, губы кривятся в усмешке.

– Беру свои слова назад.

Я ухмыляюсь, оглядываясь на входную дверь. Покупателей нет.

– Ну давай же.

Он бросает первый дротик, и тот с гулким звуком вонзается в доску всего в полусантиметре от центра логотипа. Следующие два бросает один за другим, оба раза попадая точно в яблочко.

– Вот так, – говорит он, и в голосе звучит удовлетворение. – Эта гребаная штука стоила мне пятьдесят тясыч за разработку.

Что?

– Ты шутишь.

– Хотел бы, чтобы это было шуткой. Готова к еще одному отличному бизнес-совету? Найди графического дизайнера подешевле и игнорируй протесты делового партнера.

Я слегка толкаю его, словно мне двенадцать и не умею флиртовать. Улыбка будто застыла на губах.

– Я запомню это на случай, когда сама открою многомиллионную фирму.

Он приобнимает меня за плечи.

– Послушай, просто убедись, что распродашь как можно больше товара, хорошо? Все, что тебе нужно показать, – это прибыльность. Маржа может быть тоньше лезвия – главное, чтобы она была.

– Это что такое? Помогаешь конкуренту?

Коул пожимает плечами, и это движение еще плотнее прижимает меня к его телу.

– Чувствую прилив щедрости.

– Хочешь, чтобы мы преуспели? – слова звучат немного прерывисто даже для моих собственных ушей.

– Может быть, – говорит он. – А может, и нет. Может, я просто не хочу, чтобы ты ненавидела меня вечно.

Я понятия не имею, что на это ответить.

Коул видит это по моему лицу, потому что хмыкает и направляется обратно к кассе.

– Ты – и лишилась дара речи. Теперь я точно видел все. Давай, закрывай магазин. Я еще побросаю стрелы, пока жду.

– Хорошо, – я прочищаю горло. – Не хочешь зайти ко мне?

Его глаза вспыхивают в ответ.

– Очень ценю предложение, но нет. У меня запланирован сюрприз.

– Да?

– Ага. Но собираюсь последовать твоей инструкции: показывать, а не рассказывать.

– Что? Нельзя намекать на сюрприз, а потом молчать! Мы куда-то идем?

Его улыбка теперь широкая – образ человека, который полностью контролирует ситуацию и наслаждается этим.

– Мне нравится, когда ты в замешательстве.

– Ты же знаешь, что в голове сейчас мысли несутся со скоростью километра в минуту.

Он целует меня в висок.

– Знаю. Просто придется постараться не отставать.

– Коул!

Он не отвечает, со смехом скрываясь в подсобке. Я ворчу себе под нос, закрывая кассу, но на лице улыбка. Этот человек просто невыносим. Невероятен. Абсурден. Вся затея между нами абсурдна. «Ни к чему не обязывающие» отношения, которые с каждым днем все меньше кажутся таковыми.

Коул помогает выключить свет и все запереть. Его рука лежит на моей пояснице, когда мы наконец выходим; «Между страниц» остается позади, погруженный в темноту и безопасность.

– Мне все еще не нравится, что ты работаешь одна по вечерам.

Я закатываю глаза.

– Мы закрываемся в шесть, в некоторые дни в семь самое позднее. Это не совсем полночь. К тому же установлены камеры.

– Они помогают только после происшествия, а не до.

– Денег на то, чтобы нанять кого-то еще, нет. К тому же осталось всего две недели, прежде чем узнаем, останемся ли вообще открытыми, – слова повисают в воздухе между нами, правда, которую оба избегали. Я заставляю голос звучать бодрее. – Мы это не обсуждаем. Расскажи лучше, что будем делать.

Коул открывает дверь машины с кривой улыбкой на губах. Он знает, что я предпочла обойти эту мину стороной.

– Ты можешь сказать «нет». И это будет совершенно нормально, если так и сделаешь. Я пойму. Это немного... авантюрно.

Он намекает на то, о чем я думаю?

Я прищуриваюсь, глядя на Коула, а тот безмятежно смотрит на меня в ответ.

– Я готова попробовать большинство... вещей, ты же знаешь. Но сейчас заставляешь воображать самое худшее, – я бросаю взгляд на Чарльза на водительском сиденье, прежде чем понизить голос. – Мы можем обсудить это позже?

Коул откидывает голову на подголовник.

– Твои мысли сразу туда и унеслись, верно?

– Так ты не об этом...?

Его улыбка становится огромной.

– Нет. Но теперь заставляешь меня жалеть об этом. Нет, я собирался попросить тебя стать моей спутницей на сегодняшнем мероприятии.

– Твоей спутницей?

– Да.

– В смысле, прямо на людях?

– Обычно это так и работает, да, – глаза сверкают, и Коул наклоняется ближе, кладя большую ладонь мне на бедро. – У «Брукс энд Кинг» сегодня прием.

– Не может быть.

– Именно так. Я отказался еще несколько месяцев назад, но когда получил очередное письмо... ну что ж. Это может быть весело.

Весело. Слабо сказано. «Брукс энд Кинг» – одно из крупнейших издательств в этой части страны. Будучи студенткой, я следила за их вакансиями, выискивая новости о стажировках и младших должностях.

Его узнают. Если пойдем вместе, то, возможно, и меня тоже.

– Мы не можем фотографироваться вместе, – говорю я.

– Согласен.

– Может, мне нужно кодовое имя. Как думаешь, «Скай» не слишком редкое?