Текст книги "Враг на миллиард долларов (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Оливия Хейл
Враг на миллиард долларов

Информация

Автор: Оливия Хейл

Серия: Миллиардеры Сиэтла, книга 1

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Перевод выполнен каналом Wombooks (https://t.me/wombook)

«Всегда прощайте своих врагов, ничто не раздражает их так сильно.»

– Оскар Уайльд

1

Скай

Моя жизнь изменилась в ту ночь в баре отеля. Мало я тогда знала о другом мире, мире денег и богатства...

Нет, не катит. Клишированно и предсказуемо.

Я со вздохом откладываю телефон и тянусь к своему «Олд-фэшн». Напиток буквально кричит об изысканности, но, сделав еще глоток, приходится прятать гримасу от крепости. Я заказала его, чтобы окунуться в атмосферу, побоявшись признаться высокомерному бармену, что хочу чего-нибудь фруктового и сахарного. Угрюмо глядя на неоправданно дорогое пойло, я понимаю, что жалею об этом решении.

Я пришла, чтобы собрать материал для романа, над которым работаю. Чтобы прочувствовать обстановку, богатый декор, пульсирующий ритм неразборчивого джаза. Это чуждая мне среда, но, будучи выпускницей факультета английской литературы, я знаю все о важности погружения. И где это делать лучше, нежели в баре «Наследие» на крыше одного из самых шикарных отелей Сиэтла? Окна от пола до потолка открывают вид на горизонт, сверкающий, словно бриллиантовое колье на женщине рядом. Это то место, где смотрят на других и показывают себя.

Бар заполнен лишь наполовину, но каждый человек здесь интересен. Я наблюдаю за красивой блондинкой на заоблачно высоких каблуках, съедающую целую миску оливок, отсутствующим взглядом уставившись на спутника, который гораздо старше ее.

Оливки поглощались от скуки, пишу я в приложении для заметок на телефоне, как и большая часть ее жизни – опыт ради самого опыта, бегство от нудной реальности.

Затем перечитываю написанное и удаляю всю эту претенциозную чушь.

Возможно, это было ошибкой. Я сижу у барной стойки в одиночестве уже почти час, и ощущение уверенности в себе очень быстро сменилось чувством неловкости. Я разглаживаю рукой облегающее черное коктейльное платье – импульсивную покупку годовой давности, которая сегодня пришлась как нельзя кстати. Будущий роман затрагивает классовые различия и американскую мечту. Исследование – это ключ к успеху, именно поэтому рискнула отправиться в «Наследие» вечером четверга в поисках вдохновения.

Но пока пришла лишь к двум основным выводам: нужно быть по-настоящему богатым, чтобы платить такие бешеные деньги за выпивку, и даже приличный бар не застрахован от подонков.

Мужчина слева бросает на меня очередной сальный взгляд. Он потягивает, должно быть, сотый по счету скотч; его остекленевшие глаза говорят сами за себя.

Разве не забавно, что мерзкие типы существуют везде, в каждом слое общества? Костюм и шестизначный доход ничего не меняют.

Это я не удаляю. Слишком похоже на правду.

Мужчина пересаживается на несколько стульев ближе, на его губах играет хитрая ухмылка.

– Добрый вечер, красавица.

– Добрый, – отвечаю я.

– Что привело тебя сюда?

– Я просто хотела выпить в тишине, – говорю я, слегка акцентируя слово «тишине».

Его взгляд опускается от моих глаз к скромному декольте.

– Я тоже. Давай выпьем вместе.

– Спасибо, но я здесь скорее ради атмосферы, нежели ради общения.

– Ну, никто не приходит в бар, чтобы быть в одиночестве, – он наклоняется ближе, и меня обдает слишком резким одеколоном и чрезмерно сильным запахом виски из его рта. Внешне этот человек еще держится, но, судя по налитым кровью глазам, он уже давно миновал стадию легкого подпития.

– Ну, а я пришла именно за этим, так что, если вы меня извините...

Я пытаюсь соскользнуть с барного стула, но внезапно появившаяся рука на голом плече удерживает меня.

– Не спеши уходить.

– Пожалуйста, уберите руку.

– Я не вижу...

Глубокий голос заглушает любые протесты, которые он собирался озвучить:

– Леди выразилась предельно ясно. Убери от нее руку.

Пьяный мужчина смотрит на незнакомца, возникшего рядом со мной – мы оба смотрим – и отстраняется.

– А. Прошу прощения.

– Ты слишком много выпил, – говорит высокий незнакомец. – Советую отправиться отдыхать, но если нет, то, по крайней мере, оставь леди в покое.

Глаза пьяного сужаются, но он кивает.

– Не знал, что она занята. Сорри, – он уходит вразвалочку, а я в каком-то оцепенелом ужасе гляжу на незнакомца перед собой.

Он небрежно опирается на барную стойку, верхняя пуговица дорогой рубашки расстегнута, а взгляд кажется одновременно скучающим и крайне заинтересованным.

– Вы в порядке?

В голову приходит дурацкая фраза: линия челюсти, об которую можно порезаться, как о стекло. Она никогда не имела для меня смысла, но теперь, когда вижу его, все наконец встает на свои места.

Черты его лица безупречны, легкая щетина оттеняет кожу. Густые каштановые волосы волнами спадают на лоб – такие, в которые любой женщине захотелось бы запустить пальцы. Широкие плечи и дорогой костюм. Он выглядит грубо-состоятельным, а не холено-богатым, и это кажется важным различием.

Надо записать, слабо проносится в мыслях. Или сфотографировать.

В его глазах появляется беспокойство.

– Мисс? Вы в порядке?

– Да, – выдавливаю я. – Спасибо.

– Рад был помочь.

Неприятная мысль поражает, и, ослепленная его видом, я выпаливаю ее вслух:

– Он ушел, потому что решил, что мы пара, а не потому, что я уверяла в своей незаинтересованности.

– Вероятно, так и есть.

– Не знаю, как к этому относиться.

– Скверно, полагаю, – говорит этот полубог. – Он должен был уважать ваше «нет».

– Должен был.

– Что вы пьете?

Я моргаю, глядя на стакан.

– «Олд-фэшн».

– И вы его терпеть не можете, – говорит он, выгнув бровь.

– Вовсе нет.

– Да, не можете. Я сидел вон там, – он указывает на уединенную часть бара, – и вы морщились каждый раз, когда делали глоток.

– Вы за мной наблюдали?

– Мне нравится наблюдать за людьми, – он наклоняет голову, давая лучше рассмотреть резкие очертания скул. – Как и вам, я полагаю. Ведь именно этим вы здесь занимались, верно?

– Да, – тихо отвечаю я.

– И что же? К каким выводам пришли?

– О наших соратниках по заведению?

– Именно, – он подзывает бармена жестом. – Мне виски со льдом. А леди хотела бы...

Мне дают второй шанс, и на этот раз не стану колебаться.

– «Порностар мартини», – говорю я. – С очень, очень большим количеством маракуйи.

Незнакомец одаривает меня кривой ухмылкой.

– Интересный выбор.

– Этот напиток вкусный, – произношу я с вызовом, – несмотря на название.

– Хм. А может быть, именно благодаря ему?

К моему стыду, я чувствую, как щеки заливает румянец. Я откашливаюсь и киваю в сторону другого конца стойки.

– Я тут думала о той паре в глубине... Они явно здесь по особому случаю. Вы уже поняли, по какому?

Он бросает взгляд на пару. Это люди средних лет, прилично одетые, но выглядящие немного не в своей тарелке. Мужчина нервно поглядывает на официанта.

– Предложение руки и сердца?

Прекрасный незнакомец качает головой и наклоняется ближе. Меня достигает аромат одеколона, тонкий и мужественный.

– Ставлю на то, что он впервые решился на интрижку.

– Ого, – говорю я. – Если меня пожурили за заказ «Порностар мартини», то что это говорит о вас?

Его кривая улыбка возвращается.

– Засчитано. Тогда остановимся на предложении. В любой непонятной ситуации лучше надеяться на счастливый финал.

Я вытягиваю шею.

– Надеюсь, нам удастся увидеть, если оно случится.

Он полностью поворачивается, прищурившись, словно пытается меня разгадать.

– Так, я наблюдал за вами, но вас раскусить сложнее. Судя по тому, как хмурились, глядя в телефон, у вас там самая выматывающая переписка в мире. Вы кого-то ждете?

Я улыбаюсь.

– Нет, я пыталась писать.

– Вы писательница?

– Да, – отвечаю я. Или пытаюсь ею быть. Но этому мужчине – старше меня и, вероятно, чертовски успешному – незачем знать, что я всего лишь скромная продавщица из книжного, у которой за душой нет ничего, кроме наполовину законченной рукописи.

– Я мог читать что-то из вашего творчества?

Я улыбаюсь в бокал.

– Скорее всего, нет.

Если только не был заядлым читателем моей колледжской газеты. Я писала захватывающие статьи о нехватке вегетарианских блюд в столовой.

Нам приносят напитки, и он кивком благодарит бармена. Его стакан внушительный и серьезный. Мой же фруктовый и оранжевый. Я делаю глоток.

– Лучше?

– Намного. Почему вы за мной наблюдали?

– Я же сказал. Мне нравится наблюдать за людьми.

Бармен приносит счет, и красивый незнакомец оплачивает его взмахом руки.

– Я угощаю, – говорит он.

Бармен почтительно кивает.

– Разумеется, сэр.

Я хмурюсь.

– Я бы хотела сама оплатить напиток.

– Конечно же, нет, – отрезает он. – Первый не понравился, так что вы не должны платить за замену. Это первое правило хорошего сервиса.

– Да, но это забота заведения, а не ваша. Вы ведь не владелец бара, верно?

В его глазах вспыхивает опасный блеск.

– Нет, не владелец.

– Вот именно, – я скрещиваю ноги, чувствуя, как задирается ткань платья, и пытаюсь унять бешеное сердцебиение. Разговоры с до безумия привлекательными мужчинами в дорогих барах – для меня дело совершенно непривычное. Это будет такой отличный материал для книги! – Кстати, не думайте, что я не заметила, что вы делаете.

– О? – кривая улыбка снова на месте. – И что же я делаю?

– Вы подошли, чтобы помешать мужчине угостить меня, только для того, чтобы потом настоять на том, чтобы угостить самому.

Он проводит рукой по челюсти.

– Так это настолько очевидно?

– Довольно-таки, да.

– Боюсь, тонкость никогда не была моей сильной стороной.

Я выгибаю бровь.

– Так это и есть истинная причина вашего присутствия? Не наблюдение за людьми, а желание кого-нибудь подцепить?

Он смеется, и звук великолепен: густой, сильный и манящий. Он проносится по моей коже, как теплый бриз.

– Вау, а вы не церемонитесь, верно?

– Я права?

– Не совсем. Изначально я этого не планировал. Но чем больше вы говорите, тем больше хочется пойти именно по этому пути, да.

В животе порхают нервные бабочки, но я не собираюсь выпускать этот шанс из рук. Поэтому протягиваю ладонь.

– В таком случае, думаю, пришло время для надлежащего знакомства. Меня зовут Скай.

– Скай?

– Да, – выдыхаю я, едва сдерживая дрожь удовольствия, когда теплая ладонь сжимает мою. Он встряхивает ее раз, другой, третий... – У мамы был богемный период, когда она меня родила. Период закончился, а я осталась.

Его улыбка возвращается.

– Уникальное имя, прямо как женщина, сидящая в баре в одиночестве, чтобы писать.

– Что ж, упомянутая женщина хотела бы узнать ваше имя.

Его рука выскальзывает из моей, мягко лаская кожу кожей.

– Коул, – говорит он. – И раз уж вы не назвали свою фамилию, я свою тоже опущу.

Я делаю еще глоток. Смелость в жидком виде, Скай.

– Разве это не часть подобных встреч? Анонимность?

Его брови снова взлетают вверх.

– Не знаю. Я обычно не знакомлюсь с женщинами в барах отелей.

– Почему-то я в этом сомневаюсь.

Он отпивает из стакана, и уровень виски уменьшается на треть.

– У меня были свои предположения на ваш счет, пока просто наблюдал. Судя по комментарию, полагаю, у вас тоже есть пара мыслей обо мне.

– Предположения?

– Да. Вы ведь сами назвали себя наблюдателем. Так что выкладывайте, – он откидывается назад, скрещивая руки на груди. Широкие плечи натягивают ткань пиджака.

Этот разговор кажется хождением по канату, где нужно ставить ноги предельно точно, чтобы не качнуться слишком сильно в ту или иную сторону.

– Ну, судя по покрою костюма и часам на запястье, я бы предположила, что вы обеспечены. Если вы здесь один, как и я, и цедите виски... что ж, решила бы, что вы пребываете в мрачных раздумьях.

– В мрачных раздумьях?

– Да, – говорю я, игнорируя веселье в его глазах. – Какая-то старая рана гложет вас.

– Интересно, что же это может быть.

– О, да что угодно. Вы ведь не в разводе? Не ветеран? Не сирота?

– Нет, нет и нет. Но догадки хорошие. Мне нравится эта игра. Нечасто выпадает шанс услышать, что думает красивая женщина, когда видит меня.

Красивая? Я делаю еще глоток, чтобы собрать в кучу разлетающиеся мысли, и вижу, как веселье в его глазах растет. О, он прекрасно знает, какой эффект на меня производит.

– Продолжайте, – подталкивает он.

– Ну... бармен, кажется, вас знает. Так что, полагаю, вы здесь завсегдатай.

Он наклоняет голову.

– Я не в первый раз в этом отеле, тут вы правы.

– Вы здесь в деловой поездке?

– В некотором роде.

Я провожу пальцами по краю барной стойки.

– Видите? Вам нравится неопределенность точно так же, как мне нравится анонимность.

Если бы назвала свою фамилию, он мог бы прогуглить и узнать, насколько «великая» я писательница, и единственное, что бы всплыло – это моя самая популярная статья «Студентка колледжа нашла волос в столовской еде». Если бы могла стереть это из архивов поисковика, я бы так и сделала.

– Полагаю, что да.

– И судя по вашим... ну, – я обвожу рукой черты его лица. – Я догадываюсь, что вы очень привыкли болтать с женщинами в таких местах.

– М-м. Не совсем понимаю, на что вы намекаете, но я сказал правду. Я не часто заговариваю с женщинами в барах отелей. Хотя, если они все такие, как вы, явно многое упускал.

Это уже второй комплимент всего за несколько минут. Я делаю еще глоток. Это правда происходит? Меня пытаются подцепить?

– Вы здесь остановились?

– Да.

Я издаю неопределенный звук, а мысли в голове бешено прокручивают варианты развития событий. Уже поздно. Если он попросит... что делать?

– Вы заглядываете слишком далеко вперед. Я это вижу, – Коул кивает на мой бокал. – Сделайте еще глоток. Мы просто беседуем.

– Пытаетесь меня споить?

– Нет, но думаю, что после такого вопроса вам не помешает немного «жидкой смелости», – в его глазах снова что-то мерцает, и это придает уверенности. Ему это нравится. И мне нравится – больше, чем что-либо за долгое-долгое время. Я так редко позволяла себе быть безрассудной. Хорошая дочь, хорошая сестра, хорошая сотрудница. Время от времени – хорошая девушка.

– Может быть, и не помешает, – произношу я вкрадчиво. Кажется, сегодня я примерила на себя другую роль. Играю женщину, за которой ухаживают и для которой это привычно. Женщину, которая без труда флиртует с красавцами в барах. Женщину, которая на многое осмеливается.

Мы проговорили почти до самого закрытия обо всем на свете, кроме нас самих, соблюдая границы анонимности и туманности, которые установили. Мы спорим о лучшем напитке в меню. О том, действительно ли блондинка с оливками наслаждается вечером или просто притворяется. Я превращаю в игру попытки угадать его профессию, что быстро перерастает в кокетство. Он отметает все мои предположения с кривой усмешкой, за исключением «астронавта». Это отвергает со смехом.

Гость за гостем покидают заведение, и мы наблюдаем, как пара средних лет уходит, держась за руки.

– Предложения не случилось, – констатирую я.

– Предательства тоже.

– Я все еще гадаю, не тревожно ли то, что ваш разум первым делом выдал такой вариант.

Он снова смеется и поднимает руку с пальцами без колец.

– Я не женат и не состою в отношениях.

– Фух, – выдыхаю я. – Какое облегчение.

– И вы тоже, – он кивает на мою руку, и я сама опускаю взгляд, обнаруживая пальцы привычно пустыми.

– Нет. Нет, ни в коем случае.

Он вскидывает бровь.

– Ни в коем случае? Как интересно.

– О?

– Большинство людей либо в браке, либо нет. Это не та вещь, которая измеряется по скользящей шкале, – его улыбка становится дразнящей. – Надо полагать, вы одиноки уже довольно давно?

Я закрываю лицо руками, издав преувеличенный стон, и он снова смеется. Теплая рука ложится на обнаженное предплечье.

– Ну же, в этом нет ничего постыдного.

Я смотрю на него из-под ресниц.

– Я тоже так думала, но если можете определить это с первого взгляда...

– Хм. Ну, возможно, я увидел то, что хотел увидеть, – большой палец движется по моей голой коже, посылая легкие электрические разряды по телу. Мне становится слишком жарко, будто бежала или загорала, пойманная глубиной его взгляда. И все это время палец продолжает двигаться, грубая кожа гладит мою руку.

– Я понимаю это, – шепчу я.

– Понимаете?

– Я тоже хотела, чтобы вы оказались свободны.

Его дыхание горячее.

– Что ж, посмотрите-ка. Мы оба удачно свободны от любых обязательств.

– И оба в этом большом, прекрасном отеле.

– Подумать только, – говорит он, снова криво улыбаясь. Могу ли я это сделать?

От ответа спасает приблизившийся бармен. Он бросает на Коула извиняющийся взгляд.

– Прошу прощения, сэр, но...

– Я понимаю, – Коул кивает бармену и встает, залпом допивая остатки виски. – Спасибо, что позволили задержаться.

– Без проблем.

Я поднимаюсь на негнущихся ногах, впервые замечая, насколько Коул выше. И этот покрой костюма, поджарое телосложение, мощные плечи... Во что я ввязалась?

– Что теперь будем делать? – спрашиваю я.

Он бросает на меня ироничный взгляд.

– Ну, это зависит от вас.

– От меня?

– Да. У меня здесь номер. Если хотите продолжить разговор, я буду только рад. Кроме того, у меня есть мини-бар. Я всегда мог бы намешать еще один «Олд-фэшн», если почувствуете жажду.

Это прямолинейное предложение, замаскированное под шутку. Я смеюсь, отводя взгляд, и использую паузу как шанс подумать. Смею ли я?

Его следующие слова решают все за меня.

– Я не тот козел, с которым вы говорили раньше. Если в какой-то момент захотите уйти – вы вольны это сделать. Если захотите, чтобы мы проболтали всю ночь напролет – только скажите, – его губы кривятся в улыбке, от которой внизу живота разливается жар. – Хотя, должен сказать, у вас, кажется, нет проблем с тем, чтобы говорить то, что думаете.

– Нет проблем, – я тянусь к его руке, и она крепко обхватывает мою. Кожа сухая, теплая и приятно грубая. – Ведите.

2

Скай

Четыре недели спустя...

– Мы словно в камере смертников, – говорит Карли. – Просто сидим и ждем, когда все случится. Скоро даже дату смерти назначат.

Я слезаю с маленькой стремянки и бросаю взгляд на стоящую у кассы подругу. Ее плечи поникли, глаза опущены, и выглядит так же, как я себя чувствую себя. Мрачно и безнадежно.

– До сих пор не могу с этим смириться, – произношу я.

– Я ценю твой оптимизм, Скай, правда ценю... но письма расставили все по местам.

– Чудеса случаются.

Она улыбается, но это скорее нежная улыбка человека, потакающего ребенку.

– Возможно.

Я переставляю стремянку из секции «H-L» в «L-P». Этот книжный – моя жизнь. Именно здесь проводила большую часть времени после школы, пока росла, и здесь же была моя первая работа. Сначала сортировала книги, в шестнадцать лет, а потом доросла до работы с оплатой.

И его снесут, чтобы кто-то мог построить отель?

Как будто Сиэтлу не хватает еще одной высотки для богатых и властных. Этот книжный простоял здесь десятилетие.

Мы с Карли обе плакали, когда получили первое письмо. Магазин находился на земле, арендованной у города, и они продали весь участок компании «Портер Девелопмент».

Потом я разозлилась. В подсобке распечатала логотип «Портер Девелопмент» и приколола его к старой мишени для дартса. Когда впервые протянула Карли горсть дротиков, она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Ты это сделала?

– Да. Так поступают люди в кино, значит, в этом должна быть доля истины. Давай, бросай, – она покачала головой, глядя на меня, но в итоге мы обе попробовали, и в конце концов стало капельку легче при виде лощеного логотипа, пронзенного дротиками.

Сейчас полдень, и в книжном пусто, как и в большинстве случаев. И по вечерам тоже, если быть до боли честной с самой собой.

Карли снова окликает меня.

– Ты расставила новую поставку современных любовных романов?

– Да! – кричу я в ответ. – И видела твой выбор для полки «Рекомендовано Книжным Магазином»!

Она смеется.

– Ты видела, как начинается история? У главных героев случается супер-горячий секс на одну ночь...

– Я тебя не слышу!

– Лгунья!

Я закатываю глаза и продолжаю расставлять тома фэнтези. С тех пор как рассказала Карли о ночи в отеле с Коулом, она находит любые способы, чтобы напомнить об этом.

Ты сегодня рано заканчиваешь, съязвит она. Может, стоит вернуться в «Наследие»?

Не следовало рассказывать, но дело в том, что я не могла перестать думать о нем, и в конце концов все подробности выплеснулись сами собой.

Его сильные руки. Кривая улыбка. Пикировки, поддразнивания, смех. Он был далеко, очень далеко не моего полета, но на одну ночь мы стали равными.

Вся та ночь казалась принадлежащей кому-то другому, девушке из тех самых любовных романов, а не мне, Скай Холланд. Начинающей (читай: никчемной) писательнице. Клерку книжного магазина (читай: будущей безработной). Двадцатипятилетней девушке, снимающей слишком тесную квартирку и не ходившей на свидания месяцами.

Та Скай, которой я была с Коулом, была кем-то другим. Остроумной и смелой. Она, и глазом не моргнув, говорила вещи вроде «вы пытаетесь меня споить». И ответила «да», когда привлекательный, загадочный мужчина пригласил ее в свой гостиничный номер.

Щеки вспыхивают при мысли об этом, но я не останавливаю поток воспоминаний. Раздумья о той ночи – единственное, что поддерживало меня с тех пор, как узнали о судьбе книжного.

Мы проговорили час на кровати, прежде чем Коул вообще ко мне прикоснулся, а когда это сделал, чтобы убрать прядь волос мне за ухо, я задрожала от предвкушения и возбуждения.

– Ты непредсказуема, – сказал он тогда. – Я и понятия не имел, что сегошня встречу кого-то вроде тебя.

Я улыбнулась.

– Ты собираешься меня поцеловать?

И он поцеловал, показав в точности, почему не стоило из-за этого нервничать. Почему не стоило переживать из-за секса, но с большой буквы С, такого, какого всегда хотела, но которого никогда не было. Не было никакой неловкости или неуклюжести. Он четко говорил, чего хочет, и спрашивал, что нравится мне.

И давал это.

Я беру еще одну стопку фэнтезийных эпопей и расставляю их на автопилоте, пока разум зациклен на тех нескольких оргазмах, которые он мне подарил. Как? У меня были двухлетние отношения в колледже, и я доходила до кульминации с тем парнем всего дважды. Коул сумел сделать это за одну ночь.

Это было глубоко, жестко и животно; тело двигалось так, будто я была нужна ему больше жизни. Мы сделали это трижды, его тело было неутомимым, прежде чем оба отключились без задних ног в гигантской гостиничной кровати.

– Ты фантастическая, – пробормотал он после последнего раза, небрежно закинув руку на мою обнаженную талию. – Я теперь попаду в одну из книг?

– Возможно, – ответила я, потянувшись, чтобы нерешительно провести рукой по его густым каштановым волосам. – Хотя не уверена, что смогу описать тебя по достоинству.

Но он уже спал, и вскоре я поступила так же.

Совершенство – это было совершенство.

И раз уж я не смогла удержать восторг в себе и рассказала Карли, она припоминала это постоянно. Почти каждый день в течение четырех недель я слышала об этом. С чего бы сегодняшнему дню быть другим?

– Просто не могу поверить, что ты не оставила ему свой номер, – говорит она за ланчем. Нам следовало бы есть по очереди, но покупателей нет, так что вместе поглощаем суши у кассы.

– Это бы все испортило.

– Нет, могло бы стать началом чего-то большего.

– С таким мужчиной? Нет, я бы не заинтересовала его в долгосрочной перспективе. Просто, по сути, задушила все в зародыше, – я щелкаю палочками, иллюстрируя слова и в стомиллионный раз защищая свое решение. И неважно, что по ночам все еще гадаю, правильно ли я поступила.

– Ты не можешь этого знать.

– Нет, но это неплохая ставка. Что, если бы я дала ему номер, а он бы так и не позвонил? – я не могу объяснить это Карли, но знаю, что подобное раздавило бы меня. Провести такую ночь с кем-то, а потом получить отказ, услышать «спасибо, но нет».

– Напомни, что именно ты написала на салфетке?

– Карли, не нужно напоминать. Ты и так знаешь.

Она заливисто смеется и поправляет очки.

– Да, но хочу услышать это от тебя. Я тут, между прочим, пытаюсь прожить твои эмоции. Ты мне откажешь в этом? После восьми долгих лет дружбы?

Я закатываю глаза от ее драматичности, но уступаю.

– Я написала: «Спасибо за прошлую ночь, жеребчик». Боже, даже произносить это тошно!

Она посмеивается.

– Так клишированно.

– Ну да, в этом вся я – ходячее, говорящее клише.

– И ты ушла, пока тот еще спал. Интересно, что он подумал. Когда его так... «поматросили и бросили».

– Он наверняка к этому привык. Поверь, с такими навыками, как у него, секса явно немало.

Она протягивает мне лишний васаби, зная, что я его обожаю.

– Возможно. Или у тебя мог бы быть самый горячий секс по дружбе, какой только знало человечество. Представь, сколько вдохновения это дало бы книге.

Я усмехаюсь.

– Это было бы скорее отвлечением.

– Сколько слов уже написала?

– Тридцать две тысячи. Но думаю, придется переписать всю главу, которую только что закончила. Поступки главной героини просто не кажутся мне логичными.

Карли берет еще один кусочек суши, ее взгляд полон ожидания.

– Рассказывай почему. Давай устроим мозговой штурм.

Мне нравится, что она так вовлечена в истории, что так было всегда, с тех самых пор, как я начала здесь работать. Любовь к книгам – лишь одна из многих вещей, которые нас объединяют. С разницей всего в десять лет, мы с Карли скорее подруги, чем коллеги. Она унаследовала книжный после смерти Элеоноры и взяла меня на полную ставку после того, как окончила колледж. Уже за одно это я обязана ей всем.

Я пускаюсь в описания, а она слушает, вставляя комментарии и шутки. В такие моменты легко забыть, что этого магазина – с его закоулками, пыльным чердаком, разномастными книжными полками и маленькими лампами для чтения – не станет через два месяца.

Моя жизнь снова меняется после ланча. В одно мгновение я сортирую современную американскую поэзию, никого не трогая, а в следующее – превращаюсь в дрожащий комок нервов.

За пять минут до того, как все это началось, я взяла в руки небольшой сборник коротких стихотворений.

– Ты блестящая маленькая книжка, – сказала я. – Но тебя очень трудно продать.

Книжка ничего не ответила, и я со вздохом ее отложила. У нас более пятидесяти таких экземпляров. Столько товара нужно разобрать до закрытия.

Колокольчик у двери дзинькает. Покупатель!

– Скай, я в подсобке! – кричит Карли.

– Я займусь! – откликаюсь я, уже возвращая поэтический сборник на место.

Я обожаю покупателей. Мне нравится гадать, какая книга им может понравиться, зачем пришли, исходя из одежды, акцента, читательских предпочтений. Иногда попадаю в яблочко, а иногда они меня удивляют – как чинная пожилая леди, пожелавшая купить последний хоррор-роман. Мужчина в костюме, спросивший книгу по психологии о том, как стать счастливым. Это мои любимые клиенты, те, кто учит тому, как опасно делать поспешные выводы.

Я пробираюсь через секцию фэнтези и срезаю путь между полками с рецептами. Мужчина стоит ко мне спиной, изучая названия на полке «Рекомендовано Книжным Магазином». Мы с Карли обновляем ее каждый месяц, часто за бутылкой вина, и получаем от этого массу удовольствия.

Он высокий. Это первое впечатление, за которым быстро следует осознание того, что он в костюме. Густые каштановые волосы вьются на затылке, чуть выше воротника рубашки. Интуиция подсказывает, что он пришел, чтобы купить книгу для кого-то другого. Подарок на день рождения или в честь годовщины.

– Здравствуйте, – говорю я. – Вы ищете что-то конкретное? Я буду рада помочь.

Он поворачивается.

И почва буквально уходит из-под ног.

Прошло четыре недели, и мы находимся в ярко освещенном магазине, а не в шикарном баре отеля, но при дневном свете он ничуть не менее эффектен. Точеная челюсть, та же легкая щетина. Густые волосы и пронзительные глаза, в которых нет ни капли удивления.

– Скай, – произносит он.

Я открываю рот, но снова закрываю его, в голове абсолютная пустота. Способность говорить покинула меня окончательно. Он ждет, взгляд просит ответа; вероятно, гадает, не онемела ли я.

– Гм. Привет, – наконец выдавливаю я.

Блестяще. Четыре года изучения английской литературы, и это – мой венец красноречия.

– Ты здесь работаешь?

Могу ли притвориться, что нет? В его представлении я должна быть титулованной писательницей, которая просиживает в дорогих отельных барах и пишет пафосные прощания на салфетках.

– Не думала, что увижу тебя снова, – говорю я глупость. Я в тех же джинсах, что и всегда, в футболке с надписью «Между страниц», красующейся спереди. По сравнению со мной он выглядит великолепно, а покрой костюма подчеркивает ширину плеч.

Его голос звучит сухо.

– Да, это очевидно, раз уж ты улизнула среди ночи.

– Да. Гм, без обид?

Он качает головой, но это скорее выражение смирения, чем отрицание.

– Я так и знал, что ты слишком хороша, чтобы быть настоящей.

Стоя в потрепанном наряде и с низким хвостом, я понимаю, что определенно подтверждаю этот факт.

– Да. Прости.

Он начинает идти вдоль стеллажей, поглядывая на полки, мимо которых мы проходим. Я следую за ним как в тумане. Ночь, которую мы провели вместе, была волшебной, а это – будни. Мое рабочее место. Эти две реальности не смешиваются, и мозг тщетно пытается справиться с сюрпризом.

– Расскажи об этом книжном. «Между страниц», верно?

Из всех вопросов он выбрал этот...

– Да. У нас представлены все основные жанры, есть новинки. Также в наличии вся классика. Ты найдешь здесь все: Пруста, Остин, Макиавелли, – я облизываю губы. – Гомера.

– Хм, – он достает книгу с полки, переворачивает ее, чтобы прочитать аннотацию. Я узнаю ее – это неплохой триллер, но могла бы порекомендовать вариант и получше. – Итак, – говорит он. – В чем заключалась твоя игра в ту ночь в баре?

– Моя игра?

Он задвигает книгу обратно.

– Тебе нужна была ночь для вдохновения? Чтобы побороть творческий кризис?

Сердце в груди несется во всю прыть.

– Ты спрашиваешь, был ли ты материалом для исследования?

Коул улыбается – той самой кривой улыбкой, которая напоминает, насколько он чертовски красив.

– Если и был, я совершенно не против. Но, думаю, я довольно ясно дал это понять в тот раз.

Румянец ползет по моим щекам. О да, еще как дал.

– Ты стал неожиданностью.

– Взаимно. И должен сказать, меня еще никогда не называли жеребчиком.

Румянец становится еще гуще.

– О, это было... в тот момент это казалось уместным.

Он кивает.

– А сейчас нет?

– Я не... Ты невозможен.

Его ухмылка возвращается.

– Мне так уже говорили.

Я перевожу взгляд с него на книжный шкаф за спиной, и ко мне возвращаются подозрения.