Текст книги "Враг на миллиард долларов (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Губы Коула подергиваются, и, откинувшись на подголовник, он наблюдает за мной из-под полуопущенных век.

– Это первое, о чем ты подумала?

– Это обоснованное беспокойство, – заявляю я, но в голосе нет серьезности. – О, Коул. Ты точно уверен? Мы можем пойти?

Его большой палец поглаживает мое бедро.

– Безусловно.

– Спасибо. О! Нам нужно заскочить ко мне. Я не могу идти в таком виде!

– Мы уже в пути.

Я откидываюсь на сиденье, закрывая глаза от прилива возбуждения, пульсирующего во мне. «Брукс энд Кинг»! И Коул делает это для меня. Он сказал, что иначе не пошел бы на мероприятие.

Маленькая часть разума велит мне сосредоточиться на этом. Разобрать по косточкам. Признать факты – его поступки, от того, что подарил Тимми лучшую ночь в жизни, до этого приема, – делают все труднее и труднее для меня оставаться эмоционально непричастной. Тише, говорю я этой части. Побольше жизни и поменьше раздумий. По крайней мере, сегодня.

В квартире Коул усаживается на кровать, пока я переодеваюсь.

– Я уже все видел, – говорит он в качестве оправдания, но, судя по тому, как глаза рыщут по моему телу, ему нравится это зрелище.

– Место в первом ряду, да?

Он откидывается на руки, взгляд темнеет.

– Ты потрясающая.

Почувствовав уверенность, я переодеваюсь в комплект белья. Пока Коул наблюдает, я натягиваю красные кружевные трусики на бедра, поправляя их на талии.

– Это на потом, – говорю я.

Челюсть Коула сжимается.

– У тебя есть еще примерно две минуты, чтобы одеться, и если не закончишь к тому времени, мы вообще никуда не поедем.

– Это испытание для твоего самоконтроля?

– Большее, чем можешь себе представить.

Я смеюсь, облачаясь в самое шелковистое черное платье. Оно держится на плечах на двух тонких бретельках, доходит почти до колен, но плотно облегает фигуру. Неприлично приличное.

– Я готова, – говорю я. – Я хочу переспать с тобой, но также очень хочу пойти на прием «Брукс энд Кинг».

– Вот так это и начинается, – мрачно говорит он. – Меня заменяют.

Я хватаю его за руку и вытаскиваю из спальни, заходя в ванную, чтобы нанести капельку духов.

– Нисколько. Пока что я полна решимости и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.

Чарльз везет нас к красивой вилле у озера Лейк-Юнион с круговой верандой, уходящей в воду. Огни освещают подъездную дорожку, когда тот проезжает через кованые ворота. Коул молчит, но в ответ на мой тихий вздох улыбается.

– Хорошее место они арендовали, – замечает он.

Приближается парковщик, намереваясь открыть дверь машины, и в животе снова просыпается нервозность. Мое шелковое платье кажется слишком дешевым; макияж – слишком простым. Я здесь в качестве спутницы – о чем вообще говорить с этими людьми?

Коул выходит вслед за мной и кладет руку на поясницу.

– Мы останемся столько, сколько ты захочешь, – шепчет он мне на ухо. – Или уйдем хоть через минуту.

Моя хватка на его руке ослабевает.

– Спасибо.

Мы вместе поднимаемся по дубовым ступеням. В углу играет небольшой джазовый ансамбль; вдоль противоположной стены стоит гигантский стол с книгами под маленькой позолоченной табличкой: «Новинки». Что-то во мне немедленно расслабляется. Здесь есть книги.

К нам подходит мужчина средних лет с протянутой рукой.

– Мистер Портер! Мы счастливы, что вы смогли прийти!

Коул крепко жмет мужчине руку.

– Очень приятно.

– Вы только что приехали?

– Да, только что, – Коул кивает в мою сторону. – Это мистер Эдвин Тейлор из исполнительного отдела «Брукс энд Кинг».

Он протягивает руку мне – мне!

– Скай Холланд, – говорю я, крепко пожимая его руку. – Я самый крупный клиент «Брукс энд Кинг».

Глаза мужчины вспыхивают восторгом, и он переводит взгляд с меня на Коула.

– Вот как?

– Возможно, преувеличение, но совсем небольшое, – сухо говорит Коул. – Она и страстный читатель, и писатель.

– Великолепно, – говорит Эдвин, улыбаясь. – Что ж, вы должны идеально вписаться. На том столе представлены все наши предстоящие новинки. Не стесняйтесь, осматривайтесь и общайтесь с гостями. Здесь присутствует большинство руководителей отделов. Спрашивайте что угодно, абсолютно что угодно.

Коул кивает, словно такое предложение – самая обычная вещь.

– Чудесно. Мы еще поговорим, я уверен.

– Надеюсь на это, – Эдвин снова улыбается мне. – Рад познакомиться, мисс Холланд.

Как только мы оказываемся вне пределов слышимости других гостей, я поворачиваюсь к Коулу, не в силах скрыть восторга.

– Глава исполнительного отдела?

Его губы подергиваются.

– Так и думал, что тебе понравится мероприятие.

– Мы увидим новинки раньше времени? До того, как их анонсируют? Это же просто безумие!

– Ага.

– И то, как он с тобой разговаривал... Тебя пригласили? Почему?

Коул пожижимает плечами, игнорируя взгляды, которые бросают на него несколько человек в зале. Я не могу понять, чем они восхищаются – его внешностью или властью.

– Меня приглашают на большинство мероприятий. Ты как-то спрашивала об этом, вообще-то.

– Я?

– Ты тогда бредила из-за лихорадки. Неудивительно, что не помнишь.

Я вкладываю ладонь в его руку.

– Наверное, даже хорошо, что не помню. Вряд ли это было единственное, что я тогда наговорила.

Коул наклоняется вперед и целует меня в висок. Это стало его фишкой, и, поддаваясь прикосновению, я совсем не возражаю.

– Ты была очаровательна.

– Пока не выставила тебя вон после.

– До этого момента – да. Пошли. Пора познакомить тебя со всеми пресловутыми главами отделов.

Рядом с Коулом весь мир, кажется, лежит у моих ног. Нас останавливают через каждые несколько шагов – доброжелатели, инвесторы, издатели, маркетологи и авторы. Я тщетно пытаюсь запомнить все имена. Коул кивает и слушает, но говорит редко, предоставляя мне вести большую часть разговоров. Я стараюсь изо всех сил, рассуждая о литературной индустрии, и все же... их глаза то и дело возвращаются к нему. Наверное, следят за выражением лица.

Лишь несколько человек стали исключением. Эдвин Тейлор снова подходит, чтобы узнать мое мнение о новинках – от этого разговора Коул вежливо устраняется. Глава отдела современной английской поэзии долго со мной беседует после того, как упоминаю, что работаю в книжном магазине, что приводит к еще одной увлекательной дискуссии о будущем печатных СМИ.

Я пью уже второй бокал шампанского, когда наконец снова замечаю Коула. Он окружен мужчинами в костюмах, стоящими полукругом, в центре которого Коул. С напитком в руке и улыбкой на губах он выглядит непринужденно. Словно получает удовольствие. Но я уже научилась отличать, когда эта улыбка искренняя, а когда – лишь очаровательный фасад.

Заметив, что я стою одна, он тут же извиняется и отходит.

– Слава богу, – шепчет он, скользя рукой по моей талии. – Никогда больше не оставляй меня одного.

– Это ты меня оставил, – замечаю я.

– И то верно, – он делает глоток виски. – Какая ошибка.

Я заглядываю ему в лицо.

– Выглядело как засада.

– О, это она и была.

Я оглядываюсь на людей вокруг: кто-то уже наблюдает за нами с интересом, кто-то ищет возможность подойти.

– Они очень хотели видеть тебя здесь, да?

– Как и всегда.

Я поправляю лацканы его пиджака, и в голову приходит тревожная мысль. Я понижаю голос, чтобы меня слышал только Коул.

– Они хотят, чтобы ты инвестировал?

Он кивает.

– Издательское дело сейчас переживает не лучшие времена. Вероятно, пригласили на этот прием каждого потенциального инвестора в штате.

– Деньги открывают двери, – шепчу я.

– Да, – сухо говорит он, – но они чертовски быстро закрываются, когда люди понимают, что ты не намерен расставаться со своими кровными.

Я кладу ладони ему на грудь.

– Спасибо тебе.

Он смотрит вниз, возможно, удивленный моей искренностью.

– Пожалуйста.

– Ты не хочешь здесь находиться. Я понимаю это, видя, как все перед тобой лебезят.

Его губы кривятся.

– Ну... мне все же нравится, когда некоторые люди передо мной лебезят.

– Ты невозможен.

– Да, – говорит он, – ты уже это говорила.

Еще одна мысль поражает меня.

– Те люди, которые были со мной милы. Как думаешь, они были искренни? Возьмем, к примеру, мистера Тейлора. Он был любезен со мной в надежде, что уговорю тебя инвестировать?

Коул вздыхает, и из глаз исчезает веселье. Значит, подозрения не так уж беспочвенны.

– Не могу с уверенностью сказать, – говорит он. – И, честно говоря, перестал пытаться это анализировать. С такими мыслями можно с ума сойти.

Осознание, к которому ему пришлось прийти. С тех пор как Коул стал тем, кого приглашают на подобные мероприятия, тем, кем пытаются манипулировать или кого принуждают. Представь, каково это – жить так, зная, что близкие люди могут тебя использовать. Это кажется глубоко печальным. Может быть, поэтому он дружит с Николасом Парком. Одному миллиардеру не нужен другой, по крайней мере в финансовом плане.

Я киваю в сторону веранды, где свет колышется на глади озера. Ночь теплая и прекрасная, а шампанское сладкое.

– Давай подышим воздухом.

– За нами последуют, – предупреждает он.

Я вкладываю ладонь в его и тащу за собой к самому краю веранды. Это уединенный уголок, где плющ и жасмин сплелись, обвивая стойку. В тусклом свете глаза Коула поблескивают.

– Здесь? Ты планируешь мной воспользоваться?

– Это не то место, куда приходят пообщаться, – говорю я. – Пусть только попробуют нам помешать.

– В тебе есть капля стервозности.

– Ты и так это знал.

Коул наклоняет голову, улыбка витает на его губах.

– Знал.

– Знаешь, что мне это напоминает? – я тянусь и чокаюсь своим бокалом шампанского о его виски, янтарная жидкость в котором едва покрывает дно. – Ту ночь, когда мы встретились.

– М-м. Бар «Наследие». Лучший отель, который я когда-либо строил.

Я придвигаюсь ближе.

– О чем ты на самом деле думал в ту ночь?

– Что ты великолепна. Я сказал, что наблюдаю за людьми, если помнишь, – он взбалтывает напиток в бокале, не сводя с меня глаз. – Но в основном наблюдал за тобой.

Я делаю глоток шампанского, прохладного для пересохшего горла.

– Ты бы подошел ко мне? Если бы тот придурок рядом не попытался подкатить?

Он придвигается ближе, закрывая меня телом от любых любопытных гостей, которые могли бы выйти следом.

– Да, – говорит он. – Обычно я не завожу знакомств в барах. Но в ту ночь... в конце концов, мне бы пришлось.

– А потом?

– Что я думал потом?

Я киваю, облизывая губы.

– Когда мы пошли в номер.

– В гостиничный номер, – мягко поправляет он. – Когда ты ушла в уборную, я созвонился с администрацией. Они дали ключ-карту.

Мои глаза расширяются.

– Ты это сделал?

– Да. И чтобы ответить на твой вопрос... ну, когда мы легли в постель, я подумал, что ты милая. Застенчивая, но решительно настроенная быть смелой.

Я опускаю взгляд.

– Я стремилась быть великолепной и соблазнительной.

– О, Скай, ты такой и была, – говорит он, и голос падает до шепота. – Чертовски неотразимой, это меня просто убивало.

– Застенчивость и соблазнительность несовместимы.

Его дыхание у моего уха, голос – как темная ласка.

– В тебе они сочетаются идеально. Помнишь наш первый секс?

О боже. Я киваю, чувствуя, как соски твердеют под тканью платья.

– Да.

– Расскажи, что я сделал.

– Ты заставил меня показать, как ласкаю себя перед зеркалом, – я упираюсь лбом в его плечо, закрывая глаза от борющихся волн желания и смущения. – Чтобы мог это повторить.

– Верно, – его губы касаются края моего уха. – А потом...?

– Потом сделал то же самое, но языком, – вдох. – Я кончила.

– Да, кончила, и еще как.

– А потом ты... – я замолкаю, сглатывая при воспоминании о том, как он вошел в меня, о стоне от первого ощущения. Пульс тревожно учащается. – Коул, давай уедем отсюда.

Он сжимает мою руку почти до боли.

– Думал, ты никогда не попросишь, – он ведет меня обратно через толпу людей. Шагает широко, но я не отстаю, торопливо семеня рядом с ним. Никто нас не останавливает – до самого последнего момента. Эдвин Тейлор улыбается и протягивает нам обоим свою визитку. – Если когда-нибудь захотите обсудить новинки, – говорит он.

Обратный путь до квартиры проходит почти в тишине, но рука Коула в моей, большой палец описывает маленькие круги на тыльной стороне ладони. От простого прикосновения по коже пробегают электрические разряды. Когда мы стали парой, держащейся за руки? Когда вообще стали парой?

Машина плавно останавливается у моего дома.

– Спасибо, Чарльз, – говорит Коул. – Подъедь утром, пожалуйста.

– Разумеется, сэр.

Его руки обхватывают меня, как только оказываемся на тротуаре. Я посмеиваюсь, увлекая Коула к входной двери.

– Завтра утром, да?

– Я остаюсь на ночь, – он тянется через мою голову и одним сильным толчком открывает дверь. – Рассказ о первом разе меня не на шутку завел.

Я тяжело дышу, когда отпираю дверь в квартиру. Позади меня Коул запирает ее, и через секунду слышится звук брошенного на пол пиджака.

Я расстегиваю молнию.

– Помнишь кружевное белье, которое я надела?

– О да, черт возьми, – его руки уже здесь, тянут, и мое платье падает к ногам. – Я думал об этом весь вечер, как ты и хотела.

Его дыхание прерывистое у моей щеки, пока расстегиваю рубашку.

– Помнишь, как ты трахнул меня у стены в отеле?

Коул не отвечает. Вместо этого подхватывает меня, вынудив обхватить ногами за талию.

– Да.

Я словно парю в воздухе, а затем он осторожно опускает меня на кровать. Коул отступает и стягивает рубашку. Я никогда не устану от этого зрелища – загорелой кожи, дорожки волос, глубокой линии внизу живота. Продолжай плавать, думаю я. Что бы ты ни делал, это работает.

Я тяну за одну из кружевных чашечек бюстгальтера, дразня сосок пальцами. Глаза Коула впиваются в мою грудь. Это придает сил – осознание того, какой эффект я на него оказываю.

– Ты невероятная, – шепчет он.

Я улыбаюсь.

– А ты слишком далеко. Иди сюда.

Коул подчиняется, скользя на меня сверху. Я ожидала, что все будет быстро. Жестко. Возможно, у стены, как и упоминала. Но Коул делает все наоборот.

Он целует меня до беспамятства, придавив своим телом, язык движется медленно и глубоко. Рука скользит от бедра к ногам, дразня меня через ткань трусиков.

– Такая мокрая, – шепчет он, спускаясь губами к моему соску. – Ты хоть знаешь, как льстит, что всегда хочешь меня? – я хочу ответить, но тут он прикусывает кожу, и слова превращаются в стоны. – Как само воплощение мужественности, – продолжает он тихо. – Ты как-то в шутку назвала меня так. Но когда ты такая мокрая, черт возьми, именно так я себя и чувствую.

Я двигаю бедрами навстречу его руке, запуская пальцы в шелковистые волосы.

– Это не шутка, – выдыхаю я. – Я хочу тебя.

– Я тебя тоже.

– Внутри.

Он прижимается головой к моему бедру, дыхание ощущается как теплый порыв на коже.

– Твою мать, Скай. Дай сначала довести тебя до оргазма.

– Нет. Я хочу, чтобы мы кончили вместе, – я хватаю его за плечи и тяну к себе, и Коул поддается, наши губы снова встречаются. Я могла бы лежать так вечно – под ним, вдавленная в матрас, окутанная поцелуями. Коул превращает это в искусство, в нечто, что нужно ценить, проживать и смаковать. Но тут его член дергается, и желание снова лишает меня чувств.

– Скай... – шепчет он мне в кожу, стягивая белье, глаза и руки замирают на каждом сантиметре плоти, который он открывает. И когда наконец устраивается между моих ног и входит, мы оба стонем от этого ощущения.

Я обхватываю его ногами.

– Да. Именно так.

Коул опускается на локти, полностью накрывая меня собой, толкаясь глубоко и медленно.

– Я бы трахал тебя вечно, если бы мог.

– Я бы позволила.

Движения размеренные, Коул задевает такие точки внутри меня, что закрываю глаза и просто держусь. Наша кожа быстро становится влажной в местах соприкосновения – а мы соприкасаемся везде.

– Ты чертовски хороша, – стонет он. Я провожу руками по его спине, слегка вонзая ногти, и с трудом пытаюсь подобрать слова. Рациональные мысли исчезают с каждым ударом его сердца о мое. Плоть к плоти, мужчина и женщина, моя грудь против его груди с жесткими волосками.

Коул меняет угол, попадая в самое нужное место, и – о!

– Да, – задыхаюсь я. – Вот так.

Улыбка Коула не ироничная, не кривая и не дразнящая. Она широкая от наслаждения. Он удваивает усилия, сохраняя угол и двигаясь уверенно и мощно. С каждым толчком давление внутри меня нарастает.

Оно захлестывает меня, достигает пика, и я крепко вцепляюсь в него. Все, что могу – это держаться.

Коул теряет контроль над собой в ту же секунду, что и я. Толчки становятся порывистыми, неглубокими, он утыкается головой мне в шею. Тело напрягается, и Коул стонет, когда рассыпается на части.

Наступает полная тишина. Я обнимаю его, думая о том, что тот мог бы так и уснуть, а я бы только поблагодарила.

Он делает движение, чтобы отстраниться, но я крепче сжимаю ноги вокруг него.

– Нет. Еще нет.

Коул тепло смеется мне в кожу.

– Какая властная.

– Иногда, – шепчу я.

– Никогда не останавливайся, – он приподнимается на локтях, чтобы поцеловать меня. – Боже...

Я целую его в ответ.

– Это все еще просто я.

– Смешно, – он садится, легко высвобождаясь из моих ног. – Я не был слишком груб?

– Нисколько.

– Хорошо, – рука скользит вниз, туда, где я особенно чувствительна, к явному свидетельству отсутствия презерватива. – Я предпочитаю так, – говорит он. – Возможно, это делает меня пещерным человеком.

Я смеюсь.

– Просто мужчиной, я думаю.

Он растягивается рядом со мной, лицо расслаблено, привычные линии решимости или иронии исчезли.

– Что ж, этот мужчина чувствует себя на вершине мира. Ты кончила.

Нет смысла отрицать это, и нет шансов скрыть. Это было довольно очевидно.

– Да. Собираешься злорадствовать?

Теплый смех Коула омывает мою кожу.

– Нет. Но хочу услышать, как ты об этом говоришь.

– Об оргазме?

– О твоей истории с ними. Ты говорила в отеле, что обычно не кончаешь с партнером.

О господи. Хочется зарыться лицом в подушку и спрятаться от того, что прошлая версия меня так легко все выболтала. В то время я не собиралась больше его видеть – и полностью сдалась на милость рук и рта.

Коул снова смеется, притягивая мое тело к своим твердым контурам.

– Не стесняйся. Больше не надо.

– Я и не стесняюсь. И к твоему сведению, в ту ночь в отеле ты просто вытрахал из меня все мозги. Я не могу нести ответственность за все, что тогда наговорила.

– Подними голову, – командует он, и я приподнимаюсь, чтобы тот мог просунуть мускулистую руку мне под шею. От него исходит жар, как от обогревателя. – Тебе правда было так хорошо?

– Да. А что? Тебе не было?

Коул хмыкает.

– Та ночь была невероятной, Скай. Но я достаточно тщеславен, чтобы нравилось слышать это от тебя.

– Я не знала, что это вообще стояло под вопросом.

– Ну, ты же ушла, не попрощавшись, – он смеется над моим стоном, рука тепло ложится на грудь. Рассеянно его большой палец играет с моим соском. – Я не буду начинать эту дискуссию снова. Ты, кстати, уходишь от темы. Так дело не пойдет.

Я снова стону.

– Ты правда хочешь знать?

– Да.

Я выдыхаю.

– Ладно. Ну, у меня были одни длительные отношения, в колледже. Кроме этого, мой сексуальный опыт был... ну, краткосрочным.

– Секс на одну ночь, – говорит он.

Я поджимаю губы.

– Нет. Не совсем. Я встречалась с двумя парнями, с которыми также спала. Не одновременно, я имею в виду. Но все заходило достаточно далеко, чтобы мы переспали, но не были в отношениях? А потом все заканчивалось. Так что трое. Я спала с тремя парнями.

Губы Коула изогнуты в искренней улыбке.

– У тебя отлично получается это объяснять.

– Да уж, я не была готова к изнурительной викторине по прошлой сексуальной жизни.

– Только об оргазмах, – лениво говорит он, целуя меня. – Но я приветствую любую информацию, которой ты делишься.

Я слегка толкаю его, и Коул смеется, сильнее прижимая меня к себе.

– Как можешь меня винить? Ты ведь уже сказала, что я лучший из тех, кто у тебя был.

– Я такого не говорила!

– Говорила. Несколько раз, – он переворачивает меня, губы скользят по шее. Его плечи загораживают тусклый свет от ночника. – Ты много чего говоришь, когда пребываешь в порыве страсти. Или в бреду.

Я стону, но этот звук быстро превращается в стон удовольствия, когда губы Коула смыкаются на соске. Мое смущение испаряется, исчезая в приливе ощущений и головокружительных чувств.

– Никто из них не доводил меня до конца, – шепчу я. – Не на постоянной основе. И мне было недостаточно комфортно, чтобы показать, как именно хочу, чтобы меня ласкали.

Он мягко прикусывает сосок, прежде чем отпустить его, и смотрит на меня глазами, в которых полыхает огонь.

– Какая жалость, – говорит он мрачно. – И все же... я более чем счастлив восполнить их недоработки.

Коул медленно целует мое тело, словно у нас в запасе вечность, и я теряю себя в прикосновениях. Когда мы такие, легко притворяться, что так оно и есть.