Текст книги "Враг на миллиард долларов (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

17

Скай

Карли влетает в двери книжного магазина за двадцать минут до начала смены.

– Скай, ты не поверишь.

Я поднимаю сумку-шопер, которой любовалась последние полчаса.

– Ты тоже не поверишь. Смотри. Что думаешь? Я вчера вечером набросала логотип.

Она замирает перед кассой с газетой в руках.

– Да, мило.

– Мило? Если – прости, когда – нам дадут зеленый свет, чтобы могли остаться в деле, мы могли бы производить и продавать такие. Она милая. Необычная. Экологичная. Это просто прототип, но...

Карли швыряет газету на кассу.

– Смотри.

Я смотрю.

На первой полосе Коул.

Его засняли выходящим из здания «Портер Девелопмент», за спиной внушительно и высоко возвышается небоскреб. Он говорит по телефону и, в кои-то веки, не улыбается.

Заголовок выкрикивает мне в лицо обвиняющие слова.

– Раскрыто грязное прошлое миллиардера, – читаю я, бормоча слова себе под нос.

– Прочитай статью, – говорит Карли. – Судя по всему, он выгнал старого делового партнера. И был абсолютно хладнокровен во всей этой истории.

Я листаю газету в поисках статьи. Его партнер, партнер... тот самый, который заказал дорогой логотип?

Статья занимает целый разворот. Карли практически кипит от злости, указывая на детали раньше, чем я успеваю до них дойти.

– Он заставил Бена подписать соглашение о неразглашении, – говорит она. – Вот почему за него говорит жена.

– Бен?

– Бен Симмонс. Бывший партнер Коула Портера, – она указывает на фотографию Бена и его жены на развороте. Снимок красивый. Они сидят на диване, прижавшись друг к другу, девушка сжимает его руки – само воплощение поддержки.

Я качаю головой.

– Подожди, подожди, мне нужно прочитать, – глаза пробегают по вопросам и ответам, каждый из которых оказывается убийственнее предыдущего. Елена, жена Бена, говорит больше всех. Они были школьными друзьями, отвечает она. А потом Бен оказался отброшенным в сторону...

Репортер вставляет реплику – спрашивает о точных деталях. На это отвечает уже Бен. Я не могу сказать. Хотел бы, но меня заставили подписать соглашение о неразглашении. Если бы этого не сделал, я бы остался ни с чем.

Я просматриваю остальное, каждое предложение, каждый вопрос хуже предыдущего. Внутри что-то обрывается. Неужели Коул мог так поступить? Коул, пригласивший моего племянника на бейсбольный матч?

– Это просто статья. Факты можно переврать, – слабо говорю я.

Карли фыркает.

– Ага, но не настолько же. Боже, ты представляешь, что, возможно, придется снова его увидеть? Он еще большая змеюка, чем мы думали.

– Да.

– Судя по всему, бизнес на самом деле построил именно Бен. Он говорит об этом в конце.

Я пробегаю глазами последние строки. Репортер спрашивает, справедливо ли будет сказать, что Бен был «мозгом» всей операции. Симмонс опускает глаза с едва заметной улыбкой на лице. Когда-то Коул был моим лучшим другом, – сказал он. – Но нет, он никогда не был самым умным из людей. У него был трастовый фонд, а у меня – идеи. Это была хорошая комбинация, пока все не развалилось.

Гнев и страх преследуют друг друга внутри меня, бегая по кругу в болезненной агонии. Коул – один из самых умных мужчин, которых я когда-либо встречала, так что в этом Бен ошибается. Но ошибается ли он в остальном?

Коул умеет быть безжалостным. Я была тому свидетелем. Он водит дружбу с Николасом Парком – а у этого человека весьма сомнительная репутация.

– Он может не соблюсти соглашение, – продолжает Карли. – Мы должны допустить такую возможность. Что делать, если он этого не сделает? Устоит ли сделка в суде?

Я опускаюсь на стул.

– Без понятия.

– Вышвырнуть собственного лучшего друга ради прибыли. Мерзость.

– Похоже на то.

Перед глазами плывет лицо Карли, губы решительно сжаты.

– И это тот парень, с которым ты сцепилась, Скай! Я горжусь тобой больше, чем когда-либо. Может он и подонок, но мы можем держать голову высоко.

Держать голову высоко.

Если бы она только знала, думаю я. Карли бы никогда больше не посмотрела на меня так, как прежде.

Глаза Карли расширяются, ее осеняет внезапная догадка.

– Может, он отыграется на тебе, если выиграем спор. Судя по наплыву покупателей, у нас есть шансы.

– Он бы не стал.

– Ты его не знаешь. Посмотри на это... он кинул лучшего друга! Заставил подписать соглашение о неразглашении? – она качает головой, глядя на статью. – И это «Сиэтл Трибьюн». Они бы не стали публиковать что попало. Можешь быть уверена, факты там проверены.

Каждое ее слово падает все тяжелее, пока я не чувствую, что сгибаюсь под этим давлением.

– Прости, мне нужно... Постоишь минуту за кассой? Мне нужно в туалет.

– Да, конечно. Ты в порядке?

– Да. Одну минуту.

И в крошечном туалете площадью в три квадратных фута я полностью ломаюсь. Это выглядит некрасиво. Даже не рационально. И все же приходится вцепиться в раковину, чтобы дыхание окончательно не сбежало от меня. Эта статья – либо заказная чернуха, либо смелое разоблачение.

И я понятия не имею, во что верить.

Мой первый инстинкт – позвонить ему. Написать. Услышать, как он скажет: Это неправда, Скай. Конечно, нет. Ты писательница. Ты же знаешь, как пишут авторы.

Но разве не именно это сказал бы тот, кто пытается мной манипулировать? Тот, кто хочет видеть бизнес разрушенным. Тот, кто чертовски хорошо сумел заставить меня поверить, что ему наплевать. Он намекал, что победа больше не важна.

Что вместо этого важна я.

И я поверила.

Тот бейсбольный матч. Мероприятие издательства. Все это было ложью?

Я качаю головой, глядя на себя в зеркало. Если меня и выставили дурой, то, по крайней мере, теперь глаза открыты, спасибо Бену Симмонсу. И это хорошо.

А если нет... что ж, я не могу позволить себе думать об этом, пока нет. Не тогда, когда кажется, что грудная клетка схлопывается. Слова Карли возвращаются ко мне, те самые, что имели наибольший вес. «Сиэтл Трибьюн» не стали бы публиковать что попало. Они бы проверили факты. Наверняка даже связывались с Коулом за комментарием.

Когда я выхожу из туалета, Карли смотрит на меня с сочувствием. Она кладет руку мне на плечо и сжимает его.

– Мне жаль. Конечно, из-за всего происходящего кажется, что все бесполезно, но это на самом деле не так. У нас все еще есть шанс выкарабкаться.

Я киваю. Внутри никогда еще не чувствовала себя такой мошенницей. Я не заслуживаю ни ее дружбы, ни поддержки, по крайней мере сейчас. Книжный магазин принадлежит ей, в конце концов. Элеонора была ее бабушкой. Не моей.

– Просто придется работать усерднее, – слабо говорю я. – Осталась неделя.

Она кивает.

– Именно. И если дело дойдет до крайностей, он не заставит нас подписать никакое соглашение о неразглашении!

Я мычу в знак согласия, возвращаясь к расстановке книг на полках, пока в голове все кружится вихрем. И несмотря на то, что телефон в тот день обжигает карман, я не связываюсь с Коулом, а он не связывается со мной. Должно быть, полно дел.

Он либо раздавлен статьей, либо в ярости от того, что бывший партнер нашел способ обойти соглашение о неразглашении.

И я не уверена, что хочу выяснять, что именно из этого правда.

Следующий день знаменует собой ровно неделю до того момента, когда истекает двухмесячное соглашение с «Портер Девелопмент». Через несколько дней у Карли встреча с Хлоей, и обе будут кропотливо изучать цифры, чтобы понять, сможем ли мы представить магазин как прибыльный.

Мы с Карли постоянно подстегиваем друг друга.

– Мы справимся, – в очередной раз говорит Карли, столько же для себя, сколько для меня.

– О, безусловно. За последние несколько недель было больше покупателей, чем когда-либо. Все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – повторяет она. – Все будет хорошо.

Ее взгляд перемещается на заднюю стену, и я гадаю, не думает ли она о том же, о чем и я. Фотография Элеоноры в рамке перед входом в «Между страниц» в день открытия. Она провисела там так долго, что на обоях остался квадратный след.

День проходит как в тумане из продаж, обновлений в «Инстаграм» и развешивания объявлений о распродаже. Я вешаю огромное объявление в витрине и добавляю написанную от руки записку, объясняющую ситуацию. Осталась одна неделя, чтобы все изменить, пишу я в заголовке. Вы хотите, чтобы магазин остался?

Это отчаянный шаг, но сейчас настали отчаянные времена.

За час до закрытия звякает дверной колокольчик, и это не покупатель. Мужчина средних лет. На лице – хмурая гримаса. На нем футболка с чересчур знакомым логотипом. На этот раз она не истыкана дротиками.

Он идет прямиком к кассе.

– Добрый день.

Я упираюсь руками в прилавок.

– Здравствуйте. Я не знала, что сегодня запланирована встреча с «Портер Девелопмент».

Он одаряет меня неприятной улыбкой и вынимает из кармана строительную рулетку.

– Меня прислали осмотреть объект в рамках подготовки.

– Осмотреть?

– Да, – он постукивает рулеткой по столу, оглядываясь вокруг оценивающим взглядом. – Снять замеры здания и осмотреть конструкции. В конце концов, нужно знать, какого размера разрушительный шар привозить.

– Еще ничего не решено, – процеживаю я сквозь зубы.

Его улыбка полна пренебрежения.

– Это стоит обсуждать с моим боссом или боссом моего босса. Я здесь по приказу, и, насколько известно, мы сносим здание в течение месяца.

– Только через мой труп.

Мужчина смеется, будто я пошутила. Его голос становится приторным.

– Хорошо, милочка.

Милочка? Какая наглость!

– Как ваше имя?

– Макс Блейкфилд.

– Так вот, мистер Блейкфилд, сегодня вы не будете делать замеры внутри магазина, пока не вернетесь сюда с назначенной встречей, согласованной боссом или боссом вашего босса с нами.

Улыбка, которую он мне адресует, – покровительственная.

– Мне нужно замерить здание снаружи, что не требует вашего согласия. Свободная страна, в конце концов, – он меня уделал, и видит это по выражению лица, потому что довольно кивает. – Всего хорошего.

Он выходит из магазина с рулеткой в руках так вальяжно, будто занимается этим постоянно. Пальцы ноют от того, как сильно я вцепилась в край кассы. Если бы это был мультфильм, у меня бы из ушей шел пар, настолько зла. Разрушительный шар, сказал он. Босс его босса.

Значит, вот как они соблюдают соглашения. «Портер Девелопмент», похоже, твердо намерены снести здание. Неужели мы с Карли станем следующими Бенами Симмонсами?

Пальцы яростно летают по экрану, пока я пишу сообщение Коулу.

Скай Холланд: Я скоро закрываю магазин. Можно заехать к тебе после?

Ответ приходит быстро, и, к счастью, тоже в виде сообщения. Я не уверена, что смогла бы скрыть эмоции по телефону, а этот разговор хочу провести лично.

Коул Портер: Да. Я буду дома к семи.

Я стою в лобби «Амены» в шесть пятьдесят восемь. Пальцы подергиваются, я слишком на взводе от адреналина и нервов. В голове крутятся возможные сценарии. Он признает, что интрижка была лишь забавой, что никогда и не планировал соблюдать договор. Кривая усмешка, искаженная сарказмом.

Или, что еще хуже, скажет, что у книжного изначально не было ни единого шанса, а его глаза будут такими же покровительственными, как у того рабочего, которого прислал сегодня. С каждым этажом, что я проезжаю на пути к его пентхаусу, нервозность нарастает.

Двери лифта открываются в пустой коридор. На кухне его тоже нет. Я заглядываю за угол, всматриваясь в сторону гостиной.

– Коул?

– Иду!

Он выходит из домашнего кабинета, одной рукой дергая галстук на шее.

– Ты быстро.

– Еще бы. Что сегодня произошло?

– О чем ты?

– Ты прислал своего человека в магазин.

Его лицо застывает.

– Я ничего такого не делал.

– Некий Макс Блейкфилд, видимо, считал иначе. Он заявился замерять магазин для «правильно подобранного» разрушительного шара. Сказал, что место сравняют с землей в течение месяца – и если я считаю иначе, то лучше поговорить с боссом его босса, – я широко развожу руками. – И вот я здесь.

Коул медленно качает головой.

– Я не знаю никакого Макса Блейкфилда. Должно быть, один из подрядчиков.

– На нем была футболка с вашим логотипом. Выглядел как строитель, – взгляд цепляется за его дорогой костюм, плотно облегающий фигуру. – Я имею в виду настоящего строителя. На нем были ботинки и рабочие брюки.

В его голосе звучит тонкая нить предупреждения.

– Он ошибся. Компания все еще планирует соблюдать соглашение.

– Имеешь в виду – ты планируешь.

– Да, – говорит он, будто это одно и то же. Но все не так.

– Твои сотрудники, похоже, думают иначе, – я тяжело сглатываю, вскидывая подбородок и встречаясь с ним взглядом. – Мы видели вчерашнюю статью. Карли сомневается, что ты вообще соблюдаешь какие-либо договоренности.

– А, – он буквально выплевывает это слово сквозь зубы. – Так вот к чему все это на самом деле, да? И Карли – единственная, кто сомневается?

– У меня тоже есть сомнения, – честно говорю я. Сомнения в нас. В том, что ты делал. И почему это делал.

– Девятьсот слов в газете, и ты уже в панике. Я думал, ты сама писательница, Скай. Знаешь, как все перекручивают, – слова звучат игриво, но тон – совсем нет.

– Так это неправда? То, что он сказал в интервью? – спрашиваю я. Коул просто смотрит на меня, и тишина между нами становится тяжелой так, как никогда раньше. Я в ярости от собственной уязвимости перед ним – от того, что чертовски важен ответ. Что дала ему эту власть над собой.

– Заставлял ли я Бена Симмонса подписывать соглашение о неразглашении? – спрашивает он, и голос дрожит от едва сдерживаемой ярости. – Да. Отстранил ли я его от бизнеса? Да. И сделал бы это снова не раздумывая, Скай.

Кажется, что моя грудная клетка схлопывается, сжимается; гнев и страх перекрывают возможность ответить.

– И теперь ты задаешься вопросом о моем характере, – продолжает он. – О том, на что готов пойти, чтобы получить желаемое.

Я едва заметно киваю, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладонь.

– Говорят, ты безжалостен. Что всегда побеждаешь. Может, ты намеренно подослал сегодня своего человека в магазин, чтобы вывести нас из равновесия. Может, и нет, но с тем же успехом мог бы, Коул. Мы заключили сделку.

– Попридержи коней, – предупреждает он.

Но мысли скачут от одного вывода к другому.

– Все это время я думала, что спать со мной для тебя – это просто веселое времяпрепровождение. Хороший секс. Может, даже спортивный интерес. Но теперь... это было для того, чтобы сбить меня с толку? Чтобы получить рычаг давления?

Тень быстро пробегает по его лицу, челюсть каменеет.

– Что?

– Ты не любишь проигрывать. Бен Симмонс это подтвердил. Ты сам только что это подтвердил, сказав, что он не соврал.

Коул принимается расстегивать запонки на рубашке резкими, порывистыми движениями.

– Нет, я не люблю проигрывать. Ты, кстати, тоже. Мы оба азартны.

– И что?

– Я могу быть козлом. Ты сама на это указывала. Но, насколько мне известно, я не аморален.

– Я не это имела в виду.

– Ты только что спросила, трахаю ли я тебя, чтобы получить преимущество в деловой сделке. Не то чтобы я понимал, как именно это поможет. Твой бизнес что, теряет прибыль с каждым оргазмом? – он качает головой с невеселой улыбкой на лице. – Я этого не делаю, если что.

– Ты признался, что вышвырнул из компании лучшего друга. Как я могла не спросить?

Коул упирается руками в кухонную столешницу.

– Хочешь знать правду о Бене и Елене, его любящей жене? Мы с Беном строили бизнес вместе. Я занимался стратегией, а он привлекал инвесторов. У него всегда был глаз наметан на маркетинг и создание красивых историй, – он делает глубокий вдох, качая головой. – Ближе к концу перестал справляться. Прогуливал деловые поездки. Принимал плохие решения, не советуясь со мной. Но он был моим лучшим другом, поэтому я давал вторые шансы.

– Оу, – выдыхаю я.

Его голос грубеет.

– Елене не нравилось, что я так много работаю. Она была моей невестой, между прочим. Об этом они в своем маленьком интервью не упомянули, – он отворачивается от меня, желваки на лице ходят ходуном. – Они спали друг с другом почти два года, когда я об этом узнал.

– О, Коул...

– Так что да, я выставил его вон. Это было нетрудно. На моей стороне была лояльность сотрудников, большая часть акций, доверие клиентов. Но я оставил ему больше денег, чем кому-либо может понадобиться за всю жизнь.

Он отталкивается от столешницы, сбрасывает пиджак и бросает его на диван.

– Достаточно этого унижения? Или хочешь обвинить меня в чем-то еще?

– Коул...

– Избавь от жалости, пожалуйста. Мне ее уже более чем достаточно досталось от собственных сотрудников.

Я сглатываю, пытаясь унять сухость в горле. Чувствую себя приросшей к месту, не зная, подойти ли к нему или оставить в покое. Я пришла поговорить, добраться до сути вещей, во всем разобраться. А в итоге чувствую, что все пошло наперекосяк, и даже не понимаю, в какой момент.

– Не переживай, – бросает он, даже не потрудившись обернуться. – Мы просто спим вместе. Твоя деловая сделка все еще в силе.

К моему ужасу, в глазах начинает жечь, и я не знаю, от чего эти слезы – от стыда, гнева или чего-то гораздо более опасного. От боли. Я спешу к лифту.

Коул не пытается меня остановить.

18

Коул

Последние два дня – это просто какой-то гребаный цирк, с утра до вечера. Кажется, статью Бена и Елены прочитали абсолютно все. Блэр звонит, чтобы спросить, все ли у меня в порядке, таким тоном, будто только что узнала, что я неизлечимо болен. Моя мама тоже звонит, и она куда менее тактична. Разве ты с ними не разобрался?

Да, мам, но я вышвырнул их из своей компании и жизни. Я не заказывал их ликвидацию.

От разговоров с пиар-командой и ассистенткой до совета инвесторов – весь день прошел в попытках минимизировать ущерб.

– Нужно выпустить ответное заявление, – без конца твердила Тайра, одна из юристов компании. – Это ужасно для вашей репутации.

– Нет.

– Мистер Портер... это клевета.

– Это сплетни.

– Сплетни, которые пустят корни.

Я расправил плечи и стоял на своем. Опровержение претензий потребовало бы объяснений того, что произошло на самом деле, а мне вполне хватило унижения, чтобы не переживать его снова на глазах у всего Сиэтла. Возвращение из недельной командировки на день раньше и вид Бена с Еленой в хозяйской постели излечили меня от любых мазохистских наклонностей.

Брайан согласился с тактикой молчания.

– Это придает ваш властный вид, – сказал он. – Отсутствие комментариев заставляет думать, что вы либо выше этого, либо что это правда. И то, и другое идет на пользу деловой репутации, – мне нечего было на это ответить, во всяком случае, вслух, но я сделал пометку в уме – выписать Брайану премию.

Но не ожидал, что самые тяжелые последствия коснутся Скай.

Стыд – это не та эмоция, к которой я привык. Когда рана, нанесенная Еленой и Беном, была свежей – тогда да. Но за прошедшие годы она затянулась, и шрам теперь едва ноет. Однако после ссоры со Скай я не чувствую ничего, кроме него.

Она пришла с вполне обоснованными опасениями. Картинка выглядела паршиво, и она попросила меня прояснить детали. Я прояснил – и не самым мягким образом. Ее чувства были написаны на лице, а я растоптал их собственной болью и грязным прошлым.

Я снова морщусь, вспоминая признание ей. Надо же, Бену и Елене все-таки удалось подложить свинью в последний раз. Вся эта ситуация не выставляла меня перед Скай в лучшем свете, не говоря уже о не вовремя случившемся визите одного из подчиненных в книжный магазин.

Это первое, в чем я решаю разобраться на следующий день после ссоры. Брайан стоит по стойке смирно в кабинете, когда я устраиваю ему допрос.

– Ты посылал кого-то в «Между страниц»? В книжный?

Его глаза загораются.

– Да, посылал.

– Зачем?

– Это был классический наезд. До конца срока сделки, на которую вы согласились, осталось меньше недели, и нужно было напомнить об исходе, – он качает плечом. – Вполне стандартная процедура.

Пальцы до белизны впиваются в подлокотник кресла.

– Ты меня не проинформировал?

– Нет. Я подумывал упомянуть об этом, но тут появилась статья, и пришлось разбираться с ней, – Брайан хмурится. – Это было неверное решение?

Да. Тысячу раз да.

Но я никак не могу заставить его это понять, не выдав слишком много лишней информации.

– Мы будем соблюдать условия сделки, – говорю я. – Если магазин окажется прибыльным, они остаются.

Брайан не комментирует, но в глазах читается явный отказ это принимать. Никто из команды не понимает, почему я вообще принял вызов Скай и Карли, и я не могу их за это винить. В этом не было никакого смысла.

Я не с нетерпением жду момента, когда придется объяснять совету инвесторов и партнеров, почему в следующем отеле «Портер» на первом этаже будет встроен книжный магазин.

Оставшаяся часть дня проходит паршиво. Скай не пишет, и я не пишу ей. О чем тут говорить?

Я срываюсь на ассистентку. Приходится перечитывать электронные письма по нескольку раз, чтобы вникнуть в смысл. Разум, кажется, зациклился на ее лице из того вчерашнего вечера... то, в чем она меня обвинила, ну, это просто не дает покоя. К тому времени, как добираюсь вечером до дома, я в таком скверном настроении, что подумываю дойти до бассейна и проплыть несколько дорожек. Поскольку уже потренировался утром, мысль о том, чтобы нагружать мышцы еще сильнее, не кажется заманчивой, но я слишком взвинчен, чтобы долго оставаться на месте.

Желание наладить отношения со Скай перерастает в зуд, который становится все труднее игнорировать. Она не лучшим образом повела себя, задавая те вопросы, но, с другой стороны, я тоже не лучшим образом на них ответил.

Я уже на полпути к прихожей, прежде чем осознаю, что принял решение. Нахожу ключи от машины, надеваю обувь, набрасываю кожаную куртку. Этот разговор нужно провести с глазу на глаз.

Но телефон звонит как раз в тот момент, когда я тянусь к кнопке лифта. На короткое мгновение я чувствую лишь нерешительность. Скорее всего, это Брайан или Тайра. Какая-нибудь очередная катастрофа, которую нужно срочно решать, или контракт, который необходимо подписать поздно вечером. Со вздохом я достаю его из кармана, готовый нажать на сброс.

Имя на определителе заставляет замереть.

– Скай?

– Да, – говорит она на другом конце. – Это я. Привет.

– Привет. Как ты?

Она откашливается.

– Хорошо.

– Это славно.

Пауза; я слышу ее мягкое дыхание в трубке.

– На самом деле, нет. Совсем не хорошо. Я... Коул, прости, что наделала поспешных выводов из-за статьи и сделала всякие допущения насчет нашего соглашения.

– Я должен был суметь поговорить об этом спокойнее, – негромко говорю я. – Ты была обеспокоена. Я это понимаю, – я упираюсь рукой в стену, чтобы обрести опору. – И обещаю тебе, что не знал о человеке из компании, который заходил в магазин. Если бы знал, я бы это остановил. Это было лишним.

– Да, – говорит она. – Было лишним.

– Он грубил?

– Ужасно. Назвал меня «милочкой».

– Что?

– Не волнуйся, впрочем, – говорит она, и в голосе звучат одновременно и самодовольство, и капля смущения. – Я в ответ тоже не отличалась вежливостью.

Помимо воли хочется рассмеяться.

– Уверен, что так и было.

Снова тишина, но на этот раз она теплая. Скай первой ее прерывает.

– Тебе не хочется заехать?

– Заехать?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Портер.

Я захожу в лифт с ключами от машины в руке.

– Я уже в пути.

– Правда?

– О да.

– Хорошо, – говорит она. – Я буду ждать.

Шесть дней. Это число бьет под дых, пока я еду к ней. Шесть дней до того, как все закончится, пока не придется принимать решение, пока все не достигнет апогея. Это наполняет меня только одним – тревогой.

Входная дверь оказывается незапертой, когда я приезжаю.

– Входи! – выкрикивает она с места на диване. Скай в каком-то пижамном комплекте – полосатые шорты и майка на бретельках – выглядит невинно и по-домашнему. Вид ее такой, с распущенными волосами, пробуждает во мне нечто особенное. К такому зрелищу я мог бы привыкнуть.

– Хочешь чаю?

– Нет, спасибо, – говорю я, вешая куртку. – Все нормально.

На ее лице появляется виноватое выражение, когда ставит чашку обратно на кофейный столик.

– Прости еще раз.

– Тебе не нужно извиняться.

– Нет, нужно. Я... я подумала о тебе самое худшее.

– На твоем месте я бы подумал так же, – тихо произношу я. Большинство людей в этом городе, вероятно, так сейчас и думают.

– Ты хочешь поговорить об этом? – спрашивает она. – О статье?

– Черт, нет. Я даже думать об этом не хочу.

– Могу представить, что ты и так надумался вдоволь, – говорит она с улыбкой. – Располагайся.

Я так и делаю, утопая в ее диване и вытянув ноги. Впервые за весь день чувствую, что могу сделать глубокий вдох и легкие наполнятся воздухом. Это приятное чувство.

Скай встает и направляется к одному из цветочных горшков в углу. Я наблюдаю, как она отщипывает пожелтевший лист.

– Прости, – мягко говорит она, – но я убиваю все растения. И твердо намерена сделать так, чтобы это выжило.

– Я в тебя верю.

Она заправляет прядь волос за ухо и поправляет стопку книг на журнальном столике. Это такое уютное действие, и в этой ее пижаме оно... милое. Это настоящий дом. Место, где можно расслабиться и прийти в себя.

Я тереблю кисточки на подушке.

– Именно поэтому мое жилье похоже на музей, понимаешь.

– Прости?

Я откашливаюсь.

– Я купил его всего через несколько недель после того, как узнал об Елене и Бене. После того открытия жил в одном из отелей, просто уйдя из нашей квартиры. Я туда так и не вернулся, – говорю я. – Не смог, на самом деле. От одной мысли об этом тошнило.

Скай опускается на секционный диван передо мной, скрестив ноги.

– То, что они сделали, просто ужасно, – ее голос ожесточается. – И подумать только, в этой статье она строит из себя поддерживающую жену. Тьфу!

Возмущение в ее голосе заставляет меня улыбнуться.

– Твой гнев мне нравится больше, чем жалость.

– Никакой жалости, – соглашается она. – Ты поступил правильно, оборвав с ними связи. Но зачем им было писать статью?

Я усмехаюсь.

– Подозреваю, что деньги закончились. Бен ужасен в плане финансов, а у Елены дорогие вкусы.

– Они виноваты, но почему-то твое имя смешивают с грязью. Неужели ты не можешь как-то восстановить справедливость?

Я хватаю одну из книг на кофейном столике, бесцельно пролистывая ее.

– Это означало бы признаться всему миру в том, что произошло на самом деле.

– Что не было твоей виной.

– Может и так, – говорю я, – но у меня все еще есть гордость.

Скай качает головой, но в ее глазах мелькает нежность, какой я раньше не видел.

– Мужчины, – размышляет она.

Я захлопываю книгу.

– Вы нас любите.

– Иногда к собственному ущербу, это да.

– Почему этот книжный так много для тебя значит?

Брови Скай взлетают вверх, но лицо остается открытым, нежность в глазах все так же видна. Я хочу ей соответствовать.

– Сменил тему, – говорит она.

– Ну, ты задавала личные вопросы. Теперь мой черед.

Она поджимает под себя ноги, взгляд устремлен на книжную полку в углу. Возможно, я перегнул палку с этим вопросом. Имя «Коул Портер» – не то, к которому здесь относятся с симпатией.

Но затем она начинает говорить.

– Я провела там очень много времени, пока росла. Моя мама... ну, она эксцентричная.

– Ты однажды назвала ее богемной.

Скай смотрит на меня.

– Ты это запомнил?

– Конечно.

– Ну, она определенно такая. Каждую неделю новый проект, новая одержимость. Она не плохая мать, но рассеянная. Легко теряется в историях и идеях. И очень упряма в этом.

Я сдерживаю желание улыбнуться, думая о том, что Скай разделяет некоторые из черт, и это восхищает. Упрямство. Одержимость. Любовь к рассказыванию историй.

– Так ты проводила время в книжном?

– Да. Я обожала читать и писать. Возвращаясь домой после школы, заходила в «Между строк». Это казалось самым чудесным местом. Элеонора заправляла там в те времена. Она начала заваривать чай, хотя я его тогда еще не любила, – улыбка играет в уголках ее рта, взгляд устремлен куда-то за миллионы километров отсюда. – Она поощряла меня писать. Исследовать. Каждую неделю давала новые книги и задавала вопросы о них. И почему Хитклифф так поступил? подначивала она. Каковы были намерения автора? Когда я решила поступать на филфак, мама и сестра этого не поняли. Элеонора поняла.

– Она была бабушкой Карли?

– Да. Я начала работать там на полставки, когда стала достаточно взрослой. Это место для меня больше дом, чем дом детства когда-либо был, – он смотрит на ладони, словно ища там ответы. – Это место я люблю больше всего на свете.

А я пытался его разрушить.

Она не произносит этих слов, но знание висит в воздухе между нами, осязаемое и неуютное. Незваный гость. Впервые в жизни я хочу отменить все это. Сделку. Бизнес-проект. Я просто хочу ее.

– Скай, я...

Телефон прерывает меня, и жизнерадостная мелодия наполняет квартиру. Она выслеживает его на одной из кухонных столешниц; квартира достаточно мала, чтобы я мог слышать весь разговор.

Я устраиваюсь на диване, чтобы послушать, совершенно без зазрения совести подложив руку под голову.

– Привет, Айла, – говорит Скай. Это имя я помню – старшая сестра, мать Тимми. Должно быть интересно.

– Нет, все нормально, – она откашливается. – Нет, я дома одна.

Я усмехаюсь.

– Айла, я не хочу больше об этом говорить. Ты только о нем и спрашиваешь!

Ухмылка становится еще шире.

– Тимми, возможно, немного преувеличил в этом моменте. В общем, что случилось?

Затем она издает сдавленный вздох – я слышу его даже отсюда.

– Почему ты не можешь поехать на своей машине? Разве у Джейсона ее нет?

У Джейсона ее, по-видимому, нет, и это объясняется достаточно энергично, так что даже я слышу приглушенное бормотание на другом конце провода.

– Ладно, ладно. Нет, окей. Но она нужна мне на этих выходных, – пауза. – Да, это справедливо, – куда более долгая пауза. – Хорошо. Пока.

Я вовсю улыбаюсь Скай, когда та выходит из-за угла. Она стонет, прикладывая руку ко лбу.

– Ты все слышал, да?

– О да.

– Она изводит меня вопросами о тебе с самого бейсбольного матча. Тимми расхваливает тебя на все лады, уж поверь.

– Как и должно быть.

Она швыряет в меня декоративную подушку, и я легко ее ловлю.

– Становится все труднее уклоняться от вопросов, – говорит она.

– Что ты ей сказала?

– Что ты – человек, с которым я встречаюсь без каких-либо обязательств. Она в это не верит.

Я протягиваю руку и обхватываю Скай за талию, притягивая к дивану. Она приземляется ко мне на колени.

– Потому что я твой первый партнер «без обязательств».

– Да. Как долго собираешься меня этим попрекать?

– Еще разок-другой, – я провожу рукой по ее бедру, кожа такая нежная на ощупь. – Она просила одолжить твою машину.

– Да, – раздраженно говорит Скай. – В прошлый раз забрала ее почти на неделю.

Я притягиваю ее спиной к себе, наши тела соприкасаются. В моих руках Скай такая теплая.

– Почему не даешь ей отпор так же, как даешь его мне?

Скай расслабляется в моих объятиях.

– Так же, как тебе?

– Да. У тебя нет проблем с тем, чтобы сказать, когда я веду себя как козел. Первый месяц регулярно твердила, что ненавидишь меня.