Текст книги "Враг на миллиард долларов (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Я и сейчас тебя ненавижу, – шепчет она, и пальцы скользят по моей руке.

Я усмехаюсь.

– Видишь? Никаких проблем. Давай отпор и ей.

Скай на миг замолкает, но когда заговаривает, ее слова совсем не о сестре.

– Я ведь правда была ужасна с тобой, да?

– Вполне заслуженно.

Она качает бедрами, притираясь ко мне, и тело реагирует незамедлительно. Невозможно держать ее и не хотеть.

– Но тебе это нравилось.

– Очень, – я прикусываю ее ухо, спускаясь ниже, запечатлевая поцелуй на мягкой коже шеи. – Не знаю, что забавнее: спорить с тобой или спать.

Скай посмеивается и кладет голову мне на плечо. Она берет мою руку и скользит ею вниз, прямо к поясу шорт. Это все, что мне нужно в качестве сигнала.

– Иногда мы делаем и то, и другое одновременно, – говорит она прерывистым голосом.

Я просовываю руку под резинку.

– Угу, – мычу я. Под моими пальцами она словно шелковый бархат – нежная, гладкая и отзывчивая.

– Помнишь, что мы делали в твоей ванне?

– Да, – я обхватываю ее за талию, чтобы крепче прижать к себе, и бедром раздвигаю ноги шире. Скай вздрагивает, когда я ввожу палец внутрь.

– Как думаешь, мы справимся с этим в душе?

Я улыбаюсь предложению, тому, как она раскрывается, ее уверенности. Поднявшись, я подхватываю Скай за талию, беря на руки.

– Будет тесновато, – говорю я, – но, с другой стороны, в тебе ведь тоже не развернуться.

Скай не краснеет. Вместо этого она целует меня – жарко, восторженно и охотно, заглушая число, стучащее в затылке. Шесть дней.

Что будет потом?

19

Скай

Я нахожусь в подсобке, когда тщательно выстроенная двойная жизнь с грохотом рушится. Это случается в один миг. Я должна была это предвидеть – и тот факт, что этого не сделала, заставляет сомневаться не только в своих моральных принципах, но и в собственном интеллекте.

Я слышу все от начала до конца.

– Хочешь увидеть кое-что крутое? – спрашивает Тимми у Карли, придя из школы раньше обычного.

Она подыгрывает, и в ее голосе слышна улыбка.

– Конечно.

– Это один из моих бейсбольных мячей с автографом. Я брал его сегодня в школу, чтобы показать друзьям.

– Ого! Где ты его взял? – спрашивает она.

Я выскакиваю из подсобки и успеваю дойти до середины зала, но оказываюсь недостаточно быстра. Сказанное уже не остановить.

– Я ходил на бейсбольный матч на прошлой неделе, – гордость в голосе Тимми убивает. – Скай и Коул брали меня с собой. У нас были лучшие места.

– Коул?

– Ага. Парень Скай. Он еще давал советы для предстоящих отборов.

Карли поворачивается ко мне – я стою в дверном проеме, запыхавшаяся и виноватая.

– Скай?

– Да.

– О каком именно Коуле речь?

Я не могу говорить. Не могу даже дышать, гадая, не сияет ли вина в моих глазах, как сигнальный маяк.

Должно быть, так и есть, потому что ее глаза расширяются от ужаса.

– Скай!

– Прости. Я должна была сказать.

– Как?

Тимми переводит взгляд с одной из нас на другую, и я качаю головой, глядя на Карли. Она понимает все мгновенно.

– Извини, – говорит она Тимми. – Это чудесно, и я рада, что ты сходил на матч. Нам со Скай нужно поговорить наедине, ладно?

Он обиженно кивает и бросает на меня укоризненный взгляд сквозь очки. Тимми терпеть не может, когда его исключают из разговора, но послушно возвращается к домашнему заданию.

Карли идет за мной к кассе.

– Как ты могла, Скай? – спрашивает она вполголоса. – Ты же ненавидела его больше, чем я!

– Знаю. До сих пор ненавижу. Я... помнишь тот секс на одну ночь, о котором я рассказывала?

– Тот парень из нереального отеля?

– Да. Это был он. Тогда я об этом не знала, конечно. А потом он вошел, и я была так зла... а потом это как-то переросло в нечто большее, – я провожу рукой по волосам. – Я сама едва осознаю происходящее, Карли.

Ее рот сжат в узкую линию.

– Так вот почему он согласился на эту двухмесячную сделку. А я-то думала, что Коул просто бык, перед которым ты помахала красной тряпкой.

– Ну, это тоже. Он азартен.

– Как ты могла не сказать о таком? Деловые отношения с «Портер Девелопмент» касаются и меня тоже. Это же мой хлеб, Скай!

– Ты права. Прости. Я хотела сказать, несколько раз, но боялась того, что ты скажешь, или, что еще хуже, что обо мне подумаешь.

Ее взгляд смягчается, но лишь самую малость.

– Отношения – это сложно. Эмоции – это сложно. Ты должна была дать мне шанс понять.

– Должна была, – я опираюсь на кассу, сердце колотится так, будто бежала спринт. – У нас все очень несерьезно. У него нет никаких рычагов давления на нас, Карли.

Она кладет руку мне на плечо.

– Скай, ради бога, конечно, нет. Но что насчет тебя? Что будет, когда все это закончится? Я не хочу, чтобы тебе было больно!

Я глубоко вздыхаю.

– Не думаю, что будет. По крайней мере, если мы выиграем.

Это слабая попытка пошутить, и она улыбается, но, скорее всего, ради меня.

– Надеюсь на это, и надеюсь, что он все это время обращался с тобой правильно. Раньше он был моим врагом, но тогда это был просто бизнес. Если он обидит тебя, Скай... что ж, тогда все станет личным.

Она выглядит такой решительной и яростной, что в горле встает ком.

– Спасибо, Карли.

Она притягивает меня для объятий – гораздо более теплых, чем того заслуживаю.

– Я все еще злюсь на тебя за то, что не сказала, – говорит она. – Но по-прежнему на твоей стороне, как и всегда. Завтра, когда Тимми здесь не будет, я хочу, чтобы ты все рассказала.

– Расскажу. Обещаю.

– Хорошо, – она держит меня на расстоянии вытянутой руки, на губах играет слабая улыбка. – Похоже, ты сейчас проживаешь собственный великий роман.

Из меня вырывается нервный смешок.

– Да. Это ужасно захватывающе. Пожалуй, даже слишком. Я едва держусь.

– Что ж, – говорит она, – просто убедись, что напишешь об этом, когда все закончится, ладно? Помни, что говорила Элеонора. Именно ошибки дают лучшие сюжеты.

Несмотря на спокойное признание Карли, я чувствую вину до конца дня и не могу уснуть ночью. Увидев нас с Коулом глазами другого человека – того, кому не десять лет и кто не является моим племянником, – я почувствовала, что все это стало каким-то... мелким. Почти дешевым. Дерзкое приключение в темноте может выглядеть совсем иначе, когда его выносят на суровый дневной свет.

Я качаю головой, отгоняя мысли. Сосредоточься на «Между страниц». В этом ведь и заключается весь смысл. Вид сносимого магазина разорвет меня на части, и, к тому же, у нас с Коулом нет будущего. Мы никогда не обсуждали это, но было ясно из того, как оба говорили. До крайнего срока подачи финансовых отчетов в «Портер Девелопмент» осталось пять дней, время на исходе, часы тикают.

И вот наша последняя встреча с Хлоей. Это последний раз, когда мы сможем просмотреть финансовые показатели до дедлайна, последний раз, когда успеем скорректировать курс.

– Она придет в пять, – в третий раз говорит Карли, поправляя стойку с картами лояльности на кассе. – Сказала, что принесет расчеты.

– Отлично, – отвечаю я, перебирая чеки у кассы.

Карли барабанит пальцами по прилавку.

– Как ты можешь быть такой спокойной?

– Потому что знаю, что нам удалось стать прибыльными.

– Знаешь?

– Да, – я одаряю ее самой уверенной улыбкой. – Мы обе видели, как цифры растут. Насколько больше покупателей было на прошлой неделе, чем обычно?

– Ну, намного. И флаеры, и мероприятие с автографами помогли. И страница в «Инстаграм». О, Скай, следовало начать эти изменения целую вечность назад!

Эта мысль и меня посещала.

– Да. Но учиться никогда не поздно, – говорю я. – Они увидят, что мы все исправили.

Улыбка Карли полна благодарности, хотя в ней сквозит тот же страх, который я пытаюсь скрыть.

– Ты права. Просто нужно подождать, – говорит она. – Сегодня мы больше ничего не можем сделать.

– Проще простого, – я оглядываю книжный магазин: искусную лепнину на встроенных шкафах, красивые деревянные балки. Элеонора десятилетиями добавляла деталь за деталью, превращая новое здание в нечто, выглядящее на сотни лет.

В подсобке есть отметки с моим ростом. Элеонора настояла на этом, когда я стала заходить постоянно – тогда помогала мне с домашним заданием по английскому.

Я сохраняю улыбку для Карли, для покупателей, но внутри мне так же страшно. В течение двух месяцев этот момент был моей путеводной звездой, и возможность неудачи ощущается как ледяная рука, сжимающая сердце.

Когда Хлоя наконец влетает в магазин, на ее лице профессиональная улыбка, а на плече – очередная дорогая сумка. Карли коротко кивает, я киваю в ответ. Поехали.

Мы усаживаемся за стол в читальном зале. Хлоя ведет себя сдержанно и профессионально, открывая ноутбук. Ничто в ее поведении не намекает ни на успех, ни на провал. Хороший знак, говорю я себе.

– Первым делом, вот ежемесячный бухгалтерский отчет, – она пододвигает лист с цветными графиками. – Продажи выросли, что очень впечатляет, особенно в нынешнем финансовом климате.

Я киваю, просматривая цифры. Тошнота подкатывает при одной мысли об этом, но я все равно спрашиваю:

– И? Этого хватило?

Хлоя побежденно вздыхает, и где-то внутри меня что-то трескается. Возможно, сердце.

– Я пыталась, – говорит она. – Правда. Но нет, не хватило. Этого недостаточно, чтобы вывести бизнес «в плюс».

– Ты, должно быть, шутишь.

Хлоя грустно улыбается.

– Мне очень жаль, Скай. Искренне. Я перепроверяла цифры и так, и эдак, но никак не могу преподнести магазин прибыльным.

Карли открывает и закрывает рот, но не издает ни звука.

– Но у нас стало больше покупателей, – слабо говорю я. – Мы обе видели этот резкий скачок. Продали больше, чем в предыдущие месяцы, ты сама только что это сказала.

– Да, это так. Но недостаточно. Простите, но здесь огромные запасы товара и высокие фиксированные расходы. Вы едва выходите в ноль. Это место не было по-настоящему прибыльным уже несколько месяцев, и такие вещи трудно исправить за столь короткий срок.

– Как? Мы же сделали все возможное!

Хлоя разворачивает ноутбук. И там, ясно как день, светятся цифры обвиняющего красного цвета. Совокупные отчеты за два месяца.

– В такой сделке они будут проверять бухгалтерию, так что я не могу ничего подтасовать.

Карли откашливается.

– Мы бы никогда об этом и не попросили.

А я бы попросила. Глядя на деревянный стол, я цепляюсь взглядом за мелкий акт вандализма. Кто-то вырезал слово «надежда» на старом дереве. Кто-то, еще не узнавший, насколько бессмысленна эта эмоция.

– Когда мы должны отправить цифры в «Портер»? – спрашиваю я.

– Через четыре дня, – говорит Карли. – Но ведь этого времени точно мало, чтобы?..

– Да. Даже если утроите ежедневные продажи, этого не хватит, – Хлоя замолкает, и именно выражение ее лица подтверждает, что все правда. – Мне жаль сильнее, чем вы думаете. Я знаю, это не то, на что вы надеялись, когда нанимали меня.

– Это не твоя вина, – тут же откликается Карли. – Спасибо, что сделала это и согласилась на сжатые сроки.

Она переносит это лучше, чем я. Я просто пялюсь в экран Хлои – на огромный красный дефицит – и чувствую, что падаю, что это кошмар, которого так боялась, и теперь, пребывая в нем, не могу проснуться.

Я рада, что Элеонора не видит нас.

Хлоя обнимает меня перед уходом. Действия происходят на автопилоте, и, возможно, она это видит, потому что приглашает меня на ужин.

– В память о былых временах, – мягко говорит она. – Как только почувствуешь, что готова, дай знать.

Это мило, и я киваю, но внутри все разрывается на куски. Как такое может быть? Я в оцепенении смотрю, как за Хлоей закрывается входная дверь; звон колокольчика кажется издевательством.

Карли поворачивается ко мне.

– Я не могу...

– Мы сделали все...

– Ты сделала так много!

– Ох, мне так жаль!

Она обхватывает меня руками, я – ее, и долгое время мы не произносим ни слова.

– Мы перепробовали все, – шепчет наконец Карли. – Спасибо, Скай. Спасибо огромное за то, что верила. За то, что выбила нам эти два дополнительных месяца.

Я качаю головой.

– Впустую. Я подарила нам надежду...

– Ерунда. «Между страниц» коснулся стольких жизней за последние два месяца. О нем узнало больше людей, и это благодаря тебе.

– Нам обеим.

– Ну, я не могу приписать себе и половины твоих идей, – Карли отстраняется, ее глаза блестят. – Мы знали, что этот день настанет. Приняли его еще несколько месяцев назад. И научим ся принимать снова.

Я не могу это принять. Не сейчас, и, возможно, никогда.

– Как ты можешь быть такой спокойной?

– Потому что это место продержалось пять десятилетий, – говорит она, и голос становится яростным. – Мечта Элеоноры живет во мне, и она живет в тебе, Скай. Вот что важно.

Элеонора. Мы подвели ее.

Перед смертью она подарила наборы старых изданий в кожаных переплетах и прекрасную записку: Следуй за своей мечтой, Скай, и никогда не сомневайся в том, что ты прирожденный писатель.

Я все еще сомневалась.

Мне все еще нужно было это место.

Высвободившись из объятий Карли, я дрожащей рукой тянусь за телефоном.

– Может быть, я поговорю с Коулом. Убежу оставить это место в любом случае. У нас ведь стало больше покупателей. Это же хорошо?

Улыбка, которую дарит Карли, добрая, но в ней нет надежды.

– Дорогая, он бизнесмен. Он мне не нравится, даже если ты говорила, что статья была несправедливой, но он все равно нацелен на прибыль. А мы – плохая ставка.

– Нет, это не так, – я смахиваю экран, разблокируя телефон, и открываю сообщения.

Скай Холланд: Можно прийти к тебе, когда закончишь работу?

Ответ приходит мгновенно.

Коул Портер: Да. Закончу пораньше ради тебя.

– Это не может быть концом, – говорю я Карли, сжимая руку в кулак. – Просто не может. Я этого не допущу.

20

Скай

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы те не дрожали, и смотрю, как экран лифта ведет скрупулезный отсчет этажей, мимо которых мы проносимся. Двенадцатый. Пятнадцатый. Восемнадцатый. Двадцатый. Здание «Амена» – одно из самых высоких в Сиэтле. В каком-нибудь другом мире я бы пошутила на этот счет с Коулом. Не мог удовлетвориться просто какой-нибудь малоэтажкой, да? Может, съязвила бы, что он что-то там себе компенсирует, а тот в ответ отпустил бы пошлую шуточку.

Сегодня не та ночь.

Колокольчик лифта звенит, когда тот плавно останавливается на верхнем этаже, открываясь прямо в дом Коула, если модернистскую крепость можно так назвать.

Я иду по коридору, не останавливаясь, чтобы снять куртку. В голове пусто и туманно – слишком много всего обрушилось на меня за слишком короткое время. Книжный магазин закрывается. Коул его сносит. Мы с Карли проиграли.

– Скай? Слава богу, ты здесь, – Коул выходит из домашнего кабинета, сбрасывая пиджак. – Жду не дождусь, когда смогу зарыться в тебя.

Сумка соскальзывает с плеча и падает со звуком удара металла о паркет.

Его глаза находят мои.

– Скай? Ты в порядке?

– Мы встречались сегодня с бухгалтером. Магазин не приносит прибыли.

На мгновение Коул замирает, взгляд прикован к моему. А затем он быстрыми шагами пересекает пространство между нами. Он раскрывает объятия, но я не могу. Не прямо сейчас, и не с ним.

Я делаю шаг назад, и он останавливается.

– Мы провалились, – повторяю я.

– Черт, – он проводит рукой по волосам. – Мне так жаль, Скай. Правда.

– Мы все изменили. Стало больше покупателей. Ты ведь тоже это видел, верно?

Он едва заметно кивает.

– Видел.

– И мы следовали твоим советам. Практически все идет по распродаже, Коул. Товар разлетается, страница в «Инстаграм» растет, мы привлекли весь район, наняли нового бухгалтера и... и... я не знаю, что еще могли сделать. Все движется в правильном направлении. Мы все еще могли бы стать прибыльными, просто нужно больше времени.

– Ты много работала, – говорит он, и выражение его лица убивает последние крупицы надежды, которые я лелеяла. – Я не знаю, что сказать. Мне жаль. Жаль больше, чем могу выразить.

Я тяжело сглатываю. Ему жаль, потому что все равно собирается все снести. Ему жаль.

– Я знаю, как много это для тебя значило – проявить себя.

Коул говорит это так, будто ожидает, что я упаду в его объятия – чтобы он утешил меня – прежде чем все сравняет с землей через две недели.

Мы с Карли проиграли.

Поправка: я проиграла. Это я заключила с ним то безумное пари, это я продиралась сквозь бессонные ночи, сомнения и грипп, создавая совершенно новый бизнес-план. Я заставила всех поверить в то же, во что верила сама, только потому, что мне этого очень хотелось. Потому что была слишком глупа, чтобы увидеть очевидное.

Книжного больше нет. У него есть срок годности, и он был всегда, с самого начала. Перед глазами всплывает лицо Элеонор, ее добрые глаза, ее резкий голос. Ну и что? сказала она однажды, когда я пришла расстроенная из-за того, что в школе меня называли книжным задротом. Популярность проходит. Ум – нет. Я ставлю на тебя. Оказывается, она проиграла эту ставку.

Коул делает еще шаг ко мне, но я снова отступаю. Во мне сейчас слишком много эмоций, больше, чем могу выдержать. Они жгут.

– Скай...

– Ты собираешься его снести, – шепчу я. – Книжного не будет.

Все ночи напролет, его помощь, поддержка – и в итоге все это не имеет значения.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал, Скай? У нас было соглашение.

– Ты помогал мне, – говорю я, чувствуя, как кровь начинает пульсировать в висках. – Помогал с магазином.

Он кивает, но взгляд полон печали, и именно в этот момент я отчетливо осознаю, что Коул делал это, чтобы проводить время со мной, чтобы спать вместе, а не ради дела. Конечно же, нет. Я ведь и так это знала, разве нет? Так почему же так больно получать подтверждение? Видеть, как рушится иллюзия?

Я прижимаю руку к груди, туда, где сердце, кажется, вот-вот разобьется.

– Ты собираешься его снести.

– Скай, я не знаю, что делать, – он делает еще шаг ко мне, но на этот раз я выставляю руку вперед. Я вижу, как ему больно – от того, что не подпускаю ближе. – Ты просишь меня отменить снос? Это не было бы разумным бизнес-решением. Но... просто скажи, чего ты хочешь.

Судя по мучительному выражению лица, он говорит это искренне. Я могла бы попросить не делать этого. Могла бы стоять и умолять передумать. Он не сделал бы этого ради самого книжного магазина. Но мог бы сделать это ради меня.

Кто мы друг другу, если быть точной? Враги, но не только. Друзья, но тоже не совсем. Любовники... я не могу даже начать думать в этом ключе. И если бы потратила весь капитал доверия, умоляя его... я бы никогда не смогла прийти в «Между страниц», не вспоминая о том, что пришлось сделать, чтобы его сохранить.

Ум важнее популярности, говорила Элеонор. Я не могла быть той, кто выклянчивает услуги, чтобы спасти бизнес, не в этом случае. Не тем способом, которым заслужила эти услуги у него.

– Я не могу, – говорю я, отходя назад к коридору. От унижения и провала щеки пылают. – Ты прав. Я не могу просить тебя об этом. Прости.

– Не надо. Скай... подожди.

Я качаю головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и не в силах это остановить.

– Я не могу. Это... это слишком.

Коул упирается рукой в стену рядом со мной, преграждая путь, челюсть крепко сжата.

– Подожди. Скай, пожалуйста... позволь как-нибудь помочь тебе. Позволь побыть сегодня рядом.

– Зачем? Кто мы друг другу? – я судорожно вожусь с застежкой сумочки. – Никто. Мы друг другу ничего не должны.

Он хмурится.

– Я знаю, о чем мы договаривались. И все еще не уверен, могу ли предложить больше, но...

– Но что? – смех вырывается из меня, хотя единственное, что здесь смешно – это мои собственные дурацкие решения. – Я ввязалась в это вопреки здравому смыслу. Даже зная, что ты снесешь магазин, все равно пошла на это. Я думала, это будет приключением. Боже, не верится, что была такой дурой!

Он напрягается, будто я его ударила, и рука соскальзывает со стены.

– Значит, пути назад нет?

– После того, как ты снесешь книжный?

Он резко кивает, губы сжаты в тонкую линию.

– Нет, – я нажимаю кнопку вызова лифта, двери весело звенят, разъезжая в стороны. – Нет, его нет. Я не могу... Коул, я не могу.

– Значит, между нами все кончено.

Я не доверяю своему голосу, на языке ощущается вкус слез. Коул произнес эти слова, и раз уж они сказаны, не вижу смысла пререкаться. Мы никогда и не были друг для друга кем-то по-настоящему серьезным.

Я киваю.

Взгляд Коула гаснет, он скрещивает руки на груди – сильный, уверенный и далекий.

– Что ж, – говорит он. – Спасибо за несколько приятных недель.

Я яростно тыкаю пальцами в кнопку, и двери лифта закрываются в самый последний момент, когда слезы прорываются наружу, горячими ручьями стекая по щекам.

Грусть – забавная штука. Она приходит всплесками, вся разом, а потом снова исчезает, поджидая идеального случая. Оттесненная хорошими временами или игнорируемая, когда неуместна. Я месяцами знала, что «Между страниц» может закрыться. Оплакала Элеонор, когда та ушла три года назад. И никогда особо не ждала, что игра с Коулом продлится долго.

И все же.

Все три вещи обрушились на меня одновременно, так сильно, что приходится опереться рукой о стену лифта, чтобы устоять на ногах. Утро началось с цели, работы, потенциального будущего. С мужчины, рядом с которым чувствовала, как сама жизнь пульсирует в венах – свободная, мощная и живая.

Все закончилось. И хуже всего ощущение, что в этом каким-то образом виновата я сама. Если бы работала усерднее. Если бы знала, какие слова подобрать. Если бы принимала другие решения.

Мы были близки к победе, но вместо этого «Между страниц» суждено превратиться в пыль и обломки, а на его месте вырастет безликая стеклянная конструкция. Может, на верхнем этаже сделают бар при отеле, чтобы владельцы-миллиардеры и ничего не подозревающие молодые женщины могли знакомиться, думаю я с горечью, но мысль об этом лишь вызывает новый приступ слез.