Текст книги "Закон Джунглей (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12
Котел и повар

Лакированный тубус лежал на пороге комнаты, когда Мин открыл дверь после утренних занятий. Рядом с тубусом мялся младший служитель Обители, парнишка лет тринадцати с обветренными щеками и слишком короткими рукавами.

– Для ученика Лу, – выпалил парнишка. – Доставили от ворот, с печатью Павильона Тихих Вод.

Мин забрал тубус и отпустил служителя кивком. На гладком чёрном дереве, покрытом тонким слоем лака, играл утренний свет. Мин свинтил крышку и вытряхнул на ладонь свёрнутый в трубку свиток и сложенную записку. От бумаги шёл лёгкий цветочный запах, от которого Чернильница за пазухой еле заметно вздрогнула, будто учуяла чужую ци.

Мин развернул записку и прочитал.

«Дочь старейшины Шэнь не имеет привычки оставаться в долгу. Прилагаемая схема представляет собой знак ментального подавления и перехвата контроля из закрытого фонда Павильона Тихих Вод. Мастера Павильона применяют его для кратковременного подчинения воли духовных зверей второго-третьего ранга. Считаю долг за сохранённые конечности закрытым. Шань Яо».

Мин перечитал дважды. Тон записки мог бы заморозить кипяток, и каждая фраза звучала так, будто Шань Яо писала её, морщась от необходимости признавать чужую услугу. Мин усмехнулся, убрал записку и развернул схему.

Символ занимал весь свиток. Множество штрихов, переплетённых в сложную вязь, которую Мин видел впервые, и от которой по пальцам пробежал знакомый зуд, который обычно появлялся, когда перед ним лежала задача, решаемая кистью. Он прижал углы свитка плашками и склонился над рисунком, прослеживая каждую линию кончиком ногтя.

Структура была незнакомой, но грамматика начертания подчинялась универсальным законам, и Мин читал её, потому что провёл сотни ночей, разбирая символы по штрихам. Внешний контур задавал направление потока ци, внутренние гнёзда содержали управляющие элементы, а в центре сидел узел, который Мин опознал по характерной петле обратной связи. Ци входила в символ, обрабатывалась внутри и выстреливала обратно в источник тонким ментальным давлением – подавлением воли, перехватом контроля над нервными узлами цели.

Мин отодвинулся от стола и уставился в стену.

Он видел эту архитектуру. Переходный элемент, петлю обратной связи, принцип воздействия на нервную ткань… Всё это мастер Бо заставлял его рисовать каждое утро на протяжении последних дней, называя упражнение «лечебным знаком для восстановления повреждённых каналов». Только символ, который рисовал Мин под диктовку старика, был втрое сложнее схемы Шань Яо. Больше штрихов, глубже проникновение, и вместо кратковременного подчинения зверя – полное и необратимое подавление…

Подавление человеческого сознания.

Мин положил ладони на стол и выровнял дыхание. Теперь паззл сложился. Чай, которым Бо поит его каждый день, расширяет каналы, делая их податливее и шире. Принудительные удары отдачи ци на тренировках раскачивают связь тела и духа, ослабляя естественную привязку души к меридианам. И этот символ, вершина пирамиды, печать, способная вырвать душу из тела и оставить пустую оболочку, молодую и здоровую, с четырнадцатью свежими каналами, очищенными Лампадой Духовного Пламени и мышечной памятью на начертание.

Никакой помощи не было. Бо Хань готовил из него сосуд.

Старик упёрся в потолок начальной ступени Ядра, и жадность его к силе горела так ярко, что Мин нащупал её чутьём через стену в первый же вечер. Старик собирался стереть его душу, влезть в подготовленное тело и начать культивацию заново, с фундаментом, и знаниями о которых молодые практики Долины могли только мечтать.

Мин повернул голову и посмотрел на стену, за которой располагался кабинет мастера Бо. Там, может даже прямо сейчас, пожилой начертатель отхлёбывал из пиалы с отколотым краем, перебирая записи и подсчитывая, сколько ещё дней потребуется, чтобы «лечебный знак» достиг необходимой мощности в руках самого Мина.

Губы Мина разъехались в улыбке, и будь в каморке зеркало, оно бы запотело. Улыбка эта была настолько зловещей и хищной, что, если бы Бо Хань заглянул сейчас в комнату, пожалуй, даже он, со всей его жадностью, задумался бы, кто в этой связке «наставник-ученик» охотится, а кто добыча.

– Значит, котёл, – произнёс Мин, обращаясь к свитку Шань Яо. – Что ж, мастер Бо, я стану лучшим котлом, который вы когда-либо видели. Послушным, благодарным и до краёв наполненным ци. А когда придёт время варить, мы посмотрим, кто из нас повар.

Он аккуратно скатал схему Шань Яо, спрятал в тайник под половицей рядом с Чернильницей и вышел из каморки, задержавшись на пороге ровно настолько, чтобы выровнять лицо в привычную маску лёгкой покорности.

Мастер Бо сидел за столом, как Мин и предполагал. Пиала стояла перед ним, от неё поднимался горьковатый пар чая с ци.

– Доброго утра, мастер, – Мин поклонился. – Я готов к сегодняшнему упражнению с лечебным знаком.

Бо поднял голову, и его бесцветные глаза скользнули по лицу ученика.

– Чай выпей сначала, – буркнул старик и кивнул на вторую пиалу.

Мин взял пиалу обеими руками, поклонился и выпил до дна.

* * *

Туман Среднего кольца Запретной Зоны расступался перед Син Юанем, не выдерживая давления его ци. Молочная взвесь сминалась под ступенью Ядра, и за старейшиной Обители Серого Пика тянулся длинный коридор чистого воздуха, схлопывавшийся через десяток вдохов за его спиной.

Зал с обвалившимся куполом он нашёл к полудню. Руины храма просели в землю, остатки колонн торчали обломками, а в центре, там, где мозаичный пол раскололся надвое, зиял провал, из которого тянуло сырым подземным воздухом.

Син Юань остановился у кратера, оставленного срабатыванием Печати Жизни. На мозаике остался оплавленный круг и пятна засохшей крови, а в трещинах каменной кладки лежали остатки сработавших талисманов. Старейшина присел и провёл пальцем по обугленному краю одного из них.

Пергамент рассыпался в пепел от прикосновения. Син Юань поднёс палец к носу и втянул воздух. Запах гари нёс оттенок плотной рисовой бумаги из Лунмэня, которую варили в кислом растворе для упругости и продавали ремесленникам для свитков и талисманов. Старейшина растёр пепел между большим и указательным пальцами. Текстура подтвердила догадку.

– Лунмэнь, – произнёс Син Юань, и голос его прозвучал так, будто камень треснул под ногой.

Он выпрямился. Ци вокруг его тела уплотнилась, и ближайшая колонна, державшаяся из последних сил, осыпалась в щебень. Кто-то из Обители, или из тех, кто вхож в Обитель, закупился на рынке Лунмэня, вошёл в Запретную Зону и покалечил наследника клана Син талисманами. Вряд ли ученики Ордена Железной Лозы ехали бы в Лунмэнь чтобы закупиться бумагой.

Кольцо поиска сжалось до Обители и города при нём. И как бы племянник не упирался, клятва, данная его отцу обязывала Син Юаня разобраться.

Старейшина развернулся и пошёл обратно, и туман за его спиной так и не сомкнулся, пока фигура в белом не скрылась за деревьями.

* * *

Тренировочная площадка Внешнего двора занимала ровную террасу на втором ярусе Обители, с каменным полом и деревянными стойками для оружия по периметру. Утреннее солнце ложилось на камень косыми полосами, и в этих полосах стояли первогодки, выстроенные в неровную шеренгу.

Наставника Фэна на площадке не оказалось. Вместо него тренировку вели двое старших учеников, и многим их лица были до боли знакомы.

Гу Бо стоял у оружейной стойки, скрестив руки на груди, и рядом с ним возвышался Сюн Фань, чья квадратная челюсть и покатые плечи производили впечатление каменной глыбы, вставшей на ноги.

– Младшие братья! – Гу Бо обвёл шеренгу взглядом, задержавшись на Горне. – Наставник Фэн поручил нам провести тренировочный спарринг, поскольку ему необходимо отбыть. Правила просты, старший назначает пару и корректирует ошибки.

Горн стоял в первом ряду и смотрел на Гу Бо в упор. По широкому лицу верзилы ходили желваки, он прекрасно понимал, что во время раздачи был недостаточно раболепен.

– Ученик Горн, – Гу Бо снял со стойки свой любимый тренировочный меч из железного дерева, тяжёлую деревянную копию боевого клинка, которую второгодка утяжелил свинцовыми вставками, чтобы та повторяла вес и баланс его настоящего оружия. Потёртая кожаная оплётка рукояти блеснула в солнечном свете. – Выйди из строя. Я покажу базовую стойку для верхнего блока тебе и всем остальным младшим.

– Я знаю базовую стойку, – огрызнулся Горн.

– Ц-ц-ц, если старший брат просит, младший обязан выполнять, – Гу Бо улыбнулся, и улыбка эта не поднялась выше скул. – Или ты забыл правила Обители?

Горн вышел из строя, подобрал со стойки тренировочный меч и встал напротив. Разница в уровне была очевидной, пятнадцать каналов Гу Бо против одиннадцати Горна, и любой практик на площадке мог предсказать исход, но Горн этого делать не собирался, потому что считать он любил меньше, чем бить.

Гу Бо атаковал, деревянный клинок описал дугу и обрушился на левый бок Горна. Верзила принял удар на блок и отступил, камень под ногами заскрежетал. Гу Бо ударил снова, справа, и Горн снова блокировал, но второгодка был быстрее, каналы его несли ци плотнее и увереннее.

Площадка стихла. Первогодки жались к стенам, наблюдая, как Гу Бо гоняет Горна по кругу, и с каждым ударом деревянного клинка по рукам верзилы пробегала дрожь. На четвёртом обмене Горн сделал то, чего Гу Бо не ждал. Вместо блока он шагнул вперёд, уклонился от замаха и врезал второгодке тренировочным мечом по рёбрам, вложив в удар всю свою чудовищную от рождения физическую силу.

Гу Бо согнулся, сплюнул кровь на камень и выпрямился. Кровь на губах привела его в ярость, и в глазах мечника блеснул холодный огонь, от которого ученики у стены вжали голову в плечи.

– Дерзкий щенок, – процедил Гу Бо.

Следующий удар пришёл с такой скоростью, что Горн не успел поднять блок. Деревянный клинок, усиленный ци, и, что страшнее, клановой мечевой техникой, врезался Горну в левый бок, под ребро. Хруст разнёсся по площадке, верзила согнулся пополам, выронив оружие, но Гу Бо не остановился, второй удар упал плашмя на правую ключицу, и кость хрустнула с глухим звуком, от которого несколько первогодок побледнели.

Горн рухнул на колено, зажимая бок левой рукой, а правая повисла плетью.

– Базовая стойка! – Гу Бо опустил меч. – Если бы ты знал её, удар бы прошёл мимо. Запомни урок, младший брат.

Дэ Шен рванул из шеренги прежде, чем кто-либо успел его остановить. Узколицый парень скользнул по камню и оказался между Гу Бо и Горном, выставив ладонь перед собой.

– Достаточно! – голос Дэ Шена звенел. – Он ранен, тренировка окончена!

– Ого, – Сюн Фань отлепился от стойки и двинулся вперёд, широкая фигура третьегодки заслонила солнце. – Ещё один герой. Младший брат Дэ, мне кажется, ты сейчас нарушил построение без разрешения старшего. Это карается дополнительной тренировкой.

Дэ Шен попытался обойти его, но Сюн Фань шагнул влево, перекрывая движение, и его тяжёлая ладонь легла Дэ Шену на плечо. Ци «Железной Плоти» потекла по руке третьегодки, придавливая Дэ Шена к камню, и парень присел от тяжести, скрипнув зубами.

– Тренировочный спарринг, – объяснил Сюн Фань остальным тоном, в котором забота о младшем и издевательство над ним были неотличимы. – Ученик Дэ Шен тренирует устойчивость. Полезное упражнение, чтоб вы знали!

Кулак вошёл Дэ Шену в живот, и парень согнулся. Второй удар пришёлся в скулу, отбросив его на камень. Дэ Шен перекатился, попытался встать, но нога Сюн Фаня впечатало его обратно в пол.

– Устойчивость, – повторил Сюн Фань и выпрямился, вытирая костяшки о штанину.

Первогодки молчали и не двигались, потому что разница между «вмешаться» и «лечь рядом» составляла ровно одно движение Сюн Фаня. Гу Бо повесил меч обратно на стойку, поправил оплётку рукояти и кивнул Сюн Фаню.

– Тренировка окончена. Все свободны.

* * *

Вечером в столовой Горн сидел, привалившись спиной к стене, и каждый вдох давался ему с таким трудом, что Мин видел, как вздуваются жилы на его шее. Правая рука висела в импровизированной повязке из полотенца, а левой верзила придерживал бок, сморщившись при каждом движении. Рядом Дэ Шен жевал рисовую булочку одной стороной челюсти, потому что вторая украсилась лиловым отёком от виска до подбородка.

Мин сел напротив и поставил на стол три миски каши, одну для себя, две для них.

– Ну, вы мне расскажете что случилось, или так и будете делать вид, что каждый из вас споткнулся? – выдохнул Мин.

– Споткнулся, – повторил Горн, перехватив его взгляд. – О меч этого ублюдка. Ну, ты понимаешь, деревянный пол, скользко, всякое бывает.

– Гу Бо вызвал его на «показательный спарринг» и сломал два ребра и ключицу своим любимым мечом, – Дэ Шен отодвинул булочку и посмотрел на Мина здоровым глазом. – Сюн Фань придавил меня «Железной Плотью», когда я попытался вмешаться, и добавил пару ударов для «тренировки устойчивости». Наставника на площадке не было, именно поэтому старших и позвали.

– Любимым мечом? Он использовал оружие? – спросил Мин.

– Тренировочное, но его меч мало отличим от настоящего, он из железного дерева и утяжелен, даже без техники таким можно кости переломать… – Дэ Шен кивнул. – Ублюдок Гу Бо берёт только его. Якобы он копирует свой боевой клинок до мелочей.

Мин ел кашу и молчал. Горн попытался дотянуться до миски, скривился от боли в рёбрах и откинулся обратно к стене.

– Мин, не вздумай, – Горн прочитал его лицо мгновенно, потому что знал Мина достаточно долго, чтобы отличать его настоящую улыбку от той, которая предшествовала неприятностям у других людей. – Гу Бо на пятнадцати каналах, а Сюн Фань на девятнадцати. Вдвоём они тебя закопают и табличку не поставят. А ты внешний ученик всего ничего…

– Горн, – Мин улыбнулся так ласково, что Дэ Шен, прищурившись, подвинул свою миску подальше от края стола. – Я просто подумал, что засиделся в Палате. Столько дней за кистью, от плашек в глазах рябит, а свежий воздух, он ведь полезен, да и личному ученику Мастера Бо не запрещено, так что… Пожалуй, завтра с утра загляну на площадку, разомну кости. Давно пора.

– Мин…

– Ешь кашу, Горн. Тебе нужно набираться сил.

Горн посмотрел на Дэ Шена, Дэ Шен посмотрел на Горна, и оба промолчали, потому что спорить с Мином в таком настроении было примерно так же полезно, как объяснять тигру, что овцы нынче жилистые.

* * *

Луна спряталась за облаками, и тренировочная площадка лежала в полной темноте, когда Мин ступил на каменный пол, скинув сандалии у края ступеней. Босые ноги не издали ни единого звука. Чутьё, усиленное бусиной, развернулось на двадцать шагов вокруг, прощупывая площадку.

Она пустовала, ни единого отклика живой ци, кроме сонного жучка, ползущего по стойке с оружием.

Мин подошёл к стойке и провёл ладонью вдоль ряда тренировочных мечей. Пальцы нашли рукоять по потёртой кожаной оплётке и характерной тяжести. Утяжелённый клинок Гу Бо из железного дерева со свинцовыми вставками в балансире. Мин снял его со стойки и повернул рукоятью к лунному свету, пробивавшемуся сквозь разрыв в облаках.

Из кармана он достал кисть и крохотную плошку с нейтральными чернилами, залитую воском до половины. Осторожно подцепил край кожаной оплётки ногтем и размотал верхний слой, обнажив гладкое дерево рукояти.

Восемнадцать штрихов «Знака давления» из первого круга защитных символов Мин знал так же хорошо, как собственное имя. Кисть коснулась дерева, и нейтральные чернила впитались в волокна. Первый штрих, второй, третий, линии ложились в знакомом порядке, но на четырнадцатом Мин сознательно сместил угол одного-единственного пересечения на треть градуса.

Стандартный «Знак давления» выбрасывал ци наружу, от формации к цели. Изменённый угол переворачивал вектор. Давление уходило внутрь, в самого носителя.

Мин довёл последний штрих и замкнул контур. На рукояти мерцнуло едва заметное свечение и тут же погасло, впитавшись в древесину. Нейтральные чернила, без аспекта, не давали ни запаха, ни вибрации, и обнаружить символ можно было только если размотать рукоять и посмотреть на голое дерево при свете лампы.

Мин натянул кожаную оплётку обратно, плотно обмотав каждый виток, и проверил пальцами. На ощупь рукоять не отличалась от прежней. Он повесил меч на стойку, убрал кисть и плошку в карман и отступил на шаг, разглядывая оружие в лунном свете. Ему нравилась задумка.

Глава 13
Самоистязание

Мин пришёл на утреннюю тренировку вместе с остальными первогодками и занял место в заднем ряду. Горн покосился на него и тихо выдохнул, а Дэ Шен молча кивнул в сторону площадки, и Мин по этому короткому кивку понял, что оба уже заметили, кто сегодня ведёт занятие. У оружейной стойки в одиночестве стоял Гу Бо, и ни Сюн Фаня, ни наставника Фэна на площадке не было. Второгодка держал свой тренировочный меч из железного дерева на плече, потёртая кожаная оплётка блестела в утреннем свете, и поверх голов младших его взгляд нашёл Мина.

– О-о-о, – Гу Бо усмехнулся и переложил меч на другое плечо. – Личный ученик мастера Бо, Лу решил почтить нас присутствием. Я уже начал думать, что ты забыл дорогу на площадку, младший брат. Столько дней за кистью, ты, наверное, разучился стоять на ногах?

Несколько учеников обернулись. Горн напрягся, и Мин положил ему руку на плечо, шагнув вперёд.

– Старший брат Гу Бо, – Мин коротко наклонил голову, едва сгибая спину. – Я пришёл учиться. Наставник Фэн говорил, что старшие ученики обязаны наставлять младших. Буду благодарен за любой урок.

Гу Бо спустился со ступеньки и пошёл вдоль строя, младшие расступались перед ним, и разговоры на площадке оборвались, каждый делал вид, что ему очень интересен каменный пол под ногами.

– Любой урок, говоришь? – Гу Бо остановился перед Мином и посмотрел сверху вниз. – Ну, раз ты так просишь, я покажу тебе базовую стойку. Ту самую, которой я учил твоего друга Горна в прошлый раз. Он усвоил её… быстро.

Горн дёрнулся, и повязка на его правой руке натянулась. Мин почувствовал это движение, однако не обернулся.

– Я слышал об этом уроке, старший брат, – сказал Мин. – Горн говорил, что ваша «базовая стойка» сломала ему два ребра и ключицу. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что методика у вас довольно… энергичная.

По задним рядам прокатился сдавленный смешок, и Гу Бо прищурился.

– Ты дерзишь, подмастерье?

– Ни в коем случае, – Мин развёл руками. – Я восхищаюсь. Далеко не каждый старший брат может настолько убедительно продемонстрировать базовую стойку, что у младшего брата кости хрустят от одного лишь восторга. Высшее мастерство преподавания, что тут скажешь.

Ученики переглядывались, некоторые прятали лица за воротниками, и кто-то в заднем ряду захрюкал, давясь смехом, а лицо Гу Бо тем временем побагровело.

– Ты… – он шагнул к Мину, и ци вокруг его тела сгустилась. На площадке стало тяжелее дышать. Пятнадцать каналов второгодки давили на младших, и несколько учеников в первом ряду отшатнулись. – Ты, видимо, считаешь себя остроумным, крысёныш? Рот у тебя работает бойко, посмотрим, как у тебя с ногами. В круг!

– Старший брат, я ведь всего совсем недавно был всего лишь подмастерьем Палаты Начертаний, – Мин поднял обе ладони. – Мне и кисть-то запрещали держать, какой из меня боец? Вы же не станете бить того, кто даже защититься не способен? Что скажут наставники?

– В круг, я сказал! Ты теперь ученик внешнего двора! – рявкнул Гу Бо, и его пальцы сомкнулись на рукояти тренировочного меча, та заскринила, а по дереву побежали тонкие прожилки ци, перетекая от ладони к лезвию. – Или ты трус, кроме того что болтун?

Мин посмотрел на меч, перевёл взгляд на багровое лицо Гу Бо и пожал плечами.

– Раз старший брат настаивает.

Он вышел в круг, обозначенный стёртой белой линией на каменном полу, и встал, опустив руки вдоль тела. Несколько учеников переглянулись, и кто-то в заднем ряду прошептал, что Мин рехнулся, потому что он не принял никакой стойки, и даже не взял тренировочного меча.

Гу Бо ступил в круг и поднял тренировочный меч обеими руками. Утяжелённый клинок из железного дерева весил столько, что обычный новичок с трудом смог бы удерживать его перед собой, а второгодка крутил им в воздухе, разминая запястья, и свинцовые вставки гудели при каждом обороте.

– Последний шанс, подмастерье, – процедил Гу Бо. – Извинись, и я ограничусь одним ударом. За дерзость. Наставника сегодня нет, никто тебя не спасет.

– Старший брат, – Мин улыбнулся, – я стою перед вами безоружный и смиренный. Зачем мне извиняться? Я же ничего не сделал.

Гу Бо оскалился, и ци хлынула в клинок, а младшие у стены вдохнули от давления, прокатившегося по площадке. Второгодка вложил в меч не менее трети своего резерва, намереваясь превратить первый же удар в показательную казнь. Прожилки ци пропитали тёмное дерево и затрещали вдоль зернистой поверхности от рукояти к острию. Мин щёлкнул большим пальцем по ногтю указательного, и щелчок потонул в гуле ци, а клинок дёрнулся к земле.

Гу Бо не понял, что произошло. Меч, который он держал двумя руками, рванул вниз, будто на него повесили каменную плиту. Руки пошли следом, колени подломились, и второгодка рухнул на площадку лицом вперёд, вбив клинок в каменный пол перед собой. Хруст прошёл по его правому запястью, Гу Бо взвыл, однако пальцы его не разжались, потому что давление прижало кисть к рукояти намертво, и никто из учеников у стен не понимал что происходит.

– Старший брат? – Мин склонил голову набок, и брови его сошлись с правдоподобным беспокойством. – Вы… споткнулись?

Гу Бо лежал на камне, упёршись обеими ладонями в рукоять меча, ставшего теперь в десятки раз тяжелее, и давление перемалывало его запястье с тупой неумолимой болью.

– Какого… – прохрипел Гу Бо и попытался встать. Руки не слушались, меч словно врос в пол, и каждое движение отдавалось хрустом в правой кисти. – Что за…

– Старший брат Гу Бо! – Мин присел рядом и заглянул ему в лицо. – Вам нехорошо? Вы, кажется, не можете поднять собственный меч. Может, вам стоит отдохнуть? Наставник говорит, что на спарринг нужно выходить отдохнувшим и полным сил…

– ЗАТКНИСЬ! – Гу Бо вбил в клинок ещё больше ци, и мышцы на его предплечьях вздулись, каналы засветились под кожей от напряжения, и несколько учеников попятились, ощутив выброс энергии, от которого зазвенели стойки с оружием по периметру площадки.

– Старший брат, я бы не советовал, можно переусердствовать и получить серьезную рану, – сказал Мин, отходя на безопасное расстояние, и улыбка сошла с его лица.

Гу Бо не слышал, вкачивая ци в рукоять, и жилы на его шее вздулись тёмными шнурами. Весь резерв второгодки, натренированный за два года непрерывной культивации в пятнадцати открытых каналах, прошёл через рукоять и столкнулся с давлением внутри клинка. Знак давления, вплетённый в дерево, принял входящий поток и не выдержал. Деревянный клинок взорвался, щепки и свинцовые осколки разлетелись по площадке, несколько учеников закрылись руками, а Горн дёрнул Дэ Шена за плечо, оттаскивая от эпицентра. Гу Бо отбросило на спину, и он истошно закричал, глядя на собственные руки.

Кисти превратились в кровавое месиво. Кожа лопнула от запястий до кончиков пальцев, ладони разорвались от обратного потока, и кровь хлестала на камень густыми алыми полосами. Обломки свинцовых вставок торчали из мякоти ладоней, и Гу Бо катался по камню, вопя от боли.

Мин вскочил на ноги и бросился к нему, его руки взлетели к лицу, отыгрывая ужас так точно, что даже Дэ Шен моргнул.

– Старший брат! – закричал Мин, и голос его сорвался. – Зачем же вы направили собственную ци обратно в каналы⁈ Я умолял вас не переусердствовать! Ваше упорство в самоистязании поражает воображение!

Гу Бо не слышал, его скрутило судорогой на каменном полу, и вой перешёл в хрип. Двое младших подбежали и подхватили его под руки, стараясь не задеть изуродованные кисти.

– Целителя! – крикнул кто-то. – Бегом в медицинскую палату!

Гу Бо утащили вниз по лестнице, оставив на камне лужу крови и россыпь щепок от меча, ещё недавно служившего его гордостью. Ученики стояли вокруг и переглядывались, и никто из них не понимал, что произошло. Второгодка с пятнадцатью каналами попытался ударить безоружного ученика, вложил в клинок весь свой резерв и… разнёс себе руки собственной ци?

Мин стоял у края круга и смотрел вслед уносимому Гу Бо, и на его лице застыло сочувствие, отрепетированное до неотличимости от настоящего.

– Страшное дело, – тихо сказал Мин, покачав головой. – Перетренировался, видимо.

Горн подошёл и встал рядом, всё ещё придерживая повязку на правой руке. Верзила обвёл взглядом место побоища, упёрся в Мина и непроизвольно отступил на полшага.

– Мин, – прошептал Горн, когда остальные разошлись, – Сюн Фань его лучший друг. Когда он узнает, он тебя найдёт.

– И что же он сделает? – Мин пожал плечами. – Я стоял в круге безоружный и даже пальцем его не тронул. Он сам влил ци в клинок и сам же получил обратку. Я, кстати, предупреждал.

– Мин…

– Горн, – Мин повернулся и посмотрел ему в глаза. – Если Сюн Фань захочет поговорить, я буду готов.

Горн замолчал. Дэ Шен подошёл с другой стороны и, разглядывая щепки негромко спросил:

– Меч?

– Какой меч? – Мин посмотрел на щепки. – Я вижу только растопку. Пойдём завтракать, я голодный.

* * *

В Палате Начертаний у стола сидел мастер Бо, и горьковатый пар поднимался над двумя пиалами с чаем. Старик кивнул на ту, что стояла напротив.

– Твой чай.

Мин сел, взял посудину обеими руками и выпил. Тёплая ци из отвара толкнула каналы, расширяя их изнутри, и по телу прошла знакомая мягкая волна. Он знал, что каждый глоток делает его каналы шире и удобнее для чужой души, но пока что отвар точно так же делал и его самого сильнее, а сильнее ему быть было необходимо.

– Садись к столу, – Бо подвинул к нему стопку плашек. – Как обычно, продолжаем начертать лечебный знак.

Мин взял кисть и начал рисовать. Символ, который мастер Бо называл «лечебным», давался ему теперь проще. Переходные элементы ложились уверенно, петля обратной связи замыкалась с первого раза, и отдача, прежде бившая по пальцам раскалёнными иглами, стала глуше. Бо наблюдал из-за пиалы, и Мин чутьём ощущал тонкую нить ци, протянутую стариком, которой тот отслеживал его прогресс.

– Хорошо, – обронил Бо, когда Мин закончил третью плашку. Старик помолчал, постукивая ногтем по краю пиалы. – Лу Мин.

– Да, мастер?

– Через месяц будет затмение.

Мин поднял голову, а Бо смотрел на него, и бесцветные глаза старика казались почти тёплыми.

– Солнечное затмение, – повторил Бо, – открывает окно для ритуала «Раскрытия Разума». Если провести его правильно, потоки небесной ци укрепят каналы и помогут проложить новые. Такое окно появляется раз в несколько лет. Мы проведём этот ритуал вместе.

– Это большая честь для меня, мастер, – Мин склонил голову.

– Готовься, и я надеюсь, что к тому времени ты сможешь освоить лечебный знак. – Бо поднялся, забрал пиалу и вышел из мастерской, оставив Мина наедине с плашками.

Мин сидел и смотрел на символ, который только что нарисовал. На каменной плашке перед ним лежала печать подавления сознания, замаскированная под лечебный знак. Через месяц, в день затмения, Бо попытается активировать её и вырвать его душу из тела. Мин перевернул плашку лицевой стороной вниз и подвинул к себе чистую. Месяц на подготовку, этого должно хватить.

* * *

Следующие ночи Мин делил между двумя задачами, и обе не терпели промедления. Когда Палата засыпала и мастер Бо уходил в свои покои, Мин доставал из тайника под половицей свиток Шань Яо. Схема знака ментального подавления разворачивалась на столе, и при свете лампы Мин прочерчивал каждый штрих кончиком ногтя, запоминая углы и пересечения. Символ оказался сложнее всего, что он рисовал прежде. Переходные элементы вели ци по петлям обратной связи, и малейшая ошибка в нажиме направила бы поток не в цель, а обратно в руку начертателя.

Мин чертил его на плашках, стирал, рисовал снова. Отдача била по пальцам, он стискивал зубы, но кисть не останавливалась. К концу третьей ночи переходный узел лёг ровно, и плашка под его ладонью отозвалась вибрацией чужой ци, мягким ментальным давлением, направленным вовне.

Параллельно Мин штудировал атакующие символы из свитка, который переписал по памяти в библиотеке. «Круг высвобождения», зеркальная противоположность Круга замыкания, требовал перестройки мышечной памяти. Там, где в замыкании кисть уходила внутрь контура, в высвобождении она разворачивалась наружу, и первые попытки закончились тем, что обратный поток ци ударил Мину в запястье и онемел большой палец. Мин тряхнул рукой, дождался, пока вернётся чувствительность, и начал сначала.

* * *

Объявление повесили на доске у столовой в полдень. Горн увидел его первым и прибежал к Мину, громыхая сапогами по каменным ступеням.

– Турнир! – выпалил он, плюхнувшись на скамейку напротив. – Ежегодный Турнир Внешних Учеников! Через три с лишним недели!

Дэ Шен подошёл следом и сел рядом, пожевывая рисовую булочку. Откуда только он вечно их брал, загадка. Ибо из столовой еду выносить запрещали.

– Победитель получает собственную пещеру для культивации и набор ресурсов от Обители, – сказал он, прожевав. – А ещё рекомендацию. Если пройдёшь отбор по каналам и уровню, можно стать внутренним учеником.

– Внутренний ученик, – Горн расплылся в улыбке. – Собственная пещера. Ресурсы. Мин, мы должны участвовать.

Мин прикинул даты. Турнир начинался через день после назначенного Бо ритуала.

– Почему бы и нет, – кивнул он. – Надеюсь там нельзя калечить противников.

– Кстати, – Горн поднял перебинтованную руку и пошевелил пальцами, – наставник Фэн сказал что уже можно выбирать оружие, которое выдадут после первого года. Я долго думал и решил, что мечи не по мне. Возьму боевые перчатки, кулаки и так неплохо работают, а с усилением ци станут первоклассным оружием.

– Меч, – коротко сказал Дэ Шен. – Прямой клинок, без изысков. Техника Обители строится на бое на мечах, глупо не использовать это преимущество. А ты, Мин?

Оба посмотрели на него, и тот задумался, машинально потерев большим пальцем подушечку указательного.

– Начертателю оружие не нужно, – сказал он. – Моё оружие, это кисть.

– Кистью на турнире не подерёшься, – хмыкнул Горн.

– Я подумаю, – Мин усмехнулся. – может взять здоровенную кисть, ту что для стен Обители. Такой и голову проломить можно.

Горн открыл рот для очередного аргумента, однако Дэ Шен толкнул его локтем, и верзила проглотил реплику, так и не озвучив свои мысли. Мин смотрел на доску объявлений и думал лишь об одном. Если Бо захватит его тело в ночь ритуала, состязание не будет иметь значения. Если не захватит, своя пещера и статус внутреннего ученика изменят всё. Оба события сходились в одной точке, и Мин собирался быть готовым к каждому из них.