Текст книги "Закон Джунглей (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20
Кровавая улыбка подонка

Юноша обошелся без размашистых показательных стоек. Четыре узла спрессованной ци уже надёжно обосновались в меридианах Сюн Фаня, полностью блокируя внутреннюю циркуляцию противника. В подобных делах требовалось лишь вовремя замкнуть энергетическую сеть. Пожалуй, Мин подошёл к задаче с сугубо рабочим расчётом.

Шагнув в зону гарантированного поражения, он легко скользнул под опускающееся плечо третьегодки. Пальцы левой руки вонзили завершающий импульс прямо в солнечное сплетение здоровяка. Техника сработала безотказно, внедренные сгустки разрывали привычное русло меридианов изнутри. Боль от подобной перегрузки обычного человека неминуемо свалила бы с ног, заставив плеваться кровью.

Однако гигант устоял.

Глаза старшего ученика налились кровью. Челюсти сомкнулись с отчётливым хрустом, но широкая фигура не сдвинулась назад ни на шаг. Вероятно, перенесённые муки лишь распалили его заносчивость. Окутанный сиянием «Железной Плоти» кулак рассёк пространство и пошёл прямиком на подмастерье.

Древко сливового посоха приняло на себя всю эту массу. Удар с опорой на девятнадцать каналов пятого уровня Пробуждения врезался в выставленный блок, раздался сухой треск древесины и костей. Сгусток направленной энергии снёс Мина назад. Сапоги проскрежетали по гладким плитам арены. Предплечья обожгло, ключицы отдались тупой пульсацией. Юноша прокусил губу до медного привкуса, стискивая зубы и сбрасывая излишки разрушительной энергии в пол. По подбородку стекла струйка крови.

Затормозив у белой полосы разметки, он опустил саднящие руки. Противник действительно обладал плотностью скалы во всех смыслах.

Зрители на террасах разом затаили дыхание. Наставник Кун, заведующий рукопашным боем, резко перегнулся через ограждение:

– Неслыханно! Вы это видели⁈ – Глаза опытного мастера расширились до краев орбит. – Начертатель вбил направленный импульс сразу в пять узловых точек циркуляции! Какое поразительное владение проникающим ударом! Любого нормального ученика сейчас сложило бы пополам от боли, и щенок праздновал бы чистую победу!

– И он наверняка добился бы своего против менее подготовленного соперника, – заметил мастер оружейной секции. – Но «Железная Плоть» этого гиганта проросла до самых костей. Сюн Фань вытерпел разрыв протоков, на голом упрямстве продавив собственную атаку. Будь реакция подмастерья чуточку хуже, он бы выплёвывал остатки собственных лёгких.

Сидящие рядами ученики синхронно вдохнули холодный воздух. Прислуга из рабочей мастерской играючи использовал технику подавления, тогда как их товарищ пережил несовместимый с продолжением поединка урон.

Мин тыльной стороной ладони утёр подбородок. Дерево легло в хват с намерением перенаправить следующий выпад в область горла, однако ситуация разрешилась без дополнительных усилий.

Третьегодка тяжело переставил ногу и в этот самый момент судорога выгнула его спину под неестественным углом. Защитная пелена на предплечьях покрылась глубокими разломами. Спустя мгновение она окончательно осыпалась в ничто. Скопившаяся в узлах энергия пробила преграды и выплеснулась в неправильном направлении.

Подавившись собственным вдохом, противник закатил глаза. Мускулистое тело с размаху обрушилось коленями на плиты арены. Сюн Фань мелко затрясся и щедро оросил белый камень тёмными сгустками крови.

Мин приблизился вплотную. Резное навершие упёрлось прямиком в пульсирующую вену под челюстью побеждённого. Одно короткое усилие в древесину решило бы исход дела самым радикальным образом. Горн наблюдал за товарищем сверху, нервно барабаня ладонями по ограждению яруса.

С трудом приподняв голову, гигант шумно втянул воздух сквозь испачканные красным губы. Его взгляд перешёл с нацеленного посоха на спокойное лицо оппонента. Затем побеждённый поднял раскрытую ладонь вверх.

– Я сдаюсь, – прохрипел он.

Заявление отчетливо прозвучало над ареной. Стоявший неподалёку судья закашлялся. Ожидавшие жестокой расправы над своим старшим товарищем ученики обменялись непонимающими взглядами. Мин удивленно склонил голову в сторону. Подобное признание поражения совершенно не вязалось с повадками любителя раздавать тумаки на тренировках.

– Это честная победа, – третьегодка выплюнул лишнюю сукровицу, продолжая смотреть прямо перед собой. – Желание самоутвердиться затмило мой рассудок. Много времени я держался за авторитет клана Гу Бо и лебезил перед его семьёй ради собственной выгоды. Мои девятнадцать открытых каналов требовали ресурса, а упорный труд на полигоне не приносил ничего, кроме усталости. Рождённому в разоренном клане без связей в Долине уготована участь быть кормом для аристократии. Ради хорошего отношения старейшин я превратился в послушного слугу.

Желваки на лице Сюн Фаня вздувались от каждого движения пробитых внутренних протоков. Загнанный боец внятно проговаривал свои мысли, явно адресуя их сидящей выше публике.

– Твои действия прояснили многое. Подмастерье без родословной и протекции берет выструганную палку и стирает чужое высокомерие в порошок. Я вёл себя подобно невежественной жабе на дне колодца. Я приношу извинения за инцидент на террасе и за своё высокомерие.

Здоровяк задрал подбородок, полностью открывая горло для удара.

– Я все сказал. Решай этот вопрос, начертатель. Это твоё право победителя.

Террасы впали в ступор. Среда постоянной грызни за место под небесами редко терпела подобные акты самобичевания. Публично расписаться в собственной бесполезности мог далеко не каждый практик Обители. Раскаяние вырывалось из сломленного ученика вместе со спертым воздухом.

Мин внезапно усмехнулся. Он никогда не видел смысла над судом тех, кто искренне признал свою неправоту. Если тот же Пэй Лун или наследник клана Гу бросались угрозами девяти поколениям предков, то Сюн Фань ограничился признанием собственных изъянов.

Оружие плавно легло обратно на плечо. Подмастерье протянул сидящему правую ладонь.

– Тот, кто находит мужество признавать собственное поражение в лицо сотням зевак, уже не относится к категории паршивых трусов, – проговорил Мин. – Поднимайтесь с земли, старший брат Сюн.

Поверженный боец шумно выдохнул, принимая предложенную поддержку с заметным изумлением. Спазмы продолжали дергать его широкую спину. Мин покрепче расставил подошвы на неровной плитке и вытянул гиганта из сидячего положения.

Многочисленная публика взорвалась. Бешеный рёв смешался с оглушительным топаньем тысяч ног по граниту. Такая победа стала куда более громкой сенсацией, нежели полное уничтожение противника. Горн принялся вопить с верхнего балкона во всё горло, заставляя соседей прикрывать виски ладонями. Дэ Шен ответил происходящему довольной улыбкой. Судья вскинул руку, чтобы засвидетельствовать окончание поединка, но тут внезапный удар гонга сотряс верхние трибуны.

Напряжённый гул металла пронёсся над склонами Обители. Ликование учеников утихло в тот же момент. Разговоры оборвались, подавленные давящим резонансом.

Место Син Юаня на председательском балконе было пустым. Вместо него к перилам приблизился старейшина Хо, окатив террасы густой аурой ступени Ядра. Присутствующие заскрипели зубами под этим невидимым прессом. Лицо пожилого практика потемнело.

– Я вынужден прервать ежегодный турнир внешнего двора, – голос мастера прокатился над скалами холодом промёрзшей реки. – Прислуга обнаружила мертвое тело Первого начертателя Обители. Мастер Бо Хань скончался от разрушения энергетического центра во время прорыва на среднюю стадию Ядра. Состязание переносится, пока не пройдет должный траур.

Многочисленная аудитория отозвалась растерянными вздохами. Обитель только что лишилась специалиста огромной ценности, ведь уход мастера ступени Ядра неминуемо ослаблял общий статус фракции в глазах соседей по Долине.

Поверженный Сюн Фань вопросительно поглядел на своего недавнего оппонента. Удовлетворение исчезло с физиономии Мина за какую-то жалкую долю секунды. Он продемонстрировал окружающим идеально сыгранную скорбь вперемешку с потерей ориентации в пространстве. Внутренний же голос юноши праздновал полномасштабный триумф. Расчёт оправдался полностью. Верхушка секты выбрала наименее хлопотное объяснение трагедии. Отклонение энергии у старика, зацикленного на культивации, устроило следствие по всем пунктам.

Мин зашагал в направлении нижних уровней, ловко обходя растерявшихся зрителей. Горн махнул ему с балкона, пытаясь привлечь внимание. Короткий взмах ладони остановил друга. Прямая обязанность личного ученика заключалась в немедленном возвращении на место инцидента.

Большую часть каменной лестницы он преодолел короткими скачками. Узкие скалистые переходы поражали полным отсутствием людей на постах. Оценив выломанные проемы родного цеха, Мин моментально почувствовал неладное.

Входные створы валялись во дворе разорванными в клочья кусками древесины. Помещение подверглось тотальному уничтожению. Враг снес дорогие стеллажи, растоптал ценную бумагу и превратил ёмкости с дефицитными пигментами в грязное болото.

Перепачканное тело мастера Вэнь Шу сползло под уцелевший стол у двери кладовой. Кожа на шее старика покрылась бордовыми вмятинами от безжалостного человеческого хвата. Мин упал на колени, прощупывая артерию пострадавшего. Жизнь ещё теплилась внутри, однако её энергетический остаток мерцал рваными, нестабильными рывками.

Внезапно, Духовное чутье Мина дрогнуло. По позвоночнику ударило смертельным холодом, вынуждая юношу резко сократить мышцы. Лишь на одних инстинктах он дернулся в сторону.

Тяжёлая сталь вспорола пустоту в паре пальцев от скулы. Полированный меч прошил толстую деревянную подпорку, разорвав цельный массив дерева с отвратительным треском. Ствол почернел изнутри под воздействием пропущенной через лезвие ци. При малейшей задержке это орудие оставило бы Мина с пробитой головой.

Подмастерье завершил перекат, перехватил своё оружие. Злоумышленник топтал остатки дверной рамы, выделяясь среди серой обстановки безупречным дорогим шёлком. Тонкие аристократичные черты искажало открытое убийственное намерение. Знакомые Мину холодные глаза наполнились сумасшествием обезумевшего плотоядного, напавшего на верный след.

Перед ним стоял сам Син Вэй.

– Прыткий деревенский ублюдок, – выплюнул наследник клана Син, срываясь на пронзительный крик. – Значит, это всё-таки был ты. Дворовая псина, решившая поиграть с многозарядными бумажками в Запретной Зоне. Ты разрушил мой фундамент. Опустил меня, будущего Владыку Дао, до уровня гниющего червя! Думаешь, твоя маленькая игра сойдёт тебе с рук? Ошибаешься, падаль.

Молодой господин тяжело переступил через сломанный косяк. Прогнившие доски сжались в труху под избыточным выбросом его разрушительной духовной энергии.

Солнце уже скрылось за западным хребтом, отдав Обитель на откуп стремительно густеющим вечерним сумеркам. Далеко наверху, в переливах зажигающихся фонарей, многотысячная толпа всё ещё взволнованно гудела, пережёвывая новость о досрочно прерванном турнире и загадочной смерти первого начертателя. Сюда же, в этот разорённый каменный мешок на отшибе нижнего яруса, не долетало ни единого постороннего звука. Лишь прерывистое дыхание брошенного у стены старика Вэнь Шу нарушало повисшее в мастерской молчание.

Мин перехватил древко сливового посоха, пальцы саднили. Жёсткое столкновение с Сюн Фанем вытянуло из него немало сил. Потянутые мышцы спины отзывались мерзкой, ноющей болью при любом изменении позиции, однако рассчитывать на передышку не приходилось. Пожалуй, нынешний оппонент превосходил любого из местных хулиганов: аристократ с превосходной родословной, вскормленный элитными пилюлями и натасканный по безжалостным клановым трактатам.

Выскользнувшая из рукава Син Вэя рукоять послушно легла в ладонь. Узкое, практически прозрачное лезвие сверкнуло в полумраке, немедленно обдав пространство могильным холодом качественного артефакта. Молодой господин давно перестал отплёвываться сукровицей, невероятно дорогие зелья его семьи сделали своё дело, накрепко зарубцевав порванные узлы. База культивации этого высокомерного ублюдка откатилась назад, отняв большую часть резерва, но вколоченная годами изнурительных тренировок идеальная координация никуда не исчезла.

Не тратя времени на запугивание или широкие замахи, противник просто исчез.

Секундой позже сумрак помещения расколола плотная золотистая дуга. Опускающийся клинок шёл прямиком в шею подмастерья, вынудив Мина отчаянно вскинуть древко. Сталь со звоном вгрызлась в плотную древесину, и по рукам Мина ударила такая отдача, что локти едва не вывернуло. Золотая ци аристократа обожгла пальцы, оставляя на коже красные пятна.

– Почему⁈ – процедил сквозь стиснутые зубы находящийся вблизи Син Вэй. Радужки аристократа подёрнулись плёнкой откровенного бешенства. Усилив нажим на гарду, он попытался продавить выстроенный блок. – Какого демона грязный дворовый мусор вообще полез в мои дела⁈ Что тебе была та девка из Павильона⁈

Направив поток энергии из шестнадцати раскрытых меридианов в запястья, юноша резко выкрутил шест по дуговой траектории.

– Она ни в чём не была виновата, – холодно бросил Мин, заставляя чужое лезвие скользнуть вдоль волокон сливового дерева и провалиться вниз. – А ты носился по окрестностям как сорвавшаяся с цепи псина, кусающая всех без разбора. Пришлось взять палку и немного поучить тебя манерам. В точности так же, как я сделал это с твоим шестёркой Пэй Луном.

Глаза Син Вэя опасно сузились. Осознание реальности происходящего исказило черты благородного лица: один и тот же человек с самого начала стирал репутацию его семьи в пыль.

– Я вырежу весь твой род, а из кожи наделаю абажуров! – взревел он, потеряв последние остатки самообладания.

Окутавшее фигуру свечение приобрело густой золотой оттенок. Сделав шаг назад, аристократ резко раскрутил клинок, сплетая в доступном пространстве сплошную сеть секущих росчерков. Знаменитые «Золотые Нити Плакучей Ивы», редкая клановая техника семьи Син, предназначались для буквального шинкования цели десятками пересекающихся порезов. Заполнившие мастерскую звенящие переливы неумолимо оттесняли подмастерье к дальней стене.

Завертев посохом, Мин принялся сбивать этот напор. Дед Лао накрепко вколотил в него науку поиска спасительных зазоров между ударами, вот только обезумевший мечник атаковал с пугающей частотой. Идеально поставленные выпады раз за разом загоняли обороняющегося в самый глухой угол Палаты. Приходилось отступать, спотыкаясь о расколотые деревянные полки и скользя по разлитой туши. Израсходованная на арене выносливость дала о себе знать. Рефлексы запоздали на неуловимую долю мгновения.

Стальное острие резануло по плечу, распоров рукав и оставив на коже длинную рваную борозду. Горячая жидкость немедленно пропитала серую рубаху. Едва Мин перенёс вес на опорную ногу в попытке разорвать дистанцию, как меч совершил неожиданный выпад по дуге низом, чиркнув лезвием по внешней стороне бедра. Второе ранение отдалось неприятным прострелом в нервных узлах.

Прижавшись лопатками к деревянной стене, юноша прерывисто вдохнул спёртый воздух. Син Вэй явно не намерен торговаться или отступать. Гордость великого рода не переваривала подобные унижения, гарантируя, что из комнаты на своих ногах выйдет лишь кто-то один.

– Устал, мусор? – криво ухмыльнулся Син Вэй, с садистским удовольствием рассматривая стекающую по сапогам врага кровь. Выбросив свободную левую ладонь вперёд, он принялся формировать смертоносный контур. В сгустившихся тенях расцвела оскаленная тигриная морда. Уже знакомая Мину «Печать Золотистого Тигра».

Возможно, из-за разрушенных каналов этот приём и растерял половину прежней плотности, однако ресурса печати вполне хватало для отправки любого выдохшегося практика прямиком на перерождение.

Наследник быстро сократил дистанцию. Вырвавшийся с руки пылающий зверь стремительно набирал форму, спрессовывая перед собой воздух и готовясь размазать цель. Очевидных путей для отхода не просматривалось.

Не найдя иного варианта, Мин сунул правую кисть за пазуху порванной куртки. Ситуация подошла к своему пределу, вынуждая завершить этот конфликт единственным и идеально точным ударом.

Мин с силой вбил конец деревянного посоха в истерзанные половицы, выстраивая иллюзию жалкой обороны. Обманутый столь очевидной покорностью, Син Вэй с готовностью оскалил зубы. Он влил в летящую технику всю доступную мощь, предвкушая приятный звук раздробленной грудной клетки.

Прямо перед неминуемым столкновением юноша просто выдернул точку опоры из-под рук.

Отточенное духовное чутьё безошибочно указало границы плотной энергоструктуры. Резко оттолкнувшись здоровой ногой, Мин поднырнул по нижней дуге, пропуская разъярённый золотистый сгусток над самым левым плечом. Спрессованная печать с грохотом врезалась в переборку, выбив густое облако пыли и каменного крошева.

Вложивший максимум энергии в смертельную точку, мечник банально потерял баланс из-за пробитой пустоты и завалился вперёд по инерции. Его защита раскрылась на один короткий миг.

Мин оттолкнулся от обломков пола здоровой ногой. Как сжатая пружина, он рванулся навстречу опешившему наследнику. Правая рука юноши, до этого спрятанная в одежде, метнулась вперёд.

Рука Мина с хлопком опустилась на грудину Син Вэя.

– Что ты… – наследник удивлённо заморгал, опуская подбородок.

К белоснежному шёлку его одеяний прилип небольшой бумажный прямоугольник. Двадцать штрихов «Знака пронзания» пульсировали под густым слоем чернил, сваренных из экстракта инистого корня. Мин отправил импульс ци в бумагу, запуская реакцию.

«Круг Высвобождения» незамедлительно сработал и выплеснул накопившийся заряд. Ледяной концентрат, сжиравший силы Мина на ночных варках, пробудился.

Воздух между ними застыл. Температура рухнула так стремительно, что дыхание Син Вэя обратилось в колючие кристаллики льда прямо на его губах.

И тогда талисман ударил.

Размещённые на бумаге штрихи сжались в единую точку абсолютного нуля. Раздался оглушительный костный треск, очень похожий на звук лопающегося толстого ледника. Высвобожденная энергия сформировала копьё из полупрозрачного синего льда, которое с жутким хрустом пробило грудь молодого аристократа. Оно разорвало сердце на замороженные куски и вышло между лопаток

Мечник подавился воздухом. Его зрачки сузились, рот искривился в немой судороге. Могучая золотая ци клана Син бессильно угасла, перемолотая смертоносным холодом. Кровь, пытавшаяся выплеснуться из раны, мгновенно застывала тёмно-багровыми кристаллами на ледяном древке.

Син Вэй пошатнулся, подворачивая колени. Дорогая сталь со звоном ударилась о половицы. Жизненные силы выходили из израненного тела вместе с угасающим пульсом, в то время как природное упрямство напрочь отказывалось принимать очевидное поражение.

Опираясь на шест, Мин хрипло перевёл дух. Стекающая по разодранному плечу кровь падала на разломанный деревянный пол.

Превозмогая шок от умирающего организма, поверженный враг закинул голову назад. Из его горла вырвался булькающий, хрип. И тут, вопреки всему, губы аристократа растянулись в жуткой, кровавой улыбке.

– Считаешь… себя… победителем? – выдавил он. Гаснущий взгляд приковался к лицу подмастерья с откровенным, извращённым торжеством. – Лян Цзи… с моими верными людьми… давно ушли по восточному тракту.

Мин похолодел. Сердце в его груди пропустило удар, а в желудке свернулся тяжёлый, тошнотворный узел.

Син Вэй обнажил кровавую хищную улыбку зубы.

– Они будут там к утру… Вырежут твою деревню, как грязный скот. А мамашу твою… они пустят её по кругу, прежде чем вскрыть ей глотку! Ты подохнешь… в одиночестве, кусок дерьма!

Выплеснувшийся наружу изломанный смех резко оборвался влажным отхаркиванием. Зрачки молодого господина безжизненно замерли, найдя свою последнюю цель в почерневших балках потолка. Он качнулся вперёд и рухнул лицом прямо на обломки расколотой каменной ступки, застыв в луже собственной крови.

Глава 21
Таракан и Орхидея

Слова Син Вэя еще звучали в пыльном воздухе разгромленной мастерской, а весь остальной мир для Лу Мина уже перестал существовать. Ломота в суставах и боль от раны отошли на второй план. Окружающая реальность разом сжалась до единственной пульсирующей точки.

Старые трактаты не зря предупреждают об обратной чешуе на шее дракона. Задень её, и распрощаешься с жизнью, будь ты хоть сам император. Лицо Мина побелело, а черты заострились и застыли. Юноша обошелся без бессмысленного рычания и театральных проклятий над остывающим телом врага. Взгляд подмастерья потяжелел, сменившись холодной, расчетливой пустотой.

Круто развернувшись, он сорвался с места.

Сапоги захрустели по щепкам и обломкам досок. Мин влетел в свою комнату, до которой так и не добрались, сунул руку в тайник. Пальцы сгребли пачку оставшихся талисманов с ледяными, земляными, отражающими и огненными контурами. Бумага отправилась прямиком за пазуху, вплотную к Чернильнице. На бегу парень выцепил из запасов кольца вощёную бумажку с янтарной лекарственной капсулой Бо Ханя. Закинул пилюлю в рот и разжевал всухую, проглотив вместе с вязким привкусом собственной крови.

Горькая смола обожгла пищевод. Целебная ци ударила по внутренностям, спешно латая надорванные мышечные волокна и глуша простреливающую боль в плече. Ему плевать было на расход драгоценного ресурса. Ресурс нужен был для того, чтобы тело не напоминала о двух битвах подряд по дороге.

Он выскочил из Палаты и в три скачка преодолел лестницу к служебному двору Обители. Там, у каменных кормушек, находились лошади, подготовленные для разъездов наставников и посыльных.

– Эй! Стой, куда прешь, это для почтарей! – завопил конюх, когда серая тень перемахнула через ограду.

Мин не издал ни звука. Он вцепился в гриву вороного жеребца, одним текучим рывком закинул тело в седло, прямо поверх грубой попоны. Правая рука выхватила поводья, пятки с жестоким хрустом ударили по лошадиным бокам. Жеребец всхрапнул от боли и дикого напора всадника, рванул с места, снося грудью тонкую перекладину ворот.

Конюх отскочил в грязь, отплёвываясь. А вороной уже вылетел на мощеную дорогу, направляясь к главным вратам.

Ветер ударил в лицо, выбивая слёзы, но Мин даже не моргал. До Деревни Серого Тумана трое суток пешего хода, но для быстрого скакуна, если загнать его вусмерть – полдня пути. Под кожей Мина бурлила лишь одна отчётливая, выжженная калёным железом мысль. Успеть.

Неизвестно, как давно ушёл Лян Цзи. Но он вёл за собой людей, которым нужно время на сборы, а значит шансы успеть вовремя есть! Конь шёл галопом, пена уже клочьями летела с удил. Мин подался вперёд, прижимаясь к конской шее и вливая толику собственной восстанавливающейся ци в меридианы животного, заставляя сердце зверя биться на пределе.

Если хоть один волос упадет с головы его матери. Если только они посмеют… Он вырежет их всех. И небеса будут свидетелями самой жестокой расправы в Долине за последние столетия.

* * *

Тишина раннего утра провинциальной глуши раскололась от истошного женского визга. Дверь крайнего дома слетела с петель, выбитая ударом сапога, подкованного железом. Глухой звук падающего тела, булькающий стон, и на пыльную улицу вывалились пятеро.

Лян Цзи, замотанный в плотные бинты под курткой без знаков отличия, брезгливо стряхнул кровь с лезвия прямо на землю. Местный мужик, осмелившийся выйти с вилами, лежал у забора с распоротым горлом.

– Дальше по улице, третий двор направо, – рявкнул Лян Цзи. – Староста оказался на редкость сговорчивым, после того как ему проткнули колено. Идём. Не хватало еще провозиться тут до вечера.

Пятеро практиков из побочных ветвей кланов, лояльных к семье Син, двинулись по грязной улице. Они не таились. Местные жители с ужасом задували сальные свечи и прятались под лавки, не смея даже дышать.

Третий двор с деревянной калиткой, как и сказал староста. Вокруг витал густой, въевшийся в самую землю запах сушёной полыни и тысячелетника.

Практик размахнулся и ударил ногой. Деревянная створка дома хрустнула и ввалилась внутрь вместе с куском косяка. Практики вломились в горницу, ожидая услышать визг или застать мечущуюся в панике женщину.

Но в горнице было тихо.

Лу Юйлань стояла у тяжелого деревянного стола, на котором аккуратными стопками лежали пучки целебных трав. Возраст и жесткий горный климат так и не смогли стереть строгую красоту этой женщины. Юйлань держала спину подчеркнуто прямо, а её иссиня-чёрные волосы перехватывала простая шпилька, оставляя на свободе лишь одну-единственную седую прядь у высокого лба.

Она даже не вскрикнула при виде чужаков и не отшатнулась от обнаженных клинков. Пальцы, занятые переборкой корня золототысячника, на долю секунды замерли в воздухе. Затем травница бережно опустила зелень на столешницу и повернулась к вошедшим. Холодный взгляд скользнул по лицам вооруженных людей, на мгновение задержавшись на крови, которая капала с острия меча Лян Цзи.

– Госпожа Лу, я полагаю? – Лян Цзи скривил губы, изо всех сил пытаясь придать своему лицу устрашающий вид. Он сделал шаг вперёд, поигрывая желваками. – Мы пришли за тобой!

Юйлань окинула взором пятерых крепких парней с оружием наголо. В её осанке не читалось ни капли страха, зато в глазах скопилось отчетливое, вымораживающее презрение.

– Пятеро вооруженных практиков, – её голос прозвучал настолько твердо и чисто, словно она распекала глупых мальчишек за просыпанный порошок. – Пятеро… чтобы справиться с одной смертной женщиной ты привел сюда целый отряд?

Травница перевела внимание лично на предводителя этого отряда. Всмотревшись в бледную, блестящую от пота физиономию Лян Цзи, она с искренней брезгливостью добавила:

– Ты. Ты похож на суетливого таракана, который выполз из-под гнилой доски и почему-то решил, что стал хозяином дома.

Лян Цзи поперхнулся воздухом. Всю жизнь наставники и клановые гении ломали его волю, втаптывая в грязь. Но стерпеть подобный плевок от простой деревенской знахарки оказалось выше его сил. Брошенные слова ударили по самому больному месту. Лян Цзи и сам прекрасно понимал свое убогое сходство с насекомым, отчего ненавидел эту правду еще сильнее.

Слуга клана Син шагнул вперед и наотмашь ударил Юйлань. Тяжелая ладонь со звонким хлопком врезалась в лицо женщины.

Голова травницы дернулась в сторону. Ударившись плечом о столешницу, она пошатнулась, однако удержалась на ногах. Из рассеченной губы на подбородок потекла тонкая алая струйка.

– Твой выродок искалечил моего молодого господина! – выплюнул Лян Цзи, брызгая слюной и нависая над ней. – Скоро его притащат сюда! Со сломанными костями! И я с превеликим удовольствием перережу тебе глотку прямо на его глазах, а он будет смотреть, давиться кровью и мольбой о пощаде!

Юйлань медленно подняла руку и тыльной стороной ладони вытерла разбитую губу. Осмотрев размазанную по коже кровь, она молча выпрямилась. Травница пододвинула к себе деревянный стул и села, ни на мгновение не отводя пронзительного взгляда от лица незваного гостя. Сделала она это настолько уверенно и непринужденно, словно знатная госпожа, ожидающая окончания затянувшейся истерики своей прислуги.

Практики за спиной Лян Цзи принялись неловко переминаться с ноги на ногу. Пространство тесной хижины заполнило вязкое молчание.

Лян Цзи стиснул рукоять меча до хруста в суставах. Слугу колотило от жгучего желания немедленно вогнать клинок в эту надменную шею и навсегда стереть чужой невыносимый взгляд. Женщина перед ним была слабее его, в ней не имелось ни единой капли ци, однако скрытый внутри неё стержень заставлял самого Лян Цзи чувствовать себя ничтожным и жалким.

Шумно втянув воздух, он заставил себя успокоиться. Приказ прозвучал предельно чётко: взять живой. Молодой господин хотел самолично насладиться мучениями семьи Лу.

– Молодой господин скоро будет здесь, – процедил Лян Цзи, отворачиваясь к двери, чтобы только не пересекаться с её глазами.

* * *

Золотая вспышка ударила в мощённый двор перед Палатой Начертаний с такой силой, что гранитные плиты разошлись радиальными трещинами. Осколки камня брызнули в стороны, барабаня по стенам. Син Юань не стал гасить инерцию полёта. Он впечатался в землю, оставляя за собой шлейф из раскалённого воздуха и запаха самой настоящей грозы. Он шагнул к дверям мастерской.

Дверей не было. Искорёженные деревянные створки валялись внутри, поверх растоптанных свитков и разлитой туши. Запах железа, сырости и застарелой крови ударил в ноздри старейшины прежде, чем он переступил разрушенный порог.

Син Юань остановился посреди разгромленного зала. Золотистая ци, бушевавшая вокруг его фигуры, втянулась под кожу, оставив после себя лишь густую, давящую тяжесть, от которой скрипели уцелевшие потолочные балки.

Син Вэй лежал у разбитого стола.

Тело наследника могущественного клана скрючилось в луже собственной крови, наполовину смешанной с талой водой. Лицо молодого аристократа застыло в оскале. Грудная клетка была пробита насквозь, а зияющая дыра, вокруг которой плотный шёлк покрылся бурой кромкой мёрзлой крови всё ещё источала остаточный, колючий холод ледяного аспекта. И плотность этого аспекта, пожалуй, была так высока, что даже старейшина удивился.

Син Юань неотрывно смотрел на труп племянника, так и не согнув коленей и не попытавшись коснуться его остывающего лица. Погибнуть от клинка равного считалось трагедией, но смерть от рук паршивого подмастерья оборачивалась невыносимым плевком в адрес всего рода Син. Лицо старейшины угрожающе потемнело. Окружающее пространство стремительно выстывало, а края разбитых плошек быстро покрылись коркой инея.

Слабый шорох донесся из-под уцелевшего стеллажа в дальнем углу.

Перемазанный тушью и чужой кровью Вэнь Шу изо всех сил старался забиться поглубже в тень. Старый начертатель пришёл в себя несколько минут назад, обнаружил мертвеца посреди своей мастерской и вполне логично решил, что его собственная жизнь на этом окончена. Заметив сапоги старейшины, он вжался в доски, зажмурившись и беззвучно шевеля губами.

Син Юань переместился в его сторону неуловимым для простого глаза рывком. Жесткие пальцы сомкнулись на шивороте начертателя. Короткий взмах оторвал скулящего старика от пола.

– Говори, – голос старейшины прозвучал пугающе тихо, без капли внешней ярости, но от этой давящей пустоты у старика внутри всё оборвалось. – Каждое слово сейчас ценно, старик.

– Пощадите! – Вэнь Шу засипел, вцепившись трясущимися кистями в чужое предплечье. Скрывать что-либо или играть в преданность правилам Обители у него не было ни сил, ни желания. – Я очнулся… когда всё кончилось! Здесь был лёд… всюду лёд и разорванная мебель! Лу Мин… это всё он!