Текст книги "Закон Джунглей (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8
Теперь Ученик

Наставник Фэн пересек площадку широкими шагами, и тяжелая ци, клубившаяся вокруг его фигуры, ощутимо давила, несколько учеников торопливо попятились, не желая оказаться рядом в этот опасный момент. Брови Фэна сошлись в жесткую линию. Шуток подмастерьев он не терпел, а пышная тирада Мина посеяла в нём острое подозрение.

Шаги наставника отдавались глухим стуком по камням лагерной площадки. Мин опустил голову и сгорбил плечи, принимая вид самого запуганного слуги в Долине Серого Пика, однако его тринадцать недавно пробитых каналов гудели, оценивая угрозу, чужая ци давила на них с силой кулака, занесенного у самого виска. Опытный практик уловил в нём странный резонанс, плотность энергии, доставшуюся от Лампады Духовного Пламени, которую Мин ещё не успел полностью скрыть за тонкой оболочкой мнимой слабости.

– Какая вдохновенная речь, подмастерье, – процедил наставник Фэн, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. – Спасение благородной ученицы Павильона, героическое выживание в Среднем кольце, долг и преданность. Мед из разбитого кувшина льется сладко, да с запахом. Однако моя интуиция редко подводит меня в подобных делах. Вокруг тебя вьется тяжелая ци, несовместимая со статусом обычного носильщика корзин.

Острый холод пробил Мина от нёба до желудка. Чернильница за пазухой успокоилась, но тринадцать широких меридианов в его теле были уликой, от которой нельзя было откреститься. Если наставник Обители применит духовную технику и прощупает его внутреннюю структуру, тайна вскроется за один вдох. Ни один человек в Долине не поверил бы, что худой парнишка из палаты начертаний без посторонней помощи шагнул так высоко. За этим последуют допросы, пытки и каменный подвал, из которого калеками выходят в лучшем случае.

– Протяни руку, щенок, – Фэн протянул свою широкую мозолистую ладонь, и его глаза сузились. – Я желаю лично проверить твои каналы. Прямо сейчас!

Происходящее требовало немедленного и радикального бесстыдства, потому что стандартные отговорки здесь бы не сработали. Времени на обдумывание красивых выходов не оставалось. Мин знал одно железное правило, если не можешь избежать удара, заставь противника ударить в другое место, где будет менее больно, а последствия – не такими страшными.

Он торопливо закивал, изображая крайнюю степень почтения, дернулся всем телом и неловко шагнул вперед. Левая рука, якобы дрогнув от страха, зацепила клапан походной сумки, завязки разболтались, сумка накренилась, и два плоских каменных предмета с тихим стуком вывалились на каменистую землю, покатившись прямо к сапогам наставника Фэна.

По площадке прошел вздох, и стих, оставив только сосновый ветер и десятки взглядов, скользнувших к земле. На гладких поверхностях выпавших предметов тускло мерцали выгравированные символы, отчетливо выделявшиеся даже в сгущающихся сумерках, два Знака Отклика, снятые Мином с мертвых первогодок Ордена Железной Лозы у подножия древней арки, жетоны, ради которых сотни учеников проливали кровь и ломали чужие кости в густом тумане.

Лицо Фэна налилось темнотой от скул до лба, и подозрения насчет странной ци вылетели из его головы, смытые куда более понятным преступлением. Глаза наставника расширились до размера чайных пиал, а из ноздрей со свистом вырвался горячий воздух.

– Жетоны Испытания? – прорычал Фэн, и от его голоса у ближайших подмастерьев задрожали колени. – У жалкого носильщика корзин? Ты бродил по Среднему кольцу и обирал мертвецов, падальщик⁈

Горн подался вперед с вытянутым лицом, а Дэ Шен покачал головой, оценивая масштаб катастрофы. По законам секты мародерство на Испытании каралось отрубанием рук, а незаконное присвоение жетонов приравнивалось к измене.

Естественно, в то что Мин получил жетоны победив учеников, да еще и численно его превосходящих, не поверил бы никто, даже Горн, который, между прочим, Мину очень доверял.

– Наставник, вы неверно истолковали эту ситуацию! – Мин театрально упал на одно колено и схватил жетоны обеими руками, прижимая их к груди. – Я нашел их на тропе! Злой зверь растерзал группу другой секты, а эти блестящие камешки валялись в пыли. Разве я мог оставить их гнить в грязи, зная, как сильно Обитель нуждается в каждом очке рейтинга? Я собирался скромно передать их вам!

– Молчать! – рявкнул Фэн, и плотная ци вырвалась из его тела, ударив по площади тяжелой невидимой волной. – Ты смеешь считать меня слепым дураком? Эти Знаки привязываются к ауре практика! Чтобы отвязать их и взять себе, нужно победить владельца или забрать их у остывающего трупа. Ты пойдешь со мной в дисциплинарную палатку, и я вырву правду из твоего лживого горла!

Фэн шагнул вперед и занес руку для захвата, готовый скрутить Мина, но в воздухе между ними что-то уплотнилось, и изящная ладонь перехватила его кулак за миг до контакта.

– Поумерьте свой пыл, брат Фэн, – голос Чэнь Гуана был добрым и успокаивающим. Наставник Павильона Тихих Вод выступил из толпы и встал между яростным мастером Обители и коленопреклоненным подмастерьем.

Фэн отдернул руку, его глаза вспыхнули нескрываемой враждебностью. В мире культивации открытое вмешательство в дела чужой секты граничило с оскорблением.

– Наставник Чэнь, этот щенок принадлежит Обители Серого Пика! – голос Фэна рокотал низкими басами, и окружающие студенты затаили дыхание. – Он подозревается в мародерстве и обмане старших. Его место в допросной, а ваше вмешательство переходит всякие границы!

Чэнь Гуан улыбнулся на разгоряченную речь наставника Фэна и продолжил так же спокойно.

– Ваша секта всегда славилась жесткими порядками, брат Фэн, но в этот раз ваша прямолинейность граничит с обыкновенной глупостью, – произнес Чэнь Гуан. Ученики Павильона за его спиной расправили плечи. – Дочь старейшины Шэнь только что при всех заявила, что этот юноша оказал ей неоценимую помощь в смертельной опасности. Вы же назвали его падальщиком и обвинили в трусливом мародерстве. Считаете ли вы, что гордость Павильона Тихих Вод стала бы принимать помощь от ничтожного вора, прячущегося по кустам?

Мышцы на шее Фэна заходили ходуном. Ситуация мгновенно приобрела скверный политический оттенок. Оскорбить спасителя дочери старейшины означало поставить под сомнение ее слова, а Шань Яо стояла всего в десятке шагов, холодно и неотрывно наблюдая за конфликтом.

– Я сужу по фактам! – Фэн указал на зажатые в руках Мина жетоны. – У него два Знака Отклика!

– И это факт, подтверждающий его поразительные способности, а не его вину, – парировал Чэнь Гуан, сделав шаг навстречу и немного повысив голос, чтобы слышали все собравшиеся. – Этот мальчишка провел более суток в Среднем кольце. Он выжил там, где гибнут подготовленные ученики. Он добыл два Знака, и при этом умудрился сопроводить обратно внутреннюю ученицу Павильона. Вы хотите затащить его в подвал и пытать? Вы, представители Серого Пика, действительно настолько слепы к собственным талантам?

Слова попадали точно в цель, и каждый упрек отзывался звонкой пощечиной по самолюбию Обители. Чэнь Гуан прекрасно понимал, что делает. Павильон не мог остаться в стороне, позволив кому-то растоптать того, кто вытащил Шань Яо из беды, ведь это повредило бы лицу секты перед другими школами Долины.

Фэн ощущал десятки взглядов за спиной. Горн, Дэ Шен и еще несколько первогодок переминались с ноги на ногу, сочувствуя этому находчивому подмастерью. Давить дальше значило выставить себя слепым тираном, не способным оценить очевидную добычу, принесенную прямо в руки. Жетоны в руках Мина означали победные очки в общем зачете секты, а наказывать ученика за то, что он принес баллы, было в высшей степени нелогично.

– Ваша забота о талантах нашей Обители похвальна, наставник Чэнь, – процедил Фэн, растягивая губы в жутковатой усмешке. Он отступил на полшага назад, признавая свое поражение в этой словесной дуэли. – Вы правы. Того, кто добыл Знаки и пережил глубины Зоны, нельзя судить как раба.

Он развернулся к Мину, и его взгляд жег так сильно, что обычный первогодка уже провалился бы под землю от ужаса. Мин оставался неподвижным, смиренно протягивая добытые жетоны на раскрытых ладонях.

– Встань, юноша, – велел Фэн, и каждое слово давалось ему с явным трудом. – Правила предельно ясны. Тот, кто приносит Знаки Отклика, доказывает свою полезность. Досмотра каналов не будет. С этого самого момента твоя работа по перетаскиванию камней в Палате окончена. Ты официально признаешься Внешним учеником Обители Серого Пика.

Шум удивления прокатился по лагерю, но тут же стих под тяжелым взглядом наставника. Мин поднялся с земли, передал жетоны одному из служителей и низко поклонился, пряча победную усмешку. Все вышло даже лучше, чем он предполагал

Статус Внешнего ученика, конечно, накладывал обязательства, но и давал доступ к ресурсам, а главное, защиту секты от открытого беспредела. Допрос отменили, каналы остались нетронутыми.

– Благодарю вас, наставник Фэн, за вашу невероятную мудрость и проницательность, – произнес Мин кротким голосом. – Ваше великодушие шире небес и глубже морей.

Фэн скрипнул зубами с такой силой, что хруст услышали ближайшие ученики, резко развернулся и зашагал прочь, бросив через плечо приказ готовить лагерь к ночи. Чэнь Гуан тоже не стал задерживаться. Он коротко кивнул Шань Яо, подал знак своим ученикам и повел их к синим палаткам Павильона, не удостоив Мина больше ни единым взглядом. Политика была завершена, и интерес к подмастерью иссяк.

Угроза миновала, и Мин выдохнул. Секты разошлись по своим сторонам, и площадка перед лагерем опустела.

* * *

Обратный путь прошел гладко, и к следующим сумеркам группа миновала каменные Врата Обители. Новость о продвижении Мина уже гуляла по нижним ярусам. Горн с Дэ Шеном перехватили его прямо на выходе из канцелярии, едва он успел получить новый комплект одежды.

– Вот это номер! – зарычал Горн и хлопнул Мина по плечу так, что у того щелкнула кость. Рыжая грива верзилы растрепалась. – Из простых чернорабочих прямо во Внешние ученики! Я всегда говорил, что у тебя в голове котел варит не так, как у всех остальных. Вытащить два жетона из пустоты прямо перед носом у Фэна и заткнуть его чужим наставником – это просто шедевр!

– Удача сопутствует подготовленным, – мягко добавил Дэ Шен, остановившись рядом. Его темные глаза смотрели на Мина со скрытым уважением. Дэ Шен помнил горячий талисман под рубашкой и прекрасно понимал, что два жетона в сумке Мина появились далеко не случайно. – Теперь у тебя будет доступ к павильону техник и нормальным ресурсам. Ты это заслужил.

– Вы преувеличиваете мои заслуги, братья, – усмехнулся Мин, разворачивая аккуратно сложенную серую робу с вышитым на груди знаком меча и горы. Ткань оказалась плотнее прежних лохмотьев, а запах чистого хлопка радовал обоняние после всех зловонных туманов Запретной Зоны. – Завтра мне должны выделить кровать в общежитии, и я наконец-то избавлюсь от ночных концертов старика Вэнь Шу.

– Значит, сегодня еще будешь слушать храп? – расхохотался Горн.

– Наслажусь напоследок, – Мин кивнул друзьям и поднял руку в прощальном жесте. Усталость давила на плечи, и хотелось только вытянуться на лежанке.

Он оставил Горна и Дэ Шена обсуждать прошедшие события и начал спускаться по знакомым каменным ступеням к Палате Начертаний. В вечернем сумраке Обитель казалась мирной, и бумажные фонари бросали на мостовую уютные желтые круги.

Мин толкнул знакомую скрипучую дверь, прошел мимо пыльных стеллажей с кистями и ступками, добравшись до своей каморки. Он сбросил разорванную одежду, аккуратно уложил новую робу на единственный стул и упал на жесткую постель, прислушиваясь к тихому гудению меридианов.

Снаружи, в глубокой тени за аркой коридора, стоял мастер Бо, держа в сухих руках чашку с остывшим чаем. Бесцветные глаза старика не отрывались от каморки Мина, он вдохнул, оценивая качество остаточной ауры, которую парень принес с собой, и перевернул пиалу вверх дном. На дне не осталось ни капли. По морщинам старика прошло изумление и погасло. Мастер Бо Хань бесшумно растворился во мраке Палаты.

* * *

Далеко за пределами Обители Серого Пика, в родовом поместье клана Син, резные деревянные панно покрывали стены спальни сплошным узором, пол устилал тяжелый шелк, и сквозь приоткрытое окно тянуло целебными травами и горьковатым дымом ладана. На широком ложе лежал Син Вэй. Прошли уже вторые сутки с тех пор, как активированный спасательный амулет выплюнул его разбитое тело на каменные ступени родного порога. Вторая и Третья жены его могущественного дяди не смыкали глаз, выпаивая наследника драгоценными нектарами и привлекая лучших лекарей.

Син Вэй резко открыл глаза, и его первый вдох прозвучал как хриплое клокотание. Первым делом он потянулся к внутреннему источнику, ожидая привычную пульсацию мощной ци. Вместо этого его обдало могильным холодом. Некогда цельный энергетический центр превратился в руины. Могучие двадцать два меридиана, которыми он так гордился, сжались, забились кровью и мусором. Унизительная правда обрушилась на него чугунным прессом. Культивация рухнула с вершины третьего уровня формирования потока на ничтожный седьмой пробуждения… Порог ступени и целых пять уровней, такова была цена поражения.

Густая черная ярость закипела в нём. Он отбросил шелковые одеяла и попытался встать, но боль раскаленными крючьями впилась в тело, швырнув его обратно на подушки. Он закричал, и из его горла вместе с хрипом вырвался полный рот темной крови, запятнавшей белые простыни.

Дверь спальни распахнулась, и на пороге возник старейшина Син Юань. Аура практика на ступени Ядра ударила в стены, пламя в настенных светильниках пригнулось к самому воску. Старейшина шагнул к племяннику. Его лицо походило на вытесанную из мрамора маску.

– Ты очнулся, – произнес дядя, и его голос лег на грудь отдельным давлением. Старейшина наклонился, его глаза горели потусторонним светом. – Твой центр пострадал, каналы свернулись. Кто посмел поднять руку на наследника клана Син? Назови мне имя этого безумца, и я лично уничтожу девять поколений его предков! Я сотру его секту, и заставлю его глотать кости его родственников!

Лицо безродного мальчишки накатило на Вэя, как потемнение перед глазами, невысокий щенок в лохмотьях Ордена, который бегал между колоннами, дерзил и отпускал мерзкие шутки. Этот паршивый ублюдокразделал его, гордость клана Син, с издевательской небрежностью мясника.

Назвать его вслух означало перечеркнуть годы родовых привилегий одной фразой.

– Никто, – выплюнул Син Вэй, с трудом ворочая тяжелым языком. Стыд жег под ребрами, но он не дал ни одному слову лишней злобы. – Меня никто не побеждал. Я добрался до глубин реликвария… Вскрыл проход. Это была древняя формация, дядя. Ловушка храма, завязанная на обрушение зала. Ци артефакта ударила меня из-под плит. Выжить после такого удара уже чудо, так что беспокоиться не о чем.

Син Юань долго смотрел на племянника, взгляд переходил от напряженного горла к белым пальцам, и перекошенному лицу. Он видел ложь, скрытую на дне этих глаз, но предпочел не настаивать. Истина, как бы горька она ни оказалась, сейчас только навредит лечению.

Старейшина выдохнул, и давление в комнате немного рассеялось. Он положил горячую руку на плечо Син Вэя.

– Ты сын моего старшего брата, – произнес Син Юань, и голос его потеплел. – Когда он пал в битве, спасая мою жизнь, я поклялся перед предками беречь тебя. Ты кровь моего брата, а значит, и моя. Ловушка храма или коварный враг, это не имеет значения. Мы восстановим твои меридианы, даже если ради этого придется опустошить сокровищницы всей Долины!

Син Вэй закрыл глаза и провалился в темное забытье, унося с собой одну мысль, от которой никакой лекарь не избавит. Мальчишка с проклятыми талисманами получит своё, и от него не останется даже пепла.

* * *

Двое дежурных охранников ежились на продуваемой площадке у главных ворот, притоптывая на месте под холодным северным ветром и перекидываясь тихими замечаниями о прошедшем дне. Густой серый туман наполз из лесов и облепил каменные Врата. Из этого тумана, со стороны спускающихся в Долину троп, раздался скрежет.

Один из стражников вскинул фонарь, и тусклый желтый свет вырвал из тумана переломанную фигуру Лян Цзи. Ногти сорваны от многочасового цепляния за уступы обрыва, одежда свисала кровавыми лоскутами, добрая половина тела отливала мертвенной синевой от остаточной ледяной ци. Он полз на голых инстинктах, оставляя за собой на каменных ступенях широкий влажный след, и всё же добрался до ворот, выжив под обрушившимися колоннами храма и протащив сломанное тело через несколько часов скал.

Охранники переглянулись, не двигаясь с места.

– Тревога! – закричал один из них, бросаясь к изувеченному телу. – Срочно зовите дежурного целителя в медицинскую палату! Это же помощник молодого господина Сина!

Лян Цзи попытался приподнять голову, губы дрогнули, но только влажный хрип вырвался наружу, глаза закатились, лоб ткнулся в каменную ступеньку у ворот.

Через четверть часа новость побежала по сонным коридорам Секты, ученики высовывались из комнат, не осмеливаясь говорить в полный голос. Если непобедимый Син Вэй пропал, а его неизменный помощник выполз из Запретной Зоны в таком состоянии, то кто-то сделал это с ними – и этот кто-то был очень опасен.

Глава 9
Нет, Личный ученик!

Мин проснулся от стука и подумал было, что Вэнь Шу снова колотит пестиком в ступке, но ступка звучала глуше, а в дверь каморки барабанил настойчивый деловитый кулак, будто его хозяин считал каждый лишний вдох промедления личным оскорблением.

– Подмастерье Лу, – голос служителя просочился сквозь щель. – Собирайся. Через полчаса тебя ждут в канцелярии для оформления статуса Внешнего ученика, после чего, я полагаю, тебе выделят койку в общежитии на втором ярусе.

Мин сел на кровати, потёр лицо ладонями и окинул взглядом каморку, в которой провёл последние несколько месяцев. Узкая лежанка, масляная лампа на столе, стопка отработанных плашек в углу и Чернильница, лежавшая под подушкой. Странное чувство, он покидал эту клетушку с большей неохотой, чем ожидал, потому что именно здесь начались ночные варки, первые пробные линии на камне, первая капля чернил и первое ощущение жизни, которая двигалась вперёд вопреки шести жалким каналам.

Он оделся в чистую серую робу с нашивкой, проверил сумку, спрятал Чернильницу в потайной карман под рубахой и вышел в мастерскую.

Мастер Бо ждал у рабочего стола, держа в ладонях пиалу остывшего чая. Рядом обнаружился наставник Фэн собственной персоной, заложивший руки за спину с таким лицом, что каждый его вдох в Палате Начертаний казался личным унижением. Он презрительно смотрел на Мина, явно не скрывая того, что парня ждет явно невеселое будущее.

За спиной Фэна было несколько учеников. Горн возвышался над толпой рыжей копной волос, рядом маячил узколицый Дэ Шен, и ещё с десяток первогодок жались к дверному проёму, привлечённые невиданным зрелищем: наставник спустился на нижний ярус, в Палату, куда обычно не заглядывал даже дежурный уборщик.

– Доброго утра, мастер Бо, – Мин поклонился, перевёл взгляд на Фэна и поклонился глубже. – Наставник Фэн. Я готов к переезду в общежитие.

Мастер Бо поставил пиалу вверх дном и заговорил, не глядя на Фэна, потому что, насколько Мин успел изучить его привычки, старик никогда не смотрел на людей, чьё мнение его не интересовало.

– Думаю, переезда не будет, – сказал мастер Бо, и в мастерской стало так тихо, что Мин услышал, как Горн перестал дышать. – Я предлагаю тебе стать моим личным учеником. Ты останешься при Палате, получишь отдельную комнату на моей половине и доступ к материалам мастерской. Обучение начертанию пойдёт под моим руководством. И для некоторых я скажу отдельно, ты будешь отныне под моей защитой.

Фэн повернул голову к Бо. Ученики за дверным проёмом зашевелились, кто-то присвистнул, кто-то ткнул соседа локтем. Горн открыл рот, и Дэ Шен предусмотрительно наступил ему на ногу.

Мастер Бо Хань, старший начертатель Обители Серого Пика, за великое множество лет службы не взял ни одного ученика. Подмастерья при Палате менялись каждые полгода (это еще при самом удачном случае), потому что Бо гонял их до полуобморока и выжимал как тряпки, однако официальным учеником с правом обращения «наставник» никого так и не признал. Разница была принципиальной, ведь ученик мастера получал доступ к закрытым знаниям Палаты и право представлять мастера на совете, и в перспективе наследовал его должность.

Мин выдержал паузу длиннее, чем требовалось для согласия, чтобы со стороны она читалась раздумьем, а спешка не выдала жадности.

– Для меня это честь, мастер Бо, – Мин склонил голову.

Наставник Фэн стоял с каменным лицом, и по его желвакам можно было отсчитывать удары сердца. Мин подозревал, что у Фэна внутри сейчас ведётся яростная битва между желанием не отдавать «подозрительного щенка» из-под присмотра и желанием избавиться от него раз и навсегда, переложив ответственность на Бо.

– Мне, если честно, даже лучше, – наконец процедил Фэн, и лицо его перекосило, будто он разом проглотил лимон вместе с кожурой. – Вместо того чтобы тренировать ещё одного бездаря и тратить на него время, я доверю его вам, мастер Бо. Но учтите, – Фэн повернулся к Мину, и его глаза сузились, – через год проверка. Если к тому моменту ты не достигнешь хотя бы четвёртого уровня Пробуждения, снова станешь подмастерьем. А я лично позабочусь, чтобы камни ты носил побольше и подальше.

– Этот недостойный ученик навеки запомнит безграничную щедрость почтенного наставника Фэна, – Мин поклонился так низко, что это выглядело больше комично, чем уважительно. – Чья мудрость превосходит широту девяти небес и глубину четырёх морей, чья проницательность пронзает тысячу гор, а доброта простирается над…

– Хватит, – отрезал Фэн под хихиканье учеников, развернулся и зашагал к выходу, оттеснив плечом застрявших в проёме учеников. Толпа расступилась, и наставник поднялся по ступеням. – Что встали, остолопы? Все уже закончили утренние ванны? Тогда почему не на медитации⁈

Он принялся давать затрещины всем, до кого дотягивался, лишь бы сбросить пар.

Мин выпрямился и посмотрел на мастера Бо. Старик собирал свой чайный набор, бесцветные глаза скользнули по Мину и вернулись к пиале.

– Мастер Бо, – Мин понизил голос, – позвольте спросить. Вы никогда не брали учеников, насколько я слышал. Почему сейчас передумали?

Бо помолчал. Потом достал из складок одежды кисть, ту самую, с укороченным ворсом, которую Мин считал списанной и которой рисовал по ночам.

– Ты пользовался ею полгода, – сказал Бо, вертя кисть в пальцах. – Я знал с первого дня. Вэнь Шу тоже. Мы считали плашки, для отбраковки они уходили слишком резво. Кисть я списал нарочно, хотел посмотреть, возьмёшь ли.

Мин промолчал.

– Я видел твои плашки, – продолжил Бо. – Ровные линии с первого месяца, это талант к начертанию, а это большая редкость. Уж не знаю, трудолюбив ты слишком, или же от природы талантлив. Я разглядел это в твоих руках ещё на отборе, когда проверял мозоль.

Старик убрал кисть обратно и повернулся к полкам.

– Комната в конце коридора за моим кабинетом. Ключ на крючке. Перенеси вещи до завтрака.

* * *

Комната оказалась вдвое больше каморки, с окном в полный рост, выходившим на склон, и крепкой деревянной кроватью вместо продавленной лежанки. Рабочий стол, чернильный набор в футляре, полка для свитков и, что самое ценное, запирающаяся дверь с засовом изнутри. Мин прошёлся по комнате, провёл пальцем по подоконнику и, вероятно, обнаружил первое место в Обители Серого Пика, где никто не стал бы беспокоить его по ночам.

Он бросил сумку на кровать и пошёл завтракать, потому что желудок к этому моменту издавал звуки, которые при иных обстоятельствах можно было бы принять за культивацию сквозь боль.

Столовая Внешних учеников на втором ярусе разительно отличалась от угла для подмастерьев, где Мин провёл несколько месяцев наедине с пресной кашей и кружкой воды. Длинные столы из полированного дерева, скамьи с подушками, и, что совершенно неприлично, выбор. На общем столе в глиняных мисках лежали рисовые булочки с начинкой из свиного фарша, квашеная капуста с перцем, тушёная репа, варёные яйца и кувшин тёплого соевого молока. Мин взял поднос, нагрузил его до неприличия и сел рядом с Горном, тот добивал вторую порцию булочек как голодный демонический зверь.

– Личный ученик мастера Бо! – Горн прожевал, и хлопнул Мина по спине так, что тот едва не ткнулся лицом в тарелку. – Это же неслыханно, Мин, точнее… Брат Лу! Парни с третьего года клянутся, что старик за прорву лет ни одного не принял, а тут на тебе. Ты теперь, считай, выше обычных Внешних на полголовы, у тебя же прямой наставник, а не групповой! Брат Дэ, скажи ему, я что, не прав?

– Я теперь, считай, всё ещё занимаюсь стелами, – заметил Мин, откусывая булочку. – Только комната побольше. И кисти мыть, думаю, тоже буду я, потому что Вэнь Шу наверняка припомнит мне каждую украденную плашку.

Дэ Шен сидел напротив, и на его узком лице застыло задумчивое выражение.

– Мастер Бо – старейший начертатель Обители, – сказал Дэ Шен, понизив голос. – Его слово равно слову старейшины в совете. Если он решил взять тебя, значит, видит что-то, чего мы не видим.

– Мои мозоли, – Мин показал ладонь с утолщением на среднем пальце. – Впечатляющее зрелище, согласись.

На краю стола лежала духовная лепёшка, круглая, плоская, с голубоватым оттенком, которую выдавали всем Внешним ученикам для поддержания циркуляции ци. Мин отломил кусок и положил в рот. Вкус ударил в нёбо, мел с горечью полыни и послевкусием ржавого гвоздя.

– Великолепно, – Мин прожевал, запив соевым молоком. – Теперь я понимаю, почему продвинутые практики стремятся к бессмертию. Не ради силы, нет. Ради надежды, что однажды кто-нибудь изобретёт духовную лепёшку, которая не будет отдавать подошвой.

Горн заржал так, что двое сидевших через стол учеников подпрыгнули.

У дальнего конца стола, отделённого от первогодок двумя свободными местами, завтракали ученики старших курсов. Мин окинул их взглядом, цепляя детали по привычке, выработанной месяцами наблюдений в Палате. Высокий жилистый парень с прямой спиной и мечом, прислонённым к скамье лезвием вверх, ел неторопливо, отрезая кусочки ножом. Аккуратная причёска и чистая роба без единой складки, а глаза скользили по первогодкам, пересчитывая их как насекомых на крестьянском поле. Гу Бо, второгодка, получивший оружие, а его получали именно на втором году.

Мечник, и по тому как ученики рядом молчали и не задевали его локтями, Мин понял, что парень пользовался репутацией, при которой спорить было себе дороже.

Рядом с Гу Бо сидел его противоположность, широкий приземистый парень с квадратной челюстью и руками, каждая толщиной с бедро Мина. Сюн Фань, третьегодка, на левом предплечье повязка с символом щита, и мисок перед ним было четыре, все пустые. Сюн Фань повернул голову, прошёлся по Мину одним пренебрежительным взглядом, отметив худобу при дешёвых нашивках первогодки, и отвернулся с такой ленцой, что воздух между ними остыл на пару градусов.

– Знаешь их? – Мин кивнул в их сторону.

– Гу Бо, – прошептал Горн, наклонившись. – Второй год, пятнадцать каналов, клановый мечник. Его дедушка был внутренним учеником при прежнем главе Обители. Парень считает, что первогодки существуют для того, чтобы относить его грязную посуду. Месяц назад он сломал нос пареньку из нашего набора за то, что тот занял его место на тренировочной площадке.

– А широкий?

– Сюн Фань, третий год, мастер техник укрепления, – Дэ Шен влез в разговор и оставил Горна с открытым ртом. – Девятнадцать каналов, претендент на статус внутреннего ученика. Любит напоминать первогодкам, что они должны кланяться при встрече со старшими. Тех, кто забывает, учит вежливости на тренировочной площадке, и, говорят, уроки у него крайне убедительные.

Мин откусил ещё одну булочку и жевал молча, разглядывая обоих как очередную партию плашек, поступившую в Палату на отбраковку. Материал для работы, может, и грубый, но при надлежащей обработке из него всегда можно сделать что-нибудь стоящее. Или, по крайней мере, развлекательное.

* * *

Вечером, заперев дверь на засов, Мин разложил на столе свою добычу и принялся за ревизию по-начертательски: каждый предмет под лампу, как ингредиент перед варкой. Масляная лампа горела устойчивым огнём, бросая по стенам прыгающие тени, и первым в работу пошёл пергамент.

Свиток раскатался по столу, и крупный символ заполнил всё пространство листа. Мин склонился над ним, прижал углы плашками и принялся считать штрихи. Тридцать четыре основных, и ещё двенадцать вспомогательных, уходивших от центральной фигуры в стороны малюсенькими ответвлениями, которые Мин разглядел, лишь поднеся лампу к самой бумаге. Ни один из двенадцати базовых символов защитного круга не содержал больше двадцати восьми штрихов, а этот превосходил их по сложности, как боевой корабль превосходит рыбацкую лодку.

Мин провёл пальцем по центральной линии, ощущая плотность чернил. Ци в них давно выветрилась, но вмятина от нажима мастера осталась, и по глубине Мин определил, что кисть двигалась под давлением, которого он не мог воспроизвести. Его рука привыкла к плашкам и мягкому пергаменту, а здесь линии вжимались в бумагу, как резец в камень.

– Тридцать четыре, – сказал он лампе. – Плюс двенадцать периферийных. Даже если бы я запомнил каждый угол и каждый изгиб, моя кисть не вытянет эту плотность. Мне попросту не хватит ци, не говоря уж об умениях.

Он свернул пергамент, перевязал обрывком нитки и убрал в нижний ящик стола.

Следом пришла очередь Чернильницы. Мин достал флакон и поставил перед лампой, поворачивая, разглядывая под разными углами. После поглощения капли в реликварии насечки на горлышке проступили рельефнее, чем прежде, и при определённом наклоне Мин мог различить контуры, складывавшиеся в подобие символьной вязи, родственной той, что покрывала алтарь. Он обхватил флакон ладонями и пропустил нить ци, ожидая отклика, вибрации, хоть чего-нибудь.

Что-то же должно было измениться. Та капля явно была очень важной раз была спрятана и висела на специально созданной формации.

– А ты, словно голодный пёс сожрала ее и не понюхала.

Чернильница молчала. Артефакт лежал в ладонях мёртвым грузом, и проступившие символы оставались красивой бессловесной загадкой.

– Ладно, – Мин выдохнул и поставил флакон на стол. – Пожалуй, тебе нужна варка. Утром соберу ингредиенты. Позже снова на аукцион в Лунмэне, под маской, и в этот раз не три талисмана, а десяток. Нужны духовные камни и запас чернил.